Скитания по миру в поисках себя

Ночь была тёмная, словно сама судьба решила скрыть от мира её бегство. Женщина мчалась по узким улочкам старого порта, дыхание рвалось из груди, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышали даже стены. Её кудрявые золотистые волосы выбивались из-под тёмного платка и развевались на ветру, блестя в тусклом свете фонарей. За её спиной гремели шаги, тяжёлые, грубые, полные злобы. Пираты не отставали. Их голоса, пропитанные жаждой наживы, резали тишину. — Она здесь! Ловите её! — Женщина бежала изо всех сил. В её руках было то, что не позволяло ей сдаться: Маленький свёрток с младенцем. Девочка. Крошечная, едва родившаяся, но такая бесконечно важная. Она не плакала, не издавала ни звука, словно сама судьба убаюкала её в этот страшный час. Лицо ребёнка было спокойно, губы едва тронула сонная улыбка, а дыхание было ровным и мягким... Женщина добежала до старой заброшенной таверны у окраины порта. Когда-то там кипела жизнь: Смех, песни, звон кружек. Теперь это место стало приютом только для паутины и тени. Дверь заскрипела, когда она толкнула её плечом, и звук эхом разнёсся по пустому залу. Внутри было холодно и сыро. Доски пола прогибались под ногами, а в воздухе витал запах пыли и гнили. Женщина прошла к дальнему углу, туда, где некогда стоял старый стол. Осторожно, с трепетом, словно боясь потревожить, она опустила свёрток на поверхность. Её руки дрожали. Она смотрела на маленькое лицо дочери, и в глазах её застыли слёзы, блестящие в тусклом лунном свете, что пробивался сквозь выбитое окно. — Прости меня, Моя девочка… — прошептала она так тихо, что даже эхо не посмело откликнуться. — Я не могу участвовать в твоей жизни… но знай… знай, что я никогда не хотела тебе такой участи... — Она провела пальцами по крошечной щеке младенца, задержав прикосновение, словно стараясь запомнить её тепло навсегда. — Береги себя, хорошо?.. Ты должна вырасти сильной. Сильнее, чем я... — Её рука дрогнула, и из кармана плаща она вынула маленький мешочек. Раскрыв его, женщина достала пчть жемчужных серёжек. Они мягко блеснули в темноте, словно капли воды. Она положила их рядом со свёртком, будто оставляла часть себя, символ, который должен был напоминать дочери о её происхождении. — Эти серёжки… — голос сорвался, и слёзы скатились по её щекам. — Они твои… Только твои. Пусть эти сережки будут напоминаем тебе, что ты не одинока... И никогда не будешь одна... — Она наклонилась, коснулась губами лба ребёнка и задержалась, всхлипывая. В этот миг казалось, что мир застыл. Только сердце матери било в такт тишине. Затем, с усилием отрываясь от своей крови и плоти, женщина поднялась. Слёзы всё ещё катились, но в её взгляде появилась холодная решимость. Она больше не могла оставаться здесь. Каждый миг приближал преследователей. Сделав последний шаг назад, она ещё раз посмотрела на малышку. В этом взгляде было всё: Любовь, боль, страх и надежда. — Прости меня, моя моя любовь… — И резко развернувшись, она выскочила в ночь, растворяясь в темноте. Дверь таверны вновь заскрипела и закрылась за ней. А внутри, на старом столе, остался свёрток с тихо спящей девочкой и пять жемчужных серёжек, блестящие в лунном свете. Мир продолжал бежать вперёд. Но в этот момент родилась история, которая изменит всё. Прошло восемнадцать лет с того ужасного события. Оранж Таун изменился, но в то же время остался прежним: Узкие улочки, пахнущие морской солью и рыбой, старые каменные дома с облупившейся штукатуркой, свежевыстиранное бельё, болтающееся на верёвках между крышами. Люди вечно куда-то спешили: Кто на рынок, кто в доки, кто в таверну, кто просто сидел у порога, болтая с соседями. Всё это утопало в шуме: смех, крики торговцев, звон металлических кружек из таверн. Из одного из домов на углу выскочила девушка семнадцати лет. Высокая для своего возраста, с крепким телосложением, которое ясно говорило: Жизнь явно не баловала её, и мышцы появились не от прихоти, а от бесконечной работы. Её каштановые кудри, собранные в низкий хвост, падали до самой спины, но несколько прядей всё равно выбивались, блестя в свете солнца. Карие глаза — яркие, живые, как будто постоянно в движении, всегда готовые к смеху или спору. На ушах у неё поблёскивали пять серёжек, что были сделаны из жемчужин: На левой стороне две, а на правой три. Они перекликались с солнечными лучами, создавая ощущение, будто девушка сама несла на себе кусочек света. Лёгкая, почти детская, но в то же время уверенная улыбка не сходила с её лица, и в ней было что-то, что сразу обезоруживало: простота, бесшабашность и немного упрямства. Она шагала по двору легко, будто никуда не торопилась, будто весь мир ещё подождёт. В руках у неё не было ни корзины, ни инструмента, просто утро, и Джоэль казалась частью этого счастливого дня. Но вдруг из-за куста что-то сорвалось и с глухим тук ударилось ей прямо в голову. — Ай. — вырвалось у неё автоматически. Она пощупала за место удара, и почесала его, и всё с той же беззаботной улыбкой подняв взгляд. На землю рядом с её ногой упал виновник: жёлудь, маленький и невинный, будто сам смеялся над тем, что сумел достать её. — Джоэль! — раздался сердитый мужской голос из таверны неподалёку. — Где тебя носит, чёрт возьми?! Беги сюда! Дел полно, а ты лицом щёлкаешь! — Голос звучал так, будто владелец уже десятый раз за утро звал её и окончательно потерял терпение. Джоэль, однако, не торопилась сердиться в ответ. Она лишь пожала плечами так, будто это было в её стиле: принимать жизнь такой, какая она есть, не зацикливаться, а просто идти вперёд. Улыбка на лице стала ещё шире, и, подхватив край своей рваной, полуживой футболки, девушка, который как оказалось звали Джоэль, сорвалась с места и побежала в сторону таверны. Её шаги отдавались по булыжникам улицы, а хвост из кудрей подскакивал за спиной в такт её движению. Люди, сидящие у лавочек и торговых прилавков, провожали её взглядами: кто с усмешкой, кто с пониманием, кто с лёгким раздражением от её вечной лёгкости. Но все знали её: Джоэль была душой этого города, шумной, немного глупой, иногда ленивой, но всегда яркой. Дверь таверны распахнулась от её порыва, и запах свежего хлеба, жареного мяса и пролитого эля окутал её целиком. Где-то звякнула посуда, раздался чей-то смех и ругань: обычный утренний хаос, который ждал её так же, как и вчера, и как будет ждать завтра. И с этой улыбкой, с тем же блеском в глазах, Джоэль нырнула внутрь, чтобы помогать мужчине, который всё ещё ворчал где-то у стойки, уже готовясь нагрузить её новыми делами. Дверь таверны скрипнула и с грохотом распахнулась, впуская Джоэль внутрь. Тёплый и тяжёлый воздух, пропитанный запахами жареного мяса, кислого вина и свежего хлеба, сразу накрыл её, будто густое одеяло. Шум, смех, звон посуды, гул голосов, всё это смешивалось в живую симфонию, в которой невозможно было разобрать ни одного звука до конца, но именно в этой сумятице и чувствовалась жизнь. Джоэль только успела сделать пару шагов, как на её затылке тут же приземлилась крепкая ладонь. — Ой! — вскрикнула она и отшатнулась, почесывая голову, Перед ней стоял мужчина: высокий, широкоплечий, с густой сединой в волосах и тяжёлым, но ясным взглядом. Лицо его пересекали морщины, и всё же в них не было слабости, только опыт, усталость и железная твёрдость. Руки, хоть и старые, всё ещё были крепкими, словно могли переломить бочку пополам. — Безответственная! — рявкнул он так, что несколько посетителей обернулись, а мальчишка-официант поспешно спрятался за стойкой. — Ты понимаешь вообще, что работа, это не просчёт ворон? Думаешь, можно разгуливать по улице, лыбу во все зубы тянуть, и приходить, когда вздумается?! — Джоэль, вместо того чтобы оправдываться или хотя бы изобразить серьёзность, лишь слегка наклонила голову и улыбнулась так, будто его слова отскакивали от неё, как орехи от каменной стены. — Ну-у… я ведь всё равно пришла, — протянула она, почесав затылок. — Пришла?! — взревел мужчина и снова грозно замахнулся, но в этот раз ограничился пальцем, ткнув ей в лоб. — Ты собираешься идти в морской дозор, как сама болтаешь всем подряд? С такой рассеянностью?! Да тебя там в первый же день отпинают, и выгонят! — Она моргнула, будто всё это её совсем не касалось, и только плечами пожала. — Хм. А может, и не выгонят, кто знает? — Джоэль! — его голос стал ниже, почти гулким. — Если ты не научишься ответственности здесь, в моей таверне, то как сможешь показать её в строю? Она же продолжала улыбаться, как будто за его словами не скрывалась суровая истина. Будто ей просто нравилось, что он снова ворчит, снова смотрит на неё так строго, как всегда. Но для остальных в таверне этот мужчина был не просто хозяином. Это был Юканна Кокоро: Бывший вице-адмирал морского дозора, однажды ушедший в отставку. Никто до конца не знал, почему он покинул службу. Одни говорили, из-за старости, другие: Что он потерял слишком многих товарищей и не смог продолжать. Но в таверне он обрел новую жизнь: стал хозяином, кормил дозорных, горожан и случайных гостей. А вместе с ним выросла и Джоэль. Он когда-то нашёл её, совсем крошечную, в одной из заброшенных таверн, где её оставили. С маленькой тряпочкой, и пятью жемчужными серёжками. Тогда он дал ей имя, крышу, еду, а главное: Дал ей отцовскую руку, хоть и строгую... И теперь, уже семнадцать лет спустя, она работала в его таверне — не потому, что должна, а потому что считала это своей благодарностью. Пусть её улыбка выглядела беззаботной, но она знала: Если бы не Кокоро, Джоэль бы вообще не существовало. — Ладно, — наконец буркнул Кокоро, отстраняясь и садясь за стойку. — Вставай к делу. Посуда не сама себя перемоет. Иди помогай, пока я не… — "…Не выгнал тебя" Да-да, я знаю, — перебила его Джоэль, и рассмеялась, крутанувшись на пятках. И хотя его слова были суровы, а подзатыльники крепки, она знала: всё это не от злости. Это был его способ учить её. Его способ заботиться. А серёжки, что блестели у неё в ушах, тихо звенели при каждом её шаге, словно напоминали о том, что её прошлое хоть и забыто, но не брошено. Джоэль, похрустев костяшками пальцев, уже третий раз подряд вынесла из кухни тяжёлый поднос с дымящимися тарелками. На лице у неё играла всё та же беззаботная улыбка, но на лбу блестели капельки пота: Работа в таверне требовала сил, и причём немалых. Она легко управлялась с бочками, перетаскивала мешки с мукой, и без труда могла поднять стул одной рукой, когда кто-то из посетителей специально заваливал его ради смеха. Но вот с посудой всё шло не так гладко... Как только она брала в руки несколько тарелок, через минуту что-то непременно падало. Иногда это был стакан, иногда ложка, но чаще всего: целая гора тарелок, которые разлетались на осколки под смех и аплодисменты пьяных посетителей. В этот раз, едва поставив поднос на стол, Джоэль обернулась, задела локтем миску с супом, и та с громким шлёп оказалась на полу. Девушка моргнула, присела, поджала губы, а затем всё равно улыбнулась, и почесала затылок. — Э-э… извините! — звонко сказала она, и по залу прокатился смех. В это время за стойкой, откуда всё было видно как на ладони, сидели трое старых мужчин, одетых просто, но с осанкой и руками, выданными долгими годами службы. С ними и болтал Кокоро, лениво потягивая кружку пива. — Безнадёжная… — выдохнул он с усталой, но скорее тёплой усмешкой, наблюдая, как Джоэль пытается собрать осколки, а рядом подхватывает и моет посуду юркий мальчишка, второй помощник таверны. — Ох, Кокоро-кун, — расхохотался один из его товарищей, плотный старик с длинными усами. — Ты всегда был строг, а теперь стал совсем старым брюзгой. Девчонка живая, шустрая, и сердце у неё золотое. — Сердце… — Кокоро медленно кивнул, его взгляд потяжелел. — Вот именно это сердце и пугает меня. Она слишком добрая, слишком мягкая. А мир… — он осёкся, сделав большой глоток, словно хотел запить горечь. — Мир жестокий. И уж точно не пожалеет её. — Опять ты за своё… — махнул рукой второй друг, худой, но высокий, с белой бородой. — Ты думаешь, будто твоя Джоэль хрупкая, как стекло. А я вижу в ней другое: силу. Упрямство. Взгляд у неё настоящий, честный. Такому человеку место в дозоре! — Взгляд, честный… — хмыкнул Кокоро. — Взглядом не защитишься от пули или клинка. — Третий друг, рыжебородый весельчак, хлопнул ладонью по столу и залился смехом — Да ладно тебе, старый параноик! Ты просто боишься, что она тебя бросит! Завтра ей восемнадцать, и всё! Прощай твоя “дочка-тавернщица” Пойдёт в дозор, и останешься ты один. — Ха! — подхватил первый. — Без неё твоя таверна развалится за неделю! Кто же будет ронять тарелки, чтобы народ смеялся? Все трое дружно засмеялись, хлопая Кокоро по плечам. А он сидел, глядя поверх кружки на Джоэль, которая с улыбкой помогала мальчишке собрать осколки, словно ничего не произошло. Серёжки в её ушах поблёскивали в свете ламп, и каждый их звон будто говорил ему: она не просто девчонка, она рождена для чего-то большего. Но Кокоро не мог избавиться от чувства тревоги. — Я не боюсь остаться один, — сказал он тихо, глядя в кружку. — Я боюсь, что этот мир однажды заберёт её у меня, как однажды забрал наших товарищей. — И в эти слова уже никто не смеялся... Джоэль присела на корточки, и стала собирать осколки миски, осторожно, чтобы не порезать пальцы. Горячий суп растекался по полу, оставляя пятно, которое медленно впитывалось в старые доски. Она нахмурилась, прикусывая губу, и в этот момент до её ушей донёсся обрывок разговора. "Я боюсь, что этот мир однажды украдёт её у меня." Сердце Джоэль дрогнуло. Она медленно подняла взгляд: Кокоро сидел за стойкой, сгорбившись над кружкой, его плечи казались тяжелее, чем обычно. Его голос не был громким, но слова ударили в самую душу. Она поморщилась. Чуть-чуть, едва заметно, словно от резкой боли. "Значит, он и правда считает, что я слишком слабая? Что не справлюсь?" Сомнения, которых раньше не было, начали шевелиться внутри. Она ведь столько лет мечтала о морском дозоре, о форме, о возможности защищать людей, как это делал он в прошлом. Но теперь вдруг всё стало шатким: Если даже Кокоро не верит… Джоэль выпрямилась, держа в руках последние осколки, и глубоко вдохнула. Она знала: если покажет, что задела его тревога, то только сделает хуже. Атмосфера за стойкой и без того потяжелела. "Нет, так нельзя. Нужно вернуть всё на свои места." И вот, поднимаясь, она намеренно задела локтем поднос, стоявший рядом на столике. На нём было три кружки пива, и все они с весёлым "бульк!" разом полетели на пол, обливая штаны одного из подвыпивших посетителей. Тишина длилась всего секунду, а потом зал взорвался смехом. — Ха-ха-ха! Вот это Джоэль! — заржал кто-то из угла. — Ей бы в цирке выступать, а не в дозоре! — Крикнул другой. Джоэль сделала большие невинные глаза, хлопнула себя по лбу и воскликнула: — Ой! Руки-крюки, простите-простите! И хотя вокруг все смеялись, а сам Кокоро лишь тяжело вздохнул и прикрыл лицо ладонью, девушка украдкой коснулась серёжек в своём ухе. Холод жемчуга будто напоминал ей, что у неё есть путь, который нужно пройти. И пусть внутри зародились сомнения, снаружи её улыбка была всё такой же лёгкой и солнечной. Кухня таверны была тёплой, и слегка душной: Запахи жареного мяса и хлеба переплетались с лёгкой ноткой масла и старого дерева. Джоэль села на низкий деревянный стул, руки оперлись на колени, взгляд устремлён в пол. Серёжки на ушах тихо поблёскивали, отражая свет лампы, а в голове крутились тревожные мысли: "Завтра… корабль заберёт новобранцев…" "Смогу ли я? Смогу ли защитить людей, если даже себя защитить не могу?" Внутренний голос звучал всё громче, и улыбка, привычная и лёгкая, казалась ей теперь чужой. Вдруг рядом раздался тихий скрип ножек стула, и Джоэль обернулась. Хикойо, тот самый помощник в таверне, присел рядом. Он был молчалив, но внимателен, сразу заметил, как её плечи опустились, как взгляд её потускнел. — Джоэль… — начал он мягко, осторожно, словно боялся сломать её доверие одним словом. — Я вижу, что тебе сейчас не легко... — Она попыталась скрыться за привычной улыбкой, но глаза её выдали всё. — Ты боишься, — продолжил Хикойо, немного наклонившись к ней. — Я тоже когда-то боялся. Я был новобранцем морского дозора, как ты завтра. Только я… я не справился. Я отступил, и моя семья отвернулась от меня. Стыд, позор… я был никем. — Он оперся локтями на колени, тихо вздохнул, и его взгляд стал устремлён внутрь себя, будто вспоминал каждый свой промах. — И знаешь, — сказал он тихо, но с силой, — тогда я понял одну вещь: страх не делает тебя слабым. Он делает тебя живым. Он показывает, что тебе не всё равно. Если бы я не боялся, я бы не знал, что значит быть ответственным. Не знал, что значит заботиться о других. Джоэль слушала, затаив дыхание, а слова словно ложились прямо на её сердце, будто мягкая рука, поддерживающая в трудный момент. — Ты думаешь, что не справишься, — продолжил он, — что мир слишком жесток к тем, кто добр. Но послушай меня: доброта, это не слабость. Это твоя сила. Сердце, которое готово защищать, которое чувствует боль других, оно делает тебя сильнее любого меча или пули. — Он сделал небольшой вдох, глаза его блеснули пониманием. — Ты будешь сталкиваться с трудностями, Джоэль. Тебя будут пугать люди, обстоятельства, собственные ошибки. Но если ты будешь отступать перед страхом, — он слегка сжал кулак, — то никогда не узнаешь, на что способна. Каждый раз, когда ты делаешь шаг, несмотря на страх, ты становишься сильнее. Даже если сегодня ты падаешь, завтра сможешь подняться быстрее. — Хикойо улыбнулся, но это была тихая, мудрая улыбка, не детская, а взрослая, которая несла в себе опыт ошибок и побед. — И помни: никто не ждёт от тебя совершенства. Даже Кокоро не ждет. Он видит, что у тебя есть сердце. И сердце, Джоэль… — он сделал паузу, как будто позволял словам проникнуть глубже, — оно всегда найдёт путь. Иногда оно ведёт тебя через боль, через сомнения… но оно никогда не ошибается. — Он встал, слегка поколебавшись, потом положил руку ей на плечо, как поддерживающий щит, и тихо сказал: — Завтра будет трудно. Ты будешь бояться. Ты будешь сомневаться. Но делай шаг. Даже маленький, даже дрожащей рукой. Делай его. И знай: твоя доброта, это твоя сила. — С этими словами Хикойо улыбнулся, кивнул и поспешно ушёл обратно на зал, принимая заказ. Его шаги исчезли, оставляя после себя лёгкий шорох и эхо. Джоэль выдохнула, ощущая, как груз сомнений медленно спадает. Она сжала кулаки, отбросила страх, почувствовала прилив решимости. — Я смогу… — пробормотала она себе под нос, отбрасывая остатки неуверенности. Широко улыбнувшись, Джоэль поднялась с места, почувствовав в груди тепло и силу, которых раньше не замечала. Серёжки на ушах тихо зазвенели, будто поддерживая её настроение, и она направилась обратно в зал, готовая работать и встретить новый день. Ведь уже завтра корабль придёт за новобранцами, и Джоэль знала: она будет готова. Ночь уже опустилась на Оранж Таун, окрашивая улицы в тёмно-синий цвет, а слабый свет луны лишь едва освещал булыжники под ногами. В таверне царила тишина: Кокоро ушёл совсем недавно, оставив Джоэль и Хикойо убирать таверну после тяжёлого рабочего дня. Джоэль методично ходила между столами, протирала пол, складывала посуду на полки. Серёжки на ушах тихо поблёскивали в свете лампы, отражая её сосредоточенный взгляд. Она всё ещё чувствовала внутри лёгкую тревогу, но старалась держаться. Хикойо присел рядом, помогая ей. Его движения были быстрыми, но немного дергаными: Каждый шорох или скрип досок заставлял его настораживаться. — Почти закончили… — сказал он тихо, глядя на часы. — Пора… домой. — Домой? — удивилась Джоэль. — Уже? — Да… — ответил он, слегка отводя глаза. — Ночь… она… — Хикойо замялся, будто слова застряли в горле. Его пальцы нервно сжимали тряпку для пола. — Лучше уйти пораньше. — Джоэль, наблюдая за ним, только кивнула, не спрашивая лишнего. Она уже привыкла к его тревожности и трусости. Хикойо же, словно поддавшись внезапной панике, вскочил на ноги. — Я… я побежал, спокойной ночи! — почти прокричал пацан, не дожидаясь ответа, и мгновенно скрылся в ночи, почти бегом прячась за углом таверны. Джоэль лишь приподняла бровь, улыбнулась и покачала головой. — Трусишка! — пробормотала она с лёгкой ухмылкой, — как же без него скучно было бы… — Она вернулась к своей работе, собирая последние тряпки и посуду, но в глубине души снова вспыхнула мысль: Как же люди могут бояться ночи без причины, когда весь мир ждёт тех, кто смелее? И хотя Хикойо уже исчез из виду, оставляя за собой тишину и лёгкий шорох его быстрых шагов, Джоэль привычно вернулась к своим обязанностям, слегка улыбаясь: кто знает, может завтра сама она столкнётся с реальными испытаниями. А пока, ночь принадлежала ей и её мысли о будущем. Ночь была свежей и тихой. Джоэль медленно шла по булыжным улочкам Оранж Таун, наслаждаясь прохладой, которая слегка колола лицо, и мягким светом луны, отражавшимся на крышах домов. Улица была почти пустая, лишь редкие фонари бросали тусклые круги света на тротуар. Кокоро, должно быть, уже вернулся домой, после своих дел. В таверне теперь было совсем тихо, запахи приготовления пищи постепенно рассеивались в прохладе ночи. Джоэль шла не спеша, расслабленно, иногда останавливаясь, чтобы поправить хвост или почесать голову, на которой всё ещё была шишка после прилетевшего жёлудя утром. Но тишину внезапно прорезали резкие, отчаянные женские крики. Слова звучали хрипло и тревожно: "Нет! Пожалуйста, прекратите! Не делайте этого!" Джоэль мгновенно напряглась. Сердце бешено забилось. Она бросилась в сторону криков, ноги сами несли её по узкой улочке. В темноте, за углом, её взгляд наткнулся на ужасную сцену: Четверо мужчин в тёмной одежде насильно удерживали девушку, пытаясь снять с неё одежду. Девушка была беззащитна, её глаза широко раскрыты, губы дрожали, и слёзы стекали по щекам. Джоэль не раздумывала ни секунды. Она резко подняла с земли камень и метнула его в одного из нападавших. Камень угодил точно в плечо, и мужчина издал крик боли, отпустив жертву на долю секунды. Но это лишь разозлило остальных. Они обернулись к Джоэль, глаза их блестели в свете луны, а руки сжались в кулаки и оружие. — Эй, ты что, паразитка мелкая? — рявкнул один из них. — Думаешь, можешь ржать над нами, да?! — Джоэль глубоко вдохнула. Сердце билось как сумасшедшее, но в её глазах не было страха. Напротив, взгляд был твёрдым, решительным, готовым к атаке. Она подтянула ноги, сжала кулаки и сделала шаг вперёд. — Отпустите её! — сказала она твёрдо, голос её раздавался чётко даже в ночной тишине. Нападавшие недоумённо переглянулись, не ожидая такой дерзости от девушки. Она же стояла перед ними, словно каменная скульптура, не дрогнув ни на миллиметр. Джоэль понимала, что сейчас каждый её шаг может быть решающим. Она использовала тот же принцип, что и Хикойо говорил: не прятаться перед страхом, а действовать, несмотря на него. — Вы не пройдёте! — выкрикнула она, поднимая ещё один камень, готовая бросить его, если мужчины сделают шаг вперёд. Её дыхание было ровным, хотя мышцы напряглись, готовые к бою. Печальные, испуганные глаза девушки, которую защищала Джоэль, словно подталкивали её действовать с удвоенной решимостью. — Кто сказал, что я боюсь? — прошипела Джоэль сквозь зубы, приготовившись к следующему шагу. — Я не дам вам её даже пальцем тронуть! Ночной воздух был холодным и острым, каждый вдох обжигал лёгкие, но Джоэль не останавливалась. Она стояла напротив трёх мужчин, которые держали девушку. Один из них, более высокий и с хитрой ухмылкой, решил насмехаться. — Ах, какая храбрая малышка! — насмешливо протянул он, приближаясь. — Думаешь, сможешь меня остановить, мелкая пищалка? Посмотри на себя, смешно даже! — Его смех эхом разлетался по пустой улочке, отдаваясь стуком обуви о каменные плиты. Он медленно приближался, издеваясь над Джоэль, высмеивая каждый её жест, её высокий рост, её волосы, нос, пытаясь сломить её волю словом. Но Джоэль не растерялась. Сердце колотилось, адреналин разливался по венам, глаза загорелись твёрдым огнём. Она глубоко вдохнула, вспомнив уроки Кокоро: "Не бойся атаковать первым, используй своё тело как оружие, а силу, не для разрушения, а для защиты." Когда мужчина сделал шаг вперёд, высмеивая её, Джоэль резко выставила кулак вперёд и ударила его прямо в лицо. Удар был точным: Дыхание бандита сбилось, а ухмылка сменилась на удивление и боль. Мужчина отшатнулся, рука дрогнула, и этот момент Джоэль использовала. Но остальные трое, увидев смелость девушки, мгновенно пришли в ярость. Они набросились на неё одновременно, руки тянулись к её телу, к волосам, к плечам. Джоэль сделала шаг назад, увернувшись, отразив пару ударов локтями и плечами, но понимала: силы на долгую схватку не хватит. Она была слишком слаба, чтобы противостоять всем сразу. — "Придётся немного сжульничать" — Подумала она, и взгляд её пробежался по улице, оценивая путь к бегству. Она резко прыгнула в сторону, уклоняясь от атаки, и одновременно взяла девушку на руки. К её удивлению, та была невероятно лёгкой. Её ноги, как будто сами знали путь, понесли их вдоль узкой улочки, через выбитые ворота и старые бочки. — Не бойся! — кричала Джоэль, стараясь поддерживать девочку. — Просто старайся держаться крепче! Нападавшие закричали, крики их разлетелись по ночным улицам. Они пытались догнать, но Джоэль использовала каждое препятствие на пути: Перепрыгивала через бочки, ныряла под выступающие карнизы, лавировала между столбами, задействуя скорость и ловкость. Джоэль не пыталась уклоняться от ударов, она просто бежала, позволяя своим инстинктам вести их, а не мыслимым страхам. Лёгкие крики, топот, свист ветра и глухие удары по каменным плитам сопровождали их бег. Джоэль чувствовала, как сердце бешено колотится, мышцы горят, но адреналин и решимость придавали ей силы. Каждое движение было чётким, слаженным, как будто она вспоминала все уроки Кокоро: баланс, дыхание, точность. — Мы справимся… мы дойдём… — шептала Джоэль самой себе, сжимая кулаки, поддерживая девушку за плечи. — "Просто бежать… просто не останавливаться" —Улица становилась всё уже, их пути пересекались с темными дверями и заброшенными арками. Пираты всё ещё гнались, но Джоэль чувствовала, что они уже начинают терять скорость. Она кидала камни по пути, чтобы отвлечь и замедлить преследователей, ловко перебрасывая их через плечо, не отвлекаясь от бега. В какой-то момент она сделала резкий поворот за угол, почти касаясь стены плечом, и услышала, как один из мужчин споткнулся, ударившись о край ящика. Её дыхание стало быстрее, но сознание оставалось острым: Нужно было вести девочку к безопасному месту, к укрытию, где они смогут отдохнуть и перевести дух. — Почти… почти добежим! — кричала Джоэль, подгоняя себя и девушку, словно каждый крик был силой, чтобы ускориться ещё быстрее. Ночь продолжала обволакивать улицы, а Джоэль с удивительной выносливостью и решимостью мчалась вперёд, чувствуя, как страх уступает место ярости и ответственности. Каждый шаг был шагом к спасению, каждый вдох был подтверждением того, что она готова защищать невинных любой ценой. Она бежала, ноги били по каменной мостовой, дыхание учащалось, а холодный ночной воздух обжигал лёгкие. Джоэль уверенно держала девушку на руках, чувствуя её лёгкость и хрупкость, словно маленькая птичка. Серёжки на ушах тихо поблёскивали в свете редких фонарей, отражая её решимость. Когда они завернули за угол заброшенного дома, Джоэль заметила, что преследователи растерялись: Четыре человека искали их по другой улице, делая резкие шаги и громко переговариваясь. — Похоже, мы их запутали, — пробормотала Джоэль, слегка улыбаясь, несмотря на усталость. — Отлично, значит есть минутка передышки. — Она аккуратно опустила девушку на землю, присела рядом, поправила её волосы, которые слегка растрепались, и улыбнулась привычной лёгкой, почти детской улыбкой, стараясь развеять ужас, что ещё недавно сковывал девочку. — Не грусти. — Сказала Джоэль максимально оптимистично.— Я тебя защищу. Никто и никогда не сможет сделать тебе больно, пока я рядом! — Девочка вздохнула, слегка кивнула, и Джоэль почувствовала, как её сердце наполняется теплом. Она знала: даже если силы на исходе, страх есть, она сможет дать себе и другим шанс. Но мгновение покоя длилось слишком мало. Вдруг тени сместились, и Джоэль заметила движение в свете луны... Бандиты их нашли. Тревога вспыхнула мгновенно. — Быстро! — крикнула она, подхватывая девочку на плечо так, будто та весила почти ничего. — Держись! — Они рванулись прочь, ноги Джоэль катили по старой мостовой, сердце билось бешено, мышцы горели, но страх заменился сосредоточенной яростью. Каждый шаг был решающим, каждый рывок попыткой сохранить жизнь девушки, которую она обещала защитить. Серёжки тихо звякнули при каждом её движении, словно поддерживая ритм её бега. Она маневрировала между мусорными баками и остатками старых ящиков, используя каждое препятствие на пути, чтобы усложнить преследователям догонку. — Почти… почти добежим! — Шептала она самой себе. — Только не останавливайся, только не сдавайся, а то так и останешься слабачкой, которую не примут в морской дозор… — Тени бандитов метались по углам, их голоса отдавались эхом по пустым улицам. Джоэль, держась инстинктов и памяти уроков Кокоро, лавировала между стенами, перепрыгивала через мусорные кучи и роняла мелкие камни, чтобы отвлечь и замедлить их. Внутри Джоэль чувствовала, как адреналин и решимость смешиваются, превращаясь в силу, о которой раньше даже не подозревала. Она понимала: каждый шаг сейчас: Может быть последним для обоих, каждый прыжок, шанс на спасение. — Всё будет хорошо, — Шептала она девушке, стараясь придать уверенноси и себе. — Я не дам им тебя в обиду. — И снова она рванула вперёд, ночь вокруг них гудела от звуков бегущих шагов, шороха ветра и тревожных криков. Джоэль знала: пока ноги держат, пока сердце бьётся, они будут идти к свободе. Ночной воздух резал лицо, заставляя Джоэль глубоко дышать, когда она мчалась по булыжной улице, держа на плечах девочку. Серёжки на ушах тихо звякнули при каждом её шаге, а сердце колотилось так, будто вырвется наружу. Внезапно сзади прозвучал свист, а что-то с силой ударило Джоэль по ноге. Она вскрикнула и рухнула на землю, чувствуя, как боль пронзает всё тело. Девушка чуть не покатилась с её плеч, но Джоэль схватила её рукой, удерживая, словно ничего не случилось. — Чёрт… — пробормотала Джоэль сквозь зубы, сжимая зубы от боли. — И не быть мне больше морским дозорным.... — Слёзы подступили к глазам: не от физической боли, а от внутреннего разочарования. Сердце сжималось от чувства собственной несостоятельности, от того, что не смогла выполнить то, что казалось простым, но оказалось невозможным в одиночку. Она чуть дрогнула, позволяя себе проблеск слабости. Бандиты, которые до этого только слышали её крики и шорох, теперь приблизились. Тени их фигур скользили по стенам, шаги становились медленнее, но уверенные, угрожающие. Они уже почти окружили Джоэль и девушку. — Кажется, нам повезло, — усмехнулся один из них, шагая ближе, — теперь мы с вами покончим!...— Джоэль попыталась подняться, опираясь на руки, но нога болела так, что весь мир перевернулся. Девушка сжалась рядом, и Джоэль поняла, что сейчас всё может закончиться. Она закрыла глаза и уже проклинала себя: За то, что не сможет стать морским дозором, за то, что подвела всех, кого пыталась защитить, за то, что даже здесь, в этой ситуации, её силы закончились. Но внезапно раздался голос: Спокойный, знакомый и властный, от которого кровь мгновенно застыла в жилах бандитов. — Стоп. Все замерли, а Джоэль слегка приоткрыла глаза. Её взгляд медленно поднялся, и сердце снова застучало, знакомый силуэт появился из тени угла. Кокоро. Его лицо было серьёзным, глаза холодные, но в них горела тихая гордость. — Стойте, — повторил он, и любой человек с опытом понял бы: приказ нельзя игнорировать. "Бандиты" замерли на месте, переглянулись друг с другом, а напряжение мгновенно исчезло. Тени их тел стали лишь обычными фигурами на ночной улице. — Дед… — прошептала Джоэль, не веря своим глазам. Девочка встала рядом, слегка пошатываясь, и протянула Джоэль руку, помогая подняться. — Всё в порядке, — сказала девочка тихо. — Это всё было проверкой. — Джоэль моргнула, не понимая. Её взгляд перескочил с девочки на бандитов, которые теперь выглядели совсем иначе: это были знакомые лица — бывшие ученики Кокоро, улыбки на их лицах заменяли угрозу на дружелюбие. — Всё это было устроено, чтобы проверить тебя, Джоэль. — Твёрдо сказал Кокоро, подходя ближе. — Мы хотели понять, готова ли ты стать морским дозорным. Каждый шаг, каждый выбор, каждая твоя реакция, всё было под моим присмотром. — "Бандиты" кивнули в знак подтверждения, а один из них, улыбаясь, объяснил — Эта девчонка: моя младшая сестрёнка. Мы помогли создать Кокоро-сану сцену опасности, чтобы увидеть твою решимость, твою смелость, твою способность действовать под давлением! —Джоэль чувствовала, как все напряжение мгновенно смягчается, но её тело всё ещё дрожало от боли и адреналина. Она оперлась на девушку, вдохнула глубоко, и медленно улыбнулась. — Я… я думала… — начала она, но Кокоро мягко коснулся её плеча. — Ты справилась. — Его взгляд был строгим, но полон тепла. — Ты готова защищать невинных, даже если сила ещё не полностью с тобой. Ты не идеальна, но именно это делает тебя достойной. — Джоэль посмотрела на девочку, потом на "бандитов" И наконец на Кокоро. Серёжки тихо звякнули, отражая свет фонарей, а её привычная улыбка вернулась на лицо. — Значит… завтра я всё-таки стану частью морского дозора? — спросила она тихо, всё ещё не веря, что всё это было проверкой. Кокоро кивнул: — Завтра. Но помни, Джоэль, самое важное — не только сила, но и сердце. А оно у тебя есть. — Джоэль глубоко вдохнула, чувствуя, как усталость смешивается с облегчением и гордостью. Она поднялась полностью, поправила серёжки и шагнула вперёд, готовая ко всему, что ждало её на пути. Ночь опустилась на городок окончательно, и Джоэль, прихрамывая, дошла до дома вместе с Кокоро. Она всё ещё не до конца оправилась от волнения, сердце то ускоряло ритм, то замедлялось, в голове крутились слова Кокоро. Она чувствовала усталость, но одновременно странное воодушевление, как будто испытание подарило ей новый взгляд на жизнь. Войдя в дом, Джоэль почти сразу потянулась в свою комнату. Мышцы ныли, нога болела, веки стали тяжёлыми. Она мечтала лишь об одном, упасть на кровать и провалиться в сон. Но в этот момент её окликнул голос Кокоро — Джоэль, подойди сюда. — Она замерла на полпути, удивлённо обернувшись. Кокоро сидел в гостиной, где горела лишь одна лампа. Свет падал мягко, освещая его фигуру и небольшой стол перед ним. На столе стоял маленький, старый, но крепкий сундучок из тёмного дерева с бронзовыми углами. — Что это? — спросила Джоэль, подходя ближе, слегка нахмурившись. Кокоро не ответил сразу. Он посмотрел на неё серьёзно, чуть сузив глаза, и только потом медленно произнёс: — Открой. — В его голосе не было ни просьбы, ни мягкости: это был приказ, но при этом скрытая забота в интонации ощущалась. Джоэль нахмурилась ещё больше, но подчинилась. Её пальцы дрогнули, когда она осторожно приподняла крышку. Внутри, среди чёрной ткани, лежал странный плод. Белоснежный, словно вырезанный изо льда... Его поверхность была бугристой, завитки узоров напоминали линии на крыльях бабочки. Форма была необычной: Он был чем-то похож на кокос, но вытянутый, и в изгибах угадывались очертания раскрытых крыльев. — Что это…? — удивлённо выдохнула Джоэль, глядя на странный дар природы. Кокоро переплёл пальцы, положил руки на стол и чуть наклонился вперёд: — Это дьявольский плод.— Джоэль замерла. Она слышала о них лишь краем уха, как о какой-то редкости, о загадке, окутанной мифами. Но никогда не видела их вживую. — Дьявольский плод?.. — повторила она тихо, словно пробуя слова на вкус. Кокоро кивнул. — В мире их называют проклятыми дарами моря. Тот, кто съест плод, получает силу, которая не подчиняется законам обычных людей. Но вместе с даром приходит и цена: море отвергает тебя, и ты больше никогда не сможешь плавать. — Он говорил сдержанно, но в голосе чувствовалось, что каждое слово — предупреждение. Джоэль прижала руки к груди, сердце забилось чаще. Она смотрела на белый плод и не понимала — почему он передал его ей? — Но… зачем мне? — наконец спросила она. Кокоро посмотрел на неё твёрдо. — Потому что уже завтра ты станешь частью морского дозора, и тебе нужен усилитель. Этот плод особенный. Его имя — Джунта Джунта но Ми. Парамеция. Он позволит тебе создавать меч из магических бабочек, наполненный особой силой, и не только: Твоя физическая сила вырастет примерно на треть. Джоэль моргнула, не веря собственным ушам. — Меч из... Магических бабочек? — Кокоро чуть приподнял уголок губ, хотя в его взгляде оставалась серьёзность: — Да. Звучит красиво, но это оружие, Джоэль. Оно будет жить вместе с тобой. Оно будет питаться твоей душой. Ты либо примешь этот дар и научишься обращаться с ним, либо… Твоя жизнь сгорит в нём. — Она сглотнула, снова посмотрев на белый плод. Он казался красивым, даже завораживающим, но в то же время — пугающим. — Это… подарок? — спросила она, слабо улыбнувшись. — Подарок, — подтвердил Кокоро, и в его голосе мелькнула нежная нотка. — И дар на удачу, Джоэль. Но не только. Я приказываю тебе съесть это. — Слова "приказываю" прозвучали особенно тяжело. Джоэль закрыла глаза, вдохнула и медленно потянулась к плоду. Её пальцы дрожали, когда она поднесла его к губам. — Ну… будь что будет, — пробормотала она, и, откусив кусок, тут же поморщилась. Вкус был отвратительным. Горечь, словно сгнивший сок, смешанный с металлической терпкостью. Она едва не вырвала кусок обратно, но сдержалась, сжав зубы. Ещё один кусок Она проглотила целиком. Сразу ничего не произошло. Она сжала кулаки, посмотрела на Кокоро, и лишь пожала плечами — Я ничего не чувствую. — Кокоро не ответил. Он лишь молча следил за ней, будто чего-то ждал. И тогда это случилось. В комнате повис лёгкий шорох, похожий на трепетание крыльев. Джоэль вздрогнула, обернулась, и увидела, как вокруг неё начали появляться белые светящиеся бабочки. Они возникали одна за другой, сотнями, их рой закружился вокруг, и воздух наполнился мягким сиянием. — Что… что происходит?! — испуганно крикнула она. Бабочки закружились быстрее, и внезапно рой начал сплетаться во что-то более плотное. Белые силуэты вытянулись, приобрели форму. Через несколько мгновений перед Джоэль возник большой двуручный меч. Он был простым по виду, без излишеств, с прямым лезвием и слегка потертыми краями, но в этом простоте чувствовалась мощь. На рукояти чётко было выгравировано слово: "Душа" Джоэль ошеломлённо смотрела на меч, не веря своим глазам. Она протянула руку, и рукоять будто сама легла в её ладонь. Холодная, даже слишком. — Это… — её голос дрогнул. — Это настоящее чудо… — Кокоро впервые за несколько лет позволил себе чуть заметную улыбку: — Это чудо, а главное, это теперь часть тебя. — Джоэль, дрожа, подняла меч, глядя, как вокруг по-прежнему кружат белые бабочки. Её дыхание сбилось, но на губах заиграла счастливая, чуть глуповатая улыбка. — Значит, я всё-таки готова, да? — спросила она, глядя на Кокоро с надеждой. Он посмотрел на неё долгим взглядом, в котором смешались гордость и тревога. — Посмотрим, Джоэль. Завтра будет твоим настоящим началом. — Джоэль, как всегда улыбнулась. Та самая её лёгкая, чуть беззаботная улыбка, что спасала её в самые трудные моменты. Она посмотрела на Кокоро, который ещё сидел за столом, словно обдумывал что-то важное. — Спокойной ночи, деда — Сказала Джоэль, и, помахав рукой, направилась в свою комнату. Дверь за ней закрылась с тихим скрипом. В небольшой спальне было прохладно: Окно приоткрыто, и ночной воздух проникал внутрь, принося запах моря и лёгкий шелест далёких волн. Джоэль быстро переоделась, устало рухнула на кровать и натянула на себя тонкое одеяло. Завтра был важнейший день в её жизни. Завтра, в шесть утра она уже отправится к пристани, где её вместе с другими новобранцами заберёт корабль дозора. Её сердце билось быстрее от волнения, от радости, от страха. Она перевернулась на бок, закрыла глаза, но сон не приходил... Вместо этого мысли начали роиться в голове. "Я… иду к своей мечте. Я буду защищать людей. Я буду дозорным. Наконец-то" Она прижала ладони к груди, улыбнулась сама себе. Но тут в груди что-то дрогнуло. Словно где-то глубоко внутри раздался тихий, горький стук. Джоэль нахмурилась, открыла глаза и уставилась в потолок. "А что будет с дедом?" Мысль ударила неожиданно, но сразу застряла намертво. Перед глазами встал Кокоро: Строгий, вечно ворчащий, но с добрыми глазами, с руками, что умели и наказать, и поддержать. Кокоро был рядом все её восемнадцать лет. Он дал ей имя, он рассказал ей про эти серёжки, он заменил семью. Она вспомнила, как он учил её держать кулак правильно, как злился, когда она снова роняла тарелки, и как всегда тайком оставлял для неё лучшие куски мяса, когда она уставала после работы. Он был наставником и опорой одновременно. И вот, завтра его дом погрузиться в тишину. Таверна будет без её смеха и глупых ошибок. Она больше не будет носиться с подносами, падать, оправдываться. Не будет стоять чеша голову, когда он называл её "Безднадёжной" "Что он будет делать, когда меня не станет рядом?" подумала Джоэль, переворачиваясь на другой бок и утыкаясь лицом в подушку. "Кто ему принесёт чай? Кто будет вечно опаздывать? Кто будет случайно бить тарелки, а потом вместе с ним смеяться?" Сердце сжалось, она чувствовала радость за себя, и одновременно странную тоску за него. — Эх, дед… — шепнула она в темноту. — Ты всегда говорил, что я должна жить своей жизнью. Но почему же так тяжело оставить тебя одного?.. — Она на секунду представила, как он завтра вернётся в пустую таверну, и его хмурое лицо станет ещё более задумчивым. Как он, может быть, после работы сядет за тот самый стол, где сегодня лежал сундучок, и будет молча смотреть на её пустой стул. Глаза Джоэль защипало. Она быстро зажмурилась, пытаясь отогнать слёзы, и снова натянула на лицо улыбку, будто бы отгоняя плохие мысли. — Всё будет хорошо, — тихо сказала она самой себе, будто уговаривая. — Я стану сильной. Я буду служить, как он когда-то. Я сделаю так, чтобы он гордился. И когда вернусь… Он улыбнётся. Я заставлю его чувствовать гордость за себя! — Эта мысль стала для неё спасением. Джоэль крепче сжала одеяло, сделала глубокий вдох и, наконец, позволила себе закрыть глаза по-настоящему. Завтра был день её судьбы. А сегодня ночью она позволила себе просто быть внучкой упрямого Кокоро, которому она была нужна не меньше, чем он ей. И только тихий морской бриз за окном сопровождал её сон. **** Утро над Оранж Тауном было мягким, будто бы прощальным. Солнце только поднималось, окрашивая деревянные крыши и пирсы в нежные оттенки розового и золота, а лёгкий морской ветер развевал кудрявые каштановые волосы Джоэль. Она шла к пирсу медленно, будто каждый шаг хотел запомнить навсегда: Звук собственных шагов, лёгкий скрип досок, запах соли и свежей рыбы, шум чаек, роняющих крики на воду. Всё это было домом, всем её миром до этого момента... Рядом шёл Кокоро, его плечи были напряжены, лицо привычно строгое, но глаза выдали тревогу. Он молчал, сжимая кулаки, стараясь не показывать, как тяжело отпускать Джоэль в её первый день настоящей службы. В его сердце одновременно бушевала гордость и тоска. У трапа уже ждал Хикойо. Нервно сжимая края своей рубашки, будто готовился к бою со своими эмоциями. Его глаза блестели, и хотя он пытался улыбаться, на лице читалась печаль: Долгое расставание давалось ему тяжело. — Джоэль. — сказал он тихо, едва слышно, чуть дрожа. — Пообещай мне, что будешь хоть немного навещать нас. Мы… мы будем по тебе скучать... — Джоэль посмотрела на него, кивнула и крепко обняла. В этот момент время будто остановилось. Она чувствовала тепло его тела, слабое дрожание рук, которое говорило о том, как сильно он привязан к ней. Её глаза блестели, но слёзы она сдержала, не желая разрушить момент. Дальше подошли старик, друзья Кокоро, те самые, которые постоянно шутили над её растяповатостью, но всегда восхищались её большим сердцем. — Ах, это твоё отважное сердце! — Сказал один, поправляя очки. — Не потеряй его там, ладно? — И не ломай всё вокруг, как обычно! — Добавил другой, смеясь. — Мы ведь привыкли, что ты всегда приносишь хаос и радость сразу вместе! — Я буду скучать по твоим глупым выходкам! — воскликнул третий, кланяясь слегка, чтобы показать уважение и тёплое отношение одновременно. Джоэль смеялась сквозь слёзы, кивала каждому, шепча слова благодарности. Её смех смешивался с лёгкой грустью, радость от начала нового пути и печаль от расставания переплетались в сердце. Кокоро стоял чуть в стороне, сдерживая привычное ворчание. Он наблюдал, как Джоэль обнимает всех, как её руки сжимают ладони Хикойо, как она кивает друзьям стариков. Его взгляд был строгим, но внутри него бушевало море эмоций: Гордость, тревога, любовь, страх. — Джоэль… — наконец произнёс он твёрдо, хотя голос дрожал на краях. — Дорога будет тяжёлой, но я знаю, что ты справишься. Береги себя. Помни всё, чему я тебя учил. — Он протянул ей маленькую брошь в форме сердца: Символ заботы, удачи и того, что часть его всегда будет рядом. Джоэль сжала её в ладони, чувствуя холод металла и тепло в груди. — Спасибо, деда… — тихо прошептала она, и слёзы наконец прорвались. Они скатились по щекам, но Джоэль уже не пыталась их сдерживать. Старики смотрели, как она обнимает Кокоро, как сжимает брошь, и едва сдерживали собственные эмоции. Хикойо молча кивнул, и в его глазах мелькнула искра гордости и тревоги одновременно. Джоэль сделала шаг на трап корабля, обернулась, чтобы ещё раз увидеть родной город. Она смотрела на серые крыши, на деревянные пирсы, на людей, которые воспитали её, и понимала: Это прощание навсегда останется в её сердце. Кокоро стоял неподвижно. Он крепко сжал кулаки, и слеза медленно скатилась по щеке. Внутри он повторял одно слово: "Береги себя…" И вот момент настал. Джоэль широко расправила плечи, подняла руки к небу и, с сияющей улыбкой и слезами на глазах, крикнула: — Прощай, мой родной Оранж Таун! Я обязательно вернусь к тебе, и ты будешь мной гордиться! — Её голос разнесся над портом, эхом отразился от воды и деревянных мачт. Старики тяжело вздохнули, улыбаясь сквозь слёзы, Хикойо крепко сжал кулаки, а Кокоро всё стоял на пирсе последним, позволяя слезе скатиться по щеке и ощущая одновременно гордость и боль. Момент растянулся, казалось, навсегда. И даже утреннее солнце словно замерло, освещая Джоэль на корабле, когда она смотрела на город, на всех, кто её любил, и клялась в душе, что обязательно вернётся.