Ангел для него

      Эти ангельские глаза, губы, созданные для поцелуев, аккуратный носик, чуть выглядывающие щёчки... Феликс просто-напросто ангел во плоти. Стоит ли говорить о характере ангелочка, который всегда добрый, обижался и сразу приходил мириться, выслушивал бесконечные проблемы? Главное — он вечно дарил любовь, что заполняло сердце Хёнджина до некого избытка.       Ли научил Хвана видеть мир более светлым и помогал разобраться с чувствами. Странно, что они ещё не встречались, явно находив дорогу к взаимным чувствам.       В студии царило молчание. Слышно тихое дыхание Феликса и быстро бьющееся сердце Хёнджина. Рука мелко подрагивала над каждым наносимым мазком краски. Ведь Хван желал изобразить Феликса идеальным. Как видел его в своих глазах.       Ли лежал на небольшом диване, облокотившись, и смотрел в промежуток между стеной и потолком. Он полностью голый, поэтому прикрывал интимное место белой полупрозрачной тканью, спадающей на пол.       — Можешь одеваться, — кивнул Хёнджин на одежду, лежащую на стуле. — Я закончил. Осталось только подождать высыхания, покрыть защитным слоем и вешать на стену — Он уткнулся в картину под видом работы, стараясь не смотреть на вид одевающегося парня.       — Повесишь над своей кроватью, как икону, — улыбнулся Феликс, не скрывая своего тела с прекрасными пропорциями от своего хорошего знакомого.       — И я буду молиться на тебя: вставать на колени и читать молитву, чтобы заслужить твою любовь. — Хван признался и взглянул на Ли. Тот до сей поры стоял полураздетым, от чего щёки старшего покраснели, и он в мгновенье ока отвёл взгляд на свои ноги.       — Ты сейчас признался мне в своих чувствах? Давно пора, Хван, — зная с древних времён об этом факте, Феликс негромко хихикнул. — Я тоже люблю тебя. И очень сильно.

---

      Их любовь идеальна так же, как и сам Феликс. Хёнджин не мог увидеть в нём ни одного изъяна, даже в постели. Ли словно создан под него. Ведь он ангел, а ангелы не летают.       Хёнджин проводит пальцем по поднятому животу. Окно открыто насквозь, из-за этого Хван чувствует дрожь другого тела от каждого теплого прикосновения. Он прикусывает нежную кожу и оставляет засосы, сразу зализывая их.       Феликс удовлетворенно постанывает, что-то шепча. Хёнджин догадывается, что о своих чувствах.       Переворачивая парня на живот, Хван ощупывает позвоночник, выделяющийся на тонкой коже. Было бы глупо не заметить, что Феликс столь худой. Эта худоба походила на подобие анорексии, но на глазах абсолютно всё время Ли нормально ел, не делая типичных привычек больных. В этом костлявом теле Хёнджин находил свою красоту и теперь сможет поставить вопрос эстетики на место.       — Больно? — обеспокоенно интересуется состоянием Хёнджин. Его пальцы медленно начинают готовить анал. Феликс кивает, просит побыстрее.       Иногда казалось, что Ли не чувствует боли от слова «совсем». А Хвану любопытна эта деталь, так как ощущает любой удар довольно тяжело.       Хёнджин надевает презерватив, смазывает всё смазкой и входит в Феликса. Останавливается, давая время привыкнуть, и потихоньку двигается, ускоряясь. Из губ Ликса выходит сладкая мелодия для ушей: то высокий стон, то низкий, и Хван дёргает его за нужные струны, чтобы как можно больше наслаждаться исходящими звуками и приносить удовольствие.       Феликс кончает с громким стоном, позже Хёнджин. Старший аккуратно вытирает платочком белую жидкость со своего живота и с прохода Ли.       Выкинув грязные салфетки в мусорку, Хван садится на кровать, и, неожиданно для него самого, Ли берёт его член в рот. Нет слов о том, как Феликс умело делал минет, а Хёнджин получал оргазм за считанные минуты.       Всё же, Хёнджин сильно любит Феликса. И Феликс его. Возможно.

---

      — Как ты понимаешь, что Феликс не тот, за кого себя выдаёт?! — восклицает Сынмин, шумно поставив чашку с кофе на блюдце.       — Я люблю его, и тебе должно быть всё равно на то, что происходит в наших отношениях, — защищается Хёнджин.       — И из-за него ты общаешься намного меньше с нами?.. — Сынмин смотрит на своего друга с непониманием. — Может, отношения и дружбу можно совмещать в разное время, а?!       — Всё! Знаешь, я долго держал это в себе, но я желаю прервать нашу дружбу. Ты ничего не смыслишь в отношениях и хочешь испортить мои с Феликсом. А я хоть жизнь отдам за своего мальчика! — Хёнджин встаёт и задвигает стул за собой.       — Посмотрим, как «твой мальчик» поступит с тобой спустя несколько месяцев! — последнее, что слышит Хван от Сынмина перед выходом из кафе. Да и вообще в жизни голос своего бывшего друга.       Хёнджин ненавидел, когда люди считали нормальным «открывать ему глаза на правду». Он любит Феликса всем сердцем и правда готов отдать за него всё. И жизнь в том числе.       Разве Ликс способен сделать что-нибудь плохое в сторону Хвана? Нет, быть такого не может! У них взаимная любовь и крепкие отношения, а все остальные просто завидуют. Хёнджин много раз убеждался в этом снова и снова.

---

      Феликс поставил чашки с малиновым чаем по две стороны на столе и уселся напротив. Хван задумчиво разглядывал плавающие частицы заварки в кипятке, склонив голову к руке.       — Не беспокойся, люди всегда будут такими посредственными, — начал успокаивать Феликс своим спокойным до боли голосом.       — Кроме тебя. Ты единственный, кто меня понимает в этом мире и с кем я могу быть собой, — поднимает взгляд Хёнджин и смотрит грустным взглядом.       — Я знаю, — усмехнулся Феликс. Он поправил прядку волос и сделал глоток чая.

---

      Кто-то легонько дышал возле него, и Хёнджин открыл глаза, фокусируясь на лице своего возлюбленного.       — Феликс-а, — протянул он, замечая на спине Ли чёрные крылья с перьями и невысокие рога с острыми концами. И в этот момент до него дошла вся суть существования Ликса... Почему раньше Хёнджин не мог уловить, что Феликс — это дьявол? Дьявольская деталь — эти ангельские глаза... Всё его тело кричало о том, что Ли не так легок, как кажется, а Хван не знал, с кем живёт, гуляя по краю. Фигура Феликса изо льда, лишь бы вбить его в свою память навечно, оказалась совершенно фальшивой. Безжизненной.       В лунном свете предательски блеснул мизерикорд, и Хёнджин не стал сопротивляться, подставившись под удар. Несмотря на настоящую суть Ли, он любил его от луны и обратно.       — Прощай, — прошептал Феликс, услышав всю безмолвную любовь Хёнджина, и воткнул кинжал в него, прямо в сердце.       Минуту Ли сидел рядом, вынув мизерикорд. Его рука находилась на месте ранения, словно пытаясь восстановить сделанное дело. Хёнджин издал последний выдох, без слов говорящий «люблю тебя», и умер.       Феликс вставил кинжал в кобуру, разорвал кожу и вытащил небьющееся сердце. Он вышел через окно и далеко-далеко полетел.