Кот, мастер на все лапки, решил сегодня влюбиться

Вечер выдался отвратительным. Дождь хлестал как из ведра, вода хлюпала под ногами, и, конечно, именно сегодня Джисон не подумал взять зонт, именно сегодня он задержался в офисе настолько, что опоздал на последний автобус, и — разумеется! — именно сегодня он решил выгулять новенькие белоснежные кроссовки. Утром, когда он собирался на работу, по безупречно синему небу неслись одинокие кучерявые облачка, и ничто не предвещало того, что к вечеру разверзнутся хляби небесные. Продрогший и мокрый насквозь, Джисон уже почти что бежал в сторону дома, сожалея о каждом принятом за день решении, когда краем глаза заметил на обочине темный бесформенный комок, похожий на выброшенную меховую шапку. Сквозь ливень он едва расслышал тонкое жалобное мяуканье. Джисон резко остановился. Присев на корточки, он разглядел кошачье тело, свернувшееся клубком. Под ним растекалась лужа, слишком густая и темная, чтобы быть просто дождевой водой. Кошка лежала неподвижно, только усы подергивались, показывая, что она ещё жива. Джисон тихо выругался сквозь зубы. Очевидно, попала под колеса, и водитель уехал, оставив животное умирать на асфальте. Мудак. Пушистое тело пробила дрожь, и Джисон, осторожно приподняв, укутал кошку в собственную рубашку. На ткани расплылось багровое пятно, и Джисон снова выругался. Ежась от холода в тонкой майке и одной рукой прижимая к себе пушистый сверток, неловкими пальцами он вбил в поиске «экстренная ветклиника Новонгу». Примерно три часа и пятьсот тысяч вон спустя он узнал три вещи. Во-первых, хотя рубашка насквозь промокла от крови, рана оказалась не такой серьезной, как выглядела на первый взгляд. Ветеринар наложил повязку, сделал уколы обезболивающего и антибиотика и объявил, что кошка, скорее всего, будет жить. Во-вторых, уточнил он, это не кошка, а кот. И в-третьих, кот не чипированный, а значит, ничейный, а значит, теперь это кот Джисона. Сообщив эту новость, ветеринар разразился длинным монологом, который включал в себя пугающие словосочетания «календарь прививок», «плановая кастрация» и «холистические корма». К середине речи Джисон уже откровенно клевал носом, решив, что обязательно погуглит всё необходимое с утра. По дороге домой он завернул в круглосуточный магазин за влажным кошачьим кормом, пока кот мирно дремал у него на руках. В квартире Джисон соорудил  из старой футболки импровизированную лежанку, поставил возле нее блюдце с водой и решил, что разберется с остальными проблемами по мере их поступления. Некоторое время он сидел рядом, наблюдая за ровным дыханием спящего кота, пока усталость не взяла свое и Джисон не вырубился прямо на диване. Открыв глаза, Джисон обнаружил, что кота на месте нет. Он быстро окинул взглядом комнату. Пусто, и дверь оказалась приоткрыта, хотя Джисон точно помнил, что ее закрывал — как раз чтобы кот не забрел чёрт знает куда и не травмировался ещё больше. Пришлось сползти с дивана и идти на поиски. На пороге кухни Джисон ошарашенно застыл. У плиты, задумчиво помешивая что-то в кастрюле, стоял незнакомый парень, совершенно голый, не считая нелепого фартука, розового с оборочками, который Джисону когда-то подарил Хёнджин, решив, что это искрометно смешная шутка. Копну взлохмаченных темных волос увенчивали кошачьи уши. Из основания спины незнакомца рос длинный чёрный пушистый хвост, кончик которого слегка подрагивал. Парень мурлыкал себе под нос какую-то песню и не обращал никакого внимания на Джисона. Пахло лапшой. Понятно. Значит, это один из тех снов, которые приходят от переизбытка стресса и кофеина. Джисон решительно подошел ближе и дёрнул незнакомца за хвост. Тот молниеносно развернулся, и — Джисон не успел даже понять, что произошло — предплечье пронзила подозрительно реальная боль. На коже вспухли три длинные царапины. — Не делай так больше! — воскликнул незнакомец. Он отступил на шаг и выдохнул раздраженно: — Где в этом бардаке аптечка? Джисон машинально махнул в сторону кухонного ящика и, совершенно обескураженный, уставился на поцарапанную руку. Красные капли медленно проступали на коже. Проснуться всё никак не получалось. — Ты кто? — наконец спросил он, пока незнакомец изучал небогатое содержимое его аптечки. — Минхо, — ответил тот просто.  — Дай сюда руку. Прикосновение Минхо оказалось неожиданно нежным, зато антисептик жег так, что на глазах выступили слезы. По крайней мере, Джисон окончательно убедился, что это не сон. — Ты спас мне жизнь, поэтому теперь я перед тобой в долгу, — сообщил Минхо, обработав царапину. Запястье Джисона он отпустил не сразу. Пальцы его на ощупь казались почти горячими. — В долгу, — эхом повторил Джисон. — Если бы ты не подобрал меня вчера, я бы умер, — заявил Минхо непринужденно. — Из-за дождя моя магия ослабла, и я не мог толком регенерировать. Но ты принес меня под крышу, так что… Он без всякого стеснения задрал фартук. Джисон поперхнулся воздухом, прежде чем сообразил, что Минхо показывает ему шрам на животе — глубокий, с неровными рваными краями, но уже практически заживший. — Видишь? Почти как новенький! — довольно продолжил Минхо, опуская фартук. — Теперь я буду жить здесь и служить тебе, пока ты не умрешь от естественных причин, или пока я не выплачу долг. Жизнь за жизнь, ну ты понял. Можешь просить у меня что угодно. В разумных пределах. — А если я попрошу тебя уйти? — осторожно поинтересовался Джисон. Уши Минхо прижались к голове. — Отклоняется! — отрезал он. — Долг крови — это долг крови. Закон есть закон. И кстати, твой завтрак готов. Надеюсь, ты не против рамёна с яйцом. Других вариантов у тебя всё равно нет. Джисон устало опустился на стул. Голова слегка кружилась от недосыпа. Царапины щипало. В висках пульсировала боль. — У меня есть одна просьба, — сказал он. — Какая? — встрепенулся Минхо. Пушистые уши вновь встали торчком. Джисон глубоко вздохнул. — Пожалуйста, оденься.

⋆˚🐾˖°⋆

По крайней мере, отгул на работе брать не пришлось, хотя Джисон и просидел весь день, как зомби, без толку глядя в экран. Строки таблиц расплывались перед глазами, сливаясь в разноцветное месиво. К вечеру он почти убедил себя, что всё случившееся было лишь на редкость ярким сном, причудливой галлюцинацией, которую породил его усталый, насквозь пропитанный «Ред Буллом» мозг. Но стоило ему переступить порог квартиры, как он услышал жизнерадостный вопль: — Я приготовил онигири! Пройдя на кухню, он обнаружил Минхо, одетого в шорты и любимую Джисонову футболку. Скрестив по-турецки ноги, тот сидел на стуле с томиком манги «Блич». Джисон потер глаза в надежде, что видение развеется. Ничего не произошло. — Я бы на твоем месте поужинал, — сказал Минхо. — Иначе последствия могут быть фатальны.

⋆˚🐾˖°⋆

Жить с Минхо оказалось на удивление комфортно. Странно, но комфортно. Как завести кота, который сам себе готовит, сам за собой убирает, а вечерами смотрит с тобой фильмы ужасов, позволяя прятаться за своей спиной в особенно страшные моменты. Привыкнуть к чужому присутствию в квартире удалось гораздо легче, чем Джисон мог бы предположить. Почти что пугающе легко. Раньше он никогда не осознавал всей глубины своего одиночества. Теперь, когда каждый вечер его встречало звонкое «хай-хай!», он с трудом мог вспомнить, каково это — возвращаться в пустую квартиру. В быту Минхо проявил существенную неприхотливость. Спать он предпочитал в кошачьей форме, свернувшись клубком на диване — как он утверждал, после такого сна никогда не болит спина поутру, что доказывает бесспорное превосходство кошачьей анатомии над человеческой. Смущенный тем, что заставляет гостя, пусть и незваного, спать на диване, Джисон купил дорогущую лежанку для кошек — плюшевую, пастельно-розовую, которую сам не отказался бы использовать, продавайся она в человеческом размере. Минхо посмотрел на него взглядом, полным оскорбленного достоинства, но лежанку выкинуть не дал, и как-то раз, вернувшись с работы раньше обычного, Джисон застал его дремлющим на розовых подушках. Ведомый своими загадочными представлениями о кровном долге, Минхо агрессивно принялся разгребать бардак, который сам Джисон предпочитал называть творческим беспорядком. Оказалось, что свободного места в квартире становится гораздо больше, если держать футболки и рубашки в шкафу, а не на полу спальни. Кружки теперь стройными рядами стояли в кухонном шкафчике, не занимая все доступные поверхности в гостиной, а забытые носки были с позором изгнаны из-под кресел. Каждый раз, когда Джисон дерзал нарушить порядок — например, оставить возле компьютера пакет из-под чипсов, — хвост Минхо начинал нервно подергиваться, и Джисон покорно шел выбрасывать мусор или загружать посудомойку. Чтобы оставаться на связи, Джисон выдал Минхо свой старый айфон. И выпустил дополнительную банковскую карту: каким бы сомнительным финансовым решением это ни выглядело со стороны, подозревать в мошенничестве кота-оборотня, который поселился в твоей квартире, чтобы готовить завтраки и пылесосить, казалось абсурдом. О том, что вся эта история была абсурдна целиком и полностью, Джисон старался лишний раз не задумываться. Главное, что Минхо мог без проблем заказывать до двери доставку из супермаркета. Поначалу он утверждал, что способен добывать еду самостоятельно, но здесь Джисон был непреклонен: если Минхо столь упорно настаивает, что должен выполнять свой идиотский долг, то пусть хотя бы позволит обеспечить себя деньгами. Полноценная карьера рабовладельца Джисона не прельщала. В общем, совместная рутина сложилась легко. Использовать слово «рутина» в таком контексте было странно, и Минхо был странным. Зато он собирал Джисону обеды на работу. Что, конечно, не укрылось от внимания коллег. — Ты начал нормально питаться, — заметил Чан, заинтересованно разглядывая ланчбокс Джисона. Неудивительно: ланчбокс выглядел, как картинка из «Пинтереста». Минхо даже морковку нарезал звездочками. — Неужели ты нашел девушку? — тут же оживился Чанбин. Его навязчивая идея устроить Джисону личную жизнь стоила тому нескольких чрезвычайно неловких свиданий вслепую. Он подозревал, что Чанбину просто очень нравятся свадьбы.  — Наконец-то, детка! — Хёнджин обрадованно хлопнул Джисона по плечу, чуть не расплескав свой кофе. — Мы должны это отпраздновать! Их энтузиазм немного пугал. — Притормозите малость, — выдохнул Джисон сердито. — Нет у меня никакой девушки. Я… подобрал кота. Чанбин посмотрел на него взглядом утомленного врача-психиатра. — Я не понял, как это связано, — сказал он. — Кот собирает тебе обеды? Джисон уронил на стол кусок омлета и громко рассмеялся, надеясь, что коллеги не уловили нервозную нотку в его голосе. Он сам не знал, как это должно быть связано. — Понимаете, я просто принес его домой, посмотрел на свой бардак и понял, что так жить нельзя, — вдохновенно соврал он. — Что нужно взять себя в руки. Разве можно заботиться о ком-то, когда ты не способен позаботиться о себе? Чанбин по-прежнему смотрел на него с подозрением, но Чан одобрительно кивнул: — Это очень зрелая для тебя мысль, — сказал он. Джисон хотел было возмутиться, но снова вклинился Хёнджин: — Котик! Как ты его назвал? Покажешь фоточки? Джисон мысленно выругался. Похоже, придется просить Минхо попозировать ему в кошачьем обличье.

⋆˚🐾˖°⋆

Поводом для их первого свидания стал «Нейшнл Географик». То есть, конечно, никаким свиданием их совместный выход из дома не был. Дружеская прогулка, вот как это называется. Слово «свидание» лезло в голову Джисона совершенно не к месту. Он винил в этом Чанбина. Так вот, во всем виноват был «Нейшнл Географик». Джисон имел неосторожность показать Минхо несколько своих любимых документалок о живой природе и потерял его на всю ближайшую неделю. Минхо полностью захватил океан. Обычно Джисон исполнял роль человека, который невпопад рассказывает окружающим дурацкие факты о животных, но Минхо мог составить ему достойную конкуренцию. Всё, что Джисон узнал за эту неделю о рыбах, он узнал против своей воли; впрочем, даже если размножение морских ангелов не входило в непосредственный круг его интересов, он старался внимательно слушать. Когда Минхо говорил о том, что казалось ему любопытным, его глаза сияли и уши вставали торчком. Джисон с ужасом понял, что находит это милым. Когда прекрасным субботним утром Джисон слушал за завтраком о том, как осьминоги во время стресса начинают есть собственные щупальца, его осенило: — У меня есть идея, — сказал он. — Как ты смотришь на то, чтобы сходить сегодня в океанариум? Минхо склонил голову набок в задумчивости. Побарабанил пальцами по столу. — Это просьба? — уточнил он. Джисон пожал плечами. — Я просто подумал, что тебе может понравиться. Если не хочешь, то не надо. — Хочу, — ответил Минхо, медленно моргая. — Пойдем. Джисон окинул его критическим взглядом. Проблема лежала на поверхности. Или, скорее, торчала. — Нужно только придумать, что делать с твоими ушами. Выражение лица Минхо тут же скисло. — Я так и не научился полностью превращаться в человека, — пробормотал он. Кончик его хвоста нервно заметался из стороны в сторону, и Джисон поспешил его успокоить: — Нам просто нужна шляпа или что-то в этом духе. Долго рыться в шкафу, спасибо стараниям Минхо по борьбе с беспорядком, не пришлось. — Прижми уши, — попросил Джисон и водрузил Минхо на голову свободную льняную панаму. Он стал похож на богатого дядюшку в средиземноморском отпуске, но в этом крылся свой неуловимый шарм. За окном раздался автомобильный гудок, и панама тут же подпрыгнула. Джисон рассмеялся. — Бесполезно, — резюмировал Минхо, но Джисон не намеревался так просто сдаваться. Пришлось прибегнуть к плану Б и воспользоваться заколками для волос, которые он купил, когда пытался косить под рок-звезду и отращивал себе волосы до плеч. Никакой рок-звезды из Джисона не вышло, но заколки, которыми он дома прибирал лезущие в глаза пряди, остались. Их даже украшали маленькие пластмассовые сердечки. — Постарайся не шевелить ушами слишком сильно, — попросил Джисон, снова надевая на Минхо панаму. Тот, вдумчиво осмотрев себя в зеркале, цапнул с полки темные очки Джисона. Сходство со средиземноморским дядюшкой изрядно усилилось. Спрятать хвост в мешковатых джинсах оказалось гораздо проще. Джисон предложил было примотать его к ноге бинтом для верности, но Минхо оскорбленно зашипел, и идею пришлось отвергнуть. В метро Минхо крепко вцепился в рукав Джисона. — Не хочу, чтобы ты потерялся, — заявил он с каменным выражением лица. Джисон еле сдержал улыбку. Минхо так и не отпустил его рукав, когда они вышли из метро, и продолжал цепляться за него, пока они стояли в очереди за билетами. Вокруг носились дети, громко ругалась парочка на иностранном языке — не то на испанском, не то на французском — и  вид у Минхо был слегка ошалелый. Впрочем, стоило ему зайти в затемненный зал и увидеть, как танцуют в толще воды фосфорические медузы, как лицо его прояснилось, и он с восторгом приник к стеклу. Всё время, пока Минхо с сияющими глазами бродил между аквариумов, разглядывая рыб, Джисон смотрел на Минхо, не в силах отвести глаз. Голубоватый свет падал на его безупречное лицо, и он выглядел… потусторонним. Неземным. Чем дольше Джисон смотрел, тем труднее становилось дышать, как будто он сам — рыба, дурацкое глубоководное создание, пойманное на крючок и выдернутое на поверхность, чтобы первый и последний раз в жизни увидеть рассветное солнце. Иллюзия рассеялась, когда Минхо вдруг подпрыгнул и стукнул рукой по стеклу, словно охотящийся кот. Стайка скалярий прыснула во все стороны, и охранник, вскочив со своего табурета в углу, с грозным лицом направился в их сторону. Джисон подхватил Минхо под руку, и они сбежали в следующий зал, хохоча во весь голос. — Если мы поторопимся, сможем увидеть, как кормят скатов, — задыхаясь от смеха, сообщил Джисон и добавил, когда немного отдышался: — Только, умоляю, не надо никуда прыгать, иначе нас точно выгонят. Минхо пожал плечами. — Инстинкты, — пояснил он без малейшего раскаяния в голосе, и Джисон снова рассмеялся, сам не до конца понимая, отчего.

⋆˚🐾˖°⋆

Вечером, собираясь ложиться спать, Джисон нашел на своей подушке гладкий серый камешек, похожий на кита. — Что это? — спросил он. — Он похож на кита, — ответил Минхо.

⋆˚🐾˖°⋆

Будучи неисправимым романтиком, Джисон ненавидел романтические чувства. Причин для этого можно найти немало. Всё начинается с первой влюбленности, когда ты, нескладный подросток, с ужасом обнаруживаешь, что твое сердце начинает колотиться быстрее при виде одноклассника, и с этого момента твоя основная задача — не выдать себя ни словом, ни взглядом, ни жестом. Отец смотрит новости за ужином и говорит рассеянно: «Хорошо, что ты не из этих», — когда на экране мелькают кадры Сеульского прайда. «Субин? Не вздумай с ним дружить, — предупреждает сосед по парте и добавляет вполголоса: — Ходят слухи, он педик». День за днем ты учишься быть нормальным, быть мужчиной, отращивать панцирь, прятать свою сущность как можно глубже, чтобы ничего не просачивалось наружу, чтобы не шептались за спиной и не фыркали брезгливо в глаза. Если с вероятностью 95% у тебя не будет даже шанса на взаимность, проще не влюбляться. Статистика беспощадна: девяносто пять человек из ста посмотрят на тебя с отвращением. Какова вероятность, что среди оставшихся пяти найдется тот, кто тебя полюбит? Какова вероятность, что им окажется тот, кого полюбишь ты? И есть ли тогда резон искать хоть что-то, кроме мимолетного удовольствия, среди неоновых вывесок Итхэвона? Джисон привык находить романтику в чужих жизнях: в реалити-шоу и дорамах, аниме и манхве, где в финале обязательно происходит чудо, и герои обретают судьбоносную любовь вопреки всем обстоятельствам. На чудеса в своей жизни он не рассчитывал. И конечно, ничто не могло подготовить его к тому, что однажды ему на голову свалится Минхо. Наблюдательный и остроумный, заботливый и прямолинейный Минхо, который — за вычетом пушистых ушей и хвоста — выглядит, как модель с обложки мужского журнала: выразительные глаза, острые скулы, литые мышцы. Готовит идеальные завтраки, обеды и ужины, носит домашние штаны неприлично низко на бедрах, чтобы не мешался хвост, не имеет ни малейшего представления о личном пространстве и вечерами за просмотром кино кладет голову Джисону на колени, чтобы тот чесал его за ухом. Почему-то он предпочитал делать это исключительно в человеческом облике. А ещё Минхо завёл привычку присылать Джисону смешные тиктоки с котами в рабочее время, и это, конечно, тоже не укрылось от внимания коллег. — Ты стал чаще улыбаться, — заметил Чан, когда Джисон в очередной раз отвлекся за обедом на вспыхнувший экран телефона. Хёнджин и Чанбин синхронно закивали. — Он определённо нашёл девушку, — постановил Чанбин. — Несомненно, — поддакнул Хёнджин и победно помахал в воздухе палочками. — Дорогой, я так рад за тебя! Нездоровая одержимость коллег личной жизнью Джисона уже начинала действовать тому на нервы. — Да нет у меня девушки, — буркнул он и уточнил, прежде чем успел поймать себя за язык: — Просто Минхо смешной мем прислал. Хёнджин и Чанбин заговорили одновременно: — Ты что, переписываешься с котом? — Ты что, назвал кота в честь своего парня? Слово «парень», пусть это и была всего лишь дурацкая шутка, заставило Джисона вздрогнуть. — Это мой друг, — отрезал он и устало потер виски. — Лучший. А если я решу завести пару крыс, то назову их Хёнджин и Чанбин. — Приятно знать, что ты будешь думать о нас каждый день, — услышал он в ответ.

⋆˚🐾˖°⋆

Еженедельные свидания на выходных тоже стали своего рода рутиной. Или, лучше сказать, традицией. И не свидания, конечно, а совместные дружеские выходы из дома. В том, что слово «свидание» каждый раз всплывало в мыслях Джисона, он по-прежнему винил Чанбина. Каждый раз они выбирали новое место: дорогущий суши-ресторан, о котором Джисон много слышал от коллег, но никак не мог собраться сходить. Планетарий. Библиотека «Старфилд». Барбекю. «Лотте Ворлд». В очередную субботу Минхо предложил заглянуть в котокафе, и Джисон решился задать вопрос, который давно его беспокоил: — Тебя не смущает, что мы держим кошек в качестве домашних питомцев? Минхо посмотрел на него, как на полного идиота. — Тебя не смущает, что вы держите обезьян в зоопарках? — поинтересовался он в ответ. Джисон немного стушевался. — Этичность содержания высших приматов в неволе — это на самом деле дискуссионный вопрос, — пробормотал он без особой уверенности. — Если говорить о позиции зоозащитников… — Не смущает, — отрезал Минхо. На этом тема была закрыта. Котокафе Минхо с порога объявил своим новым любимым местом в городе, потому что оно сочетало в себе все самые необходимые для жизни вещи: там были кошки, кофе и большой книжный шкаф. — Можем пристроить тебя сюда на работу, — предложил Джисон и ухмыльнулся, — в качестве кота. Минхо сердито толкнул его плечом в ответ и надул губы. Изображая смертельную обиду, он выглядел так очаровательно, что Джисону захотелось почесать его за ухом, но это было невозможно, поэтому оставалось только сесть на корточки и чесать за ухом полосатого кота, вышедшего поздороваться. — Его зовут Дори, — сообщила подошедшая к ним дружелюбная официантка. — Приятно познакомиться, Дори, — сказал Минхо. Кот заурчал и принялся ластиться к его ногам, потеряв всякий интерес к Джисону. Предатель. Они устроились на диванчике в самом углу рядом с высоким кошачьим деревом. Официантка принесла им кофе, и Джисон с легким раздражением отметил, что ее дружелюбие распространяется преимущественно на Минхо. Принимая у него заказ, она накручивала на палец прядь волос и улыбалась особенно широко, прямо-таки по-голливудски, а вернувшись к их столику, не упустила возможности ненароком коснуться его плеча. Минхо был неоправданно хорош собой даже в идиотской панаме, так что Джисон не мог ее осуждать. Но осуждал всё равно. Ему на колени запрыгнул кот, перетянув внимание на себя, и Джисон на время выкинул официантку из головы. Кот был белый и пушистый, как крохотное облачко, и замурлыкал, когда Джисон запустил пальцы в густую мягкую шерсть. Любые неприятные мысли улетучились. — Ты всё делаешь неправильно, — услышал он, и ладонь Минхо вдруг легла поверх его собственной. — Дай покажу. Джисон посмотрел на него озадаченно, но позволил направлять свою руку, и они так и гладили кота вдвоём, пока Минхо не отвлекся на громкое мяуканье сиамца, который пришел потереться о его ноги. Дружелюбная официантка подкралась к их столику в третий раз без всякой на то необходимости. При виде нее в душе Джисона всколыхнулось малознакомое, едкое чувство. Он подвинулся поближе к Минхо. — Просто удивительно, как же вас любят наши котики, — прощебетала официантка нестерпимо сахарным тоном, и какой-то предохранитель внутри у Джисона неожиданно яростно вспыхнул и перегорел. — Его сложно не любить, — заявил он решительно, обнимая Минхо за талию и недвусмысленно притягивая к себе. Минхо застыл на долю секунды, застигнутый врасплох, но сразу же расслабился, всем телом прижавшись к Джисону. Официантка молча отступила в сторону с профессиональной улыбкой. Джисон сглотнул, чувствуя, как сердце колотится где-то в висках. Он хотел было отпустить Минхо, но тот удержал его запястье. Белый кот спрыгнул на пол, недовольный тем, что его перестали гладить.

⋆˚🐾˖°⋆

Вечером, собираясь ложиться спать, Джисон нашел на своей подушке жёлудь. — Что это? — спросил он зачем-то. — Жёлудь, — ответил Минхо. Жёлудь нашел свое место на прикроватной тумбочке рядом с камешком, похожим на кита.

⋆˚🐾˖°⋆

Чан предложил сходить на выходных в караоке — тимбилдинг и всё такое — и, когда Джисон уже собирался сослаться на неотложные планы, ни с того, ни с сего добавил, что неплохо было бы и Минхо позвать для компании. Хёнджин и Чанбин, две не в меру любопытные гиены, конечно же, идею поддержали. Спасибо, что хоть кота притащить не потребовали. Джисон обещал подумать и честно передал это приглашение, уверенный, что Минхо откажется, но тот лишь задумчиво прищурился и, поразмыслив несколько секунд, неожиданно кивнул. Так они впятером оказались в модном караоке-баре неподалеку от офиса. Чан снял на всех отдельную кабинку с разноцветной неоновой подсветкой и мягкими плюшевыми диванчиками. Уже стоя на пороге, Джисон вдруг осознал, что это первый раз, когда Минхо в его присутствии общается с другими людьми — официанты и кассиры не в счет — и занервничал. Но его опасения оказались напрасны: Минхо вписался в их компанию совершенно естественно. Не прошло и минуты, как они с Хёнджином уже хохотали над какой-то шуткой, которую Джисон не расслышал. — И первым мы сегодня послушаем Минхо! — провозгласил Чанбин. — На правах новичка! Минхо заморгал растерянно, но возражать не стал; пролистав список треков, он выбрал меланхоличную песню Ким Кванджина. Едва он взял первую ноту, Хёнджин, который что-то вполголоса рассказывал Чану, осекся на полуслове. Джисон замер, не донеся до губ банку пива. Он не раз слышал, как Минхо мурлыкает себе под нос, когда готовит или убирается, но не ожидал, насколько хорошо будет звучать в микрофон его голос: высокий и воздушный, как порыв ласкового весеннего ветра. Он встретился с Минхо глазами и с трудом отвел взгляд, ощущая, как краска заливает лицо. Как только песня закончилась, он первый зааплодировал изо всех сил, подпрыгивая на месте и дурачась, пока его сердце отчаянно колотилось в груди. Минхо картинно поклонился, придерживая прикрывающий кошачьи уши берет. Спустя несколько раундов песен и банок пива Чан потянул Джисона за рукав, и тот нерешительно последовал за ним наружу. Тяжелая железная дверь захлопнулась за ними, отрезая веселый гомон караоке-бара. Шелестел дождь. Хороший мог быть момент, чтобы достать сигареты, но ни один из них не курил, и они просто стояли под козырьком на веранде в тишине, вдыхая влажный осенний воздух. Джисон выпил меньше остальных, и всё же голова слегка кружилась, а собственное тело казалось непривычно легким, почти невесомым. — Так что ты хотел сказать? — поинтересовался он, слегка обеспокоенный тем, что оставил подвыпившего Минхо наедине с Чанбином и Хёнджином. Мало ли что у них на уме. — Минхо хорошо на тебя влияет, — сказал Чан и снова замолчал. Джисон неопределенно пожал плечами. — Это всё кот, — отшутился он неловко. Снова хлопнула дверь, и на пороге появился Минхо. Подойдя к Джисону, он обвил его руку своими и поинтересовался: — Когда мы поедем домой? Джисона бросило в холод. — Ты хотел сказать, по домам, — быстро одернул он Минхо, надеясь, что его голос звучит естественно. Вместо ответа тот потерся щекой о его плечо и прижался ближе. Джисон застыл, глядя в землю. Нужно ли начать оправдываться? Или это только добавит подозрений? Что подумает о них Чан? Что он расскажет остальным коллегам? Живот скрутило от паники, тошнота подступила к горлу. Между ними с Минхо даже ничего нет, почему же он чувствует себя как преступник? — Вы можете ехать домой, если устали. — Джисон поднял настороженный взгляд на Чана и обнаружил, что тот улыбается: мягко, без насмешки. — Я думаю, мы тоже скоро уже разойдемся. Паника отхлынула столь же внезапно, как и накатила, и слыша спокойный, теплый голос Чана, Джисон почувствовал, как наворачиваются на глаза жгучие слезы. Не в состоянии понять, откуда они взялись, он лишь заморгал и молча кивнул, не доверяя своему голосу. — Я хочу пройтись, — пробормотал Минхо, когда Чан оставил их наедине. Даже в тусклом свете фонаря было видно, как раскраснелись его щеки от выпитого. Берет съехал набок, и Джисон, давая себе время успокоиться, бережно его поправил. — Дождь идет, — сказал он наконец. — Ты же ненавидишь дождь. — Ничего страшного, — ответил Минхо. — У меня есть ты. А у тебя есть зонт.

⋆˚🐾˖°⋆

В ту ночь Минхо пробрался к Джисону в кровать и задремал у него на груди, свернувшись маленьким пушистым клубком. На рассвете Джисон проснулся от тяжести и жара распростертого на нем человеческого тела. Острый нос уткнулся ему в ключицу, и пушистое ухо щекотало подбородок. Джисон попытался было мягко отодвинуть Минхо, но тот, не просыпаясь, только крепче сжал его в объятиях, и он сдался. Высвободил руку, погладил Минхо по голой спине, стараясь не задумываться о том, есть ли на нем хоть что-нибудь из одежды. Не задумываться об этом теле, горячем и мускулистом, которое вдавливает его в матрас. Не задумываться о прикосновении мягких губ к груди, над его трепещущим сердцем. Странный негромкий рокот заставил его замереть и отдернуть руку, но, прислушавшись, он сообразил, что происходит. Минхо мурлыкал; звук рождался где-то у него в горле и отдавался мерной вибрацией в грудной клетке. Джисон закрыл глаза и позволил монотонному мурчанию себя убаюкать.

⋆˚🐾˖°⋆

Джисон не привык заботиться о ком-то. Он и о себе заботился с трудом, хоть и не любил это признавать. Однажды, поддавшись внезапному порыву, он завел кактус. Кактус продавался в «Лотте Март» по скидке и выглядел заброшенным и несчастным — возможно, Джисон увидел в нем себя. Оказалось, что он переоценил свои силы, и как бы Джисон ни хлопотал над кактусом, тот продолжал чахнуть, желтеть и съёживаться. В конце концов осталось только смириться и отдать его Чану, под чьим бдительным присмотром кактус, поселившийся в офисе на подоконнике, заметно оживился, позеленел и несколько месяцев спустя покрылся нежными белыми цветами. Проходя мимо кактуса каждое утро, Джисон ощущал необъяснимую светлую печаль. Минхо, который всё свободнее чувствовал себя не только в квартире, но и в городе, притащил откуда-то фаленопсис — пучок кричаще-ярких розовых лепестков на непомерно длинном стебле — и поливал его по понедельникам с утра, негромко приговаривая, какой он хороший мальчик, и замечательно цветет, и самый красивый на свете. Джисон испытывал странные чувства, когда это слышал: ему тоже хотелось услышать от Минхо, что он самый красивый на свете. И, возможно, чтобы Минхо назвал его хорошим мальчиком, хотя мыслей об этом Джисон старался избегать — особенно утром понедельника. Но Минхо называл его «жучишкой», и услышать от него можно было разве что «куда руками в сковородку лезешь, животное». Так сложилась очередная рутина: пока Джисон собирался в офис, Минхо поливал фаленопсис из специальной маленькой леечки, а потом завтракал своим любимым ванильным пудингом.  Джисон не привык заботиться о ком-то, но он привык каждый день после работы заходить в круглосуточный магазин и покупать ванильный пудинг.

⋆˚🐾˖°⋆

Уютная рутина разлетелась вдребезги одним ленивым воскресным днем. Джисон дремал на диване под монотонное бормотание телевизора, когда резкий стекольный звон и грохот заставили его подскочить. Он кинулся на звук и замер на пороге кухни. Минхо стоял спиной к нему и лицом к разбитому окну, на подоконнике которого сидел человек — паренек едва ли старше самого Джисона, веснушчатый и светловолосый. — Что за… — Джисон осекся, когда понял, что Минхо не собирается возмущаться или драться. Наоборот, он широко раскинул руки, и незнакомец, не обращая внимания на покрывающие пол осколки, спрыгнул с подоконника, чтобы броситься ему на шею. Джисон невольно отступил на шаг назад. Незнакомец, не выпуская Минхо из объятий, громко зашипел в его сторону. Задранная верхняя губа обнажила нечеловечески острые клыки. — Всё в порядке, — негромко сказал Минхо, непонятно кого из них успокаивая, — всё в порядке. Джисон был на грани того, чтобы зашипеть на обоих в ответ. — Ничего не в порядке! — рявкнул он. — Кто это и что он здесь делает? — Это Ёнбок, — спокойно ответил Минхо. — Дай нам пять минут. Потом я всё объясню. Ёнбок снова оскалился, и Джисон, ощущая себя чужаком в собственной квартире, ретировался в спальню. Сел на кровати, нервно постукивая по полу ногой и прислушиваясь. Различить отдельные слова в неразборчивой, приглушенной мешанине звуков получалось с трудом, но низкий голос Ёнбока как будто что-то горячечно доказывал, пока Минхо словно бы оправдывался, и в его тоне Джисону чудилось едва уловимое раздражение. Минут через десять дверь в спальню открылась. — Минхо, что… — он осекся, увидев на пороге Ёнбока, и вскочил, принимая неуклюжую боевую стойку. — Что ты тут делаешь? — Расслабься. — Ёнбок прикрыл за собой дверь. — Если я попытаюсь причинить тебе вред, мне придется драться с Минхо, и этого я точно не хочу. Но я смог убедить его поговорить с тобой наедине. — Чего ты от меня хочешь? — спросил Джисон напряженно. То, что Минхо так легко оставил его, нервировало. Ёнбок пожал плечами. — Просто предупредить, — он говорил очень тихо, но угрожающе. — Знаешь что? На твоем месте я бы постарался поскорее умереть. Минхо всё равно возненавидит тебя рано или поздно. — С чего ты взял? — огрызнулся Джисон, надеясь, что его голос не дрожит. — Ты связал его кровным долгом и выдернул из нормальной жизни. Как думаешь, как скоро он начнет об этом жалеть? Джисон вспомнил дождливую ночь, подрагивающее кошачье тело на асфальте. Страх уступил место обжигающей злости: — По-твоему, нужно было оставить его умирать? — Мы искали его! — крикнул Ёнбок и тут же снова понизил голос: — Сынмин бы точно его выследил, они с Чонином были уже совсем рядом, когда появился ты, и всё… и всё испортил, — Джисон вдруг понял, что в глазах у Ёнбока стоят слёзы. — Ты забрал его у нас и даже не понимаешь, что натворил! — Я его не держу. — В горле застыл непонятный комок досады и горечи. — Он может уйти в любой момент. — Вот видишь? — Ёнбок фыркнул. — Ты ничего не понимаешь, глупое ты человеческое создание! Он подошел к окну и сердито дернул раму на себя. — Минхо не понравится то, что я тебе сказал. Но ты подумай. Хорошо подумай. Он одним махом вскочил на подоконник и словно растворился в воздухе — мелькнула лишь смазанная белая тень. Джисон бросился следом за ним к окну, выглянул наружу — никого, ни во дворе, ни на пожарной лестнице. Он захлопнул окно куда резче, чем требовалось. Жалобно звякнуло стекло. Когда Джисон вернулся на кухню, Минхо сидел на корточках и голыми руками методично собирал осколки, складывая их в старое пластиковое ведро. Он выглядел совершенно спокойным, и только кончик хвоста неудержимо метался из стороны в сторону. — Порежешься, — негромко сказал Джисон. — У нас же есть швабра. Минхо не отреагировал, и Джисон присел рядом с ним. Из оконного проема тянуло холодом, стеклянная крошка колола пальцы, но однообразность действий странно успокаивала. Дзынь, дзынь, дзынь — один за другим осколки падали в ведро. — Кто такой Ёнбок? — спросил он наконец. — Мой названный брат, — ответил Минхо, отводя глаза. — Ты никогда о нем не рассказывал. — Я не думал, что это имеет значение. Что-то хрупкое и стеклянное в груди Джисона начало трескаться и крошиться. Дзынь, дзынь, дзынь. Капля крови выступила на большом пальце, и он рассеянно слизнул ее. На этот раз повисшее молчание нарушил Минхо: — Что он тебе сказал? — Я не думаю, что это имеет значение, — ответил Джисон.

⋆˚🐾˖°⋆

Джисон ожидал, что их налаженная жизнь изменится необратимо, но ничего подобного не произошло. На следующий день приехал мастер, заменил разбитое стекло, и больше ничего не напоминало о визите Ёнбока. Рутина осталась прежней. Джисон всё так же покупал ванильный пудинг по дороге домой. Минхо по-прежнему  вырезал цветочки из моркови, собирая ему обеды в офис. Несколько невыносимо долгих дней спустя, когда Джисон набрался духу спросить, не хочет ли Минхо всё-таки поговорить о том, что произошло, Минхо ответил: «Не особо», — и добавил: — «Извини за окно, Ёнбок немного погорячился», — а потом включил «Ходячий замок Хаула», притащил из холодильника чизкейк и растянулся на диване, привычно устроив голову у Джисона на коленях. Машинально почесывая его за ухом, Джисон осознал, что во всей этой ситуации может сделать только одно. Разлюбить Минхо. Слова Ёнбока застряли у Джисона в памяти, как болезненная заноза. Он и правда ведь понятия не имел, что творит, и никогда всерьёз не задумывался о прошлом Минхо, словно тот из ниоткуда появился на обочине дороги той дождливой ночью. Минхо никогда не рассказывал, какую жизнь вёл раньше, и Джисон не спрашивал. Не поинтересовался, есть ли у него семья, которая тоскует по нему, или друзья. Просто принял как должное. Никто же не интересуется прошлым бездомного кота? Только Минхо не кот, он такой же человек, как Джисон, со своими привязанностями, и желаниями, и планами на будущее. И только нечеловеческое, непостижимое чувство долга заставило его отбросить все это ради того, чтобы готовить завтраки и сортировать мусор. Джисон просто хотел совершить хороший поступок, а совершил нечто непоправимое. Противоестественное. И наверное, Минхо и вправду имеет все причины его возненавидеть. Нужно быть к этому готовым. Влюбленность в Минхо — это ошибка, которую Джисон должен исправить. Рутина этому противилась, подтачивала его решимость, оплетала ласковыми щупальцами комфорта. Каждый вечер Джисон приходил домой и говорил «тадаима», а Минхо отвечал ему «окаэри», — эту глупую привычку они оба подцепили, посмотрев «Корзинку фруктов». Каждое утро Минхо помогал Джисону надеть рубашку — о чем он совершенно не просил и по первости активно сопротивлялся — методично застегивал пуговицы, одну за другой, и поправлял воротник. Каждый понедельник Минхо осыпал комплиментами фаленопсис, называя его прелестнейшим в мире созданием, пока Джисон представлял, что эти слова обращены к нему. Чтобы преодолеть рутину, пришлось начать больше работать. Джисон сбегал в офис ранним утром и засиживался за полночь, пока от столбиков цифр не начинало рябить в глазах. От внимания коллег ничто не могло укрыться. — У тебя всё в порядке дома? — без предисловий спросил Чанбин, пока Джисон тщился отыскать, куда же в его безупречно составленной формуле закралась опечатка. — Ничего не случилось? Джисон вздрогнул и отвел взгляд от монитора, потер глаза тыльной стороной ладони. — Нормально, — ответил он и добавил неожиданно для себя: — Я тут думал. Как понять, любит ли тебя твой кот? Чанбин недоверчиво хмыкнул, но Чан отнесся к его вопросу на удивление серьезно: — Я больше собачник, — сказал он задумчиво, — но, думаю, все животные в этом похожи. Он приходит к тебе сам, чтобы ты его погладил? Встречает, когда ты возвращаешься домой? Приносит игрушки и мелкую добычу, чтобы похвастаться? Джисон вздохнул. Будь Минхо настоящим котом, всё оказалось бы гораздо проще.

⋆˚🐾˖°⋆

Живот начал ныть вечером вторника, поначалу едва ощутимо, так что Джисон не задумываясь списал недомогание на чрезмерное потребление кофе и красный «Бульдак», которым поужинал накануне, когда допоздна засиделся в офисе. Минхо явно избаловал его своей готовкой. Джисон убедил себя, что нет лучшего лекарства, чем здоровый сон, но утром боль никуда не делась. Вместо привычного американо он попросил в кафетерии чай матча, но даже это не облегчило его страдания, и весь день он просидел с кислой миной, игнорируя обостряющиеся то и дело спазмы. Когда он вернулся домой, свет в гостиной не горел, и Минхо — почему-то в человеческом облике — дремал на диване, наполовину прикрытый пледом. Джисон тихонько, чтобы его не разбудить, прокрался в спальню и рухнул, не раздеваясь,  на кровать. Утром он обнаружил, что лежит под одеялом, одетый в пижаму, а Минхо нависает над изголовьем его кровати, как недовольный и взъерошенный демон сонного паралича. Джисон коротко извинился, сам не зная за что, с рекордной скоростью оделся и сбежал из дома без завтрака, не обращая внимания на угрозы накормить его в следующий раз насильно. Боль как будто бы притупилась, но теперь Джисона начало мутить при одном взгляде на еду, и свой ланчбокс, как всегда безупречно собранный, он отдал Хёнджину. Тот отметил было, что Джисон выглядит подозрительно зеленым, но, к счастью, быстро переключил свое внимание на жареный лосось. К вечеру боль снова разыгралась не на шутку, и Джисон, признав, что не справляется со своим организмом, впервые за последние недели без промедления рванул домой, едва закончился рабочий день. — У нас есть обезболивающие? — выпалил он с порога, держась за живот. Его тошнило. На лбу выступил холодный пот. Хотелось скрутиться в комочек на холодном линолеуме и умереть. Минхо, как всегда, мгновенно оказался рядом: — Тебе нужно к врачу, жучишка, — сказал он, едва взглянув на Джисона, и тот поспешил его успокоить, видя, как нервно мечется из стороны в сторону пушистый хвост: — Ерунда. Съел что-то не то. Но живот снова пронзила жгучая боль, заставляя пошатнуться. Минхо подхватил его за талию, и Джисон позволил себе безвольно повиснуть в его горячих надежных руках. В глазах начало темнеть. — Нет, ты прав, — выдавил он сквозь стиснутые зубы. — Мне надо к врачу.

⋆˚🐾˖°⋆

В палате всё было ослепительно белым. Потолок был белый, и стены, и простыни, и даже пластмассовый стульчик, на котором сидел Минхо, вежливо сложив руки на коленях. На голове у него красовалась голубая хирургическая шапочка, из-под которой выбивались растрёпанные темные пряди. Шапочка выглядела так нелепо, что Джисон хихикнул и тут же сдавленно ойкнул, когда мышцы живота прошила боль. — Я в раю? — спросил он на всякий случай. Больничная палата плохо соответствовала его представлениям о загробной жизни, но мало ли. Минхо громко фыркнул. На его лице читалось отчетливое облегчение. — Пока нет, — ответил он, — но близко. — Он нахмурился и наклонился ближе, сердито наставив на Джисона указательный палец: — Потому что кто-то двое суток игнорировал аппендицит. Эта штука до сих пор смертельна, ты в курсе? Ещё чуть-чуть и… — Хорошо, что ты обо мне позаботился, — перебил Джисон. Может быть, наркоз ещё не выветрился до конца, но он не задумываясь перехватил запястье Минхо и приложил горячую ладонь к своей щеке. Минхо притих. Его скулы слегка порозовели.

⋆˚🐾˖°⋆

Джисон оставался в больнице четыре дня, и Минхо провел их неотлучно в его палате. Помогал дойти до туалета, поддерживая под локоть, показывал со своего телефона мемы, — тщательно отбирая только умеренно забавные, потому что смеяться Джисону было больно, — и, не слушая возражений, с ложечки кормил безвкусным больничным пюре. Осознание свалилось на Джисона уже дома. Минхо усадил его на диван, потянулся привычно за пультом от телевизора, и в этот момент Джисон перехватил его запястье. — Почему ты всё ещё здесь? — спросил он. — Ты спас мне жизнь. Я мог умереть, если бы ты не вызвал скорую, ты сам говорил. Уши Минхо прижались к голове, взгляд заметался по комнате. Выдернув руку из хватки Джисона, он сцепил пальцы в замок. — Ты хочешь, чтобы я ушел? — Какая разница, чего хочу я? — Джисон пожал плечами, старательно изображая невозмутимость. Не хватало ещё, чтобы Минхо задержался с ним из жалости. — Ты свободен и ничего мне больше не должен. Ты можешь идти. Минхо посмотрел ему прямо в глаза: — Для меня есть разница. Если ты хочешь, чтобы я ушел, скажи. Джисон открыл рот и снова закрыл. Он представил, как Минхо выходит за дверь, чтобы больше никогда не вернуться, и чуть не заскулил. Одна мысль об этом казалась невыносимой. — Если… — его голос дрогнул, но он нашел в себе силы продолжить: — если ты уйдешь, тебе придется забрать свой фаленопсис. Он без тебя не выживет. «И я без тебя не выживу», — повисло между ними в воздухе, невысказанное. Горячая ладонь коснулась щеки Джисона. — Я не уйду, — сказал Минхо тихо. — Пока ты меня не прогонишь, я не уйду. Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга в полной тишине. Джисон даже не понял, кто первым подался вперед — они встретились на полпути, столкнулись неловко губами, и Минхо рассмеялся тихонько, не отстраняясь, пока Джисон пробовал его смех на вкус. Губы его были нежнее, чем Джисон когда-либо представлял себе. Может быть, он всё-таки не пережил операцию и попал в рай. — Мы должны поговорить, — выдохнул он, отталкивая Минхо. Тот поймал его ладонь, прижал ее к губам, мурлыкнул: — Говори. — Нет, я серьезно! — когда Минхо отпустил его руку и со вздохом откинулся на спинку дивана, он продолжил: — Я не хочу, чтобы ты сделал выбор, о котором пожалеешь. Ёнбок сказал… — Я не должен был разрешать ему говорить с тобой наедине, — перебил Минхо, — но Ёнбок очень убедителен, когда этого хочет. — Он виновато повел плечами. — Понимаешь, я домосед, и он привык, что я всё время рядом… А в последнее время я стал реже их навещать, конечно, он расстроился. Джисон нахмурился. — Ты не говорил, что навещаешь кого-то, — полностью скрыть обиду в голосе не удалось. — Ты не спрашивал, — ответил Минхо коротко. Он шумно выдохнул через нос и добавил: — Я не привык об этом говорить. О нас. Безопаснее, когда никто не знает. Я понимаю, что могу тебе доверять, но… Джисон кивнул, принимая его объяснение. Минхо продолжил: — Я правда хотел вас познакомить, но Ёнбок успел раньше, а потом, как ты понимаешь... — Он махнул рукой. — Вы могли бы стать друзьями, я уверен. Он славный парень. Просто чересчур переживает за семью. — Я боялся, что ты меня возненавидишь, — признался Джисон. — Из-за долга, из-за того, что ты ко мне привязан. И боялся с тобой поговорить, чтобы не обнаружить, что это правда. Минхо немного помолчал, в задумчивости кусая губу. — Я не буду врать, — сказал он наконец. — У меня не было выбора. Но я не хочу считать это принуждением. «Предопределённость» звучит лучше. «Судьба». — Он снова нашел ладонь Джисона и переплел их пальцы. — Когда ты спас меня, я искренне хотел чем-то отплатить, и мне всегда было любопытно пожить среди людей. Но не знаю, что случилось бы, окажись на твоем месте кто-то другой. Возможно, Сынмин давно бы прикопал его тело в лесу втайне от меня. — Сынмин? — переспросил Джисон, припоминая, что уже слышал это имя. Над тем, что его могли прикопать в лесу, он решил слишком сильно не задумываться. Многие знания — многие печали. Минхо закатил глаза. — Я устал и больше не хочу разговаривать, — заявил он, — и уж тем более о Сынмине. Спроси меня завтра, а сейчас, — его лицо неожиданно оказалось совсем рядом, — поцелуй меня ещё раз. Сопротивляться этой просьбе Джисон не смог.

⋆˚🐾˖°⋆

Ровно сто дней спустя Минхо позвал Джисона на пикник в горах. Предложение это звучало чертовски романтично, но они поднимались вверх по склону уже около трех часов, и Джисон начинал жалеть, что согласился. Минхо почти сразу свернул с ухоженной пешеходной дорожки, и теперь они продирались сквозь подлесок, следуя только ему одному известным тропинкам. Подошва кроссовок скользила по опавшей хвое, ровным слоем покрывающей землю, под ноги то и дело норовили подвернуться древесные корни. Джисон мертвой хваткой вцепился в хлястик рюкзака Минхо, который шагал между соснами с уверенностью человека, знающего в лесу каждый камень. В отличие от него Джисон знакомиться с камнями желанием не горел — пару раз он уже едва не навернулся, споткнувшись о подлый булыжник. — Мне кажется, ты запланировал меня убить, — пробормотал он, когда очередная взявшаяся из ниоткуда ветка хлестнула его по лицу, оставив на щеке липкую нить паутины. — Я выбрал бы способ попроще, — ответил Минхо. — Имей терпение. Когда силы Джисона были уже на исходе, и он прикидывал мысленно, под какой сосной лучше будет смотреться его могила, лес вдруг расступился. На мгновение Джисон даже зажмурился, ошарашенный бьющим в глаза светом. Перед ними открывался залитый солнцем луг. Цвели васильки; тут и там среди зелени и синевы пробивались алые всполохи маков. — Я часто приходил сюда, когда хотел побыть в одиночестве, — сказал Минхо. Он небрежно сбросил рюкзак и растянулся прямо на земле в тени одинокого раскидистого клёна. — Нас здесь никто не потревожит. Джисон поколебался немного и последовал его примеру, надеясь, что слова Минхо относились не только к людям, но и к клещам. Лежа на спине, он прищурился, глядя, как играют солнечные лучи в листве. Весь мир вокруг, казалось, замер, притих, и только цикада монотонно стрекотала где-то в отдалении. Повернув голову, Джисон, обнаружил, что Минхо смотрит на него, тихонько улыбаясь, и улыбнулся в ответ. Минхо немедленно придвинулся ближе и перекатился, навис над ним сверху, опираясь на локти. — Поймал тебя, — шепнул он. Джисон щелкнул его легонько по носу. — Ты мешаешь мне любоваться природой. — Я тоже часть природы, — заявил Минхо, надув губы и недовольно отведя назад уши. Смеясь, Джисон притянул его к себе за шею, чтобы поцеловать. Язык Минхо, ловкий и обжигающе горячий, скользнул ему в рот, и остальное отошло на второй план. Только когда Минхо решительно дернул вверх его футболку, Джисон оторвался от его губ, позволяя стянуть ее с себя. Свою собственную футболку Минхо снимал так поспешно, что застрял головой в вороте, и Джисон опять рассмеялся, помогая ему выпутаться. Он снова упал навзничь, Минхо навалился сверху, осыпая его влажными поцелуями куда придется — в нос, в щеки, в скулы, в уголок губ. Травинки щекотали обнаженную кожу, горьковато пахло смолой и разогретой землей, и Джисон никогда ещё не чувствовал себя настолько отчаянно, безгранично живым. — Я люблю тебя, — выпалил он. — Я знаю, — ответил Минхо, улыбаясь. Их губы снова встретились в поцелуе. Ладонь Джисона скользнула между лопаток Минхо, спустилась ниже, пробралась под ремень джинсов, нашла чувствительное место сразу над хвостом, и Минхо выгнул спину, отрывисто вздыхая. Его член уперся Джисону в пах, и он подался навстречу — Минхо качнул бедрами в ответ, застонал приглушенно ему в губы. Они терлись друг о друга через грубую ткань, и это было так горячо и почти болезненно сладко, что Джисон мог бы кончить только от этого, словно перевозбужденный подросток, но Минхо потерял терпение первым. Он отстранился резко, только чтобы дернуть штаны Джисона вниз, приспуская их до колен, и рванул одной рукой собственный зиппер, высвобождая стоящий колом член. В глазах Минхо горел незнакомый голодный огонёк, и Джисон, стреноженный и распростертый под ним, вдруг и впрямь почувствовал себя пойманной добычей. Мысль эта отдалась неожиданным жаром внизу живота. Острые зубы коснулись шеи, и одновременно горячая ладонь сжала его член. Боль и удовольствие смешались. Минхо разжал зубы, ласково провел языком по месту укуса, лизнул размашисто щеку. — Хороший мальчик, — пробормотал он. Джисон вспыхнул, захваченный врасплох. Чтобы скрыть смущение, повернул голову, стремясь поймать его губы своими, запустил пальцы в густые волосы. Минхо охотно поддался, и их языки снова сплелись. Целовался Минхо азартно и напористо, но ладонь его между их телами скользила вверх и вниз мучительно медленно, кое-как обхватывая оба их члена. Джисон попытался вскинуть нетерпеливо бёдра, но Минхо прижимал его к земле слишком крепко, не давая толком пошевелиться, и это сводило с ума окончательно. Всё, что оставалось — расслабиться, отдать контроль, отдаться ощущениям: разгоряченное тело Минхо над ним, пульсирующий жар его возбуждения, язык, жадно вылизывающий рот Джисона. Постепенно движения Минхо стали быстрее, отрывистей. Волна удовольствия накрыла Джисона внезапно, всецело, он застонал, цепляясь за плечи Минхо, который последний раз качнул размашисто бедрами и обессиленно уткнулся ему в шею, тяжело дыша. Прошептал: — Я люблю тебя, — и Джисон прижал его к себе покрепче. — Я знаю, — ответил он.