Возвращение в лес

– Если с моей машиной что-то случится, я вытрясу деньги с вас троих. – Артëм, стараясь не отвлекаться на чужую коленку, бьющуюся в заднее сидение, вëл машину по просëлочной дороге. Каждое дëргание или подскакивание он сопровождал гневными и расстроенными вздохами, предвкушая, сколько денег придëтся отдать за ремонт. – Могли бы и на моей машине поехать. – сидящий на соседнем сидении человек сделал небольшой глоток газировки из бутылки и отвернулся к окну, предусмотрительно надевая наушники. – Да я в жизни не сяду в это ведро! После одной поездки, у меня волосы серыми остались! А были русые! РУ-СЫ-Е!! – Сера резко ткнул кулаком в спинку сидения друга, а не получив никакой реакции, попытался устроиться удобнее в уж слишком малом пространстве.       Четвëртый же человек сея тусовки, которого звать не собирались, но он пришëл сам, теперь мирно спал, завернувшись в свой белый плащ и тихонько посапывая. Чужие шевеления его слабо беспокоили, кроме моментов, когда уж особенно сильные тычки прилетали по рëбрам или плечам. – Если вы продолжите ругаться, я высажу вас прям здесь, и после уеду домой вместе со Снокисом.       Разумеется, опускаться до такого "зверства" он не планировал. Но всë же угроза, пусть и пустая, подействовала — в салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь мирным дыханием спящего. И чтобы хоть немного разбавить скуку, Артëм одной рукой открыл бардачок и не глядя вытащил пару коробок с дисками. – Выберите чего послушать, а то в тишине ехать не охота. – У тебя тут шансон и Бейонсе. Из чего конкретно нам выбирать? Нет, увольте, предпочту наушники. – Не оскорбляй чужой вкус, даже если ущербный. – Я тебя сейчас стукну, ущербный! – Ладно, ладно, а то покусаешь. – потянувшись к маленькой открытой полочке, пытаясь при этом не зацепиться рогами за потолок машины, парень выудил ещë пару дисков. – Маркул и Канзас. Иногда я удивляюсь, что мы правда друзья. – Ставь уже что-нибудь, пока я не включил Авторадио. – Какой ты жестокий. – Меня от вас даже наушники не спасают, какие ж вы громкие.       И через несколько секунд из колонок негромко зазвучал рок, такой, под который хочется гнать где-нибудь по безлюдному шоссе и смотреть в бескрайний горизонт. – Мы прям как в одном сериале. Жаль, что машина у тебя, Тëмыч, не Шевроле. – Разбежался ты, на Шевроле. Наслаждайся тем, что имеется. – А закурить можно? – Нет. – тут же раздалось синхронное и переднего и заднего сидений. – Ну вот помолчите тогда, а то от ваших разговоров хочется курить. – Интересные у тебя, Жень, взаимосвязи. – Которые называются "галëрке слова не давали". Как ты только Снокиса не разбудил ещë. – Его хоть бей, хоть режь — спит, как труп. – Даже знать не хочу, как ты это выяснил. И помолчи, от дороги отвлекаешь. – Ой, да пошли вы оба.

***

      Спустя минут двадцать машина затормозила на въезде в лес. Чуть дальше, километров через шесть-семь, начинались горы, а в метрах ста слева протекала речка. – А неплохое местечко, однако. – Ваня первым свалил из машины, наслаждаясь возможностью вытянуться во весь рост, а не сидеть, сложившись в гармошку. – Оно не неплохое, а просто замечательное. Как минимум, куда лучше, чем когда мы шароëбились по лесу и нас чуть не уебашил дед. – Это было случайностью и прошло уже много времени, не надо припоминать каждый раз. – А по мне, так надо. По-другому учиться ты уж явно не собираешься.       Артëм, тем временем, пытался добудиться спящего друга, выволакивая его за воротник из машины и стараясь не оказаться под ударом железного кулака, ну или локтя. – Ну ещë пять минуточек... – Никаких минуточек, ты спал всë время пока мы ехали и ты не будешь спать, пока мы все не ляжем спать. – брюнет поднял взгляд на оставшуюся часть их компании и выражая своë и без того ярко выраженное недовольство, повысил голос. – А помочь мне никто не хочет?! Да и вообще, могли бы сумки достать, палатки поставить! Мы сюда отдыхать приехали или безделием страдать?! – Вот знаешь, Тëмыч, это только в твоей, заведëнной на манер часов, голове, слова "отдых" и "безделие" не являются синонимами. – выдыхая на последних словах порцию дыма, Эдаллар, под неодобрительные взгляды общественности, затушил сигарету о камень и, закатив глаза, сунул в пачку. – Не обязательно так на меня смотреть. В траву же я сижку не кинул. – Да ты б вообще не курил тут. Лес, как-никак. – Не надо устраивать жару, мне еë и дома классно. – выдавая нечто не совсем имеющее логические связи или попытки в смысл, спавший человек соизволил выбраться из машины, потягиваясь и треща, как ржавая рухлядь. Впрочем, этим он и являлся, по левой стороне тела уж точно. – Так, ну встали, руки в... В руки и палатки надо ставить. А ещë кому-то надо костром заняться, да и еду разложить...       Тут уже буйную организационную силу пристало остановить, чем и занялся Сера — в пару размашистых шагов добрался до их самопровозглашëнного лидера, щëлкнул его пальцем по лбу и усмехаясь, вернулся к исходной точке. – Ай! Ваня... За что? – За то что мы отдыхать приехали, а не твои возникания выслушивать.       И всë же следующие полчаса они потратили на деятельность по подготовке лагеря в существованию в нëм до завтрашнего дня. Солнце потихоньку вышло из зенита, начиная двигаться к западу, когда две палатки — нормальная и будто пережившая ядерный удар, — были поставлены. – Да вот как?! Почему у нас непонятно что, а у вас всë идеально?! – возмутился Артëм, пытаясь привести свой будущий ночлег в хоть немного приличное состояние. Снокис же сидел рядом, прижимая к пальцу кубик льда, вытащенный из переносного холодильника. На одной из костяшек красовался заметный такой синяк, полученный путëм вбивания не колышка в землю, а пальчика в колышек. – Хм, ну должно быть, потому что у вас три с половиной руки, да и те не из плеч. – Женя в очередной раз попытался закурить, но сталкиваясь с неодобрительными взглядами, с сожалением убрал пачку в карман. – Надеюсь, теперь то мы можем побух, кхм, ну тоесть, перекусить? – Никакого побухать. Мы приехали для культурного отдыха. – с подозрением посмотрев на друзей, Тëма всë же решил не заострять внимание на этих словах. Но звон, послышавшийся от одной из сумок, вытащенной из багажника, заставил это сделать. – Вот вы серьëзно или что? Я ж русским языком сказал — никакой выпивки. – Да отстань от людей, не хочешь пить, никто и не заставляет. – Ну и ты туда же.       И всë же, портить друзьям отдых ссорами, выкидываньем алкоголя и прочим Артëм не стал. Ему и самому хотелось отдыха, но постоянное желание хоть какой-то деятельности сбивало. И потому, не высидев и получаса на одном месте, он отложил термос с чаем и предложил: – А может соберëм мангал и пожарим шашлыки? Мясо есть, уже замаринованное, все вещи тоже. Только собрать, разжечь и пожарить. А я, лучше ещë и со Снокисом, пойдëм и посмотрим, что в лесу есть. – Нет, не пойду с тобой. – холодного ответа от последнего было более чем достаточно, чтобы Артëм потупил взгляд в пол. – Не хочешь ты, тогда Женя. – А, ну тоесть у меня и шанса не будет пойти прогуляться? – в целом, Сера, уже достающий мангал из багажника, возмутился лишь для вида. Ну чтоб неповадно было. – Я с тобой ходил и могу ответственно заявить, что ты худший навигатор из всех. – Бля, да заебали. – Ну значит решено, мы в лес, а вы — готовьте.       Остальное время прошло весьма спокойно. Оставшаяся в лагере двоица готовила шашлыки, переодически ругаясь на тему, кто же лучше знает, как готовить надо. Второй же дуэт гулял среди деревьев, стараясь не потерять из виду тропинку, ведующую обратно. Между ними повисло молчание, пока каждый собирал или фотографировал всë интересное, что могло попасться. – Тëмыч, а я вот тебя всë спросить хотел. – И о чëм же? – Что между тобой и Снокисом произошло, что он теперь так тебя избегает? – После того, что случилось с его рукой, он меня так и не простил. И я не могу его винить. Из-за меня он стал таким. Двигатель взорвался и именно я виноват, что он был рядом и его задело. – Интересно ж задело однако. И взрыв вышел интересный. – О чëм ты? – Видел я этот ваш двигатель. Раздолбан в щепки. Но у Снокиса травмирована лишь рука, а ты цел и невредим. – Эдаллар остановился, оборачиваясь к другу. – Странно это, не находишь? – Я не хочу продолжать этот разговор. И хватит давить. Ничего не скажу. – Дело твоë, заставлять не буду.       Артëм тяжело вздохнул. Его отдых был всë более давящим и напрягающим, нежели даже рабочие будни.       В лагере, тем временем, уже начало значительно пахнуть жареным мясом. Правда, и просто жареным там тоже запахло. – Да переверни ты его! Сгорит же, сгорит! – упрямый парень пытался дотянуться до шампуров, но рост сказывался не в его пользу — дотянуться ему права не давали. – Не мешай! Я тут шеф, значит съеби! – А вот ну и съебу! Пусть у тебя сгорит всë, сам угли будешь жрать!       Чертыхаясь, Снокис свалил к переносному холодильнику, где уже охлаждались стеклянные бутылки, в том числе и его любимый "Крюгер". Сера оглянулся на него, убедившись, что тот не смотрит, потом посмотрел и в сторону леса, где никого не было видно, и лишь затем опустил взгляд на мясо, оставшееся в контейнере. Там осталось всего несколько кусков, которых даже многовато будет для одного шампура. В ту же секунду ногти зацепились за самый мелкий из них, а через секунду жилистое мясо захрустело и на зубах. Обжигающе-сильный вкус специй и уксуса заставил глаза слезиться. – Ну и чего ты замолк?       Слыша, как шаги за спиной становятся всë ближе, он поспешно проглотил еду, провëл тыльной стороной ладони по губам и оглянулся. – Сраться с тобой не хочу. А то ты по части готовки же всегда прав, а все дебилы. Легче молча сделать как надо и не изъëбывать себе мозг. – Я тебе сейчас втащу. – и в ту же секунду в спину Серы ткнулся покрытый железом кулак. – Ай, да бляха, не будь сволочью.       Но их перепалка была прервана громкими криками кукушки, усевшейся на ветке дерева. Желтовато-рыжие птичьи глаза внимательно следили за незванными гостями. – О, кукушка. Ну давай, накукуй, сколько мне жить. – Если ты не свалишь от мангала, то недолго. – Ну ты переверни, оно вон подгорает уже! – Снокис, бога ради, я не хочу брать грех на душу.       Кукушка, тем временем, замолчала, а потом и вовсе улетела, громко хлопая крыльями. Ограничилась четырьмя выкриками и свалила — негусто. – Я понял, тебя и птицы поддерживают, лучше лезть не буду. – Снокис сделал пару шагов назад и развернулся. – Ещë бы волосы в чëрный покрасить, точно за диснеевскую принцессу сойдëшь. – Я тебя внатуре долбану, угомонись. – Уже ухожу. – и прерывая затянувшийся спор, он свалил к реке, утаскивая с собой вторую бутылку холодного пива. (Удивительно невыносимый человек. С другой стороны, это лучше, чем если бы он шарахался, как другие...) – стараясь не думать о такой неприятной составляющей своей жизни, Сера попытался отвлечься на приготовление еды.

***

      Припекающая жара солнца, медленно уходящего из зенита, действовала на всех. Сера лежал под деревом, что-то высматривая в траве, Снокис лежал на песке у речки, а Клинок сидел рядом и пытался поймать хоть что-то. В ведре, стоящим рядом, уже плескались два карасика, но до того мелких, что и одному человеку не хватит. – Эй, Артëмыч.       Он повернул голову к лежащему рядом другу и вопросительно приподнял брови. В ответ последовала лишь странная ухмылка и протягивание термоса. – Вот, держи, чаëк тебе захватил.       От такого Тëма несколько смущëнно потупил взгляд, но вещь всë же взял. После той истории с машиной отношения между ними оставались несколько натянутыми, в первую очередь, по желанию самого Снокиса. И потому его внезапное дружелюбие было, по меньшей мере, крайне удивительным. – Спасибо, хотя не стоило конечно...       Убедившись, что удочка плотно воткнута в землю, брюнет открутил крышку на термосе, налил в неë тëмную жидкость и сделал большой глоток.       Горло тут же обожгло характерным вкусом, от чего он закашлялся, жмуря глаза. В носу щипало и казалось, что его начинает подташнивать. – Ну как, вкусный чаëк? – голос Снокиса звучал достаточно насмешливо, чтобы не оставалось сомнений — это всë подстроенно абсолютно намеренно. – Кха, чëрт, ты издеваешься?! Это ж пиво! – Да оно не крепкое, тебе в самый раз. – Ты же знаешь, что я не пью! – Ну хоть этот термос допей, а там, если не захочешь, хлестай свои чаи.       Смеривая друга недовольным взглядом, Артëм всë же допил жидкость, оставшуюся в крышке. Оно было холодным, с характерным солодовым привкусом. Совершенно не то, что он любит и к чему привык. – Только этот термос, а после все вы трое оставляете меня в покое. – Конечно-конечно, никаких проблем. – Снокис лëг обратно на песок, закрывая глаза рукавом.       Клинок устало вздохнул, понимая, что будет значить для него это "конечно". – Как думаешь, что они обсуждают?       Сера дëрнулся, внезапно услышав голос над головой. Запрокидывая голову, он с недольством посмотрел на склонившегося над ним друга. Ухо, которое и было слегка оглушено, нервно задëргалось. – Ты б вот ещë сел на меня. Не подкрадывайся так, долбану. – Пасиб за отличную идею.       И тут же на спину наиболее высокого в компашке приземлись чужие немалые килограммы, заставляя заныть и застучать ногами по земле. – Бля, да ну слезь, Женя, ëбана, тяжело!       Ответом на его возмущение была усмешка и качание головой: – Обойдëшься. Из тебя удобная скамейка. Да и вообще, – он выдержал небольшую паузу, – сам предложил. – Я перетерплю это один раз. И то, считай, что это за запрет курения. – Какой же ты добрый. – в словах прозвучал совершенно не скрытый сарказм. – И ты на вопрос не ответил. – Да в душе не ебу. Может ядерку создать хотят, или свалить отсюда куда подальше. – в данный момент свалить куда подальше хотелось именно Сере, но пришлось включить терпение и продолжить заниматься важным делом по разглядыванию чего-то в траве. – Ты сам то чем занят? – даже наклонившись и прищурив глаза, Эдаллар понял, что не видит ровное нихрена. Пришлось с сожалением покинуть ставшую удобной скамейку, и пересесть на траву. – Ничего интересного не вижу. – Херово смотришь значит. – Козëл. – Придурок. Тут муравейник, вот и на него и засматриваюсь. Интересно. – И что же именно тут интересного? – Ну как же, живые, маленькие, бегают, что-то делают и таскают.       Понять прелесть подобного занятия парень, разумеется, не мог. Зато мог наблюдать со стороны за тем, как при каждом особенно выделяющемся движении в траве у Серы расширяются зрачки, из узких полосок превращаясь в идеальные круги. Эту "хищную" особенность они заметили ещë давно и с тех пор привыкли использовать в своих целях. Может это и не было совсем честным, но уж лучше так, чем без подготовки получить пинок по спине. – Тебе выпить принести? – Разумеется. Мог даже не спрашивать.

***

      Когда солнце скрылось за деревьями, сумерки быстро сгустились на берегу. В один момент стало настолько темно, что ребята опомниться не успели — надо было за фонарики браться. И потому вместо спокойного вечера, полного алкоголя и вкусной еды, они вынуждены были таскаться в изрядном подпитии, стараясь не потеряться.       Впрочем, двоим людям это точно не грозило — Снокису, который вëл себя, как ни странно, в пределах адекватности, и Артëму, который судорожно цеплялся за его плащ, рыдая и жалуясь на всë вокруг. – Я та-а-ак хочу домн... Домой... – его язык уже начинал заплетаться, от чего часть слов напоминала невнятную кашу. – Тут холодно... – Бля, ну это ж не повод висеть на мне. Ëбана, отцепись. – в противовес чересчур сентиментальному Артëму, Снокис стал крайне раздражительным и казалось, ещë немного и к его матам прибавится распускание кулаков. – Но мне жа-а-а-аль... Не будть ко мне злым...       В этот момент не выдержали уже нервы ни в чëм не повинных людей, которых практически заставили выслушивать это всë: – Да завалите вы оба нахуй! – Вань, ну хоть ты не ори. Пусть просто вернутся и посидят тихонько. – Ну вот пусть и пиздуют, затрахали своими "отпусти-не пустю".       Казалось, что ещë немного и ситуация из напряжëнной превратится в катастрофическую, но этого не случилось. Снокис достаточно быстро успокоился и кивнул. Пробормотам нечто напоминающее "не имею ничего против", он направился в лагерь, плотнее прижимая к себе собранные ветки, другой рукой удерживая Артëма за воротник куртки и без сопротивления волоча за собой. – Вот реально, если бы не свалили, я мог обоих придушить. – Да что ты бесишься? Выпил две бутылки, не добрался и кроет? – Вау, прям Америку мне открыл, будто я и сам не знаю, что со мной. – сжимая зубы, чтобы ещë чего лишнего не высказать, Сера долбанул ногой по дереву. Оказалось больнее, чем он ожидал. Куда больнее. – Агх, блядская... Хуета. – Ты сейчас звучишь хуже сапожника. – Похуй, ветки собирай.       

***

      Луна поднялась в небе уже достаточно высоко. Ветер шумел меж веток деревьев, где-то внизу по течению кричали гагары, Артëм храпел в своей палатке. Снокиса, который неплохо так выпил к концу вечера, видно не было. Оставшиеся двое, тоже в не самом трезвом состоянии, лежали на траве, наблюдая за небом. – Кстати, чел... А вот звëзд же много, да? – Вань, я айтишник, а не астроном. И бошка болит, я думать не могу. – Да я вот к чему. Все люди, они ж как звëзды. – Сера сложил руки под головой, ощупывая пальцами собственные волосы. – Если более яркие, более тëплые... Ну понял, о чëм я. – И к чему ты это всë? – Да я и не знаю. Просто... – он задумался и замолчал. – Просто ты пьян и хочешь философствовать. – Вот, да. Ты сам то что на эту тему думаешь? – Ничего я не думаю. – раскинув руки в стороны, Эдаллар не сводил глаз с полной луны. – По мне, так всë однохуйственно. И люди, и события. – А по мне, так ты просто не реалист, а пессимист. – Если бы я мог встать, то ударил тебя.       Ветер понемногу усиливался. Тучи, которых внезапно стало довольно много, заволокли небо, скрыв луну и большую часть звëзд. Лишь отдельные белые точки теперь можно было рассмотреть в вышине. – Темно стало... – Ты хорошо видишь в темноте, не надо тут начинать. – Да я не к этому. Звëзд не видно теперь. Я же к чему говорил... Вот я вспомнил такое: каждая звезда принадлежит какому-то человеку. Как думаешь, какая бы была моей?       На минуту воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом ветра в листве. Становилось холоднее и мысли об уходе в палатку смотрелись всë заманчивее. Желание спать тоже потихоньку подступало.       Сера закрыл глаза, переложив руки на лоб. Два рога, которых уж точно не должно быть у нормальных людей, вызывали странные ощущения при каждом касании. Хотя, по правде, когда их касается кто-то другой, это куда приятнее. – Думаю, что Солнце. А теперь отстань со своими звëздами.       Приподнявшись на локте, Сера удивлëнно посмотрел на друга. Его пошатывало, а мысли, покрытые алкоголем, точно пылью, не желали складываться в логическую цепочку. – Почему? – Потому что я спать хочу, а ты мешаешь. – Не-не-не. Почему именно Солнце? – Смотреть на тебя больно, а если приблизиться, то всë болеть будет. – Впрочем, чего-то такого я и ожидал.

***

      Утро началось уже куда веселее. Артëм, напившийся до состояния отсутствия сознания, проснулся с первыми лучами солнца и не меньше часа провëл в кустах, избавляя тело от последствий весëлого вечера. Его соседа по палатке нигде не было видно. Оставшиеся двое, которым, к счастью, повезло страдать от похмелья чуть меньше, доедали остатки вчерашнего шашлыка, ставшего уже холодным и жëстким. – А ведь ты говорил, что пить точно не будешь. – Это всë Снокис... Соврал и споил... – едва сдерживая тошноту, Артëм присел к друзьям, сразу ложась головой на стол. Выглядел он как оживший труп, хотя таким сравнением скорее можно обидеть все ожившие трупы. – Хорошо хоть без соответствующего продолжения. – А, да, а где Снокис то? – Эдаллар первым обратил внимание, что последнего из их четвëрки до сих пор не было видно. – Понятия не имею, я половину вчерашнего дня не помню... – Шароëбится где-то, что ему ещë делать. – доставая телефон из кармана толстовки, он посмотрел на экран и закашлял, чуть не подавившись. – Ты чë? У нас одного полутрупа хватает, во втором нужды не испытываем. – А ты глянь!       Не перествавая кашлять, Сера развернул телефон с включëнным экраном блокировки. На том высвечивалось прекрасное сообщение, помеченное «Очкарик»: "Я пттерчлся. Пмги". Выглядело не иначе, как чудеса шифрования, а шифр использовался "восемь бутылок пива и чекушка". – Что там? Я голову поднять не могу... – пытаясь не переходить в ровное положение, Тëмыч потянул к себе бутылку минералки, и недовольно заныл, когда живительная влага была отобрана. – Сядь нормально, тогда и будет тебе водичка. А вообще, я конечно не эксперт, но по-моему, он потерялся.       На несколько секунд воцарилось молчание, нарушаемое лишь грустным дыханием страдающего Артëма. – Если ты намекаешь, что нам надо в лес, я с тобой не пойду. В прошлый раз нас там чуть не убили. – Ну не убили же — это раз. И два — мы проебали Снокиса. Без него уезжать нельзя. – Я не думаю, что люблю его до такой вот степени.

***

– Да блять.       И всë же он был насильно затащен в лес, и теперь плëлся за Серой, поглядывая по сторонам. Артëма, который и два шага неровно не мог сделать, оставили в лагере и сказали собирать вещи, насколько он способен на столь сложную интеллектуальную деятельность. – Как думаешь, он ушëл достаточно далеко? – Я думаю, что нам надо развернуться и идти достаточно обратно. – Вот тебя иногда легче нахуй послать, чем конструктивный диалог вести.       После, уже куда более обиженные и злые, они продолжали путь в тишине. Кусты и деревья, по ощущениям, абсолютно одинаковые, сменяли друг друга и вызывали желание лечь на землю и "закапывайте меня". Минута проходила за минутой, но не было не намëка, что здесь проходила разумная или, хотя бы, нетрезвая форма жизни. – Мы его так в жизни не найдëм. Может он вообще уже обратно пришëл, а мы тут какой-то херью занимаемся. – Ну так давай, иди обратно! И без тебя справлюсь, а то ты задолбал вечно припоминать ту историю. Нас же из-за меня чуть не пристрелили, это ж я всегда и во всëм виноватый! – Я не говорил, что виноват ты. Неужели у тебя мозг не может отличить обвинения от слов "не хочу вновь потеряться". А вообще, это ты нас в глушь завëл, со своими короткими путями. Так действительно, почему же я не хочу с тобой никуда ходить? – Вот значит и иди нахер, умник. Сам теперь найти выход из леса, я прям, бля, посмотрю, как ты это сделаешь!       Их перепалка прервалась громким шорохом и хрустом в кустах. Парни мигом замолчали, смотря в сторону места, откуда шëл звук. На несколько секунд повисла гробовая тишина, а потом кусты зашатались и из них послышалось не то рычание, не то шипение. Сера, оглядевшись, подхватил с земли какую-то палку, которая выглядела достаточно увесисто, и замахнулся ей, не сводя взгляд с веток. И через пару мгновений те расступились и из них показалось не иначе как нечто: бурое, облепленное листьями и мхом, с огромными глазами — настоящий леший.       Секунду в воздухе висела абсолютная тишина, а потом послышался оглушительно-громкий визг и треск ломаемой от удара по монстру палки.

***

– А по итогу оказалось, что это и был Снокис... Просто чутка грязный. – И по итогу к грязи и похмелью ты мне чуть сотрясение не добавил. – Ну я же извинился, алë, чë опять то. – "Ой, блять, так это ты" — это не извинение!       Парни уже были готовы вновь сцепиться, но их успели растащить к противоположным углам дивана.       Вид у них всех был в лучшем случае помятый: Артëм прилакался к бутылке минералки, причëм по счëту не меньше, чем шестой; Снокис всë время потирал синяк, фиолетовым пятном покрывший всю левую сторону лица; Сера с самого утра не переставал жаловаться, как у него с похмелья болит голова; и только Эдаллар, оказавшийся, на удивление, самым вменяемым во всей компании, вëл себя тихо и лишь не давал им поубивать друг друга или себя.       А прямо напротив сидел их друг, откинувшись на спинку стула и слегка покачиваясь. Длинный красный плащ шуршал по полу, синхронизируясь с поскрипываниями стула. Одну из прядей блëкло-коричневых волос, которые ниспадали с висков и слегка прикрывали уши, он накручивал на палец, то натягивая, то отпуская. Серые глаза, особенно тусклые в свете потолочной лампы, напоминали мутный, непробиваемый лëд.       Первым их затянувшееся молчание решил нарушить Артëм. Медленно переводя взгляд с одного присутствующего на другого, он наконец посмотрел на того, кто сидел прямо перед ним, и, чуть прокашлявшись, тихо спросил: – Может... Уже что-нибудь скажешь?       Снова повисла гробовая тишина. Груфф, чутка прищуриваясь, подался вперëд, отпуская волосы и упираясь ладонями в колени. – Ну, во-первых, я удивляюсь, как вы смогли обратно доехать в таком состоянии. А во-вторых... – тут он замолчал, щурясь. – Почему вы меня не позвали?