Материнский инстинкт

Беллатрикс летела сквозь чащу тёмного леса, как хищник, что преследует свою жертву. Впереди мелькала фигура Алисы Лонгботтом. Она споткнулась об очередное проклятье, выпущенное ей вслед, поднялась и продолжила бежать дальше. Легкие выгорали от нехватки воздуха, ноги горели свинцовой тяжестью. Но остановиться — значит умереть. Зачарованный лес наглухо закрыт антиаппарационным куполом, а до выхода из зоны ещё далеко. Последние силы покинули Алису, и она, споткнувшись, рухнула на холодную землю. Цепляясь пальцами за влажный мох, она добралась до небольшой расщелины в скале, ставшей её укрытием. – Сука! Ты от меня не спрячешься! – голос Беллатрикс, пронизанный яростью, эхом разносился меж деревьев. Сердце Алисы колотилось так громко, что, казалось, его слышно на весь лес. Закусив губу до крови, она изо всех сил пыталась заглушить свое дыхание. Невилл, мой мальчик… Я должна вернуться к тебе. Я должна. – Вот ты где, – прошипела Беллатрикс, появляясь у входа в пещеру. Её глаза, горящие безумием, выхватили Алису из темноты. – Акцио! Палочка! Деревянная волшебная палочка вырвалась из ослабевших пальцев Алисы и послушно впорхнула в руку противницы. Она безоружна. Это конец. – Пожалуйста, Бэллатрикс! Умоляю! Пощади! У меня… у меня маленький сын… — голос её сорвался в шепот, полный отчаяния. – Молчать, тварь! — Беллатрикс ворвалась в пещеру, с силой вцепилась в куртку Алисы и с размаху швырнула её на каменный пол. – Разве вы пощадили её? Мою маленькую дочь! Каси было всего пять! ПЯТЬ! Голос сорвался, по щекам потекли дорожки слёз, но она продолжила со всей яростью, что кипела в ней, вбивать Алису в пол. – Прости… – Заткнись! Ты заплатишь за это прямо сейчас, а потом я доберусь до каждого из вашего гнилого отряда! Алиса закрыла глаза, мысленно обнимая своего малыша, прося у него прощения за то, что оставляет одного. Это была её вина… Вина, что тогда, в особняке Лестрейнджей, они пошли на поводу у приказа Дамблдора. Как сейчас стоит перед глазами маленькая кудрявая девочка, испуганно прижимающая к груди куклу. И леденящий душу голос Моуди: — Из этого пожирательского отродья вырастет такая же мразь, как и мамаша. Круцио! – Что ты делаешь?! Остановись! — Алиса подбежала к девочке, которая истошно кричала, царапая паркет родной гостиной. – Круцио! — голос Беллатрикс вернул её в настоящее. Боль снова пронзила всё тело. – Вы ведь так же пытали мою малышку? Нравится, тварь?! – Стой! — вдруг выкрикнула Алиса, собрав всю волю в кулак в перерыве между пытками. — Остановись! Она жива! Беллатрикс замерла, будто наткнувшись на невидимую стену. Её глаза, полные ярости, вдруг расширились. – Что?.. Повтори! Превозмогая адскую боль в мышцах, Алиса с усилием выдохнула: –Твоя дочь… Кассиопея… Она жива. Беллатрикс схватила Алису за плечи и с силой приподняла над землёй. – ГДЕ ОНА?! Говори, тварь, если жизнь дорога! – Не знаю… — тихо прошептала Алиса, почти теряя сознание. — Дамблдор… он сказал позаботится о ней. Что её ждёт правильное воспитание и она не повторит ошибок родителей… Беллатрикс отшатнулась, выпустив Алису из рук. Та бессильно рухнула на каменный пол. Белла медленно, будто в трансе, вышла из пещеры. Холодный ветер ударил ей в лицо, действуя отрезвляюще. Впервые за долгие годы в её душе проснулась не ярость, а хрупкая, почти невероятная надежда. – Я найду тебя, моя малышка, — прошептала она, глядя в тёмное небо. – Мама идёт.