Четыре стихии. Четыре сердца.

Надоело. Женя лениво потянулся на стуле, с тоской глядя на остывающий чай в жёлтой кружке. Ещё недавно над гладью жидкости возвышался трепещущий от каждого потока жизни пар. Но он так и не смог дождаться, когда Шварц примет в себя такой обычный на первый взгляд напиток, растворившись в пустоте тихой квартиры. Человек тоже не смог дождаться когда захочет выпить чай, приготовленный больше на автомате, чем с душой. В квартире было...не пусто. И даже не холодно. Просто серо, тоскливо и даже чуть-чуть душно. Хотелось открыть все окна и двери чтобы проветрить помещение, но ведь тогда уйдет и сам Женя. Соберёт все свои вещи и уйдет, оставив ничего не понимающего парня в глухом одиночестве. Хотя может Илья первые дни и не заметит ничего. Он же только и делает что смотрит аниме, фильмы, познавательные ролики и готовит если заставить. Из дома выходит только если в магазин или на съёмки. А Шварцу другого надо! Ему надо чувствовать партнёра всегда, проводить с ним как можно больше времени и в какой-то момент просто сорваться и вместе уехать куда-нибудь в горы, на озеро, да хотя бы в парк аттракционов! Ему нужно быстро, страстно, жарко и без каких-либо вопросов. И чтобы касаться как можно дольше. Виногорский так не может. Он домашний. Ему больше по душе консервативно, с любовью и медленно. Сперва он пытался как-то помочь Жене и потакать его желаниям, но очень скоро его "можешь хоть полностью на меня лечь, если тебе будет легче" переросло сначало в сдавленные вздохи, а потом и в "мне нужно чуть больше личного пространства. Давай попозже?". Илья хочет нежные объятия перед сном, чай с лимоном с утра и душевные разговоры на кухне. Женя хочет страсти, коньяк в клубе и очередное высказывание, за что потом нужно будет извиниться. Всё не то. Парень встаёт с внезапно неудобного стула и идёт в комнату. Как обычно: Виногорский сидит на кровати и смотрит что-то на ноутбуке. Как мило. Какой это уже тайтл за неделю? Шестнадцатый? Тридцать восьмой? Сколько можно!? Сама кровать небрежно заправлена. Подушка Шварца примерно лежит на своем месте. Илья свою держит в руках и в особо напряжённые моменты обхватывает зубами, ведя нижней челюстью вправо-влево. А лучше бы, по нескромному Жениному мнению, он кусал его шею. Но Илюша ведь не хочет оставлять следов. Тогда гримироваться для роли будет сложнее. Тогда Женя будет выглядеть так, будто он кому-то принадлежит. Тогда всё будет выглядеть так, что у Жени есть кто-то. Тогда....а что тогда? Илья растворится!? Растает!? Или Женя испарится будто и не было его никогда!? Звонок. Просто беззвучная вибрация на кухонном столе. Илья даже не дёргается - не его телефон. Его телефон всегда при нём или под подушкой. И на звонке у него какой-то ущербный опенинг в стиле японского рока. А вот Шварцу свойственно оставлять его где попало. И Шварц не любит ставить мелодию на телефон. Вздох. Надо что-то менять. Женя уходит на кухню и нехотя отвечает на звонок. – Слушаю. – От долгого молчания его голос безбожно хрипит. Приходится прокашлятся. Сейчас горячий чай пришелся бы очень кстати. Но чай остыл. Остыла некогда уютная квартира. Остыла и любовь двух парней. Его пригласили на пробы. Фильм по какой-то там книге. Женя честно не слушал, ему просто нужна работа. Он готов на любые роли, лишь бы прокормить семью из двух актеров. А кормить не хочется. Хочется убежать. И он убегает. ** Шварца взяли. Сразу. Без вопросов. И он бы радовался этому, если бы было с кем. Нет, Илья бы порадовался за него. Что-то в духе "молодец! Я знал что ты там всех порвешь!". Может даже пойдет тортик купит ради такого. Вот только не нужно Жене этого. Как оказалось - никогда не нужно было. Шварцу нужно чтобы его за это напоили вином. Может даже прижали к стене и подарили шикарную ночь. Может он не любил Виногорского никогда? Нет, любовь была. Но потом она умерла. Медленно, болезненно, стыдно. Остались только тоска, скука и постоянная тошнота от такой жизни. Тошнит. Тошнит от невозможности куда-то вместе выбраться. Тошнит от тупой скуки. Тошнит от чая, от пледа, от этого запаха. Тошнит от всего. Даже от живого трупа Ильи в квартире тошнит. Они ведь даже ругаться не могут нормально. Стоило только Шварцу затеять скандал, как Виногорский осторожно подходил к нему, брал его ледяную кисть в свои теплые руки и мягко так, с тихой усталостью проговаривал одно и тоже "извини, виноват. Хочешь поговорим об этом?" Женя на автомате сделал себе чай. Он не хотел чай. Он хотел коньяк, но коньяка дома нет. Дома есть Илья, который почти и не пил. И от этого пить хотелось сильнее. Снова неудобный стул. Ребята вместе выбирали стулья в квартиру. Илья бесконечно предлагал какие-то не очень дорогие и откровенно ужасные варианты, а Женя просто всё отвергал. Отвергал до тех пор, пока сам просто не взял и купил эти несчастные стулья. Виногорский лишь пожал плечами, удаляя все свои варианты из корзины Вайлдберриз. С остальной мебелью, посудой, постельным бельём и обоями было всё то же самое. И с каждым разом Илья участвовал всё реже. Как будто понял что его слово вообще ничего не значит. А оно значило! Когда-то точно... За грязным стеклом кухонного окна от небольшого ветра мирно качалась березовая ветка. И воробей только что пролетел. И на эту картину когда-то со странным восхищением смотрел Илья. И эта картина успокаивала бурю внутри Жени. Только вот у Жени сейчас штиль. И в этом штиле застрял корабль его жизни. Моряки уже съели все припасы и медленно загибаются от голода. Нужно отдать одного моряка на еду другим чтобы выжили все. Как в песне. Нужно кого-то съесть чтобы выжить. Нужно отдать свое тело чтобы выжили остальные. Съёмки проходили...скомкано. Одним дублем. Быстро, у нас времени нет. Но даже это не помешало Шварцу почувствовать на себе странный взгляд. Такой, от которого мурашки по спине и волосы на руках дыбом встают. Собственно, гадать на хозяина этого взгляда не пришлось. После первого же съёмочного дня его, выходящего из павильона, затащили в переулок. Всё, что успел увидеть Женя - блик очков. Значит тот парень. Как его там...Сережа? Собственно, имя ничего не дало Шварцу. А сам Сережа тем временем нагло положил руки на чужую талию. По спине прошлись мурашки. Зрачки расширились до такой степени, что попросту перекрыли всю радужку. Или это от темноты? – Слышал у тебя с парнем не всё ладится... – Горячий шепот в самые губы. Черт, ну вот зачем Жене понадобилось на обеде жаловаться Гилёву на своего скучного Илью? Теперь каждый второй будет его за задницу хватать? Как будто мало ему в жизни эмоций! Мало. Очень мало. – У меня то же самое. – Всё не унимался его коллега, переместив руки на бедра. – Предлагаю тебе ночь в отеле. Никаких обязательств. Рты на замке. Эксперимент, не более. Шварц встал в ступор. Изменить Илье? Тому, кто всё ещё ждёт его дома? Кто, несмотря на все Женины истерики, оставался рядом, заваривал этот противный чай и укутывал в ужасный плед? С другой стороны. Сколько ещё можно это терпеть? Лучше уж так, чем если однажды Шварц просто перережет глотку своему некогда возлюбленному. Он обязательно расскажет об этом Илье. Они снова просто поговорят, Илья молча уйдет и парень никогда не узнает что Виногорский старался подавить ком в горле, что ушел к родителям или, может, в хостел. Уже будет не до этого. – Хорошо. Просто эксперимент. – Женя выдохнул, первым сокращая расстояние между ними, утягивая парня напротив в мокрый поцелуй. Горошко лишь хмыкнул и ответил Шварцу. Стояли они так не долго. На телефон Серёжи пришло уведомление. Он раздражённо достал из кармана гаджет и разблокировал экран. – Я забронирую номер на два часа. С тебя такси. – Парень подмигнул Жене, тут же набирая номер, скорее всего, знакомого ему отеля любви. Но Сережа же сказал что у него тоже есть половинка. Значит, он просто не удалил номер? Или Шварц не единственный такой "эксперимент"? – Окей. Адрес? – Шварц тоже выудил телефон из кармана, в первые радостно отмечая отсутствие сообщений от Ильи. Ну и славненько. Не нужно думать что ответить. Не нужно вообще думать о Виногорском. Приложение показывало что машина приедет через десять минут. Что означало лишь то, что Горошко имел полное право ещё раз поцеловать Женю, бессистемно ведя руками по спине, пояснице, бёдрам и ягодицам. И Шварца от этого лишь прошибло на мурашки и тихие стоны в поцелуй. Как же давно ему не хватало этого... На такси они доехали почти без происшествий. Разве что Сережа не убирал руки с колена Жени, иногда другой рукой что-то рассерженно смахивая в телефоне. А самому Жене на месте не сиделось. Он то и дело ерзал на сиденьи, стараясь унять нарастающее предвкушение...