Правда вылезла наружу.

Был уже вечер, когда Фэнь Янь вернулась с детьми в поместье. Когда ребята искупались и поужинали, они начали всем рассказывать, что происходило у них на ночной охоте. — Мы видели целую стаю лютых мертвецов. Бабушка Фэнь помогала нам придумывать новые приёмы. — увлечённо говорил Цзинь Лин, и не заметил, как признал Фэнь Янь бабушкой. Когда он это осознал, его уши покраснели. Конечно, это все заметили, и Цзинъи не удержался, чтобы не подшутить над этим, и у них началась шуточная ссора. Глядя на это, Цзян Чэн вспомнил, как сам когда-то шутил так же с Вэй Усянем. Он опустил взгляд. Ещё недавно от одного упоминания, он хотел бранить его и ненавидеть, но сейчас, глядя на дверь, он ждал когда тот вернётся. Вернётся его брат. Брат. Это слово так грело душу. Тот ещё признаёт их семьёй. Но простит ли он их? Он не знал. Не знал, но хотел спросить. И вот, в коридоре послышались шаги. По тому, как в воздухе появился оттенок тёмной ци, было понятно, что Вэй Усянь вернулся. Но всех стревожил запах крови. И вся его семья пришла в ужас. Вот он появился в дверях, и у всех округлились глаза. С одной стороны от Вэй Усяня стоял живой (ну не совсем) Призрачный генерал, а с другой — юноша похожий на самого Вэй Ина. Было понятно что это — Мо Сюаньюй. Но встревожило их совсем другое. Вэй Усянь стоял в крови. В его груди торчал кинжал, на ноге был след от капкана, а на лице — порез. Фэнь Янь и Вэнь Цин одновременно закричали: — А-Ин!

***

Вэй Усянь медленно поднимался в деревню Мо. Ему было очень жалко Мо Сюаньюя и он, перед тем как справиться с тварью на горе Дафань, решил забрать его с собой. Был день и город кипел жизнью. Все смотрели на молодого мужчину, который был погружён в свои мысли, с восхищением. Он хотел проверить одну свою догадку. Ему казалось, что Лань Ванцзи смотрит на него влюблённым взглядом. Он подумал проверить это сегодня и убедиться. Но если это правда, что ему делать? Он не хотел его ранить, но и не мог сам себе признаться, что, возможно, тоже к нему что-то чувствует. Нет. Он принёс им всем слишком много боли. Наконец он дошёл до дома семьи Мо. Дойдя до конюшни, он увидел господина Мо. Он нахмурился. Подойдя поближе, он увидел как тот избивает бедного Мо Сюаньюя. Злость начала накапливаться в нём. — Эй ты! Не стыдно тебе издеваться над слабыми? Мо Цзыюань повернулся и в его лицо прилетел кулак. Слуги поспешили на помощь, но куда им тягаться с Вэй Усянем. Он хорошенько их избил и те убежали в страхе. Мо Сюаньюй опасливо поднял голову и увидел улыбающееся лицо. Тот протянул ему руку и сказал: — А-Юй пойдёшь с великим Старейшиной Илин? У того округлились глаза. Живой Старейшина Илин. Перед ним. — Знаю, ты удивлён, но я хочу забрать тебя и сделать своим младшим братом, тем более мы немного похожи. Ну что, пойдём? И они ушли. Ничего не сказав тётке и дяде, Сюаньюй ушёл со своим новым братом.

***

— Мы сходим разобраться с одним монстром, а потом пойдем домой. Кстати, у тебя будет ещё старшая сестра — Вэнь Цин. Она немного строгая, но очень добрая. — Хорошо брат. Жду не дождусь. А ты поможешь мне с путём тьмы или заклинателя? — Конечно. Они всего пару часов вместе, а уже стали братьями. Хорошо, когда есть человек, который тебя понимает. Они дошли до горы Дафань, где было очень много заклинателей. Они решили пройти мимо. Ближе к вечеру они нашли храм. Вернее он нашёл их, ведь из него выбежали заклинатели, за которыми бежала богиня. Так он и знал, что это не дух и не монстр. Он достал взятую с собой заранее флейту и начал призывать мертвеца. Ему было неважно кто это, главное, чтобы хватило злобы. И вот послышался звон цепей, и перед всеми появился… Призрачный генерал! — Что? Вэй Усянь удивился. Но ведь Вэнь Нин давно был сожжён. Как?! И почему нет сознания? Ладно, он разберётся с этим позже. Он приказал Вэнь Нину атаковать. Тот наносил удар за ударом, и в конце разбил её. Так, а теперь надо было уходить. Хотел он уже бежать, как его заметили, и один из заклинателей вонзил в него кинжал. — Старейшина Илин вернулся! Демон снова вернулся за нашими душами! Убьём же зло и прославимся на весь мир! Вэй Усянь, не обращая внимание на боль, приказал Вэнь Нину хватать Мо Сюаньюя и бежать. Сам он побежал в лес, чтобы отвлечь других. Когда он бежал через лес, его ногу пронзила боль. Он взглянул вниз и увидел, что попал в капкан для животных. Он был старым, поэтому не оттяпал ему ногу, но вошёл глубоко. Но он смог быстро освободиться и убежал к Вэнь Нину и Мо Сюаньюю. Те ждали его у выхода из леса. — Брат! — Бежим, пока нас не догнали. И так на больной ноге он добежал до дома.

***

Вэнь Цин и Фэнь Янь стояли бледные возле Вэй Ина и боялись его тронуть. — Я нашёл А-Нина и А-Юя! Правда, я молодец? Вэй Усянь улыбнулся и ушел немного прихрамывая с двумя братьями. Вэнь Цин пошла за ними, а Фэнь Янь попросила успокоительный отвар. Все стояли с бледными лицами. Вэй Усянь был ранен, весь в крови, но улыбался. Из него торчал кинжал. Торчал кинжал. Лань Ванцзи побледнел, хотя внешне никак не изменился. Его Вэй Ин. Его хороший Вэй Ин вновь улыбался через боль. Сердце обожгло. Он хотел найти его и защитить. От всего мира, от боли. Но он не мог. Он не смог уже один раз его защитить, и тот умер. Через двадцать минут к ним вышел Вэнь Нин. Тот подошёл к Лань Ванцзи и сказал: — Г-господин Вэй попросил передать просьбу, чтобы вы зашли к нему. Он где-то в купальне. Когда Лань Ванцзи услышал это, его глаза немного заблестели. Вэй Ин хочет его видеть. И раз тот хочет, он не смеет заставлять его ждать. Идя по коридору к купальне, Лань Ванцзи задумался. Может, в этот раз он сможет помочь своему Вэй Ину? Тот был недавно воскрешён и уже успел пораниться. Дойдя до нужной двери, он постучал. — Войдите, — было произнесено с той стороны двери. Он вошёл и увидел мутную фигуру в тумане. Внутри себя Лань Ванцзи ужаснулся. Вэй Усянь был ужасно тощий и слишком бледный. Только когда пар немного рассеялся, Ванцзи увидел, что Вэй Усянь в одних штанах. На груди был знак ордена Вэнь, такой же заболел под грудью у него самого, и её украшали мелкие шрамы, хотя они и не портили красоту. Лицо было бледным, щёки впалые, а скулы слишком выделялись. Ванцзи ещё помнил те упитанные щёчки Вэй Усяня, во времена учёбы в Гусу. Ему не раз хотелось укусить за них. Взгляд скользнул ниже. Плоский живот, округлые бёдра и стройные ноги. Подняв глаза, взгляд упал на ягодицы в мокрых штанах. Они выглядели очень упругими для мужчины, но Лань Ванцзи показались очень аппетитными. Такой жопе каждая проститутка позавидует. Хотя для него — весь Вэй Ин был хорош. — Лань Чжань! Ты пришёл! — Вэй Усянь обернулся и ярко улыбнулся. У Ванцзи защипали глаза, как будто он посмотрел на солнце. — Ты хотел меня видеть? — Вэй Усянь кивнул и задумался. Повисло молчание. — Ты можешь сыграть мне очищение? — выпалил Вэй Усянь, спустя некоторое время. Этого вопроса Ханьгуань-цзюнь не ожидал. Сыграть. Вэй Ин просил сыграть ему. Сердце запело. Если Вэй Ин попросит, то он сделает всё, что угодно. Он кивнул. — Спасибо, Лань Чжань и… забудь, пожалуйста, о своей любви. Лань Ванцзи как будто ударили в грудь. Он забирает свои слова о том, что сделает всё, что угодно. Он несогласно замотал головой и Вэй Ин улыбнулся. — Ох, Лань Чжань. Ладно, мы с тобой что-нибудь да придумаем. — Я буду любить тебя всегда, — Лань Ванцзи не заметил, как набрался смелости и выпалил эти слова, подходя к предмету своего обожания. Вэй Усянь кивнул.

***

Наконец все собрались в зале и решили на ночь прочесть ещё одну главу. День клонился к закату, и уже совсем скоро передвигаться через лес без факела стало бы невозможно. Вэй У Сянь прошел довольно порядочно, но до сих пор встретил всего пару заклинателей. Он удивленно подумал: «Похоже, одни охотники, пришедшие в Ступни Будды, только и способны, что болтать попусту и спорить друг с другом. А другие, возможно, переоценили свои силы и понуро вернулись к своим кланам, как та группа, что я встретил только что». — Ага, переоценили, просто никто не хочет связываться с грозной главой Пристани Лотоса — Цзян Чэном. После всей крови на сегодня, у Вэй Усяня было приподнято настроение и он начал шутить. На его слова Цзян Чэн и Яньли улыбнулись. Неожиданно впереди раздались крики о помощи. «Эй! Кто-нибудь!» «Помогите!» Голоса были и мужские, и женские, и все они звучали чрезвычайно напугано и, скорее всего, принадлежали живым людям. Обычно крики о помощи в подобных глухих местах были уловками злобных тварей для заманивания несведущих людей в ловушку. Однако Вэй У Сянь такому исходу событий весьма и весьма обрадовался. Чем злобнее тварь, тем лучше для него! — И всё же, я не понимаю твою логику, Вэй-сюн, — сказал Не Хуайсан. — Ох, Не-сюн, просто у злых тварей, как и у людей, злость охватывает и ослабляет разум, поэтому ими и легче управлять. —Ааа, понятно. Он повернул ослика в направлении голосов, но, сколько бы он ни высматривал по сторонам, никак не мог найти ни людей, ни духов. Тогда Вэй У Сянь посмотрел наверх и вместо столь желанной им злобной твари увидел всего лишь заклинателей из сельского клана, встреченных им накануне у колодца, а сейчас беспомощно барахтающихся в огромной золотистой сети, подвешенной к веткам. Их лидер, тот самый человек средних лет, повел свою группу разведать обстановку в этих лесах. Однако вместо поимки добычи, что могла бы принести им честь и славу, они сами попались в сеть, установленную здесь, скорее всего, каким-нибудь богатым кланом. Все взгляды были направлены на семью Цзинь. Цзинь Лин съежился и отполз к своему дяде Цзян поближе. Теперь им только и оставалось, что висеть на дереве и жалобно звать на помощь. Заклинатели посветлели в лицах, увидев, что кто-то идет, но тут же вновь понурились, поняв, что то был всего лишь сумасшедший. Нити Сети божественного плетения казались тонкими только на первый взгляд, на самом деле ее материал был чрезвычайно прочен: ни человек, ни бог, ни демон, ни дух, ни монстр не могли прорвать эту сеть. Только магическое оружие высшего качества было способно разрушить ее. Сумасшедший, должно быть, не знал даже, что представляла из себя эта сеть, не говоря уже о том, как помочь им выбраться. — Мне кажется, не стоит делать выводы, пока не знаешь все детали и самого человека, — высказал своё мнение Мо Сюаньюй. — Правильно, А-Юй, — похвалила его Вэнь Цин, которая уже свыклась с тем, что у неё теперь три младших брата. Мужчина собрался уже было вновь звать на помощь, как вдруг раздался хруст ломающихся веток и шелест листьев под ногами. Из темного леса вышел юноша в светлых одеяниях. Черты его лица несли в себе изящество, но в то же время и резкость, а между бровей изображена метка цвета киновари. Он был еще весьма юн, примерно того же возраста, что и Лань Сы Чжуй. В руках юноша держал длинный лук, а за спиной виднелись колчан с оперенными стрелами и светящийся меч. Пышный белоснежный цветок пиона, вышитый лучшими мастерами, украшал его грудь. Тонкие золотистые нити искрились в полуночных тенях, окружая юношу сиянием. Вэй У Сянь про себя присвистнул: «Какая роскошь!» Цзинь Лин от этой похвалы встрепенулся. И с надеждой уставился на мужчину, но тот даже не посмотрел на него. Должно быть, этот юноша принадлежал к Ордену Лань Лин Цзинь, поскольку вышитый белоснежный пион был узором клана Цзинь. Пион, являясь королем среди цветов, подчеркивал, что Орден Лань Лин Цзинь главенствует над всеми заклинателями, а метка цвета киновари означала: «распахнуть двери навстречу мудрости и стремлениям; осветить мир алым светом». Молодой господин уже натянул тетиву лука и приготовился стрелять, как вдруг понял, что Сеть божественного плетения поймала всего лишь людей. После секундного разочарования его охватило раздражение: «Вы, идиоты, постоянно путаетесь у меня под ногами. По всей горе установлено свыше четырех сотен сетей. Уже десять из них были порваны такими же болванами, как вы, а добычи как не было, так и нет!» — Цзинь Лин, кто же так охотится! — возмущённо завопили Цзинь Цзысюань и Вэй Усянь, смотря на мальчика. Вэй У Сянь вновь подумал: «Какая роскошь!» Даже одна Сеть божественного плетения стоила немало, а он установил четыреста за раз. Небольшой клан полностью бы разорился после покупки такого огромного количества сетей, но, конечно же, для великого Ордена Лань Лин Цзинь такая трата была каплей в море. И все же беспорядочная расстановка целого вороха сетей в надежде как-нибудь да поймать злобную тварь явно недостойна была называться «ночной охотой». Получалось, будто бы они прогоняли прочь всех остальных заклинателей и не оставляли им ни малейшего шанса на победу. Похоже, что и та группа, которую напугал Вэй У Сянь, спешно покидала гору не потому, что добыча оказалась им не зубам, а потому, что Орден Лань Лин Цзинь был одних из тех, кого лучше не злить. Вэй Усянь закатил глаза. — Тринадцать лет прошло с тех пор, как я умер, а клан Цзинь так и не изменился. Ну кто так делает? После неспешного путешествия и подслушивания людских разговоров то там, то сям, Вэй У Сянь составил достаточно полную картину о нынешнем положении дел в мире заклинателей. Безоговорочным победителем из вековой междоусобицы вышел Орден Лань Лин Цзинь — именно он воцарился над всеми орденами и кланами, а его главу считали «командором» всех заклинателей. Вэй Усянь повторно закатил глаза. Клан Цзинь и раньше отличался высокомерием и любовью к излишней помпезности, а годы на вершине мира только усугубили ситуацию. В целях усиления мощи Ордена его членов приучали делать все, что им вздумается. Даже орден, едва-едва уступавший ему в силе, вынужден был молча сносить унижения, что уж говорить о маленьком сельском клане. Именно поэтому заклинатели, висящие сейчас в сети, хоть и кипели от ярости, услышав столь дерзкие слова мальчишки, но все же предпочли молча проглотить обиду. И в третий раз Вэй Усянь закатил глаза. Цзинь Гуанъяо уже хотел съязвить, но передумал. Лидер группы смиренно заговорил: «Пожалуйста, молодой господин, не откажите нам в любезности и опустите нас на землю». Юноша был сам не свой от досады на то, что добыча никак не шла в сети, и ему так удачно под руку подвернулись неотесанные деревенщины, на которых можно сорвать злость. Он скрестил руки на груди и сказал: «Ну уж нет, вам придется повисеть здесь, чтобы больше не мешать мне. Я отпущу вас, когда поймаю монстра, пожирающего души, если, конечно, не забуду!» — Цзинь Лин! — теперь уже завопили Цзян Чэн и Яньли. — Нельзя так с живыми людьми, — начала Яньли, но ее перебил Вэй Усянь. — И с мёртвыми тоже. Иначе в обоих случаях за тобой придут их души. Цзинь Лин только кивнул, что понял. Если пленники действительно проведут обездвиженными целую ночь в этом лесу, то велик шанс, что монстр, терроризирующий гору Дафань, доберется и до них. И тогда им останется только беспомощно наблюдать, как их товарищи один за другим лишаются душ, и ждать своей очереди. Круглолицая девушка, давшая яблоко Вэй У Сяню, до дрожи испугалась такой ужасной участи и начала плакать. Вэй У Сянь все это время сидел на ишаке, скрестив ноги. Но как только ослик услышал всхлипы девушки, он затряс ушами и внезапно прыгнул вперед. Вслед за прыжком раздался протяжный рев, и если не ужасное звучание, то его неудержимая мощь определенно могла превзойти ржание самых породистых лошадей. Вэй У Сянь к такому был совсем не готов и кубарем скатился с ослиной спины, едва не повредив череп. — А ведь осёл под стать тебе, — улыбнулась Вэнь Цин. — Так же лезет всех спасать. Осел, выставив вперед голову, побежал прямо на юношу, намереваясь повалить того с ног. Оперенная стрела, все еще балансировавшая в луке, направилась точно на ослика. Вэй У Сянь не собирался опять искать новое ездовое животное, так что он с силой рванул вожжи. Юноша бросил на него взгляд, и выражение крайнего удивления появилось на его лице. Но уже через секунду удивление сменилось презрением, а его рот искривился: «Так значит, это ты». В голосе его слышалось двадцать процентов удивления и восемьдесят процентов такого отвращения, что Вэй У Сянь захлопал глазами. Юноша продолжил: «У тебя что, совсем крыша поехала, когда тебя вышвырнули обратно в твою деревеньку? И как тебя только выпустили из дома, в таком-то виде!» Неужели этот юноша его… узнал? «А что если, — мелькнула мысль в голове Вэй У Сяня, — а что если отцом Мо Сюань Юя был не заезжий глава какого-нибудь захолустного клана, а сам Цзинь Гуан Шань?!» — О Господи! Время идёт, а люди не меняются, — Вэй Усянь театрально вздохнул и поднял глаза к потолку. Цзинь Гуан Шань был предыдущим главой Ордена Лань Лин Цзинь, ныне уже почившим. Говоря об этом человеке, одним предложением не обойтись. Его жена происходила из очень знатной семьи и была на редкость сварлива. Муж боялся ее как огня, однако это не мешало ему направо и налево крутить романы с другими женщинами. И какой бы бдительной ни была мадам Цзинь, следить за мужем 24 часа в сутки не представлялось возможным. Цзинь Гуан Шань, в свою очередь, тоже не зевал и развлекался со всеми доступными женщинами, начиная от леди известнейших фамилий и заканчивая деревенскими шлюхами. Неудивительно, что при таком образе жизни, количество его внебрачных детей не поддавалось исчислению. К тому же, предыдущий глава Ордена был крайне ветренен, и любая женщина, какой бы замечательной она ни была, очень быстро ему наскучивала. После того, как это случалось, он напрочь забывал о ее существовании и не нес никакой ответственности за своих отпрысков. Среди огромного количества его незаконнорожденных детей только один проявил свои способности в достаточной мере, и отец забрал его к себе. Это был нынешний глава Ордена Лань Лин Цзинь — Цзинь Гуан Яо. Даже сама смерть Цзинь Гуан Шаня оказалась недостойной. Старик так кичился своей мужской силой, что как-то раз устроил марафон с несколькими продажными женщинами. Однако старость взяла свое, и Цзинь Гуан Шань позорно отправился к праотцам прямо во время любовного акта. Случай был настолько унизительным, что Орден Лань Лин Цзинь сделал хорошую мину при плохой игре и объявил, что достопочтенный глава скоропостижно скончался от чрезмерного переутомления. — И мы все притворяемся, что верим этому, — хмыкнул Не Минцзюэ. Остальные кланы предпочли сделать вид, что поверили. Однако все знали, что на самом деле стоит за его «славой». При осаде горы Луань Цзан, на втором месте по ретивости, после Цзан Чэна, шел именно Цзинь Гуан Шань. А сейчас Вэй У Сянь забрал тело его незаконнорожденного сына. Наверное, можно считать, что теперь они в расчете. — Нет, не хочу такой расчёт, — скривился Вэй Усянь. — Лучше бы отстали и всё, тогда никто бы не пострадал. Видя, что Вэй У Сянь витал в облаках, юноша еще больше разозлился: «Пошел прочь! Мне противно даже смотреть на тебя, грязный педик!» — Цзинь Лин! — Цзян Яньли отвесила сыну подзатыльник. — Он ведь твой дядя! — Прости мам. Мо Сюань Юй был явно старше мальчишки, возможно, даже приходился ему дядей. Вэй У Сянь решил не терпеть подобного унижения от младшего, если не ради себя, то хотя ради тела Мо Сюань Юя, и жестко парировал: «Какие отвратительные манеры! У тебя что, нет матери, чтобы научить тебя достойному поведению?» Раздался шлепок. Все в зале затихли. Вэй Усянь незамедлительно отвесил себе пощёчину. Его щека горела. — А-Сянь, — хотела успокоить его Яньли, но он дал себе вторую. — Грязный, — только произнёс он и покинул зал. Стояла тишина. Цзинь Лин и Цзян Чэн смотрели туда, где исчез Вэй Усянь. Кое-что осознав, Цзинь Лин выпалил: — Но ведь этого не было. Он не сказал их, а значит, дядя Вэй ни в чём не виноват. —Давайте дадим ему остыть, — произнесла Фэнь Янь. Два недобрых огонька яростного пламени вспыхнули в глазах юноши. Он достал из-за спины меч и спросил с угрозой в голосе: «Что ты сказал?» Лезвие его меча светилось золотым. Это было редкое оружие высочайшего качества: большинство кланов не могли себе позволить хотя бы его часть, даже если бы они всю жизнь копили деньги. Вэй У Сянь внимательно изучил меч, и почему-то тот показался ему знакомым, хотя, с другой стороны, первосортных золотых мечей в своей жизни он повидал немало. — Не знал, конечно, что у Вэй Усяня такая плохая память, — произнёс Цзинь Цзысюань, пытаясь разбавить обстановку. — Так было всегда, — произнесла Яньли. В любом случае, раздумывать об этом сейчас Вэй У Сяню было недосуг, и он начал крутить крошечный суконный мешочек, что держал в руке. Это был самодельный «мешок-ловушка для духов». Он сделал его несколько дней назад из подручных материалов, — Из подручных! — поперхнулся Лань Сичэнь. Нет, он конечно знал, что Вэй Усянь — гений, но чтобы настолько… Семья Цзян испытала гордость. и как только юноша, сжимая в руке меч, побежал на него, Вэй У Сянь выудил оттуда вырезанного из бумаги человечка. Затем он резко рванул в сторону, избежав тем самым атаки, и ловко налепил бумажку на спину противника. Юноша был быстр, но Вэй У Сянь проделывал этот трюк уже десятки раз, так что он оказался быстрее. Молодой господин почувствовал, как его туловище внезапно онемело, спина расслабилась, и он кулем грохнулся на землю, а его меч со звоном упал рядом с ним. Юноша никак не мог подняться на ноги, как ни старался, словно кто-то положил на него тяжеленный камень. А причина этому заключалась в том, что Вэй У Сянь налепил ему на спину призрак человека, умершего от обжорства, который теперь вдавливал юношу в землю так, что тот едва мог дышать. И хотя призрак был слабым, справиться с таким испорченным ребенком он мог без проблем. Вэй У Сянь подобрал его меч, взвесил в руках и взмахнул в направлении Сети божественного плетения, разрезав ту пополам. Люди неуклюже попадали друг на друга, и, не говоря ни слова, скрылись из виду. Круглолицая девушка хотела сказать что-то, должно быть, поблагодарить Вэй У Сяня, но мужчина потащил ее прочь, опасаясь, что за это молодой господин Цзинь возненавидит их еще больше. Тем временем юноша, растянувшийся на земле, клокотал от гнева: «Ах ты грязный педик! Выбрал самый простой вариант и последовал по пути Тьмы, да? Неудивительно, ведь это лучшее, на что ты способен с таким низким уровнем духовных сил! Ну теперь берегись! Да ты хоть знаешь, кто сегодня здесь?!» Цзинь Лин опустил голову. Если бы тогда он всё знал, попытался бы поговорить спокойно. И действительно, тот путь, что он избрал в прошлом, часто подвергался критике и в долгосрочной перспективе даже вредил здоровью заклинателя. Но все же было две причины, по которым люди продолжали выбирать путь Тьмы. Первая — мастерски овладеть им удавалось в короткие сроки, и вторая — не было никаких ограничений ни по способностям, ни по уровню духовных сил заклинателя. Вот поэтому всегда находились и будут находиться люди, которые широкой дороге предпочитали скользкую тропинку. Юноша заключил, что после того как Мо Сюань Юя с позором выгнали из Ордена Лань Лин Цзинь, тот последовал бесчестному пути. Для Вэй У Сяня же его заключение оказалось как нельзя кстати, потому что помогало ему избежать многих лишних проблем. — Везучий идиот, — хмуро произнёс Цзян Чэн, и потёр складку между бровей. Юноша уперся руками в землю, но все равно не мог встать, сколько ни старался. Лицо его уже побагровело, и он яростно заскрежетал зубами: «Если ты меня не отпустишь, я все расскажу своему дяде, и тогда ты будешь молить о пощаде!» Вэй У Сянь удивился: «А почему своему дяде, а не отцу? Кто, ты говоришь, твой дядя?» Тут раздался ещё один шлепок. Все повернулись на звук и увидели Вэй Усяня, который снова дал себе пощёчину. Он развернулся и уже хотел снова уйти, как его поперек груди обхватил Цзинь Лин. — Дядя Вэй, прекрати себя калечить, я тебя не виню и этого не было. Пожалуйста, останься! — он отпустил его, когда заметил, что у него дрожат плечи. — Дядя Вэй? С тобой всё хор… — Вэй Усянь упал на колени и заплакал, обняв Цзинь Лина за ноги. —Прости. Это я виноват, это из-за меня ты остался сиротой. Прости, Цзинь Лин. — Дядя Вэй, я не виню тебя, — он уселся рядом и обнял. Всё же, за такое короткое время, он начал чувствовать что-то к этому человеку. — Ладно, — наконец Вэй Усянь сел рядом с Мо Сюаньюем, а Цзинь Лин уместился у него под боком. Едкий и холодный голос раздался у него за спиной: «Я его дядя. Тебе есть что сказать перед смертью?» При звуке этого голоса вся кровь прилила к голове Вэй У Сяня, а затем схлынула назад. Хорошо, что его лицо было измазано белилами, и его бледность осталась незамеченной. «Неужели, он так меня боится?» — подумал Цзян Чэн. Ну а как ещё. Я ведь устроил облаву, ведь я собрал войско, ведь я… убил его. Я решил его семьи, и я не смог его защитить. Уверенными шагами к ним приближался мужчина в фиолетовом одеянии, его цзянь сю свободно развевался по ветру, а рука покоилась на рукояти меча. Серебряный колокольчик был подвешен к его поясу, при ходьбе, однако, не издававший ни звука. Мужчина имел тонкие брови и миндалевидные глаза, в которых читалась сдерживаемая мощь, перемежающаяся с еле различимым намерением атаковать; оно молниями вспыхивало в его глазах, когда он пристально смотрел на что-то; черты лица его были привлекательны, но резки. Он остановился в десяти шагах от Вэй У Сяня, выражение его лица было подобно заточенной стреле в натянутой тетиве лука, готовой поразить цель в любой момент. Даже его поза источала высокомерие и самоуверенность. Он нахмурился: «Цзинь Лин, почему ты так долго? Тебе и впрямь нужно было, чтобы я пошел за тобой? Посмотри, в какой недостойной ситуации ты оказался, и сейчас же вставай!» Цзинь Лин под боком Вэй Усяня сжался, но тот погладил его по голове, и юноша расслабился. Первоначальное оцепенение спало, и Вэй У Сянь быстро сообразил, что дело плохо. Он незаметно согнул палец внутри рукава, и бумажный человечек вернулся к нему. Цзинь Лин почувствовал, что ужасная тяжесть, наконец, покинула его, и тут же вскочил на ноги, схватив свой меч. Он встал подле Цзян Чэна и угрожающе указал мечом на Вэй У Сяня: «Я сломаю тебе ноги!» — Пх. Время идёт, а привычки остаются, — Вэй Усянь хихикнул. Теперь, когда племянник и дядя стояли рядом, было ясно, что они весьма и весьма похожи, их можно было принять даже за братьев. Вэй Усянь посмотрел на Цзинь Лина, а потом встал и подошёл к Цзян Ваньиню. Заглянув в лицо, он поднял брови. — И правда, как братья. Цзян Чэн сделал движение пальцем, и бумажный человечек вылетел из руки Вэй У Сяня и приземлился прямо в ладонь главы Ордена Юнь Мэн Цзян. Он мельком взглянул на бумажку, и враждебность появилась на его лице. Цзян Чэн сжал ладонь, и человечек вспыхнул и сгорел дотла под крики злого духа, заключенного в нем. Он жестко отчеканил: «Сломать ноги? Что я тебе говорил! Если встретишь заклинателя, следующего такому извращенному пути, убей его и скорми своим собакам!» Вэй Усянь отпрянул от Цзян Чэна и весь бледный отошёл обратно. Вэй У Сянь быстро отступил назад, не тратя драгоценные секунды на бесполезные попытки добраться до своего ослика. Он подумал, что после стольких лет, жгучая ненависть, что испытывал к нему Цзян Чэн, должна была угаснуть. Но она, напротив, разгорелась лишь сильнее, как будто бы это был сосуд с выдержанным вином. Сейчас его ненависть распространялась не только на него, но и даже на тех, кто следовал тому же пути, что и он! Цзинь Лин почувствовал поддержку своего дяди и бросился атаковать еще яростнее. Вэй У Сянь запустил два пальца в свой мешочек-ловушку, готовясь что-то достать из него, как вдруг перед его глазами голубой молнией сверкнул меч. Он столкнулся с мечом Цзинь Лина, в мгновение ока высекши из него золотые искры. Дело было не в качестве мечей, а в огромной разнице в силе людей, их державших. Вэй У Сянь уже с точностью до миллисекунды рассчитал время для своего трюка, но сияние меча сбило его с установленного ритма, и он внезапно споткнулся и неуклюже шлепнулся на землю, прямо на чью-то белоснежную обувь. Секунду помешкав, он медленно поднял голову. Первым, что увидел Вэй У Сянь, было тонкое длинное лезвие меча, полупрозрачное и кристально чистое, сделанное будто бы изо льда. Среди заклинателей этот меч слыл одним из самых известных. Вэй У Сянь чувствовал его мощь бесчисленное множество раз, как по одну сторону с ним, так и против него. Рукоять меча была выкована из чистейшего серебра с использованием секретной технологии; лезвие его, чрезвычайно тонкое и почти прозрачное, обдавало своих противников холодным дыханием льда и снега и в то же время могло разрезать сталь, как масло. Но хотя меч и выглядел легким как пушинка, что вот-вот взмоет ввысь, на деле он весил довольно много, и обычному человеку было не под силу сражаться им. Он назывался «Би Чэнь». — Ну конечно, куда мы без второго нефрита, — закатив глаза, съязвил глава Цзян. Лезвие меча развернулось, и Вэй У Сянь услышал легкий «звяк» у себя над головой — меч вернулся в ножны. В ту же секунду раздался отдаленный голос Цзян Чэна: «А я все думал, кто же это. А это оказался ты, второй молодой господин Лань». Ноги в белоснежной обуви обошли Вэй У Сяня и спокойно сделали три шага вперед. Вэй У Сянь поднял голову и встал. Проходя мимо своего неожиданного спасителя, он сделал вид, что оттряхивает одежду и будто бы случайно на секунду встретился с ним взглядом. Его окружала атмосфера безмятежного лунного света. Семиструнный гуцинь, что висел за его спиной, был уже, чем другие цитры; его черный корпус высечен из дерева неярких цветов. На голове мужчина носил белую лобную ленту с плывущими облаками. Кожа его была светлая, лицо благородное и утонченное, будто выточенное из лощеного нефрита; глаза лучились светом, словно созданные из цветного стекла, поэтому взгляд его казался отстраненным от всех сует. Мужчина этот был соткан из снега и льда, выражение его лица всегда оставалось холодным и бесстрастным, не изменившись ни на йоту даже при виде нелепого вида Вэй У Сяня. Ни единой пылинки, ни даже слегка смятого местечка ни нашлось в его облике. С головы до пят он был безукоризнен. И все же, в голове Вэй У Сяня красным светом вспыхнули два слова. Траурные одежды! В руках у учителя Лань угрожающе затрещала кружка. Траурные одежды, что же еще. Все заклинатели наперебой расхвалили одеяния Ордена Гу Су Лань, как одни из самых изысканных, а самого Лань Ван Цзи, как одного из самых невыразимо прекрасных людей, кои рождаются раз в сто лет. Но ничто не могло стереть с его лица печальное выражение, будто бы его любовь давно умерла. По воле неумолимой судьбы пути врагов рано или поздно пересекаются, а беда никогда не приходит одна… Так или иначе, эти трое оказались в одно время в одном месте. «Так он считает меня врагом» — одновременно подумали Цзян Ваньинь и Лань Ванцзи. Лань Ван Цзи стоял неподвижно и молчал, устремив взгляд на Цзян Чэна. Цзян Чэн тоже считался исключительно красивым, но, стоя рядом с Лань Ван Цзи явно проигрывал ему. Он поднял одну бровь и произнес: «Хань Гуан Цзюнь, а ты и вправду «всегда там, где творится хаос». Значит, у тебя нашлась минутка и для столь глухого места?» — Клан Лань готов помогать всем, — хмуро произнёс Лань Сичэнь. Этот тон в сторону своего брата ему не очень понравился. Обычно могущественные заклинатели из именитых кланов не тратили время на мелких сошек из числа злобных тварей. Но Лань Ван Цзи был исключением. Он никогда не обращал внимания на силу своей добычи и шел на ночную охоту, даже если создание тьмы было незначительным и его убийство никак не могло увеличить славу заклинателя. Если где-то нуждались в помощи, он спешил туда. Лань Ван Цзи был таким с самых юных лет. «Он всегда там, где творится хаос» говорили о нем простые люди, потому что он никогда не отказывал человеку в беде и тем самым они славили его высокую моральность. Но сейчас Цзян Чэн произнес эти слова с долей насмешки, что было весьма и весьма невежливо. Даже ученикам, что шли вслед за Лань Ван Цзи, стало не по себе от них. — Конечно, вы главу Цзян вообще видели? Он молча выглядит-то страшно, а если говорить начнёт, то и вовсе монстр! — тихо произнёс Цзинъи, чтобы его услышал только сидящий рядом Сычжуй. Лань Цзин И со свойственной ему прямотой заметил: «А разве глава Ордена Юнь Мэн Цзян тоже не здесь?» Цзян Чэн сурово оборвал его: «Цыц, почему ты позволяешь себе встревать в разговоры старших? Орден Гу Су Лань всегда славился своими манерами. Разве сейчас этому не учат?» — Цзинъи, кто научил тебя влезать в разговор старших? Когда вернёмся в орден, четыре раза перепишешь правила, — грозно произнёс Лань Цижэнь. Лань Ван Цзи, казалось, не хотел принимать в этой перепалке никакого участия и выразительно посмотрел на Лань Сы Чжуя. Тот понял его без слов и приказал остальным ученикам разговаривать между собой. — Какой хорошенький, — Вэй Усянь умилительно прищурил глаза, и взглянул то на Сычжуя, то на Ванцзи. Сычжуй покраснел от этих слов. И правда бесстыдник! После он заговорил с Цзинь Лином: «Молодой господин Цзинь, ночная охота всегда была честным соревнованием среди всех кланов и орденов. Но усеивание всей горы Дафань сетями, которые мешают другим заклинателям и в которые они ненароком угождают, можно считать прямым нарушением принципа соревновательности, как вы считаете?» — Теперь я понимаю, что это и правда так, — Цзинь Лин бубнил это, уткнувшись в бок дяди. — Господин Цзинь, этого ведь ещё не случилось, поэтому не переживайте на этот счёт. Суровое выражение лица Цзинь Лина было почти таким же, как у Цзян Чэна: «Причем здесь я? Они попадаются в сети по своей глупости. Я разберусь со всем, когда поймаю добычу». Лань Ван Цзи нахмурился. Цзинь Лин собирался продолжить, но вдруг в ужасе понял, что не может ни раскрыть рта, ни произвести ни единого звука. Вэй Усянь передёрнулся от воспоминаний этого проклятия. Видя, как нижняя и верхняя губы его племянника крепко сжаты, словно склеены, Цзан Чэн переполнился гневом. Его пренебрежительное отношение к окружающим, что он силился сдерживать, вырвалось, наконец, на волю: «Ты, по фамилии Лань! Что ты себе позволяешь?! Еще не твой черед поучать Цзинь Лина, так что сними заклятие, сейчас же!» Заклятие молчания часто использовалось в Ордене Гу Су Лань, чтобы дисциплинировать учеников. Вэй У Сянь сотни раз страдал от этого, казалось бы, простого трюка. Заклятие было нетрудным для изучения, но, тем не менее, только члены клана Лань владели его тайной. Если виновный пытался заговорить через силу, то либо его губы рвались до крови, либо горло сипло на пару дней. Единственным выходом оставалось молчать и хорошенько обдумывать свое неправильное поведение, пока не истечет время заклятия. Лань Сы Чжуй произнес: «Глава Ордена Цзян, нет причин гневаться. Если молодой господин Цзинь не будет противиться, заклятие спадет само через тридцать минут». — Ужасное заклятие! — одновременно произнесли Вэй Усянь, Не Хуайсан и Цзян Чэн. Потом переглянулись и рассмеялись. Не успел Цзян Чэн открыть рот, как из леса к нему выбежал мужчина в фиолетовых одеждах Ордена Юнь Мэн Цзян с криками «Глава Ордена!», но, увидев Лань Ван Цзи, тут же замолчал. Цзян Чэн сардонически произнес: «Говори уже. Одной дурной вестью больше». Мужчина вполголоса продолжил: «Недавно по лесу вихрем пронесся голубой меч и уничтожил Сети божественного плетения, что вы установили». Цзян Чэн бросил на Лань Ван Цзи резкий взгляд, и открытая неприязнь перекосила его красивое лицо: «Сколько сетей уничтожили?» Мужчина еле слышно ответил: «Все…» Больше четырех сотен! Цзян Чэн клокотал от ярости. Он никак не ожидал, что поездка в эту глушь окажется столь несчастливой. На самом деле он прибыл сюда, чтобы помочь своему племяннику. Цзинь Лину в этом году исполнялось пятнадцать — возраст, в котором юноше пора заявить о себе и начать соревноваться с учениками из других кланов. Цзян Чэн очень серьезно отнесся к выбору места для ночной охоты и в итоге остановился на горе Дафань. Кроме того, он повсюду установил сети и запугал заклинателей из других кланов, намекнув им на последствия вражды лично с ним, так что все они были вынуждены отступить. — Какой ты заботливый, А-Чен, — мило улыбнулась брату Яньли. Цзян Чэн сделал все для того, чтобы Цзинь Лин обошел всех в этой охоте, что было несложно при полном отсутствии конкурентов. Хотя четыреста Сетей божественного плетения стоили колоссальных денег, для Ордена Юнь Мэн Цзян эта сумма ничего не значила. Но, если потерять сети было сущим пустяком, то потерять лицо — совсем наоборот. Цзан Чэн почувствовал, как из-за действий Лань Ван Цзи внутри него закипала ярость, и что он вот-вот переполнится ею. Он прищурил глаза и как бы невзначай начал поглаживать кольцо на указательном пальце правой руки. То был опасный признак. Все знали, что это было не просто кольцо, а магическое оружие устрашающей мощи, и когда глава клана Цзян касался его, то он готовился убивать. — Какой грозный Саньду Шеншоу! — Вэй Усянь рассмеялся и, потрепав Цзинь Лина по голове и отправив двум своим сёстрам по воздушному поцелую, отправился спать. Остальные потихоньку тоже начали расходиться. Из-за дяди, Лань Ванцзи не мог пойти к Вэй Усяню до отбоя ордена Лань, поэтому он ушёл в десять вечера, аккуратно выйдя из общей гостиной. Идя по коридору, он ждал встречи с любимым. На его память накладывались два образа: тот, где он весь в крови, и тот, когда он был почти голый в ванной. Дойдя до нужной двери, он постучал. Но никто не ответил. Он побоялся, что из-за задержки Вэй Усяню его игра уже не нужна. Он решил просто войти. В комнате царил мрак и небольшой беспорядок. Но он был такой уютный, что ему хотелось остаться здесь навсегда. Вэй Усянь лежал на кровати с закрытыми глазами. Когда Ванцзи подошёл, он посмотрел на него и сонно улыбнулся. — Лань Чжаааань, ты пришёл! — Да, прости что поздно, — спокойно извинился Ханьгуань-цзюнь, пока в душе задыхался от умиления. Сейчас Вэй Ин выглядит так мило и разнеженно, что бинты вокруг груди это никак не портили. — Ой, Лань Чжань, ты ведь нарушал из-за меня правила, возьми что-то взамен. Так будет честно, что ты хочешь? — Ванцзи уже хотел отказаться, но его взгляд упал на его губы и руки. Он решил сегодня побыть немного эгоистом. — Вэй Ин выполнит две мои просьбы? — Конечно. — Тогда первое: я хочу остаться сегодня у тебя на ночь, ведь думаю, что мы закончим уже к одиннадцати, чтобы не нарушать правила твоей тёти. А второе: поцелуй меня, как будто целуешь ребёнка на ночь, а в конце в губы. — Хорошо, только давай сейчас поцелуй, а то я хотел заснуть под твою музыку. — Мгм. Вэй Усянь отодвинулся и похлопал по месту. Ванцзи лёг, и Вэй Ин навис над ним. Он приблизился к его лицу и поцеловал в щёку. Потом в другую, дальше в лоб, а затем провёл поцелуями по виску. А в самом конце прикоснулся губами к чужим губам, утягивая в мягкий поцелуй. Лань Ванцзи прямо млел под этими аккуратными, будто бабочки, прикосновениями. Губы были мягкие, нежные и очень сладкие. Ему хотелось ещё, но это потом. Лань Ванцзи встал и начал играть. Вэй Усянь обнял подушку, стал слушать и спокойно засыпать.