Этот альфа...

Я сидел на кровати и вязал американский флаг. Рядом храпела драная кошка Филча. Учебный день уже закончился. В гостиной Слизерина тихо потрескивал камин, на стенах неярко горели свечи, а на креслах сидели одноклассники в пижамах и эмоционально о чем-то перешептывались. На душе было неспокойно. Прошло два дня. Мы ни разу не обмолвились о произошедшем. Северуса Масковича отстранили от занятий до выяснения обстоятельств, и меня постоянно отправляли на допросы. А я даже не поблагодарил Варламова. Я резко встал. Остальные обернулись на меня, но ничего не сказали и продолжили переговариваться. Я прошел между бархатными зелеными креслами и направился к выходу. Вскоре я стоял на пороге гостиной Гриффиндора. Яркие вырвиглазные цвета ослепили меня. Золотые свечи, большие алые шторы, кресла с позолоченными ручками, покрытый тем же золотом камин. На стене красовался огромный герб факультета — золотой лев, вышитый на красном полотне. Безвкусица. Здесь мне встретились взгляды еще более враждебные, чем в собственной гостиной. Слухи уже давно разлетелись. Из толпы вышел самый наглый и, видимо, главный гриффиндорец. — Ты че тут забыл? — Не твоя забота, Мединский, — бросил я. — Позови Варламова. — А если не позову? — ощерился тот. В толпе послышались еле-слышные смешки. — Заплачешь, омежка? Я стиснул зубы от ярости. Лицо аж перекосило от злобы и обиды. Но тут я увидел пробирающегося через толпу Варламова. — Чего тебе? — грубовато спросил альфа. Я оцепенел, но сразу вышел из этого состояния. — Поговорим? Неожиданно быстро пропала моя ненависть к гриффиндорцу. Он уже не казался мне настолько раздражающим, хоть и оставался таким же самодовольным придурком. Варламов кивнул и мы вышли. Мой взгляд проследил за ним, как альфа слегка вразвалку шагал впереди. Его широкая спина закрывала вид на длинный коридор Хогвартса, украшенный золотыми светильниками. Я поспешил за Варламовым, видя его обеспокоенность. — Иди сюда, — шепотом позвал меня и указал на дверь туалета. Я не задавал вопросов. Гриффиндорец аккуратно прикрыл за мной дверь и встал в углу туалета, сложив руки на груди. Я безмолвно подошел ближе. — Ты что-то хочешь мне сказать? — робко начал я. — Но я хотел бы сперва поблагодарить тебя... — Заткнись... — Альфа притянул меня за воротник и впился в губы, будто в желанную добычу. Я ошарашенно хватал ртом воздух, но затем отпрянул в сторону. — Что ты делаешь?! — вскричал я. — Тихо, — прошипел Варламов, снова подойдя ко мне. Он навис надо мной, как скала, и пронизывал взглядом светлых глаз. — Я долго этого ждал. Я изумленно посмотрел на него. О чем он говорит?! Мы враждовали столько месяцев, и сейчас он... признается в любви?... — Что т-ты... — пробормотал я в оглушающей ночной тишине. Только эхо наших голосов билось об кабинки туалета. — Я хотел сказать тебе, что ты проиграешь спор. С этими словами гриффиндорец быстро вышел в коридор. Я остался стоять на месте, не смея пошевелиться, боясь, что голова расколется от вороха безумных мыслей.

***

— Ты пойдешь со мной на бал? Я решил спросить прямо, без намеков. Руки немного похолодели. Не то что бы меня пугал ее возможный отказ, скорее моим страхом стало проиграть наглому альфе. Мизулина надменно выгнула бровь. — Я? С тобой? — повторила она с насмешкой. — Прости, но я занята. Я рассвирепел. Изнутри, конечно. Это значит, что я проиграл тупому самодовольному придурку?! Не может быть! — Но кем? — в отчаянии воскликнул я. Катя вдруг отвела взгляд. — Это секрет... — Говори! — прошипел я, сузив глаза. — Или я расскажу всему Хогвартсу, что ты тоже омега. Гриффиндорка за секунду перестала вести себя как высокомерная сука, и ее пушистые ресницы намокли. — Откуда ты знаешь?! — в той же тональности зашипела она в ответ. — Жалкий омежка разобиделся на весь мир и решил отыграться? — Было видно, как она старалась показаться опасной, но у нее не получалось. Пристыженная ученица теребила подол платья. — Я чувствую твой запах. Ты настоящая омега, — бросил я. — Так что рассказывай, с кем ты идешь на Зимний бал, или пожалеешь. — Хорошо, хорошо! — торопливо зашептала Мизулина, замахав руками. — Я иду на бал... с Долорес Кадыровной... Я встал как вкопанный. — Но... — Я знаю что ты скажешь, — оборвала меня Катя. — Но у нас здоровые отношения, и Долорес Кадыровна меня любит. Мы хотим пожениться после окончания моей учебы и уехать в Норвегию. — Я не стану осуждать вас, — развел я руками. — Я лишь хочу предложить тебе договор. — Гриффиндорка утерла слезы рукавом и вопросительно на меня посмотрела. — Ты пойдешь со мной на бал, мы потанцуем минуты две, а потом ты можешь идти развлекаться с кем хочешь. Катя задумчиво посмотрела на меня, поправила прическу и кивнула. *** Я стоял в кабинете директора в полной растерянности. Зачем Альбус Трампович вызвал меня? Снова на допрос? Но я и так уже дал достаточно показаний. Тогда... — Максим. Я поднял голову. Передо мной стоял Альбус Трампович. Раньше я видел его только на колдографиях. Его длинное иссиня-черное одеяние, вышитое маленькими крапинками звезд, спадало до пола, а на лысине красовалась огромная остроконечная шляпа. На руке болтался браслет розовых и оранжевых цветов. — Мы пропагандируем толерантность к различным меньшинствам в нашей школе, — заговорил директор, заметив мой вопросительный взгляд. — Зачем вы меня вызвали? — резко спросил я и сразу же смутился, не выдержав взгляда мудрых глаз. — Ты хочешь перейти к делу? — Альбус Трампович усмехнулся в бороду. — Что ж. Я вызвал тебя затем, что нашей школе угрожает опасность. Кое-кто рассказал мне, что в Хогвартсе завелась кучка сторонников коммунизма. — А как я к этому причастен? — возмутился я. — Мои убеждения бесспорны — я либерал душой и сердцем! — Мой мальчик. Проблема совсем не в тебе, — улыбнулся директор. — Ты должен спасти учеников Хогвартса от напастей Советского союза. — Но как?! — Я был в полнейшем негодовании. — Почему я? Я точно не герой и не способен на великие подвиги во имя школы. Я даже себя-то защитить не смогу. — Мне кажется, ты найдешь союзников... Альбус Трампович снова загадочно улыбнулся.