Color

Ю Джунхёк никогда не полагался на удачу, да и вообще вряд ли верил в такие слова, как «везение» или «невезение». Его жизнь всё время болталась между этими крайностями, но он не зацикливался на плохом и не позволял себе утонуть в хорошем, просто двигался дальше, стискивал зубы и шёл вперёд, потому что у него была та, ради кого стоило стараться. Он не верил и в справедливость. Какая к чёрту справедливость, если с самого рождения жизнь не оставляла ему ни единого шанса увидеть её хоть раз? Даже думать об этом дольше секунды было бессмысленно, иначе он бы только усмехнулся. Он выкинул эти слова из головы, потому что у него всё равно оставалась причина жить. Теперь же он стоял перед надгробием, глядя на выбитые буквы так, будто это был просто очередной экран со статистикой в игре. В его взгляде не было ничего.

Ю Миа

04.10.2009 – 03.08.2025

Когда умерли их родители, он почти не дал себе времени на траур, потому что кому-то нужно было тянуть семью, и траур казался роскошью. Даже если сама семья сократилась до двух человек, груз никуда не делся, и он справлялся ради сестры. Когда умерла наставница, он впервые в жизни расплакался — и даже тогда слёзы оказались не больше чем мгновением слабости. Он знал, что не может позволить себе задерживаться в боли, ведь впереди ждала карьера. Не было времени на слабость. А когда умерла сестра, та самая, ради которой он держался на ногах, он вдруг понял, что не чувствует ничего. Совсем ничего. Ни горечи, ни злости. Он помнил, как жгло горло, когда узнал о смерти родителей, помнил, как болели глаза после смерти наставницы, но теперь внутри всё превратилось в ровную тишину. На похоронах собрались какие-то дальние родственники, которых он прежде не видел и не запоминал. Может быть, они приходили и тогда, но ему было всё равно. Щелчок зажигалки сбоку и чужой голос нарушили тишину: — Пора взять перерыв. Это не обсуждается.

***

Хан Суён иногда удивлялась собственной выдержке. Шесть лет она была менеджером Ю Джунхёка, стримера, которого знал весь мир, и всё это время считала, что уже ничто не сможет её выбесить или выбить из колеи. Но нынешний Джунхёк оказался испытанием, к которому её не готовили. Каждую неделю она приезжала, чтобы убедиться, что он хотя бы дышит. Она не подписывалась быть его нянькой, но и бросить его не могла. Этот упёртый осёл категорически отказывался идти к психотерапевту, и Суён всё чаще накрывала мысль, что однажды она найдёт его бездыханным. Мир не слышал о Ю Джунхёке уже три месяца. Все знали о его трагедии — смерть сестры моментально разлетелась по новостям. Интернет был полон соболезнований, но ещё больше там оказалось падальщиков, которые решили урвать своё. Суён тратила время на суды и заявления, и хотя формально это входило в её обязанности, каждый раз она думала только одно: «Какие же они мрази». Очередные комментарии доводили её до скрежета зубов: — так он же сам виноват, вспомните сколько он задротил, неудивительно что сестра сдохла — — может он там тоже уже сдох? месяцами о нём ни слуху ни духу — — Ублюдки... — пробормотала она, пролистывая дальше. Создавать целый форум лишь бы обсуждать человека за его спиной могли только самые тупые люди на свете, не иначе. Это демонстрирует отсутствие личной жизни, так что Суён считала их мусором. Когда-то Джунхёк тоже был раздражительным, несносным и постоянно огрызался, но хотя бы оставался живым. Суён даже с какой-то тоской вспоминала то время: они могли орать друг на друга из-за ерунды, спорить до хрипоты, швыряться чем попало и потом сидеть до утра, обсуждая стратегию его продвижения. Тогда хотя бы был обмен, пусть ненавистью, но не пустотой. Теперь же она видела только оболочку. Он похудел, осунулся, кожа стала бледной, появились тёмные круги, волосы потеряли блеск. Но страшнее всего были его глаза. Суён ненавидела смотреть в них, потому что там не осталось ни одной искры — ни злости, ни усталости, ни решимости. Просто ничего. Каждый понедельник она приносила еду, а потом находила её нетронутой. Она пыталась разговаривать, уговаривала, напоминала про работу, но в ответ получала молчание. Давно могла бы уйти и найти себе стримера получше, жила бы спокойно и уже давно могла полететь со своей любимой девушкой в отпуск. Но три месяца она продолжала пытаться вытащить его, потому что, как ни крути, они стоили друг друга. — Нет, я не могу познакомить вас с владельцем дома, так что будьте добры пойти нахуй, — Суён раздражённо отбросила телефон и залпом выпила чай, оставленный Сан А. Обожгла язык, выдохнула сквозь зубы и зарылась пальцами в волосы, будто хотела вырвать их вместе с раздражением. — Не удалось найти? — вежливо поинтересовалась та. Идея казалась блестящей: смена обстановки. Где-то она прочла, что это помогает депрессивным. Раз Джунхёк не сказал «нет» (или сказал, но она решила не слышать), то можно было перестроить весь его дом. Но без подписи владельца никто и пальцем не пошевелит. Она уже была готова выволочь его хоть за шиворот, хоть на другую планету, лишь бы встряхнуть. И вдруг послышался звонок. Суён без раздумий поднесла телефон к уху. — Хан Суён-сси? Один мой знакомый рассказал о вашем случае с домом... Она нахмурилась. — Ближе к делу. — Думаю, мы можем вам помочь.