В прошлое, где было самое светлое будущее

Эшли вставила ствол в свой рот, она нажала на курок. Хлопок, вспышка. Бордовая жидкость стекала по ее еще минутой назад белоснежной, смятой рубашке и остаткам челюсти. Ружье с гравировкой Уильяма Минервы со звоном упало на землю. Я этого не слышал, звон в ушах перебивал даже крики детей, с ужасом смотрящих на оставшуюся одну треть головы Эшли. В каждом из детей был виден этот ужас, животный страх в детских глазах. Кто-то смотрел на ее свисающую челюсть, кто-то на ее порванную и окровавленную юбку, а кому-то просто повезло испугаться хлопка ружья и зажмуриться, не успев увидеть написанную за доли секунд картину крови. Я же просто стоял. Следующие секунды три я стоял и пытался переварить все, что только что произошло, а потом я схватил брата и побежал. Забавная деталь: звон в ушах появился еще до выстрела. Знаете, есть в жизни моменты, которые ощущаются как сон. Пару дней в полгода, которые кажутся слишком странными, слишком другими чтобы быть реальными. Такие дни отличаются кажись всем: то что-то пошло не по плану, то происходят какие-либо ужасные события, из-за которых хочется исчезнуть из этого мира на пару недель, пока все не наладится у серой массы внутри черепной коробки. Неважно, все эти ошибочные дни объединяет лишь то, что они заканчиваются. В этом состоянии я ровно с той пули по этот момент, когда пишу такие мрачные текста. Не с того, как узнал правду о приюте, не с того, как Эшли предложила свой план, даже не с того, как она вышла с ружьем. Именно та пуля. Казалось бы время застыло, и я пробыл в нем не одну вечность. Обычно в такие моменты, когда я в шоковом состоянии, моя память превращается в мутный кусок воспоминаний. В голове этот кусок выглядит как ранняя склейка киномонтажёра в 40х годах прошлого века, не хватает разве что чёрно-белого фильтра. Однако та ночь... Я помню каждую деталь той ночи. Взгляд совы заточённой в клетке из полос и точек Морзе на прикладе старой однозарядной винтовки. Любую эмоцию Эшли того дня, вплоть до каждой морщинки и мышцы на лице я описал бы в мельчайших подробностях. Помню и ошарашенных детей, которые с ужасом смотрели на всё это. Помню маму, которая с не менее выраженным, но наигранным ужасом смотрела на остатки мозгов Эшли, сползающих по стене. Помню визжащего Арленда, которому я отрезал левое ухо и схватив на руки побежал прочь из приюта. Даже его крик не смог перебить тот звон в ушах Эмма, Рей, Норман... Как вы это сделали? Как вы сбежали почти со всем приютом сразу? Вам помогла мама? Демоны? Или может это мы были слишком тупые? Или... Может им просто было на кого надеяться. В любом случае, я уже умер тогда, вместе с Эшли, наверняка, мы все уже мертвы. Разница была лишь в том, что только Эшли перестала двигаться. А знаете? Я забежал вперёд, я забылся. Вы нашли эту книгу, поздравляю вас. Вы нашли непонятную книгу, вы нашли дневник кого-то, кто когда-то болел раком мозга и писал этот текст на когда-то еще не пожелтевшей бумаге. Вы можете читать этот дневник, но вы никогда его не поймёте, он будет вам казаться странным. Повествование будет скакать от одного воспоминания к другому, а сама история будет казаться вам детской страшилкой на ночь. Она будет казаться сказочкой с пометкой "жанра хоррор" которую сорвали с обложки, а на обратной стороне написали "история основана на реальных событиях" Она будет вам казаться чем угодно. Она будет вам казаться всем, но никак не реальной историей. Последний год я мигрирую по стране, миру полюбились мои стихи. Полюбились на несколько десятков тысяч уж точно. Это бывает забавным, приходить на собственные выставки и слушать глупые теории от гида. Не знаю, нужны ли мне деньги. Сейчас я нахожусь в подвале на окраине города. Последние два дня я не мог уснуть. Вчера я обдолбался дешёвыми наркотиками в попытке словить передоз и наконец-то умереть где-то в подворотне, а сейчас из-за недостатка сна вижу секундные галлюцинации повсюду. Раздробленный череп на столе, правее него мохнатый тарантул, а на стене огромный рисунок дракона. Мгновенье назад мир я видел таким. Не переживайте, целостность и правдивость истории от этого не пострадает. Один мальчик оттуда... Его звали Ламберт, он всегда был пессимистом. Как то раз он мне сказал: "Ничего не имеет значения, когда ты умер" Смысл в том... Он был прав. И тогда я начал это видеть во всех, во всех умерших людях. Все из них, будь то в момент смерти или даже чуть позже, это все неважно, все они в конечном счёте смирялись. Разница лишь в том, что у всех это происходило по разному. Кроме Эшли, конечно же. Это нелепое чувство. В моей голове сейчас находится тикающая бомба замедленного действия, и она уже работает. Сейчас слова Ламберта работают на мне как работали ни на ком раньше. ... Я снова забежал вперёд, если вы еще не закрыли книгу на этом моменте, то мне стоит представиться. Меня зовут Энтони Асмин. Месяц назад мне исполнилось 21, примерно тогда, когда у меня диагностировали рак мозга 4 степени. Я родом из "Грейс-филд" самой лучшей по праву людской ферме. В 2046 году я сбежал из приюта, а еще через пару лет пересек границу между миром демонов и миром людей. Сейчас я сижу в своем подвале и пишу эту книгу. Зачем? Когда я пересёк границу меня расспрашивали о мире демонов, расспрашивали и о фермах. Тогда я соврал почти обо всем, о чём меня спрашивали. Врал и выдавал все свои решения за как можно более гуманные, выдавал за такие, какими их хотел видеть реальный мир, хотя на самом деле таковыми они и близко не являлись. Я пишу это для того, чтобы сказать как все было на самом деле, сбросить груз который я тащил годами. Вы наверняка слышали о трех детях, сбежавших с Грейс-Филд годом раннее чем я. Норман, Рей и Эмма. Эта троица сбежала с приюта и в добавок подожгла его, забрав с собой примерно 30 детей возрастом от шести лет. Через еще 3 года они вернулись за оставшимися и спасли детей с остальных 4 "благодатных домов". Это звучало бы даже в какой-то степени смешно, не будь это правдой. Я их видел, я был с ними знаком, я убил одного из них. Но об этом позже. Вас сейчас наверняка мучает целая тонна вопросов. Не переживайте, вы получите ответы если проявите терпение. На этот раз лжи нету места быть. На этот раз я напишу все как было в точности, я опишу каждый упавший с дерева листик, каждую выпавшую снежинку, которую смог лицезреть мой детский ум. Даже если вы не верите... Пожалуйста, просто когда вы найдете эту книгу... Скорее всего я уже буду мёртв, а от моего тела останется лишь гниющая оболочка либо засохший скелет. Просто... Пускай вы даже не поверите, пожалуйста, хотя бы не делайте с этой книгой ничего, что могло бы ей нанести ущерб. Я не знаю когда вы найдёте эту книгу. Она должна остаться. Отдайте ее кому-нибудь, кто мне сможет поверить. Эмме. Из той троицы только она когда слышит обо мне, то не морщит лицо словно смотря на плесень. Она должна храниться как биография какого-то Энтони, жившего возможно херову тучу лет тому назад на какой-то людской ферме. Это, наверное, первые и последние страницы когда вы визуализируете меня как автора, а не как ребёнка пытающегося выжить на стороне демонов. Половину своей жизни мне обещали страну грёз. Мне обещали родителей, мне обещали счастливую жизнь с ярким будущем. Никто мне не говорил, что меня растят на убой, никто никому не говорил. Не узнай я в тот вечер правду, возможно, умер бы счастливым ребёнком который прожил не менее счастливую жизнь. Я узнал правду... И что теперь? Ну да, теперь то ты молодец, Энтони. Теперь твой разум медленно загнивает в каком-то не менее загнившем подвале. Записывая дурацкую историю, которой не должно было случиться не загляни я в ту блядскую... ... Я никогда не умел передавать чувства через слова. Хотя все, кого я встретил за свою короткую жизнь говорили обратное. Я никогда не считал себя хорошим поэтом. Что ж, надеюсь писательство это последняя вещь в моей жизни, которой мне предстоит обучиться. Я передумал. Расценивайте следующее как ту самую книжку с "история на реальных событиях" на обороте. Воспринимайте это как хотите. Для меня сейчас главное, чтобы читатель вникнул и запомнил. Отдайте мой дневник Эмме. Она наверняка найдет ему лучшее применение. Вам стоит приготовиться, ведь лично я не готов. Я отправляюсь в прошлое, где было самое светлое будущее.