Повесть о Вишнëвой Богине

      Неприятный скрежет холодных металлических пластин, лежащих вдоль стен, слышался предельно ясно. Полы в длинных коридорах безобразно грязные. В некоторых из них, помимо пыли и плесени, лежат разлагающиеся останки некогда амбициозных и жаждущих силы людей. Иногда здесь можно было услышать жалкое эхо их канувших в небытие голосов. Вся суть этого места кричала о страданиях и мучениях. Наличие жизни прослеживалось только в западной части этого места. Там было чище, а редкий тусклый свет ламп освещал невысокую фигуру, шаги которой эхом разносились во все стороны. Шла она быстро, но всë равно довольно долго.       Когда Цунаде привела еë сюда в первый раз, она еле сдержала острое желание сорваться на бег в сторону выхода, настолько это место было пропитано смертью. Даже морг на его фоне казался приветливым.       Сакура открыла дверь в просторное помещение. Мужчина с тëмными длинными волосами внимательно рассматривал растворы перед собой, изредка сверяясь со справочником рядом. Он был полностью погружён в своё занятие, казалось, не замечая острого взгляда карих глаз женщины, сидящей неподалёку со свитком в руках. Как только она вошла, взгляды обоих направились в еë сторону. Поздоровавшись с наставницей и змеиным саннином, Сакура подошла к столу и взяла в руки облепленную печатями склянку. В жидкости меж печатей на неë криво смотрели два глаза. От их прежней тьмы ничего не осталось, роговица была помутневшей, зрачков не видно.       Сейчас в еë руках было некогда сильное оружие, истинную силу которого мог обуздать лишь его настоящий владелец. Взгляд Сакуры ещë долго был направлен на предмет в руках, или сквозь него.       «Как же так?...»       Как? Как она могла очутиться в одном из убежищ Орочимару? Как Цунаде могла это допустить? И что было в голове у Хаширамы, когда он всë это организовывал?       В то злополучное утро Цунаде посвятила свою ученицу во всю эту историю.       

°°°

             — Он был помещëн в секретный тюремный корпус для особо опасных шиноби. Находится в двух часах пути от Конохи, — вещала Цунаде со скрещенными руками, не поднимая глаз. — Он был построен незадолго до начала Четвëртой войны. О нëм практически никто не знает, а если и знает, то точно не о том, кто там находится. По периметру стоят маскирующие печати, которые поставили сами Хокаге после того, как поместили его туда. В целях безопасности у него изъяли глаза, несмотря на их негодность.       — Зачем? — как можно спокойнее спросила Сакура.       По взгляду было понятно, что Цунаде не сразу поняла, о чëм именно спрашивает ученица. Сакура хотела узнать все варианты ответа на свой вопрос, но всë же уточнила самый безопасный:       — Зачем нужна такая тюрьма? С такими врагами, как Мадара, расправляются в сражении, ибо иначе никак. Либо ты, либо он.       — Как видишь, она пригодилась, — уже будничным тоном проговорила Цунаде, будто они действительно обсуждали погоду за чашкой чая.       — Но его ведь можно было поместить в Замок Ходзуки в стране Травы! Зачем нам скрывать его существование на нашей территории?!       Сдержанность Харуно рушилась на глазах. Цунаде сохраняла невозмутимый вид и всë ещë не смотрела в сторону ученицы.       — Потому что слишком много людей желают его смерти.       — В том числе и наши люди! Почему Хокаге оставили его в живых?! — уже совсем не сдерживаясь, возразила девушка.       — Потому, Сакура, — наставница сделала акцент на еë имени. Кажется, этот разговор и еë выбивал из колеи. Цунаде продолжила, слегка повысив голос:— Его, так же как и Хокаге, воскресил Мудрец Шести Путей.       Брови Сакуры ещë больше нахмурились. Дела становились всë интереснее и интереснее.       — Я не знаю всех подробностей, но... Хаширама попросил меня... — тут Пятая замялась, глаза стали метаться по полу, словно там была подсказка, как лучше преподнести всë Сакуре. — Он попросил меня восстановить глаза Мадары.       Харуно сильно сжала планшет с бумагой в руке. Происходящее казалось очередным кошмаром, которых она видела немало. Она начала нервно качать головой из стороны в сторону, отрицая то, что она сейчас слышит.       — Хаширама хочет поставить его на ноги и узаконить его проживание в Конохе. Глаза — это только начало. Я работаю над ними уже несколько недель, и всë безрезультатно. На свой страх и риск мы обратились к Орочимару, но даже с его опытом работы с шаринганом мы в тупике. Именно поэтому, — Пятая наконец поднимает глаза на Сакуру, — нам нужна твоя помощь.       

°°°

             Жидкость в склянке довольно сильно потускнела, глаза не изменились с прошлого раза, когда она их видела, что означает очередное фиаско Орочимару.       «Надо бы заменить раствор.»       Сакура не была уверена, что у них что-то выйдет. Она не была уверена, что глазной нерв вообще ещë не стух, раз даже растворы с клетками Хаширамы бесполезны. Но Цунаде весьма уверенно говорит, что их возможно восстановить.       Из неë вырвался тяжёлый, усталый стон. Конечно, Пятая не могла отказать своему дедушке. Хаширама всегда был весьма убедителен, она сама убедилась в этом на войне. Какую бы чушь он иногда ни нëс, его слушали. По крайней мере, теперь пазл складывался. Именно ради этой задачи наставница разгрузила еë на работе. Даже не верится, что в неë так верят. Они в отчаянии?       Орочимару, к слову, напряжённым не выглядел. Весь этот сыр-бор вызывал у него чистый научный интерес. Наставница, когда впервые вела еë сюда, поведала о щедром предложении змеиного саннина заниматься их исследованиями в одном из его скрытых убежищ. Она уверяла Сакуру, что бояться нечего, мол, она знает Орочимару довольно хорошо, и у него нет причины предавать их доверие.       Дверь вновь открывается, и к ним заходит виновник торжества. Сакура заметила, что, хоть его одежда и походила на современную, в ней всë же были детали, выдающие его родную эпоху. Хаширама со своей фирменной улыбкой от уха до уха, поприветствовав всех присутствующих, обращает всë своë внимание на Сакуру и намекает на то, что им нужно выйти. Девушка, собственно, только его и ждала.       "Пила чай" с наставницей Сакура три дня назад. С Хаширамой лично она ещë не общалась, но смутно догадывалась, чего ждать. И была права.       — Сакура, я безмерно благодарен тебе за то, что ты согласилась! Весь его вид говорил об искренности. Ему хотелось симпатизировать, люди любили его и ясно за что. Этот человек излучает свет. Но сейчас Сакура, увы, его не видела.       — Мне толком не сообщили, что с ним, — как можно строже сказала девушка.       Поняв еë настрой, Хаширама немного угас и уже серьëзнее ответил:       — Прикованный к койке с подавляющей печатью, он находился в заморозке с конца войны.       — Находился? И что вы имеете в виду под заморозкой? — нахмурившись, спросила Сакура. Она непроизвольно скрестила руки. Было ощущение, что она выпытывает правду у ребëнка, который, она точно знала, что-то натворил.       — Нууу... Заморозка – это дзюцу, и весьма полезное в нашей-то ситуации. Оно погружает человека во что-то отдалëнно похожее на вегетативный сон; в зоне этой техники все процессы организма замедляются. Информация о его здоровье, которую ты получила — это то состояние, в котором он был, когда мы применили на нëм это дзюцу. Ииии... — тут мужчина, подобно подростку, вжал голову в плечи, — я неделю назад развеял его... Мне не нравилась эта затея с самого начала, но я прекрасно понимал: попроси я об этом напрямую у своих... — он нервно провëл рукой по волосам, пытаясь подобрать правильное слово, — коллег, меня бы никто и слушать не стал.       Мужчина немного приуныл. Лицо наконец приобрело более взрослые черты, будто он что-то вспоминал. Продолжил он уже с более виноватым видом.       — Я понимаю, что не должен был втягивать во всë это Цуну, но... Понимаешь, глаза — это последнее, что осталось у Мадары от брата. Я знаю, что он совершил немало глупостей, но ты только подумай: его воскресил сам Мудрец Шести Путей! Это ведь что-то да значит, — в глазах Хаширамы искрилась надежда и что-то ещё. Он отвëл взгляд. — Я разговаривал с ним, и не нужно быть сенсором, чтобы понять, что жить он не хочет. Любой бы не захотел. Его существование сейчас похоже на ад, но я изменю это. Я подарю ему надежду. Всë ещë может быть по-преж...       — Печать. Что за печать на нëм стоит? — бесцеремонно перебила его Сакура. — Что-то вроде Оков Небес?       Вот тут было что-то странное. Хаширама ощутимо напрягся. Разве она задала сложный вопрос? Хотя, наверное, стоило бы уже привыкнуть к скачкам его настроения.       — Нет. Эта штука помощнее будет. Обдумывая услышанное, Сакура краем глаза заметила, как к ним направлялась Цунаде. Но мысли девушки сейчас занимало совсем другое. Еë беспокоил один момент. И то, что она хотела попросить, было определëнно дикостью. Но Харуно не просто так заслуженный медик, она всегда работает на совесть. А ещë Сакура не была трусихой, поэтому...       — Меня беспокоит его здоровье. Эта ваша заморозка не вызывает у меня доверия. У неë определëнно есть последствия. Даже если нам удастся исцелить его глаза, нет гарантий, что они смогут прижиться, а ещë вскоре ведь нужно будет поставить его на ноги. Верно? — Харуно поджала губы и обречëнно посмотрела на Первого Хокаге, будто она ему в чëм-то проиграла. — Мне следует увидеть картину своими глазами.       — Конечно! Думаю, в ближайшее время я смогу это устроить, — Хаширама снова светился и извергал из себя, непонятно откуда взявшуюся, веру в лучшее. Харуно лишь вздохнула, в очередной раз не понимая, как она в это вляпалась.       — Сакура, я действительно очень тебе благодарен. Ты моя надежда, — сказал он ей напоследок.       Уходя, Сакура закатила глаза. Как он вообще стал Хокаге? Во время сражения он казался серьëзнее. Сейчас же его безрассудность била во все стороны.       Проследив за уходом ученицы, Цунаде подошла ближе. Хаширама тоже проводил Сакуру взглядом и, так и не оторвав глаз от еë спины, обратился к внучке:       — Ты так и не рассказала, почему она.       Пятая задумалась. Она вспоминала времена, когда только начинала обучать Сакуру. Женщина, которая давно смирилась, что детей у неë не будет, осознавала то, что Харуно за столько лет стала ей почти дочерью. Когда ученица была ещë девочкой, она часто ссорилась с родителями и прибегала с этой детской обидой к ней. Пятая и не помнит, в какой момент их встречи и тренировки стали покрываться слоем сентиментальности. Зачем же она втянула свою девочку во всë это?       — Она превосходный медик, — уверенно сказала Цунаде.       — Конечно, еë ведь учила ты, — на лице Первого было недоумение.       — В этом и загвоздка. Своим контролем чакры она переплюнула даже меня. Либо она чрезвычайно талантлива, либо... — на лице женщины показалась задумчивая улыбка. — Когда я заметила еë уникальность, я ненароком заглянула в еë родословную. Я была уверена, что кто-нибудь из еë родственников обязательно окажется Сенджу. Но нет, Сакура из самой обычной семьи. Живут-поживают в Конохе уже три поколения.       — Талантов в наше время много, это не так уж и удивительно, — попытался заверить еë Хаширама.       — Когда все талантливы, никто не талантлив. Так? — Женщина начала рыться во внутреннем кармане и, под заинтересованным взглядом собеседника, достала две колбы с непонятным содержимым. — Взгляни. Это еë работа.       Хаширама принял колбы и начал прощупывать их чакрой. Чем чëтче становилась картина, тем стремительней менялось его лицо. Оно то хмурилось, то вытягивалось, то внезапно выдавало глупую кривую улыбку.       — Этого не может быть.       

***

             Огромная цирковая арена пестрила красками. Сквозь горящие кольца прыгали не только тигры. Колец много, как и животных. Справа — чëрные гордые лошади, слева — счастливые белые псы, прямо посередине — миролюбивые красные панды, а сверху над зрителями шумно прыгали обезьяны и пролетали экзотические птицы. Дети кричали от радости, взрослые — от восторга. После ухода животных на центр выпрыгнули, измазанные в гриме, парни в цветастых костюмах и начали разыгрывать смешные сценки с выполнением сложных, а иногда и опасных акробатических трюков. На каждом опасном моменте зал замирал, затаив дыхание.       Во время выступления все люди на трибунах становились единым целым. Стирались границы между ниндзя и обычными людьми. Даже опытные джонины расслаблялись и подхватывали общее настроение.       Ино веселилась и отдыхала. С еë лица не сходила улыбка. Кто бы мог подумать, что в Коноху как нельзя кстати заглянут циркачи? В деревне не так много праздников. В основном всё масштабное проходит в столице. Им же приходится довольствоваться днëм мëртвых героев да днëм окончания очередной войны. Хоть как-то выделяется разве что фестиваль Ринне. Конечно, они военная мощь страны и всë такое, но отдыхать-то иногда тоже нужно. Поэтому приезд полосатого шатра все восприняли очень хорошо. Хокаге выделили приличную зону, обычные торговцы тоже подсуетились, и рядом с шатром быстро повырастали прилавки с едой, безделушками и странными конкурсами.       По такому случаю Ино не упустила шанс собрать подруг. Тен-Тен сейчас посмеивалась над глотающим саблю парнем, а робкая Хината зажмурилась от страха и попросила сказать, когда он закончит. Всю картину портило характерное постукивание где-то сзади.       Ино раздражённо вздохнула и обернулась. Сзади, скрючившись на ступеньке, сидела Сакура и что-то сосредоточенно чиркала в своëм блокноте, периодически постукивая карандашом по его краю, и, кажется, совсем не обращала внимания на сцену.       — Я не обижусь только в том случае, если ты сейчас составляешь план свидания, — насмешливо высказалась блондинка.       — В моей жизни достаточно клоунов, — без улыбки отозвалась Сакура, разминая спину. В положении, в котором она сидела, всë быстро затекло.       — У тебя же сейчас меньше работы? — Ино получила слабый кивок. — Тогда чем ты занимаешься? Угомонись, Лобастая! От тебя уже воняет медикаментами.       — Не говори глупостей, — она поднялась и с недовольной миной отряхнула мягкое место от грязи.       — Я до туалета, — сказала Сакура, поднимая руки в защитном жесте, под пристальным взглядом Ино.       — Ты не умеешь врать, — лицо блондинки гневно исказилось, и она снова отвернулась к сцене.       Сакуре жаль, действительно жаль. Кто, как не она, могла услышать нотки грусти в голосе лучшей подруги. Но сейчас у неë действительно есть дела поважнее. Она и пошла сюда только чтобы отвадить возможные подозрения. Она ведь не последняя фигура в Конохе, у людей рано или поздно начнут появляться вопросы. Как это правильная и ответственная главврач Конохи перестала появляться на работе? Да что там, еë вообще не видно в последнее время. И именно поэтому она только что что-то подозрительно писала в своëм блокноте, скрючившись у всех на виду... О, Ками, цирк, видимо, пожаловал в Коноху, чтобы пригласить еë в свои ряды.       Вся на нервах девушка в спешке шла к выходу. Преодолевая кучки шныряющих тут и там людей, она несколько раз ощутимо задевала кого-то и получала в ответ недовольные восклицания. Один раз препятствием оказался Шикамару.       — Сакура, отлично. Я как раз хотел...       Она извинилась и поспешила уйти, делая вид, что не услышала обрывок брошенной им фразы. Видимо, он хотел у неë что-то спросить.       К своему сожалению, она действительно не умеет врать. Ох уж эта противная подступающая паника на людях....       «Будто все всë знают...»       В последний раз она испытывала это чувство, когда планировала убийство Саске во время собрания пяти Каге. Чувство, будто она крыса, которая шуршит, мечась по щелям трухлявого дома, и людям нет нужды гадать, кто это, все знают, что это она.       Сакуру пробила мелкая дрожь. Ей следует поскорее взять себя в руки и хорошенько подготовиться к завтрашнему дню.       

***

             К несчастью, розоволосую девушку, выбегающую из толпы, заметила пара очень зорких глаз.       «Сакура Харуно.»       Тобирама и Цунаде попивали саке, стоя под ивовым деревом в стороне от уличной суматохи. К ним должен был присоединиться Хаширама, но Второго сейчас отчего-то больше беспокоила розоволосая девушка. Вернее, он-то знал почему, но озвучить вслух не решался. Всë присматривался, да присматривался, не кажется ли ему. Нет, он, конечно, знал, что люди меняются после войны, сам жил в военное время и повидал немало кровопролитий, но... эти изменения никак не состыковывались у него в голове.       Он посмотрел на свою, ещë не успевшую захмелеть, внучатую племянницу. Интересно, он один это заметил?       — Сакура Харуно. Ты не замечала ничего странного за ней?       Женщина невозмутимо скосила глаза на Тобираму.       — Нет. А тебя что-то беспокоит?       Тобирама несвойственно для себя медлил. Нет, он был уверен, что ему не показалось. С девчонкой явно что-то не так.       — Еë чакра. Она изменилась.       Цунаде постаралась не показать своего удивления. Она уже приготовилась оправдывать странное поведение своей ученицы.       — Война меняет людей, а чакра с возрастом увеличивается. Это нормально, тебе ли не знать, — уверенно ответила женщина.       Но Тобирама был непреклонен. Со всеми проблемами, с которыми они столкнулись после последней войны, его нынешние переживания могли показаться нелепыми, но волновать они его не переставали.       «Последняя война... Ну да, как же.»       Слишком смелое заявление для мира шиноби. Кто знает, как долго они смогут это скрывать... В стране Рек сейчас как раз было неспокойно. Всë дело в выжившем уродце Учиха. Жителей той страны до сих пор возмущало, что они не убили Обито. Причина была ясна как день: страна была наиболее подвержена нападкам Акацуки. И он бы с удовольствием отдал этого Учиху на растерзание, но другие противились. Глупо. Безрассудно и глупо, но сейчас он не хотел об этом думать.       Он задумчиво нахмурился. Мысли вернулись к розоволосой девушке и мужчина залпом выпил оставшееся саке.       — Дело не в количестве чакры. Сама чакра изменилась. И нет, это не дополнительный источник, как в случае с джинчурики, — мужчина посмотрел на Цунаде. — Сама суть чакры, сама природа изменилась. Цвет, запах, абсолютно всë.       Ещё какое-то время они пытливо смотрели друг на друга. Каждый пытался понять своë.       — Цунаде, как сенсор, поживший на этой земле немало, могу тебя уверить, что я никогда ничего подобного не видел.       

***

             Дома Сакуру ненадолго отпустили переживания. Она успела собрать сумку, которую возьмëт с собой завтра.       До встречи с ним остались считанные часы. Завтра рано утром Хаширама встретит еë у границы деревни и проводит в то самое место, о котором никто не знает.       Большим пальцем руки она ковыряла кутикулу, лëжа на кровати. Еë глаза долго, устало разглядывали струящуюся, казавшуюся волшебной пыль, освещëнную естественным светом из окна, но, переборов себя, всë-таки скосились к потолку и начали хвататься за пятна неизвестного происхождения на нëм. Глубоко вздохнув, она закрыла глаза.       Сакура пыталась оправдать Хашираму. Мысль о том, что он действует за спинами других Хокаге, никак не сдвигалась в сторону. Это не маленькая шалость, не баловство. Он совершенно не думает о последствиях. Он просто...       — «Инфантильный придурок, » — в голосе Иннер струилось неподдельное презрение.       — Нет, не так грубо...       — «А как?»       — Он просто такой же, как и Наруто. За друга идëт до конца, — неуверенно пробормотала девушка.       В голове раздался смешок.       — «Очень плохо, Сакура, плохой аргумент,» —назидательно проговорила Иннер. — «Ну же, ты можешь лучше!»       — Цунаде-сама говорила...       — «Ооо! Цунаде тоже хороша! Так подставить тебя... Она дала тебе иллюзию выбора, а ты и повелась. Ты так и не переросла свою наивность.»       — Что-то ты стала больно разговорчивой, — раздражённо бросила Сакура. Но второе "я" еë проигнорировало:       — «Хашираме плевать на чужое мнение, он делает что хочет.»       — Прекрати, это не так.       — «Да, действительно, чтой-то мы всë о Хашираме да о Хашираме. Давай поговорим о других Хокаге!»       — А что другие Хокаге? — Сакура зачем-то упорно притворялась дурочкой.       — «А что другие Хокаге~~~» — подразнила еë Иннер, а после резко повысила тон: — «Хокаге скрывают от мира живого Учиху Мадару!»       Сакуре нечего было ответить. Еë ещё тогда,в конце войны, скребло неприятное чувство недосказанности, будто все эти великие шиноби-полубоги утаили что-то важное. И Сакура была уверена, что так думала не только она одна. И они все действительно так просто закрыли на это глаза на фоне наступившего мира, но теперь...       — Зачем Мудрец их всех воскресил? Когда его вообще волновала судьба мира? Четвëртая война была не четвëртой, как бы странно это ни звучало, до неë были ещë десятки, а то и сотни до создания скрытых деревень. И о каком мире идëт речь, если он воскресил только Хокаге? Судьба мира что ли зависит только от Страны Огня? — еë мысли, точно мыши, метались в лабиринте, ища нужный выход к заветному лакомству, в надежде, что оно окажется не в мышеловке. — Нет, глупость какая-то...       Все еë восклицания сопровождала одобрительная тишина. Внутренний голос довольно утих, значит, она в нужном направлении.       — А зачем он воскресил Мадару?