Только их вечер

      — Что скажешь в своё оправдание?       — Не знал, что спать в обнимку с бутылками запрещено, — кряхтит Келус, буквально растекаясь лужицей под умелыми руками. Дань Хэн, сидящий на его бёдрах, только тихо усмехается. Его улыбка, уже не настолько редкая, наполняет Март 7 радостью.       Амфореус оставил настолько глубокий шрам на теле Экспресса, что, кажется, тот не затянется и через десяток лет. История подошла к своему концу, но вот те, кто помог ей завершиться, изменились навсегда.       Сегодня им было весело. Хотелось чего-то уютного и… По-старому родного. Когда Март предложила собраться и посидеть вместе, возражать было некому. Ощущения были такие, словно с их последнего совместного вечера прошла не одна янтарная эра. Можно считать, что частично так и было, ведь жестокий эксперимент не пощадил никого. Бывший нейрон Нус не волновали вопросы этики, а жителей Амфореуса никто не спрашивал. И всё же. Несмотря на размах событий, единственное, что по-настоящему поразило Дань Хэна — степень высокомерия Зандара. Даже строки компьютерного кода оказались человечнее живого существа.       Тихий стон блаженства выдёргивает Дань Хэна в реальность. Всё и правда закончилось. Они действительно вырвались из этого кошмара.       — Эй, полегче, голубки! Я вообще-то всё ещё здесь.       Дань Хэн отрывает взгляд от подтянутой спины Келуса и смотрит на девушку. Домашняя пушистая пижама, всё такая же розовая; парные заколки на чёлке и огромная коробка в руках, наполненная косметикой и фотографиями. Длинные розовые волосы, собранные в два хвоста. Приглушённо-алая радужка, к которой так сложно привыкнуть. Абсолютно ничего враждебного, но почему-то до сих пор волнующе.       Мягкий изгиб губ и добрые искорки в глазах делают образ Март почти неземным. Юноша в спешке отводит глаза, боясь смутить своим вниманием. Сдерживать тревожность и слишком пристальные взгляды — та ещё задача. Он откровенно не справляется.       — Извини, не удержался. У Дань Хэна золото, а не руки, — шумное дыхание делает слова Келуса невнятными. Дань Хэн чувствует, что почти достиг цели массажа, но всё равно потакает своей секундной слабости. Пальцы уверенно ведут вдоль расслабленных мышц, вызывая лёгкий прогиб спины. Келус довольно закатывает глаза, разлившийся по щекам румянец так и просит к себе прикоснуться. Он даже не представляет, насколько соблазнительно выглядит.       — Только не говори, что специально уснул в ванной, чтобы напроситься на сеанс массажа, — Март расставляет на столе свои флаконы, склянки и тюбики. Хитрая усмешка в её голосе даже и не думает прятаться.       — Да какое там. Если бы не эти бутылки, я бы вообще туда не полез. И так все шкафы облазил.              С тем, что комната Первопроходца была особенной зоной, согласны были все. Называть её свалкой было бы слишком грубо, но… Скажем так. Найди они тут потерявшуюся чёрную дыру, никто бы сильно не удивился.       Дань Хэн надавливает где-то в основании шеи, и Келус тихо мычит, подставляясь под пальцы. Спасибо Март, что она здесь есть. Драконья выдержка, давшая глубокую трещину после Амфореуса, явно не спасла бы.       — Ты нашёл то, что искал? — включается в разговор Дань Хэн. Ему срочно нужно отвлечься.       — Да, но только часть. Но нам повезло, — Келус хихикает и чешет нос о подушку, на которой лежит. — Всё, что я не нашёл, по-любому есть в холодильнике.       — Скажи это сиропу, который стоял на месте геля для душа, — девичий звонкий голос доносится откуда-то из ванной. Дань Хэн удивлённо поворачивает голову. Когда она успела?       Март 7 возвращается, гордо неся бутылку над головой, словно трофей. Постойте-ка.       — Келус.       — М?       — Пожалуйста, только не говори, что использовал этот сироп вместо геля для душа.       Подозрительная тишина затягивается. Дань Хэн щурится и прекращает массаж.       — Келус?       — …Ты же просил не говорить, — тихо шелестят в ответ.       — Но ты использовал, — обречённо вздыхает Дань Хэн.       — Да.       — Ну конечно.       

***

      После пары лет совместной жизни Дань Хэну пора бы привыкнуть. Он, конечно, знает, что Келус — человек неожиданных талантов. Проблема в том, что некоторые таланты оказываются слишком неожиданными.       Когда Келус мастерски смешивает коктейли, Дань Хэн с любопытством наблюдает. Когда Келус наливает ему первый бокал и очаровательно подмигивает, Дань Хэн послушно пробует и старательно запоминает этот момент. Когда Келус жонглирует стаканами, Дань Хэн смиренно выдыхает и ловит несчастное стекло своим хвостом. Мусорный Пряник, опасаясь за свою мордочку, громко мяукает и сбегает на кровать. Слышится щелчок фотоаппарата, и атмосфера в комнате становится привычнее.       Первый бокал не сильно что-то меняет.       — Может, в настолки поиграем? — радостно щебечет Келус. Маска с рисунком енота, которую он налепил себе на лицо, настолько сильно отвлекает, что Дань Хэну очень сложно сидеть неподвижно и не смеяться. — Эй, ну чего? У самого всё лицо в муке!              — Это жемчужный порошок.              — Да хоть прах борисинцев, только не дёргайся больше!       Парень наигранно хмурится, удобнее перехватывая бледное запястье. Красить кому-то ногти — уже задача со звёздочкой. А если этот кто-то ещё и отвлекает своей красотой, то как тогда? Ни стыда, ни совести.       — Ну вот, опять размазалось.       — Извини, — шепчет Дань Хэн и легонько потирается хвостом о бедро Келуса. Тот смущённо фыркает и ласково гладит ровные чешуйки.       — Ну так что? — Келус тянется за нужной бутылочкой, чтобы стереть лишний лак. Глаза цепляются за розовую макушку, и парень выжидательно смотрит на Март. Девушка настолько увлечена своими заколками, что, кажется, не слышит вопроса.       — Что? — звучит растерянно.       — Хочешь поиграть в настолки?       — Ну нет, мне и прошлого раза хватило! — недовольно пыхтит Март 7. Найдя подходящие украшения, она снова начинает расчёсывать тёмные волосы. Дань Хэн, блаженно вздохнув, запрокидывает голову, чтобы облегчить ей работу.              Март выглядит настолько крохотной на его фоне, что это почти комично.       — А что было в прошлый раз?       — Если ты этого не помнишь, значит, это не так уж и важно, — ловкие пальцы быстро плетут мелкие косички. Март отклоняется назад и строго оценивает результат.       — Почему не важно? Проигрыш — это тоже опыт, — внезапно вставляет Дань Хэн.       — Говоришь так, словно это не ты топил меня половину игры, — хмурится Март. Несколько шпилек усаживаются в волосы, закрепляя изящную причёску.       — Если честно, ты бы проиграла гораздо раньше, если бы я не сдерживался, — неохотно признаётся Дань Хэн. По его лицу сразу видно, что если он продолжит свою мысль, ничем хорошим это не кончится.       — Что ты имеешь в виду? — подозрительно тянет Март. Розовое «нечто» выглядывает из-за спины, не в силах перегнуться ближе. Келус кашляет в кулак, пряча предательский смех.       — Я имею в виду, что тебе не стоит надевать тёмные очки в хорошо освещённом помещении. Отражение карт в твоих линзах очень сложно не заметить.       — Эй, так нечестно! Почему ты раньше ничего не сказал? — края шпилек, что девушка держит в руках, впиваются в кожу плеча. Когда Март это замечает, то, несмотря на яркую обиду, тут же их убирает и потирает места уколов. Дань Хэн, почувствовав тепло, легко улыбается и накрывает свободной ладонью чужие пальцы.       — Мы пытались тебе намекнуть, но твой азарт был сильнее, — добродушно говорит Дань Хэн, переглядываясь с Келусом. Тот же, рассматривая рисунки на ногтях, понимающе кивает.       — Тоже мне, победители. Я требую реванша! — одержимая духом мести, Март вскакивает с места и несётся в свою комнату, чуть не споткнувшись на выходе. Парни устало вздыхают.       — И кто отказывался минуту назад?

***

      После третьего бокала атмосфера слегка сгущается, а ситуации… Ситуации становятся интереснее.              — Несправедливо, — грустно говорит Март 7, разглядывая стопки фотографий. Желанный реванш не приносит той радости, на которую она рассчитывала.       — Что несправедливо? — интересуется Дань Хэн и вырезает очередную картинку из журнала. Патчи под глазами, наклеенные впопыхах, ощущаются на удивление приятно.       — Ты даёшь Келусу трогать свой хвост и рога в любое время.       Приехали. А вот и долгожданные вопросы. Видимо, его внешний вид и правда имеет какое-то сакральное значение. Жаль, что его самого никто не просветил по этому поводу.              Юноша замирает и уже собирается ответить, но его опережают.       — А что в этом такого? Мы же пара, для нас это в порядке вещей, — важно провозглашает Келус, чуть ли не сияя от гордости. Дань Хэн чувствует, как что-то горячее затапливает его изнутри, а скулы обдаёт кипятком.       Бережность, с которой Келус наносит специальную мазь на чешую хвоста, только усугубляет положение. Неторопливые аккуратные движения уносят мысли в совершенно неуместную сторону. Дань Хэн неловко откашливается и тянется к стакану с коктейлем, чтобы занять руки хоть чем-то.       — Келус прав, для природы видьядхара это вполне обычное явление, — тихо соглашается он. Март театрально закатывает глаза, и Дань Хэн продолжает: — Я никогда не говорил, что тебе нельзя меня трогать. Конечно, можно. Просто… Так уж выходит, что о некоторых особенностях он знает чуть больше, чем остальные…       — Можешь не оправдываться, я же не серьёзно, — неожиданно бросает девушка и многозначительно подмигивает. Дань Хэн непонимающе косится на Келуса. Тот только отмахивается и коротко целует в щёку.       Подождите. Он один ничего не понял?       Дальше идут четвёртый…       — Так, значит, тебе и правда нужно подпиливать рога, чтобы они не были настолько острыми?       — Если я не хочу порвать наволочки подушек или выколоть кому-то глаз, то да.       — А ты не пробовал надевать что-то наверх?       — Надевать куда?       — Ну, на кончик рога, — Март указывает на свою макушку и случайно опрокидывает баночку с клеем. — О, о! — Она резко трясёт Келуса за плечо, из-за чего тот пугается. — Знаешь, как эти штуки для котов? Когда им на когти надевают колпачки, чтобы они не царапали мебель?       — А-а-а, — понятливо тянет Келус и решительно хватает телефон, тихо хихикая.       — Только попробуй, — глубокий рокот щекочет ушную раковину. Келус опасливо замирает, позволяя сильным рукам утащить себя в жаркие объятия.       …и пятый бокалы.       — Напомни пожалуйста, почему я согласился на это? — недоверчиво шепчет Келус, вводя свои данные на сайте «суперважной» межгалактической распродажи. Гачапоны от Бэби Джой, конечно, хороши, но особые скидки, выбитые лично Авантюрином, на дороге не валяются. А лучшие друзья, у которых есть такая скидка, так тем более.       — Потому что тебе нужны фотки Дань Хэна, которые есть только у меня, — отмахивается Март 7 и вынимает «товар» из-за пазухи. Тьфу ты, контрабандист со стажем. Ещё бы в пакет завернула и в цветочном горшке закопала, ей богу.              — А, точно, — смиренно признаёт Келус. Фото уплывают в укромное место — под чехол телефона.       — О чём вы здесь шепчетесь? — дверь ванной открывается раньше, чем хотелось бы. В юношу утыкается две пары испуганных глаз.       — Ни о чём!       — Ни о чём!

***

      Шестой бокал… Становится роковым.       — Никто за вами не подглядывал!       — Да? А откуда тогда ты это знаешь?       — Да здесь только глаза нужны, чтобы догадаться. Вы же вообще не скрываетесь!       Дань Хэн выныривает из небытия, снова прислушиваясь к беседе. Последние два бокала были явно лишними, раз его настолько тянуло в сон. С другой стороны, никто не говорил, что коктейли, выходящие из-под рук Келуса, где-то на треть состояли из алкоголя. Не самого крепкого, конечно, но всё же алкоголя. И как Шивон позволила унести с собой столько бутылок?..       — Ладно, проехали, я уже устала с тобой спорить, — Март обессиленно падает на подушки и тянется к косметичке. Сеанс образовательной косметологии подходит к концу. И хорошо, думается Дань Хэну. Что они только на себя ни мазали, на сегодня уж точно хватит.       — Если вам когда-нибудь будет нужно, чтобы ваше лицо засияло ярче сверхновой, этот крем — ваше спасение, — с видом доктора Рацио, не меньше, Март ставит на стол золотистый тюбик. Кому вообще будет нужен настолько сильный хайлайтер? Нет, ну если кто-то планирует заменить своим лицом диско-шар, то кто мы такие, чтобы осуждать, верно?       — То есть света от моего Стелларона тебе мало? — щурится Келус и смотрит на тюбик с презрением.       Март даже бровью не ведёт. Эх, разучился он провоцировать. Хотя… Стоит протрезветь и попробовать ещё раз.       Дань Хэн, обнимающий Келуса со спины, замечает, как тот начинает беспокойно ёрзать. Кажется, в ком-то просыпается баловник. Ох, не к добру это.       Юноша тянется за стаканом воды. Ему срочно нужно освежиться, иначе он уснёт прямо на Келусе. Не то, чтобы это плохо, скорее даже наоборот. Вот только оставлять этих двоих без присмотра — очень плохая идея. Этот дуэт сравним с космическим ураганом — никогда не знаешь, что и где пострадает.       — А вот это нужно, чтобы сделать эффект мокрых волос!       Когда взгляд Келуса упирается в стакан с ядрёной розовой жижей, Дань Хэн понимает, что Март 7 уже никто не слушает. А ещё…       — Зачем делать эффект, если можно сделать вот так? — парень быстро отделяет чёлку от остальных волос и… Макает прямо в жижу.       …А ещё Дань Хэн понимает, что недооценил чужую скуку.       Пресловутая жижа оказывается настолько ядрёной, что окрашивает серую чёлку в неоново-розовый цвет. Март смотрит на Келуса так, как если бы он прилетел в эту комнату верхом на стае вуббабу. Тот же, судя по всему, не понимает такой реакции. Не понимает до тех пор, пока Дань Хэн не ставит перед ним зеркало.       Повисает очень странная тишина.       — …Знаешь, розовый больше твой цвет, чем мой. Поиграли в Мемо, и хватит. Это вообще смывается?..       Внезапно Дань Хэн издаёт какой-то звук, очень похожий на смех. А после — очень жалеет, потому что чуть не давится отпитой водой.              Март хлопает себя по лбу и молча протягивает Келусу другую баночку. Быстро прочитав её название, Дань Хэн встаёт с насиженного места.       — Я помогу ему отмыться.

***

      — Почти закончили, — оповещает Дань Хэн. Последние розовые капли стекают в раковину. Из-за облачных гимнов сушка волос занимает считанные секунды.       Когда пальцы Дань Хэна задевают неровную поверхность, течение времени словно останавливается. Келус, явно не ожидавший таких касаний, на удивление, никак не реагирует. Мозолистые подушечки мягко ощупывают длинный шрам. Больше всего досталось лбу, но где-то задело и висок. Юноша прекрасно помнит, как обрабатывал свежие швы и заботливо целовал любимые губы, оставаясь на ночь в медицинском пункте.       Волна воспоминаний превращается в цунами. Дань Хэн горько улыбается и притягивает Келуса вплотную, обвивая их обоих хвостом. Он чувствует, как родные руки обнимают его в ответ, крепко удерживая рядом с собой.       Кто бы что ни говорил, но именно в этом весь Келус. Выжить после смертельного ранения от копья… И прилипнуть языком к столбу. Сдержать Фантилию и помочь в борьбе с Хулэем… И застрять в вентиляции, проверяя подозрительный шум. Спасти не одну планету, побывав сразу в прошлом и будущем… И проиграть острому углу, разбив о него голову.       И если бы только это было проблемой, но нет. Другая проблема нашла их сама. И, конечно же, она тоже пришла с Амфореуса.       Нестабильность и неизвестность — худший дуэт, который можно себе представить. И как назло, именно он сильнее всего повлиял на Келуса.              Иногда, когда он засыпал, всё было хорошо. Он просыпался в обычном мире, и ничего не предвещало беды. Но иногда… Иногда всё сходило с ума. Он сходил с ума. Законы физики отказывались работать, а сама материя искажалась прямо под пальцами. Это было похоже на погребение в вязкой мемории. Окружение казалось нормальным, но в этом и было дело. Ничего как будто не менялось, но подсознание уже не могло поверить в увиденное. Келус просто не мог распознать границу между сном и настоящей реальностью. Это чертовски пугало, выводило на эмоции, заставляло задыхаться от паники. Дань Хэн с ужасом вспоминает тот раз, когда впервые увидел свою пару в таком состоянии.       Путешествия во времени и бесконечные временные петли дали свои плоды. Келус стал бояться засыпать. Опять. Опять стал бояться. Кто мог гарантировать, что он действительно просто спит? Не путешествует, не переживает события прошлого, не спасает всех вокруг, не обрекает кого-то на мучительное ожидание, а правда просто спит? Вот именно. Никто.       Конечно, Дань Хэн не мог полностью уничтожить его страх. Но он нашёл выход благодаря своим знаниям. Каждый новый приступ Дань Хэн переживал вместе с Келусом. И не просто переживал, а выполнял простые «ритуалы», которые показали бы, что они точно находятся в реальности. Они читали вслух какой-нибудь текст, чтобы убедиться, что они не спят. Они вместе отсчитывали секунды, когда смотрели на часы, чтобы точно знать ход времени. Они включали телефоны и сверяли даты, чтобы убедиться в правдивости мира. Они целовались. Целовались, как в последний раз, когда Келус настолько сильно цеплялся за Дань Хэна, что это было практически больно. Но никто не останавливался. Эти поцелуи и объятия нужны были обоим, ведь…       Келус не единственный, кого истязали новые кошмары. Келус не единственный, у кого проявилась сильнейшая боязнь разлуки. И к счастью, как думал Дань Хэн, это был не Келус, кто увидел смерть своего самого близкого человека. И винил себя за это тоже не он. Однако, важнее всего на свете, — именно Келус всегда оказывался рядом, когда Дань Хэн нуждался в этом больше всего.              Они обещали друг другу, что всегда будут возвращаться. И из раза в раз, насколько бы бессильными они себя не ощущали, каждый исполнял обещание. Исполнял, даже если для этого требовались бесчисленные года ожидания.       Сейчас за поцелуем тянется Дань Хэн, и Келус просто не может ему отказать. Языки сплетаются в беспорядочном танце, а губы болят и ноют. Сладость и горечь сливаются в одном шейкере, чтобы этот водоворот утопил их обоих. Горячие касания обжигают кожу, замирающее дыхание делится на двоих. Жаждущие сердца рвутся и стенают, пытаясь вплавиться одно в другое.       Когда страсть немного утихает, Келус обхватывает ладонями чужое лицо и нежно поглаживает скулы. Мощный хвост, поднявший его над полом, забавно дёргается и легко дрожит.       — До сих пор не верится, что ты так подрос.       Кожа под пальцами мило розовеет и… О, Эоны. Такой улыбкой Дань Хэна можно исцелять души — иначе почему Келус чувствует себя самым счастливым человеком во всей вселенной?       — До сих пор не верится, что я могу держать тебя в своих руках, — Дань Хэн опускает взгляд, уголки его губ медленно ползут вниз. — Если бы мы только узнали раньше, может быть…       — Это уже не важно. Ты искал меня тысячу лет. Ты сделал для меня всё и даже больше. Проживать свою жизнь рядом с тобой, чтобы всегда быть вместе, — это самое меньшее, что я могу для тебя сделать.       У Дань Хэна пропадает дар речи. Такое чувство, что на него опрокинули целый океан лавы, — иначе почему ему настолько жарко? Келус очень редко бывает настолько серьёзным, но когда это происходит… Никакая подготовка не спасает.              Стоит ли говорить, что каждый такой момент Дань Хэн хранит где-то у себя под сердцем, чтобы никогда не забыть.       — Ребят! Вы там утонули, что ли? — парни резко вздрагивают, когда в дверь ванной яростно тарабанит Март. — Выходите, к нам пришли Химеко и господин Янг!       Келус потирает переносицу и нервно хохочет.       — А я-то думаю, почему так тихо…       Раздаётся новый стук.       — Воскресенье принёс пиццу и пирожные! Если не выйдете, вам может не достаться, так что решайте сами! — к счастью, на этом всё и заканчивается. Лёгкие девичьи шаги быстро исчезают в глубине комнаты. До слуха долетают обрывки фраз и приглушённый смех.       Дань Хэн подхватывает чужую кисть и трепетно целует её тыльную сторону.       — Думаю, настало время выходить. Что скажешь?       Келус, немного смущённый, чмокает Дань Хэна в самый кончик носа.       — Спрашиваешь? Ещё как настало! Эй, подождите нас!       На пиццу они всё-таки успевают.