Тёмная страсть

Арсений прикрыл за собой дверь, его голубые глаза холодно сверкнули в полумраке комнаты. Антон, откинувшись на диване с телефоном, даже не поднял взгляда — зелёные, как изумруд, глаза были прикованы к экрану. — Скучал по тебе, — голос дяди прозвучал слишком близко, и Антон вздрогнул, когда крупная ладонь легла на его бедро. — Дядя Арс… — парень попытался отодвинуться, но сильные пальцы впились в его кожу. — Не дядя, — прошептал Арсений, наклоняясь так, что дыхание обожгло ухо племянника. — Ты же чувствовал, да? Антон резко вскинул голову, сердце бешено застучало. Руки дяди уже скользили под его футболкой, грубые, настойчивые. — Нет, стой… — голос сорвался в панический шёпот, но Арсений лишь усмехнулся, прижимая его к дивану всем весом. — Ты думал, я просто так согласился приехать? — Его пальцы расстегнули ремень, и Антон ахнул, пытаясь вырваться. Но тедо дяди придалило его. Арсений провёл ладонью по животу Антона, ощущая, как под тонкой кожей вздрагивают мышцы. Его пальцы скользнули ниже, туда, где жар пульсировал предательским ритмом, и Антон резко вдохнул, ногти впиваясь в ткань дивана. — "Ты уже мокрый для меня." — голос дяди был густым, как мёд, но с примесью яда. Антон отвернулся, но Арсений поймал его подбородок, заставив встретиться взглядом. В глазах племянника бушевала буря — стыд, злость, но и… любопытство. Грязное, неудержимое. — "Перестань бороться," — прошептал Арсений, прижимаясь бедром, и Антон ахнул, спина выгнулась дугой. Его рубашка съехала вбок, обнажая ключицы, по которым Арсений провёл языком, ощущая солёный вкус кожи. — "Ты пахнешь страхом," — он ухмыльнулся, — "и желанием." Антон сжал зубы, но тело уже отвечало само — бёдра приподнялись навстречу, дрожь пробежала по ногам. — "Н-нет…" — но это было уже не отрицание, а мольба. Арсений заглушил её поцелуем, грубым и властным. — "Скажи, что хочешь," — он оторвался, наблюдая, как губы племянника дрожат. Антон молчал, но его тело кричало — каждый мускул, каждая клетка. Арсений улыбнулся. — "Хорошо. Я заставлю тебя признаться." Его пальцы впились в бёдра Антона, оставляя красные полосы, а горячее дыхание обожгло ухо. Боль пронзила тело, когда Арсений вошёл в него без подготовки. Антон вскрикнул, ногти впились в подушки, слёзы застилали зрение. — Ты теперь мой, — хрипло прошептал Арсений, двигаясь с жестокой неторопливостью. Антон сжал зубы, но каждый толчок заставлял его содрогаться от боли и… чего-то ещё, чему он боялся дать имя. Антон жмурился, но всё, что он чувствовал, было Арсением — его запах, смесь дорогого одеколона и пота, его дыхание, горячее и неровное на шее, его тело, прижимающее его к дивану с невозможной силой. Каждое движение дяди будто прожигало его изнутри, смешивая боль с чем-то тёмным, запретным, что Антон не мог понять, но и не мог игнорировать. — Ты сопротивляешься, — прохрипел Арсений, его губы скользнули по щеке племянника, оставляя влажный след. — Но твоё тело говорит иначе. Антон сглотнул, его руки всё ещё впились в подушки, но сопротивление постепенно ослабевало. Он ненавидел себя за то, как его тело реагировало, как его кожа загоралась от прикосновений, как ноги сами собой раздвинулись шире. Арсений рукой скользнуо между их тел, хватая Антона за талию Антон чувствовал, как его тело предаёт его, как его дыхание становится частым и прерывистым. Он не хотел этого, он не мог этого хотеть, но почему тогда его тело горело, почему его сердце билось так сильно, что казалось, вырвется из груди? Арсений наклонился, его губы коснулись шеи племянника, и Антон сжал зубы, чтобы не застонать. — Ты мой, — повторил Арсений, и его голос звучал как приговор. — И ты будешь моим всегда. Антон закрыл глаза, его тело содрогалось от каждого движения Арсения. Он не знал, что чувствовать — страх, гнев, стыд или что-то ещё, что он не мог назвать. Но одно он знал точно — ничего уже не будет как прежде. Арсений ускорил движения, его дыхание становилось всё тяжелее, а голос всё хриплее. Арсений приподнялся, его глаза сверкнули в полумраке, и Антон почувствовал, как что-то внутри него сжимается, готовое взорваться. — Ты никогда не забудешь этот момент, — прошептал Арсений, и его голос звучал как обещание. Антон не смог ответить.