Наблюдатели

незапно появились экраны пред каждым из антагонистов Джоджо с 1 по 7 часть На первом: Джотаро Куджо, преображенный. Не человек, а воплощённый абсолют. Star Platinum: Over Heaven парит рядом, его форма — это сияющий код мироздания. Он не подчиняет реальность. Он — её автор. Одним жестом он переписывает закон сохранения энергии, другим — стирает понятие пространства. На втором: Диаволо. Но это не он. Это слияние ужаса и мощи. King Crimson Requiem. Его форма — это кровавый туман с пылающими очами Эпитафии. Он не стирает время. Он разрывает саму ткань причинности. Он видит не будущее — он видит все возможные реальности и может выбрать ту, где его противник никогда не рождался. Оба существа поворачиваются друг к другу. Реальность вокруг них трещит, не выдерживая мощности двух абсолютных, взаимоисключающих сил. Over Heaven творит новую истину. King Crimson Requiem объявляет её несуществующей. Экраны гаснут не отключением, а от катастрофы — взрыва чистой парадоксии, который смывает всё. В оставшейся тишине звучат не крики, а обрывки мыслей, полнейшего краха всего, что они знали. Дио Брандо (Часть 1): Замолкает на полуслове. Его высокомерие испаряется, оставляя лишь ледяной ужас. Два… Бога? Воюющих на руинах реальности? Моя сила… моё бессмертие… это пыль под их ногами. Мы… все мы… просто насекомые, наблюдающие за титанами. Эсидиси (Часть 2): Не издает звука. Его безумие наконец нашло нечто, превосходящее его. Он просто обнимает себя, качаясь. Они… они разрывают мир. Как бумагу. Нет больше искусства. Нет боли. Есть только… шум конца всего. И они — этот шум. Дио (Часть 3): Стоит, побелевший как полотно. The World замер, отражая его собственный немой ужас. The World Over Heaven… Я мечтал об этом. Но это… Я был слеп. Я не видел истинного масштаба. А тот… второй… Он оспаривает саму реальность, которую творит первый. Они свели счётки не друг с другом. Они решают, будет ли вселенная существовать. Я… я был ребёнком, играющим с песочными замками у их ног. Ёсикагэ Кира (Часть 4): Схватился за голову, его дыхание прерывисто. Они… они отнимают всё. Не только жизнь. Не только тишину. Они отнимают само существование. Один может стереть меня из истории. Другой… может сделать так, что я никогда не существовал. Моя рука… моя спокойная жизнь… они бессмысленны. Всё бессмысленно перед ними. Диаволо (Изначальный): Его раздвоенное сознание впервые едино в абсолютном, животном страхе. Нет… НЕТ! ЭТО НЕ Я! Это кошмар! Это пародия на мою силу! Он видит ВСЕ реальности! Он не выбирает будущее — он выбирает прошлое! Он — сама бездна! Я… я не хочу быть этим! Я хочу прятаться! Я хочу свой трон в тени! Я НЕ ХОЧУ ЭТОЙ СИЛЫ! Энрико Пуччи (Часть 6): Его молитвенник обращается в пепел у него в руках. В его глазах — смерть веры. Нет рая. Нет плана. Есть только война двух демиургов. Один творит миры по своей воле. Другой — объявляет их ошибкой и стирает. Грех? Спасение? Слова потеряли meaning. Мы просто зрители Апокалипсиса, у которого нет конца… и не было начала. (Валентайн) (Часть 7): Его патриотическая поза рассыпалась. Он смотрит в пустоту. Какая Америка? Какая жертва? Они спорят за холст, на котором нарисована сама моя любовь к стране. Один может переписать её историю. Другой — сделать так, что её никогда не было. Моя жертва… ничего не значит. Она — лишь пыль в вихре их битвы. Я… исчезну. И даже память о моей Америке будет лишь тем, что они позволят ей быть.