Обдорск

1900 Лето       Виды хвойных лесов чередуются с топкими болотами. Савка отправился к своему другу, даже скорее брату, в Обдорск. Их основали по приказу одного царя, в одно время, недалеко друг от друга, оба стояли на прекрасной широкой реке Обь. Хант не мог дождаться встречи, всё сильнее гнал оленей, какой-то голосок в голове шептал: "Поспеши, тебе нужно приехать как можно раньше" Савка не понимал откуда это, но старался побыстрее пробираться сквозь густые сибирские леса. Они с Ёнко давно не виделись, хотелось столько всего рассказать ему: и про визит царевича, и про новых ссыльных, и как телефон проводили, и недовольства Тобольска, что транссибирскую новую железную дорогу не через него вели.       Дорога долгая, остановок много - олени всё-таки не железные, им и есть, и пить нужно. Савка до безумия не любил так останавливаться средь дороги и сидеть среди лесов, вне стен избы - полчища комаров и мошек сразу же налетали:       – Терпения моего не хватает, так просто переждать эти стоянки. На рассвете, когда Вуԓыԓам отдохнут, сразу же поеду, нет сил терпеть этих Пєԓӈаԓан отгонять, чёртовы создания. – бубнил себе под нос Савка обустраивая временный ночлег на нартах. – Вот завтра доеду до апщи, и зажгу травы от насекомых – в сладких мечтаниях он постарался побыстрее заснуть, чтобы раньше встать и раньше приехать.       Рассвет его встретил холодным воздухом и навязчивым тревожным желанием поскорее отправится в путь. В этот раз, на удивление собрать оленей получилось куда быстрее, как будто животные что-то чувствовали и куда сильнее слушали хозяина. Этот назойливый голосок не унимался всю оставшуюся дорогу. И уже на подъезде к селу стала понятна причина. Из-за хвои был прекрасно виден столб дыма, Савка до на полную пустил оленей, прокручивая в голове сотни мыслей: "Это Обдорск горит? Надеюсь не он. А тогда что? Лес? Значит и на село может легко перекинутся. Нужно поскорее затушить. Это из-за сухого лета?"       Подъехав ещё ближе, он понял, горит только Обдорск, деревья рядом стоит невредимый. Каждый дом охвачен пламенем, воды Оби и Полуя не дают перейти огню на лес. Отключив разум, Савка отпустил поводья и побежал навстречу пламени.       Три прожитых столетия его кое-чему всё-таки научили, и он знал, что нет смысла сейчас искать брата, нужно скорее тушить пожар, чем меньше зданий сгорит, тем лучше будет.       Местные жители хорошо организовали тушение, цепочка людей туда обратно передавала вёдра наполненные водой из рек и колодец. Но среди них не было Ёнко.       – Значит настолько всё плохо... – пронеслось в голове у Сургута.       Чтобы не терять время, Савка бегал по всему селу, помогая каждому, в надежде увидеть знакомые черные глаза.       Спустя три часа всем стало понятно, им не спасти село, оставалось дождаться, когда все здания догонят полностью и огню нечем будет питаться. И Савке тяжело принял это решение главы села, но понимал, его брат так же поступил бы, заботясь о благополучии населения больше, чем о своём. Да любое воплощение так бы сделало, ведь их жизни напрямую зависят от людей.       Не в силах смотреть на пожар, на то как догорали надежды на жизнь Ёнко, Савка отвернулся. Руки сразу сложились в молитвенном жесте, он обращался сразу ко всем богам, которых знал, пусть его брат останется жив.       Спустя ещё три часа от села остались только обугленные доски развалин. Глава дал добро, и люди ринулись обратно, собирать уцелевшие пожитки. Не было моего и твоего, было одно общее горе.       Савка бегал от двора к двору, в каждой обвалившейся избе искал. И нашёл, у пустого стойбища оленей лежало тело. Сгоревшее, не дышащее тело. И в его руках железная фигурка оленя, которой когда-то так хвастался Ёнко, что смог отыскать на одной из ярмарок, во время путешествия в столицу. В не обгоревших остатках ткани можно было разглядеть узор рубашки, которую тот вышивал, когда с визитом приехали Тюмень и Тобольск. Весь задний шум исчез, перед глазами Сургута был только Обдорск, его дражайший брат.       – Ёнко, Ёнкоця, пожалуйста открой глаза – судорожно шептал Обский – не бросай пожалуйста нас: меня, Ермолая, Танюшу, свой народ. Я тебя прошу очнись, открой глаза. – мужчина продолжал качать на руках безжизненное тело, когда-то одного из самых близких людей в его жизни.       Савка сидел и шептал своему другу просьбы проснутся. Обескровленные люди туда-сюда проходили мимо, игнорируя чужое горе, каждый был занят своим. Уже и солнце сменилось луной, в село(или точнее его угольные остатки) вернулась живность и гнусс. Парень всё не обращал на них внимания, пока ему на плечо не легла ладонь.       – Юнец, понимаю что больно, но нам сейчас надо узнать, кто жив остался и устроить ночлег – обратился к нему глава села – ты чейный будешь?       – Я… не здешний… из Сургута приехал, с братом повидаться – Савка снова с тоской взглянул на черноё облезлое от ожогов тело, всё ещё держа его в руках. Мысли вновь заполнили голову, он осознал, что не может больше бичеваться. Чем быстрее востановят поселение, тем быстрее встанет и Ёнко. – Вам помощь нужна? У меня в нартах остались оленьи шкуры, сможем сделать хоть и не большой, но чум.       – Давай малец, слезами сейчас ситуацию не изменишь, надо действовать – Савка впервые рассмотрел человека, с которым разговаривал. Это оказался мужчина, уже в солидном возрасте, крепкий коренастый, с лёгкой сединой в бороде и на волосах. – Тебя звать как?       – Савка, Обский Савка       – Михаил Андреевич - мужчина протянул руку – приятно познакомится Савка …       Восстановлена села идёт полным ходом. Савка помогал в руководстве, активно поставлял помощь из своего поселения, отправил гонцов сообщить о пожаре в Тобольск… и ждал когда очнётся Ёнко. Хоть другие не особо были этому рады, но он положил друга в самый лучший чум, обложил своими личными одеялами. Михаил Андреевич вздыхал, говорил, что надежды уже нет, но не противился его решениям.       На второй день после пожара Савка шёл к баб Нине с дед Сэветя, их дети и внуки уехали на большую землю, поэтому все молодые люди села относились к ним как с своим прародителям. Старики хоть и были активные, но сами заново отстроить сруб не получилось бы к холодам. Поэтому Савка с группой молодых ребят сами решили им помочь. Ему возможно показалось, но Ёнко подозвал его, значит работы идут в новом направлении.       На четвертый день Савка помогал восстанавливать сарай вдове Наде, оставшейся одной с тремя маленькими детьми, муж погиб выводя скот из села. К нему присоединились и более младшие мальчишки, которые всегда готовы помочь старшим. Особенно если знают, что после их угостят пирогом с брусникой и парным молоком от коровы, для которой и строился сарай. Ёнко больше не подавал признаков жизни, но надежда ведь умирает последней.       На пятый день пришла очередь церкви, центра всего села. Все, кто хоть как-то мог работать включились в общее дело. Савка не стал исключением. Может, бог сочтёт это за благое дело и прислушается к его молитвам за брата. Обратно Савка возвращался вместе с главой села. Они обсуждали дальнейшие планы восстановления и возможность отправки помощи от главы губернии - Тобольска.                   Неожиданно, взгляд молодого воплощения цепляется за черноволосую девочку лет трёх на вид, почему-то стоявшую совершенно одной посреди пустой улицы.       – Вы, случайно не знаете её родителей? – спросил Савка, указывая на малышку.       – Нет, и сирот таких у нас не водилось – задумчивым голосом ответил Михаил. Мужчины переглянулись, и синхронно подошли к ребенку.       – Солнышко, как тебя зовут? Ты откуда пришла, почему одна? – опустившись к девочке, начал спрашивать глава.       Савка тоже, присев на колени, посмотрел на ребенка. Стоило заглянуть ей в глаза, он сразу нашёл ответы на все вопросы.       – Я Обдорск, – застенчиво ответила девочка. Это было сказано почти шепотом, но для Савки это прозвучало громче раската грома. Значит Ёнко точно не очнётся… Всё было бесполезно… Но нет времени расклеиваться, нужно показать новое воплощение Обдорска Ермолаю, объяснить ребёнку, что ему вообще нужно делать…       – Здравствуй, Обдорск, я Сургут. Но можешь меня просто звать аки Савка – парень еле как выдавил улыбку – Нам скоро придётся провести много времени вместе…       – Саванэ – девочка чётко произнесла и протянула руку. Для пожатия? Получается это она сказала своё имя? В голове тут же всплыл разговор прошлого. …       – Савкаця – сказал парень, протянув последнюю гласную – Вот как ты думаешь, мы же похожи на людей?       – Смотря что ты имеешь в виду – ответил Сургут       – Ну вот они могут любить и мы, у нас есть братья, сёстры, как и у них – начал перечислять Обдорск       – И к чему это ты?       – Обожди, сейчас скажу, не торопись – с улыбкой протянул Ёнко, его слова тянулись как свежий мёд. – Раз люди женятся, и детей рожают, сможем ли мы найти свою любовь и дать вместе новую жизнь? – он чётко смотрел в глаза собеседника, не давая уйти от ответа.       – Не знаю даже, мне кажется со временем всё придёт, нельзя же всю жизнь прожить без любви. А дети… Даже у больших и древних городов их нет, не думаю что мы можем породить жизнь       – Да ну, главное верить и всё будет, вот ты как дитё назвал бы?       – Я даже не думал об этом…       – Серьёзно? Даже не мечтал? А я вот хочу ненецкий именем, в твою честь назвать       – Ох, Савелий – самое ненецком имя, которое я знаю. Бред какой-то несёшь, апǝлы.       – Да не бред, просто думал, чтобы это было созвучно с Савка, но на ненецком       – Хммм… – Хант задумался – Саванэ красиво звучит…       – Пацана называть “хорошая женщина”, это ты, нинека, сбрендил – засмеялся ненец       – А с чего это ты решил, что у тебя будет сын? – спросил старший       – А с чего это ты решил, что у меня будет дочь? – прилетел ему ответный вопрос.       – Не знаю, просто чувствую так – его взгляд устремился к костру, но вместо жаркого огня он видел девочку, с тёмными волосами по подбородок и чёрные глаза, такие, что в мире нет ещё вещи, с которой можно их сравнить. В целом, она напоминала ворона, который смотрел прямо в душу.       – Ну для девочки это красивое имя. А у тебя будет сын, ну и может дочь…       – Ты так уверен в этом?       – Да не перебивай ты, сын Ойка будет, а дочь… дочь не знаю пока, потом придумаем       – А почему у меня сын Ойка?       – Потому что я так придумал, Вот если он будет на тебя похож, а он будет на тебя похож, то получится замечательное сочетание – уверенно произнёс Ёнко, будто знал, что это точно так и произойдёт.       – Возможно ты прав.       – Конечно же я прав, когда я ошибался? – и правда, на своей памяти, Савка не помнил ни одного случая, когда слова или действия Ёнко приводили бы к не тому исходу – Пообещай, что назовёшь сына так!       – Хорошо, если у меня…       – Не если, а когда – резко перебили его.       – Ладно, когда, у меня появится сын, я назову его именем, которое ты придумал, брат.       – Вооот, когда у меня появится дочь, её будут звать именем которое ты подобрал ей – Саванэ, всё-таки прекрасное имя – снова замечтался младший …       – Приятно познакомится, Саванэця. Тебе не холодно? – только сейчас парень обратил внимание, что ребёнок стоит босиком в одной единственной легкой рубашке, а уже вечереет, воздух всё холоднее. В ответ он получил только взгляд, который пока что было тяжело прочитать – Ладно, пошли в чум, там тебе всё объясню. …       В чуме приятно пахло мхом, который положили под шкуры, чтобы было мягче и теплее спать. Савка опустил Саванэ обратно на пол и заглянул в угол(у круглого помещения может быть угол?), где ещё недавно лежал Ёнко, ну или что от него осталось. Среди мехов можно было разглядеть рубашку, в которую переодел его хант, железная фигурка оленя и… всё… тело исчезло, его даже не похоронить по правилам. Слёзы вновь навернулись на глазах. Он вот-вот расплакался бы, но тихий голос вывел его из негативных мыслей.       – Аки, я кушать хочу… - робко сказала девочка. Савка вспомнил, что не один здесь находится, и на его плечах лежит ответственность в виде маленького воплощения. Она воспринималась не просто как воплощения соседского поселения. Для него она была продолжением Ёнко. Тот самый ребёнок, о котором они когда-то давно говорили. Сам её он вряд ли воспитывать сможет, а вот Таня тоже мечтала стать матерью. Это что ли семейное у западных сибиряков?       – Да, точно… Сейчас… Огонь разожжём, воду согреть… Поможешь мне? – дождавшись кивка, в качестве ответа, он продолжил – Тогда принеси, пожалуйста сюда пару полен, я пока наберу воды и еду принесу.       На удивление в это раз глава посёлка выдал ему не просто лепешки и похлёбку, а ещё пару кусочков вяленого мяса. Ему девочка тоже приглянулась: “Какая-то слишком худая она, откормить бы её” - проговорил он, протягивая кулёк с едой.       Когда Савка вернулся, в середине чума уже лежала небольшая стопка поленьев, а Саванэ сидела около неё и рассматривала оленя. Того самого оленя       – Понравилась? хочешь, себе оставь – сказал Савка, раскладывая кострище.       – Понравилась, но это не моё. – твёрдо ответила девочка       – Но если хочешь, будет твоё – немного недоумевал Савка       – Нет, это твоё – быстро сказала Саванэ и так же быстро сунула игрушку в руки ханту – он должен быть у тебя. С каждым разом этот ребёнок пугал всё больше. Но отказываться уже нельзя.       Огонь приятно потрескивал, обдавая всё пространство теплом и запахом гари. Саванэ сидела слишком близко к огню, как для воплощения села, которое недавно сгорело. Видимо, у неё и правду нет воспоминаний Ёнко.       Вода достаточно быстро вскипела, Савка закинул туда пару веточек засушенных трав и, пока они настраивались, пошёл за картой.       – Пушәх, смотри, вот тут находится Обдорск – он показал на точку в самом вверху карты. Если идти ниже по Оби, то прибудем в Сургут, моё поселение. Но нам нужно сюда – палец переместился вниз области – Это Тобольск, главный город нашей губернии. Раз ты – новое воплощение Обдорска, мы обязаны тебя ему показать. А ещё, там Танюша, она давно мечтала о ребёнке как и Ёнко – Хант ждал ответа, но девочка просто молчала, смотрела на карту, переводя взгляд с верхнего края в нижний. Ему казалось, что если эти двое – это одно и тоже посление, то и по характеру они будут ну хотя бы похожи. Но они были различны как лёд и пламя, стихи и проза(не зря к нему декабристов ссылали, и великим произведениям обучили). Если Ёнко был ярким, энергичным, ни оставлял ни минуты тишины, всё время заполняя её своими словами, размышлениями, постоянно втягивая в разговор, который невозможно не поддержать. А Саванэ… За те пару часов, проведенных вместе, Савка понял, что она полная противоположность. Постоянно молчала, говорила только, когда ей нужно было или задавали прямой вопрос. И веет от неё чем-то холодным. Если первое воплощение Обдорска был солнцем, согревающим сквозь морозы Ямала, то второе скорее луна, холодная и не способная светить самостоятельно. Хотя, может он ошибается?       – Нам стоит выехать как можно раньше, так что с первыми лучами солнца мы уже должны быть на нартах – так и не дождавшись ответа, он продолжил.       – Длинная дорога… – сказала девочка проведя пальцем по линии, соединяющей Обдорск, Сургут, и уходящей неизвестно куда за пределы карты – сколько дней займёт? – она вновь подняла взгляд на Савку       – Шесть дней, но это мы ещё ко мне заедем – ответил он и после этого настала тишина. Парень не хотел её нарушать пустыми разговорами, не находил в этом смысл. А девочка и не возражала, просто тихо дожёвывала кусок сушеного мяса, запивая его уже под остывшим отваром из ягеля и листьев брусники.       Тишина обволакивала весь чум и прерывалась только на стук посуды и шелест спальных одеял. Всё также без звуков они готовились ко сну. Савку удивило, что ребёнок без слов понимал, всё что ему нужно сделать. Единственное освещение которое осталось это проблема звёзд сквозь редкие щели. Саванэ лежала укутанная в шкуры, хоть в помещении и сохранилось тепло недавно потушенного очага, но совсем скоро холодная Ямальская ночь вновь опустит температуру. Старший напоследок проверил, плотно ли укрыта девочка, и подоткнул одеяло ещё выше, так что осталась торчать одна голова.       – Пайԓы вөԓәм, пушәх – произнёс Савка и развернулся в направлении своего места, но его неожиданно обхватили за талию       – Ябтан, аки, не уходи – ближе к концу предложения голос стал слёзным. Он опустился на колени чтобы вновь быть на одном с ней уровне.       – Саванэця, ты хочешь, чтобы я с тобой спал – ответом послужил кивок, который был настолько сильный, что хант удивился, как голова осталась на месте. – Хорошо, я только одеяло возьму       Савка расположился ближе к стене чума, слева от него была Саванэ. Руки сам собой забрали в кольцо маленькое тельце. Только сейчас, когда всё остальное тело расслабилось, вновь всполох из мыслей возник в голове. Этому ребенку всего один день, конечно же ему будет всё непривычно и страшно. Но она ни разу не заплакала, а просто умалчивала все свои переживания, даже не зная как их выразить. Несмотря на то, что девочка совсем не похожа на своего предшественника, и вряд ли бы Савка смог полюбить её такой же братской любовью как Ёнко, сейчас он просто хотел, чтобы она была в безопасности. Где-то внутри зарождался страх за маленькое существо, что сейчас рвано дышит – население всё ещё формируется, люди потихоньку возвращаются, поэтому воплощение на грани существования. Она же может снова в любой момент исчезнуть, как и он… Интересно, а за своих детей когда если они появятся, во сколько он увеличится? Как-то неосознанно полилась песня, которую он ещё в первом своём веку подслушал у одной из бабушек, укачивающей новорождённого внука. Эти слова он запомнил и ещё несколько лет напевал себе перед сном, чтобы помечтать о тепле заботы, которое получают обычные дети. Рома вөԓа, тынәӈ пух, Аӈкаӈкэн ат рўтщәԓ. Уԓа хөсԓа, сорњи пух, Йєшавөԓ ма мăнԓәм. Сөхәӈ-вўншаӈ Ас мўвийа Щи мăнсәман вєӈән пиԓа... Щи хурасәп мўвийэва Па щос муӈ па мăнԓәв!       Эта ночь, согреваемая теплом маленького тельца под боком, что так доверчиво прижалось, стала самой спокойной за все эти пять дней, проведённые в Обдорске.