Помощь или наказание?

Астрея лежала в луже собственной крови. Белоснежные крылья, ещё недавно сиявшие небесным светом, были изорваны и изломаны, словно их вырывали с корнем. Она прикрывала лицо руками, но тяжёлые удары сапог всё равно находили её тело. — Прошу… прекратите… — выдохнула она слабеющим голосом. Но люди не слышали. Их души и сердца были заволочены страхом, который обратился в ярость. В их глазах небесное создание превратилось в чудовище, посланное из бездны. Они били, плевали, рвали её волосы, искажённые криками: — Ты исчадие ада! — Возвращайся в преисподнюю! — Отдай нам своё бессмертие! — Я ведь всегда… помогала вам, — сквозь хрип проговорила Астрея, но её слова тонули в безумии толпы. Огромный мужчина вырвался вперёд, схватил ангела за волосы и грубо приподнял её голову. Его дыхание пахло злобой и ненавистью. — Если ты действительно послана нам помочь, — прорычал он, — докажи. Сделай нас такими, как ты. Чтобы мы не знали боли, болезней, смерти! — Я… п-правда… не могу, — сквозь слёзы ответила она. В ответ её лицо ударилось о камни. Толпа загудела, и палачи продолжили своё дело. «Отец… Шепфа… — молитвенно повторяла Астрея, — услышь меня. Избавь от этих мучений. Я не хочу вредить людям, я понимаю их страх… но прошу, помоги мне!» Но в ответ была лишь тишина. Когда тело ангела стало почти неузнаваемым, люди наконец отступили. Кто-то с отвращением плюнул, кто-то бросил последнее ругательство. Астрея осталась лежать одна под светом холодной луны. Одна-единственная слеза скатилась по её окровавленному лицу и засверкала на мгновение — словно осколок небесного света в бесконечной тьме. Сил почти не осталось. Она попыталась подняться, но сломанное тело не слушалось. Ангел закрыла глаза, продолжая шептать молитвы. Вдруг боль отступила. Тело стало лёгким, словно его окутала невидимая мягкая ткань. «Ты услышал меня… отец», — с облегчением подумала Астрея и позволила себе раствориться в этом ощущении. Но когда она открыла глаза, её ожидала не благодать небес. Сырой каменный пол, полуразрушенные колонны, кроваво-красное озеро, затянутое туманом, — вот что её окружало. Здесь не было света. Не было голоса Шепфы. Лишь эхо её собственных шагов, и смех. Пронзительный, горький, раздающийся будто отовсюду. Ангел встала и отряхнулась. Тело было востановлено, не чего кроме душевной боли и обиды ну и пропитанного кровью платья не осталось от людей. Оглядевшись девушка тихо спросила. -Отец? Эхо повторило за девушкой: -Отец, отец, тец. -Шепфа? Снова эхо. Девушка сделала неуверенный шаг вперед. -Отец, ты спас меня,спасибо. По округе раздался смех. -Ха-ха-ха-ха. Смех был такой пронизывающий. Он звучал будто повсюду. Девушка насторожилась. Расправив крылья она взмыла вверх, но не пролетела и нескольких метров как её крылья прижала к телу невидимая сила. Падая камнем вниз опа закрыла глаза готовая принять удар... Но не чего не произошло, падение остановилось. Астрея подняла взгляд и ужаснулась. Перед ней стояло существо в алых одеяниях. Белая шаль скрывала верхнюю часть лица, не позволяя разглядеть глаз. И всё же Астрея чувствовала — он смотрит. Этот невидимый взгляд был тяжелее оков, пронзал душу и вызывал дрожь. Широкая улыбка рассекала бледное лицо. Острые зубы блеснули в багровом свете кровавого озера. — Отпусти! — закричала она, забившись в его руках. — Все святые, отпусти меня! Он усмехнулся. Вторая пара рук возникла из-под плаща, сомкнулась на её крыльях, не давая вырваться. — Бойкая, — прошептал он, и голос будто отозвался эхом в стенах. Он отпустил её — слишком резко, и Астрея повалилась на каменные плиты. Она отползла назад, прижимая ладони к груди. — Что… что ты такое? — сорвалось с её губ. Существо медленно выпрямилось, и цепи в тумане за его спиной дрогнули, будто приветствуя хозяина. — Моё имя Баал, — его усмешка расширилась, а когти скользнули по краю шали. — Первородный демон. Отец лжи. Он склонил голову набок. — Но ты можешь звать меня как пожелаешь… ангелочек. -Даю время придти в себя. Где то в тумане звякнули цепи. Голос пропал. Несколько минут ангел приходила в себя, затем с трудом поднялась и направилась вперёд. Она должна была найти выход. Астрея брела по бесконечному туману. Крылья свисали тяжёлым грузом, пропитанные запахом крови и боли. Сколько часов она искала выход — не знала. Здесь не было ни времени, ни направлений. Каждый шаг возвращал её туда же: полуразрушенные колонны, багровое озеро, густая пелена, в которой утопал горизонт. Наконец силы оставили её. Она опустилась на осколок древнего камня, обняла колени руками и прикрыла глаза. — Нужно… найти дорогу обратно, — прошептала она сама себе, но голос её растворился в тумане. — Что с тобой, ангелочек? — прозвучал знакомый шёпот. Астрея вздрогнула. На соседней глыбе, скрестив ноги, вальяжно сидел Баал. Его поза была непринуждённой, почти ленивой, словно он наблюдал за её мучениями ради скучного развлечения. Она отвернулась, не ответив. — Я видел, как ты старательно искала выход, — протянул он насмешливо. — Не устала летать по кругу? — Я не хочу с тобой разговаривать, — отрезала она. — Боишься? — в голосе его мелькнуло предвкушение. — Нет. Просто не вижу смысла говорить с… таким, как ты. Улыбка демона погасла. За одно мгновение он оказался рядом. Прыжок — и Баал уже стоял на той же колонне, склоняясь к ней так близко, что его дыхание касалось её щеки. — С каким, Астрея? — его голос стал ниже, тягучее. Она сжалась, но всё же проговорила, пусть и дрожащим тоном: — С демоном. С воплощением зла. Такие, как ты, туманят разум и внушают мерзости… Баал тихо рассмеялся, обнажив зубы. — «Такие, как мы»? — повторил он, наклоняя голову набок. — И много демонов у тебя было, ангелочек? — Ты первый, — призналась она, и слова прозвучали слишком искренне. Демон довольно щёлкнул языком. Его когти скользнули по пряди её волос, он поднёс белоснежный локон к лицу, вдыхая запах. — Твой свет и чистота дурманят меня, — прошептал он. Астрея резко мотнула головой, освобождаясь. — Почему я не нахожу выхода? — бросила она с вызовом. Баал усмехнулся. — Потому что ты в моей обители, — его голос обволакивал, как яд. — А я — отец лжи. Здесь всё, что ты видишь, может быть иллюзией. Выход может стоять прямо перед тобой, но ты его не узнаешь. Всё вокруг — ложь, ангелочек. — Я найду дорогу, — её голос задрожал, но в нём звучало упрямство. — Я ангел, и твои иллюзии долго не продержат меня. — Но я хочу, чтобы ты осталась, — Баал наклонился ближе, его улыбка стала опасной. — Ты мне нравишься. Астрея вскочила на ноги, стиснула кулаки. — Я никогда не останусь с тобой. Ни по своей воле, ни по чьей-то другой. Ты демон. Я не паду так низко, чтобы желать твоего общества! Мгновение — и тьма вокруг завибрировала. Вторая пара его рук схватила её за локоть, прижимая к телу. Она вскрикнула, отчаянно вырываясь, но хватка демона была железной. — Ты переходишь границы, ангелочек, — голос его стал холодным, опасным. — Я был с тобой мягок. Но если ты не принимаешь милости… тогда я покажу, что значит гнев. Схватившись за цепь, Баал взмыл вверх, утащив её за собой. Когда они достигли каменной платформы, он резким движением закрыл ей глаза ладонью. Астрея закричала и попыталась ударить его, но демон лишь усмехнулся. — Куда ты меня притащил?! — выкрикнула она, срываясь. — Скажем так… — Баал прищурил губы в улыбке. — В мою комнату. Астрея оказалась в просторном помещении, стены которого уходили в полумрак. Камин догорал красным пламенем, отбрасывая тени, похожие на когти. Кровать с тяжёлым балдахином, высокое кресло, больше напоминавшее трон, и сундук в углу — вот и всё убранство. Баал отступил в сторону, и его силуэт растворился в тумане. — Здесь вещи, — бросил он, указывая на сундук. — Переоденься. Его голос растаял вместе с ним, оставив Астрею в тягостной тишине. Она стояла посреди комнаты, тяжело дыша. Её платье было разодрано и пропитано кровью — память о людской жестокости. Но даже так, смотреть на сундук не хотелось. Наконец она подошла, опустилась на колени и приоткрыла крышку. Внутри лежали несколько платьев. Алые, чёрные, украшенные вырезами и разрезами. Ткань блестела, будто живая, прилипала к пальцам. Астрея нахмурилась, резко захлопнула крышку. — Я не надену это, — прошептала она. — Я ангел, а не распутная демонесса. Садиться на кровать, где спал Баал, она тоже не решилась. В итоге устроилась прямо на сундуке, обхватила колени руками и прижала голову к ним. В груди тлела обида, а в сердце — страх. Мысли путались: как выбраться? Как вернуться домой? Услышит ли её когда-нибудь Шепфа?.. Она не знала, сколько прошло времени — час, два, может, вечность. Когда дверь скрипнула, девушка вздрогнула. Баал вошёл неспешно, вальяжно, будто хозяин, вернувшийся в покои после долгой прогулки. Его шаги гулко отдавались по камню. — Ты не переоделась, — лениво заметил он. Астрея резко отвернулась. — Подобное… носи сам. Демон хмыкнул. — Я и так великолепен, — его улыбку можно было почти услышать. — Ты отвратителен, — вырвалось у неё. Баал остановился, его голова чуть склонилась набок. — Неужели я настолько противен тебе, ангелочек? Он подошёл ближе, и прежде чем Астрея успела отпрянуть, обвил её талию когтистыми руками. — Отпусти! — закричала она, отчаянно вырываясь. — Твоя непокорность… — прошептал он, наклоняясь к самому уху, — заводит меня ещё сильнее. Ты даже не представляешь, как. — Чего ты хочешь от меня?! — голос сорвался на крик. Баал резко развернул её лицом к себе. Белая шаль по-прежнему скрывала его глаза, и оттого улыбка казалась ещё страшнее. — Хочу тебя, — произнёс он медленно, с особым удовольствием. — Нет! — Астрея вскинула руку, но вторая пара его рук сомкнулась на её запястьях, сковав любое движение. — Тебе понравится, — тихо сказал он, язык его скользнул по её шее. — Несомневайся. — Прошу… отпусти… — её голос дрогнул, почти сорвался на плач. …Он неожиданно отстранился. Его когти скользнули по её щеке, оставив холодное жжение. — Хорошо, — усмехнулся Баал. — Я подожду. Подожду, пока ты сама не попросишь меня. Он собирался развернуться и уйти, но в этот миг Астрея, собрав в себе последние силы и презрение, резко подняла руку и ударила его по лицу. Звонкая пощёчина разнеслась по комнате. Баал замер. Несколько долгих секунд стояла тишина. Потом его губы растянулись в широкой улыбке. — Вот оно, — прошептал он, голосом, полным довольства. — В тебе есть огонь. Ты сама даже не понимаешь, как это… возбуждает. Он провёл языком по губе, словно смакуя её дерзость, и отступил к двери. — Что ж, ангелочек, я ценю твою смелость, — сказал он, почти ласково. — Но запомни: всё, что принадлежит мне, в итоге покоряется. …Дверь за Баалом громко хлопнула, и комната вновь погрузилась в вязкую тишину. Астрея осталась сидеть на полу, тяжело дыша. Плечи мелко дрожали, в груди всё ещё бушевала смесь страха и гнева. Её ладонь, которой она ударила демона, горела, будто обожжённая. Но вместе с болью в ней теплилось и странное чувство облегчения — она осмелилась бросить вызов. Пусть на миг, но показала, что не сломлена. — Господи… дай мне силы, — прошептала она одними губами и закрыла лицо руками. Слёзы сами стекали по щекам, и ангел не стала их сдерживать. Она обняла себя за плечи, забилась в угол, прижалась к холодному камню. Хотела думать о Небесах, о сиянии, о голосах братьев и сестёр… но усталость постепенно смыкала веки. Мысли путались, дыхание становилось ровнее, тело сдалось. Сопротивляться больше не было сил. И когда слёзы высохли, Астрея провалилась в сон. Сон оказался слишком ярким, пугающе реальным. Баал был там — его руки, его дыхание, его голос звучали рядом, будто он действительно касался её кожи. Его поцелуи жгли, его прикосновения оставляли следы огня, а низ живота сковало мучительное, непонятное ей напряжение. Она пыталась закричать, оттолкнуть его, но тело не слушалось. И чем сильнее она боролась, тем явственнее становились ласки демона. Астрея резко открыла глаза. Комната, красный отблеск камина, липкий туман за окнами… Всё на месте. Но тело предательски дрожало, дыхание было сбивчивым, а кожа покрылась испариной. — Н-нет… — выдохнула она, хватаясь за грудь. — Это был всего лишь сон… Но когда взгляд её скользнул вниз, по телу пробежала новая волна ужаса. Между ног было безобразно мокро.Сон оставил следы, которые невозможно было списать на воображение. Усталость снова одолела её, и веки тяжело опустились. Сон пришёл мгновенно. …и в нём — снова Баал. Его руки, его тёплое дыхание, шепот, от которого дрожали колени. Он склонялся к ней ближе, касался её кожи, и каждое прикосновение отзывалось сладкой болью. Его язык скользил по её шее, его пальцы оставляли огненные дорожки на её спине. Астрея пыталась оттолкнуть его даже во сне, но её тело предательски отзывалось — дыхание становилось тяжёлым, грудь вздымалась всё чаще, а губы сами срывались в тихие стоны. — Н-нет… — всхлипывала она во сне, но руки уже обвивались вокруг его шеи, притягивая ближе. Где-то в глубине её сознания вспыхнуло: это неправда, это сон! Но вместе с этим пришло и другое — жар, разливающийся по венам, и мучительная сладость внизу живота. В этом сне Баал не спешил. Он дразнил, касался, заставлял её жаждать большего. И именно это сводило её с ума. Астрея проснулась, резко сев на кровати. Вся в поту, с бешено колотящимся сердцем. Её дыхание было сбивчивым, нижняя губа закушена до крови, а тело… предательски отзывалось даже на воспоминание о прикосновениях. Она закрыла лицо руками и разрыдалась. — Господи… за что? — прошептала она. Дверь тихо скрипнула. — Тебе снова снилось… — голос Баала прозвучал мягко, почти заботливо. Астрея вскинула голову. Демон стоял у входа, его силуэт вырисовывался на фоне багрового света. — Оставь меня… — её голос дрогнул. — Прошу… Баал подошёл ближе, его шаги отдавались гулом в груди девушки. Он присел рядом, склонился к ней. Его руки не коснулись её — но их близость сама по себе была хуже прикосновения. — Твоё тело уже знает правду, ангелочек, — прошептал он. — Осталось лишь, чтобы твоя душа призналась в том же. Он провёл когтем по её подбородку, не касаясь кожи, но Астрея вздрогнула, словно его прикосновение было реальным. Баал усмехнулся. — Астрея… — голос его прозвучал мягко, почти ласково, но от этого становилось ещё страшнее. — Что это с тобой? Она резко отвернулась, будто хотела спрятать лицо, но слишком поздно — демон уже успел увидеть румянец на её щеках, влажный блеск глаз и то, как быстро вздымалась её грудь. — М-мне нехорошо… — выдохнула девушка, чувствуя, как предательски дрожит её голос. — Это… был всего лишь сон. Плохой сон. Баал прищурился. Его улыбка стала шире, опаснее. Он сделал несколько шагов, медленно обходя комнату, словно намеренно затягивал момент. — Сон, говоришь?.. — он нарочито протянул слова, и тень от его фигуры легла на девушку. — Интересно, насколько же «плохим» он был? Он остановился прямо перед ней. Астрея упрямо не поднимала глаз, но чувствовала его присутствие, словно он окутывал её со всех сторон. Демон наклонился ближе, и его дыхание коснулось её щеки. — Может быть… наоборот, очень даже приятным? — прошептал он, позволив кончику языка едва заметно коснуться её кожи. Астрея резко отстранилась, прижимая руки к груди. — Нет! — голос сорвался, но она заставила себя выдержать его взгляд, даже не видя глаз под белой шалью. — Там не было ничего приятного! Баал тихо рассмеялся. Смех его был глухим и вибрирующим, словно шёл прямо из недр земли. — Ах, ангелочек… — его вторая пара рук скользнула из-под плаща, но пока он лишь лениво переплёл пальцы. — Ты слишком плохо умеешь лгать. Он наклонил голову, наблюдая за её смущением, за тем, как она дышит, как дрожат её губы. — Я почувствовал твой сон, Астрея. Ты пыталась бороться, но твоё тело… оно тебя предало раньше, чем твоя воля. Девушка закрыла лицо руками, как ребёнок, пытаясь скрыться от него, от его слов, от себя самой. — Замолчи! — выкрикнула она. — Это ложь! Всё это — твоя мерзкая иллюзия! Баал медленно выпрямился, его смех снова заполнил комнату. — Иллюзия?.. — он протянул руку, почти коснувшись её волос, но остановился в полушаге. — Нет, ангелочек. Это был лишь первый шёпот правды. Он отступил, но даже его тень казалась нависшей над Астреей. — Я не тороплюсь. Твоё сердце и тело уже знают вкус моих прикосновений. А разум… разум скоро сдастся. Его улыбка расширилась, и он неспешно отошёл к двери. — Отдыхай, Астрея. Завтра будет новый день… и новые сны. Дверь за ним снова захлопнулась, оставив девушку одну в гнетущей тишине. Она сжала кулаки, уткнулась лицом в колени, сдерживая рыдания. В душе бушевала ярость и стыд, но глубоко внутри, где-то под всеми слоями веры и света, тлел крошечный уголёк — уголёк того чувства, которое пугало её больше всего. Спустя время он снова пришёл.Его шаги были медленными, уверенными, будто всё пространство принадлежало только ему. В багровом отблеске камина красные складки его одеяния колыхались, словно языки пламени. Астрея резко подняла голову. Её лицо всё ещё было мокрым от слёз, дыхание сбивчивым. Она хотела вскочить на ноги, но вместо этого лишь попятилась назад, прижимая ладони к груди. Баал остановился, слегка склонил голову. — М-м… что же я вижу? — его голос был тягуч, словно обволакивал. — Светлый ангелочек плачет? Трепещет? — Уйди… — её голос дрожал. — Прошу, оставь меня. Он усмехнулся, сделав несколько шагов вперёд. Вторая пара рук выскользнула из-под плаща, и когти мягко щёлкнули в воздухе. — Ты зовёшь не меня, Астрея. Ты звала его, не так ли? Своего отца. Слова ударили прямо в сердце. Девушка отвела взгляд, прикусывая губу. — И что же? — продолжил демон. — Услышал он тебя? Спустился ли? Прикрыл тебя своими крыльями?.. — он склонился ближе, его голос стал почти шёпотом. — Или снова отвернулся? Астрея сжала кулаки, из глаз вновь покатились слёзы. — Замолчи… Баал резко оказался рядом. Одна пара его рук сомкнулась на её запястьях, другая скользнула по подбородку, заставив поднять лицо. Он не дал ей отвернуться. За белой шалью не было видно глаз, но невидимый взгляд давил, проникал в самую душу. — Твоё тело говорит громче, чем твои молитвы, — прошептал он, его улыбка блеснула острыми зубами. — Я чувствую, как оно зовёт меня… даже когда ты ненавидишь. Астрея вскрикнула и попыталась вырваться, но хватка была слишком сильной. Сердце билось в груди, дыхание рвалось наружу. — Не… не трогай меня… — умоляюще произнесла она, но её голос сломался. Баал провёл когтем по её щеке, почти ласково. Его дыхание обжигало. — Ты думаешь, я тороплюсь? Нет, ангелочек… — он склонился ближе к её уху. — Я хочу, чтобы ты сама пришла ко мне. Чтобы твои молитвы стали стоном. Он резко отпустил её, и Астрея упала на колени, хватая ртом воздух, будто утопающая. Баал выпрямился и сделал шаг назад. — Я подожду, — произнёс он тихо, но его слова эхом прокатились по комнате. — Ты сама попросишь меня. Он исчез в клубах тумана, оставив её одну, разбитую, с дрожью в руках и оглушительным биением сердца. Астрея сидела на полу. Ноги затекли, на коже остались следы от камня, но она сидела и терпела. Она боялась уснуть, потому что знала сон это снова он. Просидев так несколько часов девушку все же одолела усталось, она подползла к кровати и забравшись на неё сразу же уснула. И снова сны... Баал,ласки, стоны и его сладкий шёпот. Она распахнула глаза и застыла: Баал навис над ней, его лицо всё так же скрывала белая шаль, но улыбка была отчётлива. — Ты боишься, — прошептал он, кончиком когтя очерчивая её подбородок. — Но страх — это только начало наслаждения. — Нет… — Астрея едва слышно запротестовала, но тело предательски отозвалось: дыхание стало прерывистым, сердце колотилось слишком быстро. Баал склонился ниже, его губы коснулись её шеи. Сначала лёгкий поцелуй, затем другой — глубже, горячее. Астрея выгнулась, сдерживая стон, и ладони, которые должны были оттолкнуть, скользнули к его плечам. — Скажи мне «остановись», — шептал он прямо в её кожу. — Только одно слово, и я исчезну. Но губы Астреи дрожали, и вместо слова вырвался короткий всхлип. Демон усмехнулся, его вторая пара рук сомкнулась на её запястьях, прижимая их к подушке. — Я слышу тебя. Даже без слов. Его поцелуи становились настойчивее, языком он обвёл изгиб её шеи, спустился ниже. Ткань платья разошлась под когтями, и холодный воздух коснулся обнажённой кожи. Астрея резко втянула воздух, грудь её вздымалась часто и рвано.Он поймал её сосок губами. — Шепфа… — прошептала она, будто цепляясь за надежду. Баал остановился и прошептал уткнувшись ей в шею: — Он молчит. Но я — здесь. Я слышу каждую твою дрожь, ангелочек. И снова коснулся её губ. Сначала мягко, почти бережно, но вскоре его поцелуй стал жадным, требовательным. Одна пара рук опустилась ниже раздвинула ноги. Когтистые пальцы прошлись по влжаным складочкам ангела. Астрея закричала — не от боли, от захлестнувшего её вихря ощущений. Слёзы выступили на глазах: стыд смешивался с внезапным сладостным жаром, от которого всё внутри сжималось. Её тело само выгибалось навстречу ему. Пальцы, вырвавшиеся из его хватки, скользнули в его волосы. — Нельзя… — её голос был полон отчаяния, но губы сами тянулись к его. Баал разорвал остатки платья, и его руки заскользили по её коже — жаркие, властные, словно каждое касание врезалось в саму её душу. Астрея дрожала, не понимая: это боль или наслаждение? Свет внутри неё кричал о грехе, но тело — отзывалось всё сильнее. — Ты дрожишь, — прошептал он, прижимаясь к её уху. — Это твой свет сопротивляется… а твоё тело уже принадлежит мне. Астрея застонала, захлебнувшись в собственных слезах и желаниях. Она впервые позволила себе перестать бороться. И когда демон вошёл в неё, мир исчез — осталась лишь боль, тут же сменившаяся ослепительным жаром. Её крик эхом разнёсся по каменной зале. Она царапала его спину, то умоляя остановиться, то сама тянулась к нему, словно в этом противоречии теряла саму себя. Баал смотрел на неё сверху вниз и улыбался, ощущая, как ангел падает. — Вот и всё, Астрея, — прошептал он, целуя её заплаканные губы. — Теперь твой свет принадлежит тьме. Пара глубоких толчков и демон последний раз оставил жаркий-влажный поцелуй на её шее. И в ту ночь ангел впервые узнала, что значит желать врага, и что значит падать — не с неба, а изнутри себя. Когда клубы тумана проглотили фигуру Баала, Астрея рухнула на кровать и зарылась в простыню. Ладони дрожали, дыхание вырывалось рваными толчками, а сердце гулко билось в груди, будто пытаясь вырваться наружу. Она сжалась в комок, обняла себя за плечи и зашептала: — Нет… это не со мной… это не я… Но даже её собственные слова звучали пусто. Слишком явственным оставалось ощущение его прикосновений. Слишком остро в памяти всплывал его голос, скользящий по коже, как яд. Она хотела молиться. Хотела вновь призвать Шепфу, но язык не повиновался, а сердце — не верило. И впервые Астрея испугалась не только демона. Она испугалась самой себя. Усталость снова одолела её, и веки тяжело опустились. Сон пришёл мгновенно. Ночь в обители демона была вечной. Ни луны, ни звёзд — лишь багровое марево и бесконечный туман, шепчущий тысячи голосов. Астрея лежала на кровати, обняв себя за плечи, и всё пыталась уснуть… но сама боялась сна. Она знала, что там снова будет он. И всё же усталость пересилила. Астрея проснулась от ощущения тепла. Её ресницы дрогнули, и первое, что она увидела — тёмные каменные своды. Сердце сжалось: всё было не сном. Боль в теле и обрывки воспоминаний этой ночи только подтверждали правду. Она резко села, прижимая простыню к груди. Лицо горело, дыхание сбивалось. — Н-нет… — сорвалось с её губ. — Этого не могло быть… Но тело предавало её: оно помнило каждое прикосновение, каждую вспышку жара, которую она тщетно пыталась назвать иллюзией. Дверь скрипнула, и Баал вошёл. Вальяжный, уверенный, словно хозяин её мыслей. Он остановился у изножья кровати и усмехнулся. — Доброе утро, ангелочек. Астрея съёжилась, ещё сильнее закуталась в ткань, отвела глаза. — Какое же… оно доброе, если я… — голос дрогнул, и она не смогла договорить. Баал склонил голову набок, шагнул ближе. Его когти легко скользнули по краю простыни, но он не стал срывать её. Вместо этого тихо сказал: — Ты думаешь, я принудил тебя? Нет. Ты могла остановить меня. Но ты не сказала «остановись». — Я… я не могла! — вспыхнула Астрея, слёзы навернулись на глаза. — Я была в ужасе, я… не понимала, что делаю! Демон усмехнулся, наклонился ближе так, что её дыхание сбилось. — Но твоё тело понимало. Оно жаждало. Оно предало твой свет задолго до того, как я коснулся тебя. — Замолчи! — закричала она, закрывая уши ладонями. — Это ложь! Всё ложь! Баал отстранился, скрестил руки на груди и хищно улыбнулся. — Я и есть ложь, ангелочек. Но ложь — это то, что ты сама хочешь услышать. Он сделал шаг назад, оставив её на кровати дрожащей и в слезах. — Тебе понадобится время, чтобы принять себя новой. И я подожду. — Его улыбка стала мягче, почти ласковой. — Ведь теперь ты — моя. С этими словами он исчез в клубах тумана, а Астрея, оставшись одна, прижала ладони к лицу и разрыдалась. Она чувствовала, что её свет тускнеет. Но ещё сильнее она боялась признать: где-то глубоко внутри часть её души уже тянулась к демону. Прошло несколько месяцев. Дни сливались в однообразный мрак: красное озеро, цепи в тумане, и он. Баал являлся, уходил, возвращался снова — неизменно уверенный, неизменно насмешливый. Их близость стала привычной, словно цепи, в которые она закована. Иногда Астрея ненавидела себя сильнее, чем его. В одно из утр её разбудила слабость. Она села на кровати, прижимая руки к животу. Внутри что-то изменилось — не боль, но странное тепло. Её пальцы дрожали. — Нет… — прошептала она, словно надеясь, что это лишь иллюзия, очередная демоническая игра. Но чем больше дней проходило, тем яснее становилось: внутри неё билось ещё одно сердце. Астрея зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Слёзы жгли глаза. — Отец… Шепфа… прошу, скажи, что это неправда… Но в ответ — только тишина и густой туман за окнами. Когда Баал вошёл в покои, она отпрянула, прижимая руки к животу, будто пытаясь скрыть тайну. Он остановился, прищурился и медленно улыбнулся. — Так вот оно что… — голос его был низким, насыщенным торжеством. — Моя светлая птичка подарит мне наследника. Астрея вскрикнула: — Нет! Это не может быть! Я… я не хочу этого! Баал приблизился, взял её за подбородок, заставив поднять взгляд. — Ты можешь не хотеть, ангелочек. Но он уже есть. И он будет. Он наклонился к её уху и шепнул, почти нежно: — Наш ребёнок. Астрея разрыдалась, прижимая руки к лицу. Мир рухнул. Она не знала, как жить с этим. С каждым днём её тело менялось, и скрыть это становилось всё труднее. Белоснежные платья, которые Баал оставлял для неё в сундуке, теперь ложились иначе — ткань обтягивала живот. Астрея старалась не смотреть на своё отражение в чёрном стекле окна, но взгляд всё равно то и дело падал на округлившиеся формы. Каждую ночь, когда Баал исчезал в тумане, она падала на колени и молилась. Шёпот срывался в рыдания: — Отец… Шепфа, прошу… забери это! Удали из меня то, что не должно быть! Я не смогу… я не могу выносить дитя тьмы… Но небеса молчали. Тишина была хуже проклятия. Иногда, когда она засыпала от усталости, руки сами собой ложились на живот. И там, под её ладонями, шевелилась крошечная жизнь. Её сердце сжималось от противоречий — от ужаса и от нежности одновременно. Баал же будто светился от гордости. Теперь он почти не отпускал её: приносил фрукты, заставлял отдыхать, следил, чтобы она не уставала. Иногда сидел рядом и касался её живота с той же лёгкостью, с какой раньше касался её волос. — Ты носишь величайшее чудо, ангелочек, — говорил он, и голос его звучал непривычно мягко. — Нашего сына. Мою кровь и твой свет. Астрея отворачивалась, кусая губы до крови. — Это… не чудо, это проклятие. Я не смогу полюбить его. Демон усмехался. Его улыбка была полна терпения, почти снисхождения. — Полюбишь. Когда услышишь его крик, когда впервые возьмёшь на руки — ты забудешь всё. Даже свой страх. — Никогда! — выкрикнула она, сжимая простыню в кулаках. — Я… я боюсь его! Я уже боюсь! Баал молчал. Только взгляд его — невидимый за шалью — пронзал её насквозь. Он не спорил. Он знал: время всё изменит. А она… снова осталась одна. Лёжа на холодной постели, прижимая руки к животу, Астрея шептала, почти умоляя: — Прости меня, дитя. Прости, что я уже не могу принять тебя. И где-то в глубине — внутри неё — отозвался тихий толчок. Баал наклонился чуть ближе, его голос стал мягким, почти ласковым: — Ты носишь во чреве не проклятие, а дар. Наше продолжение. — Нет! — вскрикнула она, сжимая руками живот. — Это не дар! Это клеймо! Это вечное напоминание о том, что я предала свой свет! Он молчал. Лишь тихий звон цепей наполнил пространство. И вдруг Баал выпрямился, сложив руки за спиной. — Хорошо. Ты свободна. Астрея не поверила своим ушам. — …Что? — Ты хотела уйти. Ты хотела вернуть себе иллюзию выбора. — Его голос был ровным, но в нём слышалась едва уловимая насмешка. — Иди. Цепи, сковывавшие пространство вокруг, исчезли. Стены обители будто растворились в тумане, открывая проход в ночной лес. Холодный воздух ударил в лицо, реальный, живой — в отличие от удушливой атмосферы тьмы. Астрея не могла пошевелиться. — Почему… почему ты так легко меня отпускаешь? Баал чуть склонил голову набок, и под тенью ткани блеснула его улыбка. — Потому что ты уже не уйдёшь от меня. Он коснулся кончиком пальца её щеки — жест лёгкий, обжигающий, как клеймо. — Куда бы ты ни бежала, ангелочек, ты всегда будешь носить часть меня внутри. Астрея резко отпрянула, вырвалась, и слёзы выступили на глазах. Она рванулась в сторону выхода, даже не оглядываясь. Но последние слова Баала догнали её: — Увидимся, когда придёт время. И его смех — тихий, тягучий, разрывающий сердце. Холодный воздух ударил в лицо, и впервые за долгие месяцы Астрея вдохнула полной грудью. Лес встречал её шёпотом ветвей и хрустом снега под ногами. Она бежала, не разбирая дороги, не смея оглянуться. Каждый шаг отдавался болью, но страх и решимость толкали вперёд. В голове звучал его голос: «Ты не уйдёшь от меня. Ты всегда будешь носить часть меня внутри». Астрея закрыла уши руками, будто могла заглушить это эхо. Но тяжесть в её чреве напоминала об истине, от которой не сбежать. Каждое биение сердца внутри неё было и чудом, и проклятием. — Шепфа… — прошептала она, падая на колени посреди лесной тропы. — Услышь меня… дай мне силы… если не ради меня, то ради невинной души, что во мне… Но небеса молчали. Только снег ложился на её волосы и плечи. Дни сменяли ночи. Она плутала по лесам, скрывалась от людей, не смея показать крылья, — и всё же её шаги вели куда-то вперёд. И однажды, в утреннем тумане, вдали показались очертания церкви. Небольшое здание, прижавшееся к холму, окружённое крошечной деревней. Белые стены были потрескавшимися, крыша местами осела, но для Астреи это было видением спасения. Её силы были на исходе. Тело дрожало, дыхание сбивалось. Но она дошла. И, переступив порог, упала прямо на каменный пол, прошептав: — Прошу… помогите… Последнее, что она увидела, были испуганные глаза священника и женщин, бросившихся к ней. В маленькой церкви царил полумрак. Запах ладана смешивался с запахом крови и воска. Астрея металась на узкой постели, стиснув простыню так сильно, что костяшки побелели. — Дыши… ещё немного… — тихо уговаривала её женщина, что помогала при родах. Но ангел не слышала. Перед глазами плыл алый туман, и каждый новый крик вырывал душу из груди. «Шепфа, прошу… хоть сейчас… не оставляй…» Ответом была тишина. Последний крик — и воздух разрезал младенческий плач. Громкий, отчаянный, не похожий на плач человеческого ребёнка. В нём слышалось что-то чужое, пугающее. Женщина побледнела, но всё же осторожно завернула младенца в ткань и подала матери. Астрея подняла глаза. В её руках лежал мальчик. Крохотный, тёплый, с глазами, слишком тёмными для новорождённого. В этих глазах было что-то… древнее. — Мой… сын… — прошептала она, и по щеке скатилась слеза. Малыш замолчал, словно прислушался к её голосу, и сжал крошечный кулачок. Астрея крепче прижала его к груди. Но вместе с нежностью в сердце поселился страх. Она чувствовала — это дитя не только её. В нём звучала тьма, которую она знала слишком хорошо. Баал… Она вздрогнула, обняла сына крепче, будто пытаясь защитить его даже от крови, что текла в его жилах. — Аввадон… — едва слышно назвала она. — Так будет твоё имя. Снаружи завывал ветер, трещали ставни. И в его гуле ей почудился смех. Тот самый смех, что преследовал её всё это время. Баал знал. Он всегда знал. Тяжёлые колокола церкви застонали сами собой, хотя никто не касался верёвок. Их гул прокатился по деревне, заставив людей в ужасе запирать двери и тушить свечи. Астрея, сидевшая у алтаря с младенцем на руках, вздрогнула. Сердце сжалось, и её руки машинально прижали Аввадона к груди, будто только это могло защитить его. Туман просочился сквозь трещины в витражах, расползся по полу, окутал колонны, а затем сгустился в середине храма. В воздухе зазвучали тяжёлые цепи, и пространство содрогнулось. — Ты… — прошептала Астрея, не в силах отвести взгляд. Из тумана вышел он. Баал. Всё в том же алом одеянии, с белой шалью, скрывающей глаза. Но улыбка — яркая, хищная — сияла во весь рот. — Моё маленькое светлое чудо… — протянул он, раскинув руки. — Ты даже не представляешь, как долго я ждал этого момента. Астрея вскочила, отступив к алтарю. — Не подходи! — её голос сорвался на крик. — Он невиновен! Это не твой ребёнок, Баал! Демон рассмеялся. Смех эхом разнёсся под сводами, заставив стены церкви дрожать. — Ах, Астрея… Ты всё ещё пытаешься отрицать очевидное? — он наклонил голову, и туман ожил, тянущимися руками лаская пол и колонны. — Его кровь — моя. Его крик — моя песня. Его судьба… связана со мной. — Я не отдам его! — крикнула она, обняв Аввадона так крепко, что тот заскулил. Баал приблизился шаг за шагом, его цепи бряцали о каменный пол. — Отдашь, ангелочек, — мягко, почти шепотом сказал он, склонившись ближе. — Ты ведь сама понимаешь: от меня не убежишь. Туман сомкнулся за его спиной, словно крылья. Он протянул вторую пару рук — и каменные стены заскрипели, готовые рухнуть под тяжестью его воли. Астрея сжала зубы, дрожащая, сломленная, но всё ещё сопротивляющаяся. — Прошу… не трогай его… Забери меня, только не его… На миг Баал замер. Его улыбка стала тоньше, холоднее. — Глупая, — прошептал он, и когтистые пальцы коснулись щеки её сына. — Я никогда не заберу тебя. Я заберу вас. И прежде чем она успела закричать, туман сомкнулся, поглотив троих. В церкви погасли все свечи, оставив после себя лишь пустоту и запах серы. Тёплое дыхание младенца касалось её кожи. Астрея сидела у камина в обители Баала, прижимая к груди маленького мальчика с глазами, полными тьмы. Он был её сыном, её плотью и кровью… но каждый раз, когда его крошечные пальцы сжимали её руку, сердце ангела сковывал ужас. — Он твой, — шептала она самой себе. — Он часть меня… часть Баала… Но почему же мне так страшно? В проёме показался Баал. Его алый силуэт заполнял всю комнату. Он смотрел на них обоих с тем чувством, которого никто не ждал от демона: гордость, почти нежность. — Наш сын, — сказал он глухо. — Аввадон. Астрея вздрогнула от этого имени. Ребёнок зашевелился, будто отозвался на голос отца. Баал протянул руки, и малыш, не колеблясь, потянулся к нему. В груди Астреи поднялась волна боли. Она чувствовала, как постепенно отдаляется от собственного ребёнка. Дни и ночи текли в мраке обители. Иногда Баал оставался с ней, их тела снова находили друг друга в страсти, но даже в этих мгновениях Астрея ощущала — их связь обречена. С каждым днём она всё сильнее тосковала по свету, и всё сильнее боялась того, кого родила. Однажды ночью, когда Аввадон уснул, она лежала в объятиях Баала. Его дыхание было горячим, его руки — цепкими. Астрея смотрела в потолок и шептала: — Баал… отпусти меня. Он замер. — Что? Она повернулась к нему, и слёзы блестели в её глазах. — Я не могу жить здесь. Не могу видеть тьму в глазах ребёнка и знать, что это моя кровь. Я боюсь его. Я боюсь тебя. Я боюсь самой себя. Баал стиснул зубы. Его сердце разрывалось от ярости и боли. — Ты не смеешь бросить его! Он твой сын! — Он и твой сын, — ответила она тихо. — Ты сильный, Баал. Ты вырастишь его. Ты научишь его жить в этой тьме. Но я… я не смогу. Он прижал её к себе, почти с отчаянием. Их губы снова встретились, в поцелуе было столько страсти, что казалось — сам мир дрожит от этого. Их тела переплелись в последний раз, как две противоположности, которые знали, что наутро пути разойдутся. Когда всё закончилось, Астрея лежала рядом, дрожа от слёз. Баал молчал. Он хотел удержать её, заковать цепями, заставить остаться. Но впервые в своей вечной жизни он понял: любовь нельзя держать силой. Утром Астрея покинула его обитель. Оставила Баалу и Аввадону лишь прощальный взгляд — полный боли и вины. Она улетела туда, где свет был ещё способен укрыть её. А Баал остался в тьме — с сыном на руках, с горечью на губах и с пустотой в сердце. В обители царила тишина. Туман стелился по каменному полу, цепи звенели вдалеке, будто скорбели вместе с хозяином. Баал сидел на троне, в его руках — маленький свёрток. Аввадон спал, прижимаясь к груди отца. Демон смотрел на сына и впервые ощущал, что значит быть… одиноким. — Она ушла, — прошептал он, и голос его прозвучал, как треснувший камень. — Оставила нас. Малыш зашевелился, едва слышно загукал, будто в ответ. Баал прикрыл глаза. — Ты не виноват, — сказал он глухо. — Она боялась тебя… но больше всего она боялась самой себя. Слова застревали в горле. Он хотел кричать, рушить стены, гневаться на предательство. Но вместо этого лишь крепче прижал ребёнка к себе. — Теперь ты останешься со мной, Аввадон, — шепнул он. — Ты будешь моим наследником. Я научу тебя всему. Ты станешь сильнее любого ангела, сильнее самого света. Демон поднялся. В его глазах горел мрак, но в сердце жгло то, чего он никогда не знал раньше: тоска. Где-то вдалеке, в мире людей, Астрея, возможно, пыталась забыть их. Но Баал знал — её свет навсегда переплёлся с его тьмой. И когда-нибудь… судьба вновь сведёт их пути. Он посмотрел на спящего сына. — А пока… мы вдвоём. Цепи за его спиной звякнули, будто клятва. Мир содрогнулся от обещания демона.