Солнечный удар

      Василий спешно шел по перрону. Порывы ветра от приходящих поездов раздували полы рубашки, не заправленной в брюки. Рубашка в крупный цветок, чем-то напоминала гавайскую; родители однажды подарили её Тучкову на день рождения, сказав, что ему необходимы яркие цвета в одежде в свободное от работы время, иначе не найдет он себе никогда ни жены, ни семьи. С первым мужчина абсолютно согласен: все попытки остались далеко в юности; понял, что женщины его не привлекают, да и делить с ними жизнь он не готов. В качестве друзей, коллег, кого-угодно, но не спутниц. Родителям не говорил. Может поймут, а может станет разочарованием семьи. Решил, что меньше знают – крепче спят, да и не хотел лишний раз их разочаровывать. Полковник ФСБ, успешный, очень привлекательный, умный и раз! Любит мужчин. Но что поделать, судьба распорядилась так, как было нужно. И кто вообще Василий такой, чтобы ей противоречить? Иногда, в пустой квартире поздно ночью, когда мысли выползают из глубин сознания, утягивая за собой в темные закоулки, Тучков мечтал, что однажды встретит того самого и уедет с ним в Таиланд. Там они распишутся и будут счастливо жить, не оглядываясь, не боясь; или вернутся в Петербург, купят квартиру повыше, чтобы в окно никто не заглядывал и заживут. На утро никогда не признавался, что мог о таком помыслить: сам себе смеялся — ну не дурак ли, взрослый мужик, а грезит.       Тучкова откомандировали в Сочи, чтобы разобрать какие-то старые дела. Почему именно его, он не знал. Все-таки полковник, а задания уж совсем не его ранга. Возможно, это был отпуск, прикрытый легкой работой; считай проявленная забота.       Вместе с ним отправили и Александра Максимова. Зачем? Может тоже решили его проветрить? Но Василий привык не спрашивать, так что практически бежал к платформе, на которую прибывает поезд. Сам только приехал, не успел даже толком разобрать вещи, как поступил приказ: «Встретить полковника УСБ Максимова». Тучков слышал о нем лишь от коллег и местных сплетниц, сетующих: «Представляете, в УСБ есть полковник Максимов. Холост, очень красив, а формы какие! Но язвителен ужасно и саркастичен. Но девочки, такому можно простить многое, если понимаете, о чем я». Василий не то, чтобы подслушивал чужие разговоры, но об Александре любил послушать байки. Заинтересовал. Хотелось воочию удостовериться, что он именно такой, как описывают: статный, атлетичный и с хорошим чувством юмора. Почему Максимов до сих пор холост? Тучков не имел ни малейшего понятия. Если же мужчина такой, каким он его себе представлял, то и сам схватил бы покрепче и никогда не отпустил.       Теми же ночами, сидя у чашки с чаем и смотря в окно на город, мужчина представлял, что сбежит в Таиланд именно с Александром. Романтика.       Командировка стала удачным поводом познакомиться. В обычной жизни они так и не пересеклись, к Васиному сожалению. А сам подойти и поговорить не мог, что уж говорить об обмене телефонами. Вдруг Максимов не такой же, как и Тучков. Тогда проблем потом и не разгребешь.              В кармане шорт зазвонил телефон. Поднимая трубку на ходу, Василий едва не уронил телефон на рельсы; толпа людей грозилась уронить и самого мужчину, хоть тот и был выше каждого чуть ли не на голову. Снова звонили мошенники. Иронично: полковнику ФСБ звонят мошенники, а он и поделать ничего не может. Система. Стоило быть передать данные техникам, чтобы те пробили номер, да не до того было мужчине. Сейчас, через считанные минуты, он увидит вживую того, кого представлял поздними вечерами. Если не оплошает, конечно.       Раздался гудок. Подходил поезд Максимова. Василию оставалось еще около сотни метров, а толпа затрудняла движения, снижая скорость. Опоздание – так себе начало знакомства, поэтому Тучков принял решение пробежаться. Бегает же каждое утро и все в порядке. Но не учел, что температура достигает отметки выше тридцати градусов, а над ним палящее солнце. Вкупе с физической нагрузкой тут не далеко и до солнечного удара. Но ему было все равно. Он побежал.       Окончательно запыхавшись, мужчина все-таки успел. Секунда к секунде, как по часам: только остановился у поезда – выходит Максимов. Василий схватил чужой чемодан, помогая его спустить, однако тот был довольно тяжелым. «И зачем брать столько вещей на три дня?» - мелькнуло в голове, сам он вместил все необходимое в легкую дорожную сумку.       В поле зрения появился и сам полковник. Начищенные туфли, темно-серый костюм и рубашка. «С длинным рукавом, да еще и в пиджаке!» - Тучков был сражен наповал. Александр выглядел, как Аполлон, сошедший с небес, или же это Василий давно не видел красивых мужчин? В любом случае, он застыл, разглядывая полковника. Тот смерил его оценивающим взглядом и цокнул. Но впервые за долгое время в обращенном на Александра взгляде было что-то, что хотелось разглядеть дольше. Не позволил себе.       - Василий Тучков, полагаю? Я Максимов, УСБ. Приятно познакомиться, - и протянул руку. Тучков, еще не придя в себя от этой картины, решил, что ему протянули руку, чтобы он её поцеловал. Обхватив чужое запястье, он поднес руку к губам и только хотел поцеловать, как Александр выдернул кисть, посмотрев на Василия, как на сумасшедшего.       - Вы в порядке? – спросил мужчина, пытаясь осознать, что новый знакомый в странной рубашке пытался сделать. Вот вроде как серьезный мужчина, а стоит в этой рубашке, будто с отдыха вернулся, еще и в шортах. Хотя и сам Максимов был не прочь сменить одежду на что-то более легкое. Солнце пекло нещадно.       - …       - Вы что, собирались поцеловать меня при первом знакомстве? – холодно, но с тенью усмешки.       Тучков, наконец придя в себя, взял за ручку чемодан и покатил по плитке к выходу с вокзала. Александр шел рядом. Статный, грациозный и очень привлекательный по меркам Василия. Шел рядом так, будто перрон принадлежал ему. И черт возьми, выглядел так, что Вася уже готов был сдаться без боя. Он все пытался незаметно разглядеть нового знакомого, от которого не так давно потерял не только дар речи, но и осознанное мышление. Всю дорогу корил себя за тот недопоцелуй.              Максимов, хоть и был ошарашен, не мог не оценить полковника. Высокий, мягкий что-ли, какой-то домашний. Даже эта рубашка очень ему шла, будто специально пошитая для него. Весь несерьезный, легкий. Такой, которого Александру не хватало в его жизни. Слышал от знакомых, что мужчина уж очень умен, суров и даже черств, чего не скажешь о нем сейчас. Знал и то, что он свободен, а в отношениях с девушками его не видели; списывали на большую загруженность и высокую должность. Да только рыбак рыбака, как говорится. Хотел бы фыркнуть, но поймал себя на том, что разглядывает Василия слишком пристально. Слишком открыто. Пришлось отвести взгляд, будто интереса и не было. Давно у Максимова никого не было, пора исправлять. К тому же – очень перспективный вариант. Максимов шел рядом, молчал, но уголок его губ будто подрагивал — то ли от усмешки, то ли от раздражения. «Перспективный вариант», – заключил он. А Вася в этот момент корил себя за то, что не успел поздороваться или поцеловать руку как следует.

***

      В такси ехали молча. Александр устал с дороги, а Василий так и не придумал предлога для беседы, изредка перекидываясь парой слов с водителем. Ехать далеко, в другую сторону города: там офисы местных органов, поэтому и поселили недалеко. Неоспоримый плюс – рядом находится огромный пляж, на котором обычно мало людей. Но кто знает? Это Василий на сайте отеля прочел, так что уверен не был. Хотя перспектива засыпания под шум моря, а не толп туристов приятно грела душу. К тому же, пляж – место для романтичных прогулок, особенно вечером. Тучков уже признался самому себе, что влип в Максимова по уши. Чертовски хорош.       Но есть одна проблема. У них есть всего лишь три дня. Василий решил оторваться на полную катушку. Надо же хоть раз вырваться из лап бюрократии. Работу он, конечно, выполнит, но и проветрить голову очень хочется. Когда еще появится такая возможность? «Ну а если всё получится», — думал Василий, — «вечером вытащу его прогуляться босиком по песку. А что? Красиво же. Может, Максимов даже улыбнется».       Пока Тучков думал о предстоящих днях, Александр тихо спал на заднем ряду. Как ни странно, ему снился наглый Василий, который врывался в его личное пространство, касался слишком близко, слишком настойчиво. Никаких лиц, никаких слов — только прикосновения, от которых Саша во сне тоже пытался отстраняться. Ни романов, ни случайного секса у него давно не было, поэтому сон был очень некстати; будил чувства и эмоции, развязывал руки. Василий пару раз оглядывался на мужчину, но так и не смог понять, что тому снится. Максимов не улыбался даже во сне, что немного пугало. Не может же человек настолько контролировать себя и свое тело? Даже во сне. Сверхчеловек.       Очередная кочка. Автомобиль подскочил, послышался отборный мат водителя, разбудивший спавшего. Он поморщился, взглянул в окно и хмуро подумал: «Черт бы побрал этого Тучкова. Только появился — и уже влезает в голову».       Очень сексуальный. Максимов задвигает эту мысль как можно дальше. Сначала работа, потом роман.

***

      По приезде Тучков снова вызвался помочь с чемоданом. Александр и не возражал, усталость давила на плечи, пусть он и спал по дороге. Сам сон он отодвинул на задворки сознания, но взгляд нет-нет, да и падал на сильные руки Василия, несущего багаж. Тучков взглядов не замечал; старался показать себя в лучшем свете, исправив не совсем удачное знакомство. Сам-то так и не представился. Дурак. Однако, сейчас, придерживал дверь для входящего Максимова и вел его к стойке.       Как оказалось, их номера находятся на одном этаже, по соседству. Васин – 505, Александра – 506. Удивлены они совсем не были: коллеги, так что для простоты коммуникации и живут рядом.       Молчание угнетало. Василий терялся; при знакомствах и первых встречах обычно обсуждают и работу, и интересы с увлечениями. Жизнь уж на крайний случай. Но нет, ехали молча, шли молча и так же молча разошлись по номерам. Только Тучков занес чемодан в 506, как Александр, бросив: «Спасибо», уже закрывал перед его носом дверь. Странный он какой-то.       Максимова тишина не пугала; привык, что говорить нужно по делу, не треплясь обо всем на свете. На самом деле он хотел бы спросить хоть что-то. О погоде, о дороге. Но язык не повернулся — слишком опасно давать слабину. Душевные разговоры любил, но давно уже не с кем – друзья разъехались кто куда, а дома его никто не ждал. К тому же, долгая поездка и сильная жара привели к головной боли, что не давала сосредоточиться ни на чем. Хотелось биться головой о стену.       Через час им обоим уже нужно выдвигаться в офис. Командировка как-никак, хоть и выглядит, будто завуалированный отпуск.       Выпив пару таблеток, чтобы точно помогло, Максимов отправился в душ. Жутко хотелось смыть с себя всю пыль и пот, чужие касания, пока шли в толпе. Раздевшись, мужчина зашел в душевую кабину. Открыл кран. Его окатило ледяной водой. Тихо выругавшись и рыча от злости, он пытался настроить нужную температуру. Тщетно. Ненависть к окружающему миру росла в геометрической прогрессии. Александр стал перебирать варианты: сполоснуться под ледяной водой и проклясть тех, кто отвечает за его комнату и ремонт сантехники, либо же попроситься в душ к Тучкову. Первый вариант казался намного заманчивей: не привык он в первый же день знакомства занимать чужую ванную комнату. Однако, головная боль грозилась усилиться, перерасти в мигрень под действием холодной воды. Так что, выбрав из двух зол меньшее, Максимов наспех вытерся полотенцем, накинул тот же серый костюм, взял вещи на смену и вышел из номера.              Василий в то время, пока его сосед мучался, разбирал сумку. С собой он взял пару летных рубашек с мелким принтом и шорты, похожие на те, в которых был сейчас, белье, носки и галстук. Зачем ему нужен был галстук, Тучков решил не задумываться; положил как-то на автомате, да и решил оставить. Все в жизни пригодится. Костюмы и форменные рубашки не брал, уточнил у коллег еще тогда, что местные привыкли в жару одеваться по-летнему; с дресс-кодом здесь все было намного проще, чем в Петербурге. А Василий и рад: не каждый раз выпадает возможность пощеголять на работе в рубашках какого-то цвета, кроме белого.       Раздался стук в дверь. Василий не ожидал так скоро увидеть нелюдимого полковника, поэтому и не успел собраться. Быстро подойдя к двери, он бросил взгляд в зеркало: удостовериться, что хорошо выглядит, после чего взъерошил волосы легким движением и открыл. Максимов стоял на пороге весь мокрый, злой. Васе даже показалось, что тот похож на намокшего под дождем кота, и улыбка вышла слишком широкой, почти довольной. Будто это не сосед по командировке, а подарок судьбы, обёрнутый в мокрую рубашку.       - У меня вода в номере не работает. Душ нужен. – сказал он так, будто сообщает диагноз.       - Конечно! Заходи, - отходя с прохода, ответил Тучков, все еще улыбаясь.       Перспектива того, что вот, мужчина его мечты, будет плескаться в его душе, будоражила. Тучков был готов предоставить не только ванную, но и весь номер в целом. Грех не воспользоваться такой возможностью.       Александр, хоть и смущенный улыбающимся мужчиной, виду не показал. Грациозно прошел через номер и заперся в душевой.       Василий решил время зазря не терять и переодеться. Долго выбирал одну из трех рубашек так, чтобы и с шортами сочеталось, и ему самому ужасно шло. Хотелось быть неотразимым. «И когда я только до этого дошел? Будто не на работу, а на первое свидание» - подумал он, перебирая теперь носки. Наконец, подобрав себе отличный комплект, начал переодеваться. Должен был успеть, пока Александр еще в душе, не смущать же еще пуще? Ему и руки хватило.       Надев шорты, Тучков принялся расстегивать рубашку. Только сняв её, услышал звук открывающейся двери, так и застыл на месте. Будто поймали с поличным. Максимов, выходя из ванной, сказал: «Спасибо», второй раз за день, не успев еще увидеть развернувшуюся перед ним картину. Не услышав в ответ ни хмыка, ни «пожалуйста», он поднял взгляд на мужчину. Остановился там же. Рельеф мышц был красиво подсвечен дневным солнцем, слегка порозовевший Тучков и вовсе был неотразим. Мысли в голове были предельно простые: «Чёрт. Вот только этого мне не хватало». Он моргнул пару раз, сжал челюсть и вышел, не позволив себе ни комментария, ни взгляда дольше секунды. Чертовски сексуально. Ему нужно дожить хотя бы до вечера, там можно будет либо пойти в специфичный бар подальше от отеля, либо же закрыться у себя. Сценарий вечера уже точно не включал прогулки с Василием. Но судьба – та еще сука.

***

      Через десять минут они вышли. Полковник ФСБ и полковник УСБ. Один в шортах и рубашке с крокодилами (увидел её на витрине и уже не смог уйти), галстуке, который появился в образе совершенно случайно, но добавлял необходимую строгость, да гремя парой цепочек на руке; другой – будто на свадьбу: костюм, приятного шоколадного цвета, кремовая рубашка, черный галстук в крапинку и туфли в цвет. Тучков, как только увидел мужчину, был готов тут же отвести в ЗАГС, надев кольцо, чтобы другие не заглядывались на сие великолепие. И как Максимов только мог в такую погоду идти при полном параде? Загадка.       Александр же мечтал надеть что-то похожее на образ коллеги. Легкое и свободное вместо того, чтобы вгонять себя в деловые рамки. Знал, что выглядит на все сто, на нем был лучший костюм. Впечатлять так до конца, не правда ли?       - Товарищ полковник, ну ты как на собственную свадьбу собрался... – вырвалось у Тучкова. Только спустя секунду он понял, что перешёл на «ты».       – Василий, если ты в этом виде туда зайдёшь, тебя там же и оставят — в роли клоуна на празднике, - Максимов коротко хмыкнул, отмечая про себя, что Тучков уже успел перейти на «ты». Ну и ладно. Отмахиваться теперь смысла не было.       Решили брать машину на прокат. Проще и удобнее, чем такси, да и возможностей больше. Тучков взялся за выбор машины. Хотел побольше и тонированную, чем черт не шутит. Остановился на audi, подходила идеально по всем параметрам; даже с его ростом можно было развернуться внутри, места предостаточно. Александр выбор не прокомментировал, лишь отметил про себя, что в такой машине можно не только ездить. Мелькнула шальная мысль, и он тут же оттолкнул её, будто обжёгшись. Не хватало ещё, чтобы Тучков заметил.       Василий сразу же сел за руль. Максимов спорить не стал, Тучкову почему-то хотелось уступать; передавать бразды управления. Василий был, как долгожданный глоток воздуха после долгого погружения под воду. Предельный контроль сбоил, прогибался под непосредственностью мужчины. И черт бы побрал Александра, если бы он заявил, что не хочет завязать с Тучковым роман. Мысли проплывали на подкорках, вызывая интерес к коллеге, но Максимов раскрываться так быстро не собирался, да и не мог. Годы, потраченные на поддержание холодности в коммуникации с людьми, давали о себе знать. В автомобиле тихо играло радио. Из открытых окон задувало настолько сильно, что идеальность Александра распадалась на части: рубашка норовила вылезти из брюк, прическа уже давно растрепалась. Смотря на мужчину за рулем и его спокойствие относительно порывов ветра, треплющих одежду и волосы, он с трудом, но принял этот удар судьбы. Один – ноль в её пользу, безобразие. Нужно взять реванш, сделав то, на что Александр никогда бы не пошел в здравом уме. То ли палящее солнце растапливало мысли и принципы, выкованные изо льда, то ли Тучков, сидящий слева, тасовали карты в Сашиной голове; ему хотелось переступить через принципы, взять себя на слабо. Сможет ли за эти три дня насладиться жизнью и Василием? Постарается.       Размышления Максимова прервала песня, заигравшая по радио. Его любимая. Тучков прибавил громкости, будто зная, что Александр заслушивал её до дыр в свое время. Нет, Василий просто взял и начал подпевать. Вот так легко и просто. Строчка за строчкой, даже мычал в нужные моменты. Пение Василия вызвало у Максимова смешок, а после и вовсе – нелюдимый и сердитый «полковник УСБ» улыбался уголком губ, тоже подпевая, но шепотом и пока Тучков не видит. Узнает еще, что Александр тоже человек, а не машина. Еще и проникнуться может.       Напряжение медленно, но верно сходило на нет между мужчинами. Максимов потихоньку расслаблялся; Тучков, пусть и знакомый всего несколько часов, располагал к себе удивительным образом. Внушал свою свободу и ему, бескорыстно делясь. Заставлял мыслить проще, шире; открываться неизведанному. Не то, чтобы Александр сразу упал в беспамятство, растворяясь в мужчине. Нет, он начинал задумываться о том, о чем раньше запрещал себе. Это радовало и пугало одновременно.       Василий был рад прокатиться по городу, обдуваемый ветром, да еще и с музыкой. И Максимовым. Тот сначала походил на глыбу льда, теперь же он был похож на снег. Тоже холодный, но растопить проще. Сыграло на руку здесь везение и открытость Василия или нет, он не знал. Мелочи жизни. Зачем тратить свою жизнь на глубокие философские размышления, когда можно сидеть в одной машине с очень привлекательным и серьезным (что тоже было довольно соблазнительно) коллегой, планы на которого Василий уже неспеша, но начал строить. Упустить его – считай, потерять огромную рыбину на рыбалке, после нескольких лет без улова. «Да, странное сравнение, конечно» - мелькнуло в голове Тучкова. Но что поделать. Не с котятами же бездомными сравнивать? Хотя тоже очень мило.       Но как бы ни была хороша поездка, они добрались до офиса, в котором, собственно, и нужно навести порядок. Александр вылез из машины и остановился у задних тонированных окон. Не зеркало, но тоже подойдет. Поправил прическу, заправил рубашку – снова идеален, ни одной выбивающейся детали, не считая роя мыслей в голове и желания Василия. Но то, что творится внутри, снаружи не увидишь. Максимов снова внешне был спокоен, как безбрежный океан, пусть внутри и была буря с кораблекрушением. «Черт» - резюмировал мужчина, развернулся на каблуках и отправился ко входу в здание. Тучков тоже на секунду заглянул в «зеркало», отметив, что стал выглядеть еще лучше. Шел ему такой образ. «Тайский хулиган!» - посмеялся сам с себя Василий и поспешил за Александром, закрывая авто.       Здание внутри не отличалось ничем от любого другого ведомства в стране. Как по стандарту: те же двери кабинетов из коричневого дерева, многочисленные столы и даже охранник был чем-то похож на того, что работал в Петербурге. Но все же одно отличие было – дресс-код. Сотрудники не особо заморачивались и пыхтели над внешним видом, были более расслаблены что ли, но произвели на Максимова впечатление. Василий тоже был удивлен, хоть и наслышан о свободном взгляде на униформу. Сочи не переставал удивлять. Мужчинам выделили отдельный кабинет, один правда, но уже неплохо. Иной раз могли и стол в коридоре определить, сетуя на загруженность. Но правда одна – никто не любил ни проверок, ни полковников, приезжающих из северной столицы. Они уже привыкли к подобному отношению, так что оно их даже не тронуло.       Требовалось проверить пару мест и просмотреть несколько дел. Максимов остался за столом с бумагами, а Тучков, желающий еще погулять по городу, отправился «в поле». Пара стопок не выглядела ужасающе; Александр, если постарается, сможет осилить её и за два дня, оставив последний в качестве выходного. Хороший вариант. Пожалуй, так он и поступит. Открыв окно, мужчина принялся за работу. Раньше сядешь – раньше выйдешь. Василий, решивший пройтись пешком до места, уже пожалел. Солнце пекло, но ни кепки, ни панамки у него не было; идти не так уж и далеко, но тенистых улиц по дороге так и не нашлось, так что пришлось смириться. И не в таких условиях работал, столько лет в органах – не шутки.       Мужчина проходил через дворы, срезал путь и в итоге добрался до места. Какой-то заброшенный гараж. Замок сломан, дверь приоткрыта, будто приглашала войти. Василий был без оружия: с собой не брал, а здесь ему никто не выдал, так что особо желания лезть куда-либо он не испытывал. Но кто его спрашивал? Работа есть работа. Стиснул зубы и пошел. Так учили. Тучков и пошел.       Сначала заглянул в щель. Никого не увидев, осторожно открыл дверь. Никого. По данным – склад оружия, но сейчас гараж мало на него походил. И раньше ничего серьёзного не находили, но проверить велели. Странное поручение для полковника, но опять же, Тучков не спрашивал. Ордера на обыск у него, конечно же, не было, однако проверить стоило. Зайдя внутрь, мужчина осмотрел полки, надев на руки перчатки (хоть их взял, уже славно). Ничего не обнаружив, покинул строение и направился обратно в ведомство. Погода не располагала к прогулке и до второго объекта, так что решил проехать, прежде рассказав Максимову о результатах проверки.       На обратном пути купил бутылку воды, но уже поздно. Ужасно разболелась голова, в глазах периодически темнело. Состояние ужасное, но жалеть себя Тучков не привык; переживет как-нибудь, не маленький же.       С горем пополам, он все же вернулся. Поднялся на этаж, подошел к кабинету, трижды постучал, чтоб наверняка, и зашел, услышал приглушенное «Войдите».       Александр понял, что это Василий; больше никто не изъявлял желания контактировать с ним. Подняв взгляд от документов, Максимов испугался. Не в его стиле пугаться, но коллега был бледнее мела. Еще и стоял, будто на последнем издыхании. Он тут же встал с места, подходя к Василию.       - Что произошло? – спросил он, скрывая все эмоции.       - Жарко что-то, похоже голову напекло, - только закончил Тучков, как в глазах окончательно потемнело.       «Точно, как девчонка», подумал Василий и провалился во тьму. Максимов успел подхватить, но мужчина был выше и тяжелее, так что Александр кое-как усадил на стул со спинкой. «Ну конечно. Герой. Полковник ФСБ. А мозгов — ноль. И что теперь с тобой делать?». Нашел в аптечке нашатырь и стал будить спящую красавицу, не знающую, что в такую погоду не разгуливают. Не даром улицы пустые.       - Дурак ты, Василий, - пробормотал Васин спаситель перед тем, как «спящая красавица» соизволила очнуться.       Не соверши он подобную глупость, не увидел бы нависающего над ним Максимова. Вася поморгал, пытаясь понять, где находится. Первое, что увидел — карие глаза слишком близко. И только потом услышал усмешку. Как же он был красив в своей язвительной заботе; злясь, но возвращая его обратно. Не Аполлон, ангел! Только нимба не хватает. Хотя по характеру скорее дьявол. «Бывают ли дьяволы с нимбом?» - задумался Тучков, смотря в глаза Александру.       - Пора вставать, спящая красавица, - съязвил Максимов.       - А ты, выходит, принц? И будил поцелуем? – выскочило из уст Василия быстрее, чем он мог подумать. Что ж. Флирт с коллегой — это, конечно, не плохо, но как будто место не подходящее.       «Принц». Усмешка вышла резкой, с прикусом губы. Если бы позволил себе хоть секунду слабости — точно поцеловал бы. Хорошо, что сдержался. Что-то он опять ушел не в ту степь. Пора вернуться к работе и собрать себя заново.       Придя в себя окончательно, Василий описал то, что удалось выяснить. Максимов только посмотрел на этот отчёт — и понял: Тучков попёрся без оружия в заброшенный гараж в +30. Хоть сейчас пиши рапорт о самоубийстве.

***

      Остаток рабочего дня прошел спокойно. После обморока Василий больше никуда не ездил, но сходил в кофейню за американо. На витрине соблазнительно лежали орешки с вареной сгущенкой, так он взял и их тоже; как тут пройти мимо? Их он взял для себя, а кофе — для Саши. Потому что, если Максимов без кофе, это хуже, чем без оружия. Это Тучков понял после того, как Александр выпил уже третью кружку, но до сих пор был недоволен. По лицу видно было, что кофе и кофе не назовешь, бурда какая-то.       В ведомстве на него не обращали ни толики внимания. Вписался в атмосферу, будто всю жизнь проработал здесь, на юге. Серьезность и суровость осталась в мрачном Петербурге; тут Тучков позволил себе быть немного более живым, вроде ж в отпуске.       Максимов, наоборот, интересовал местных. Отвыкли они от закрытых и холодных, словно во льду. Смягченного, подтаявшего и привлекающего Александра видел только Василий. Привилегия. Тучков видел в этом разрешение и возможность заполучить полковника. Принеся кофе работящему, Тучков принялся помогать ему с документами. Раньше закончат – раньше освободятся, что мужчине и было нужно. Максимов смерил его взглядом — с каких пор это у полковника ФСБ появилась должность секретаря? Но папку всё-таки протянул. Краем губ усмехнулся — мол, секретарь так секретарь. Но внутри он был благодарен: с Васей бумажная волокита казалась не такой удушающей. И когда он впервые начал называть его в голове «Вася»?       На вечер Василий уже запланировал романтичную прогулку по пляжу, гляди и первое свидание. В голове у него уже был план: пляж, песок, море, разговоры ни о чём. А там, если повезёт, Максимов хотя бы снимет этот чёртов галстук. Все-таки жара действовала на них обоих, иначе на что спишешь настолько быстрое сближение?

***

      В номера мужчины вернулись уже ближе к вечеру. Темно еще не было, но постепенно вечерело; город окрашивался в малиново-оранжевые цвета садящегося солнца. Стало заметно прохладнее, но все равно жарковато для северных жителей.       Василий сидел на белоснежной кровати, крутя ключи от audi на пальце. Нервничал. Чувствовал себя влюбившимся школьником, что вот-вот встретит ту, от которой трепещет и сердце, и душа. В Васином случае, конечно, не та, а тот, но сути это не меняло.       Он пригласил Максимова прогуляться вечером под предлогом обсуждения каких-то рабочих моментов. Оправдание звучало ужасно глупо, но Александр, ухмыльнувшись, согласился. То ли разгадал план Тучкова, надежный как швейцарские часы, то ли просто хотел ему составить компанию. Черт его разберешь, ломает голову похлеще, чем кубик Рубика. Да только его Вася терпеть не мог, а Сашу – как приятно звучит в голове не хлесткое «Александр!», а какое-то нежное что ли, близкое «Саша» - хотелось разгадывать, загадку за загадкой, ребус за ребусом, добираясь до сути. Сколько раз Тучков говорил, что сражен наповал? Да, совершенно точно сказано.       Василий откинулся на спину, ложась на кровать. Смотря в потолок, думал, куда поведет Максимова и что делать дальше. «Не Максимова, Сашу. Да, намного лучше звучит» - всплыла мысль в голове.       - Саша. С-а-ш-а. Са-ша, - перекатывал чужое имя на языке. Сначала произносил шепотом, затем чуть громче; пробовал на вкус, привыкал к ощущениям, которые оно вызывало. Тепло. Легкость. Трепет. Точно, совершенно точно, влюбившийся мальчишка. Быстро и не отвертеться. А Тучков и не против; рад, что, кажется, нашел свое.       Максимов уже около получаса стоял у зеркала, примеряя то одну, то другую рубашку. Все были не те: то цвет не подходил, то слишком серьезно, то не под настроение. Он начинал злиться. Ему нужна была рубашка, которая подчеркнет его легкость, которой и в помине не было. Может поэтому он и не мог ничего подобрать? Впервые его холодность и отчужденность вкупе со сдержанностью в выборе одежды сыграли злую шутку. Чемодан словно насмехался, говоря, что Александр дурак, не умеющий выбирать одежду. Да только прежде никто не приглашал его гулять по пляжу после заката. Причине, по которой Тучков его звал, он не поверил. Глупо же, обсуждать работу у моря. Хотя, не будь это Василий, то Максимов бы поверил. Тогда и подобрать образ было бы намного проще. Работа – строгий дресс-код – простой выбор. Нет, здесь ему требовалось выбрать то, от чего коллега ахнет и что-то да поймет. Сел на кровать. Обреченно уткнулся лицом в руки, локтями уперевшиеся в колени. Появилась мысль отменить все к чертям собачим и не позориться; не планировал он досуг. Максимум – почитать книгу в комнате, приглушив свет. Вдох – выдох. Шальная мысль: пойти к Василию и одолжить рубашку. Глупо. Очень-очень глупо и совсем не так, как поступил бы Александр. Но похоже сегодня ему нещадно напекло в голову, или то было солнечным ударом? Встал, взял необходимое и поплелся в 505, оставляя рефлексию и размышления в своем номере. Зачем брать с собой груз, грозящий утянуть на дно, когда он собрался плыть по течению? Впервые в жизни. Все бывает в первый раз. «С почином, Александр! Когда похороны?» - сознание требовало внятных ответов и осознанных действий, но Максимов не захотелось вновь копаться в себе. Устал. Можно же хоть раз поддаться случаю? Особенно, когда случай – чарующий дурак, который выше на голову, смешно шутит и явно заинтересован в нем. Все решено, он готов рискнуть. «Вася» - только и подумал перед тем, как постучать в дверь. Звучало так, как надо. Будто всегда лежало на задворках сознания. Правильно.       Мужчина поднял руку, чтобы постучать. Но вдруг застыл на месте, задержав дыхание. Засомневался на секунду. Тряхнул головой. Коротко постучал.       Тучков, услышав стук, подскочил на кровати. Звук вырвал его из грез, в которые тот ненароком упал. Не ожидал, что кто-то к нему заявится. Подойдя к двери, тут же открыл, не сомневаясь ни секунды. Кто бы ни был, он готов. Ошибся. Александр за порогом стоял с идеально ровной спиной, но выглядел колючим. «На кактус похож» - улыбнулся Василий, но вслух решил не озвучивать. Вдруг иголки стрекательные? Так и его зашибет.       Александр, увидев улыбку Тучкова, напрягся.       - Что смешного? Клоуна увидел? – язвительно и даже как-то ядовито спросил он.       - Нет, думаю, откуда такой красавец появился у моих дверей? Неужто за мной пришел? Я согласен, забирай, - не потерялся Василий, улыбаясь еще шире.       - Ага, смерть с косой по твою душу. Коса вон, за дверью, - вернул мужчина. – Я войду?       - Да, конечно.       - Вась, проблема. Нужна рубашка. Дашь свою? У тебя тут целый склад безвкусицы. Может, хоть одна подойдёт, – Он осёкся. Сказал «Вась» — так просто, будто годами звал. Чёрт.       Василий отреагировал мгновенно, округлив глаза. Уж не думал, что это не он сделает следующий шаг. Правила игры приняты.       - Да, Саш. Тебе какую?       Теперь Максимов, понявший, что сказал мужчине и как тот его назвал, был в шоке. Это было слишком быстро; не в его стиле. Сначала – холодный расчет, взвешивание «за» и «против», а потом уже и принятие решения. Вспомнил! Он же оставил рефлексию за дверью своего номера, как бы наказав эту часть себя, заперев её внутри себя. Она грозилась угробить его, похоронив под грудой чувств, которые в расщеплении на отдельные эмоции и не требовали. Нужно жить жизнь, а не вечно думать о том, как и что нужно делать. Точно солнце. Или Тучков заразил своей простотой?       Василий не заметил реакции Саши, повернувшись к шкафу, в который он повесил все рубашки, привезенные с собой. Каких только не было: с якорями, листочками, цветами, даже с черепами, хоть он и не особо их любил. Взял её только потому, что она была голубого цвета, который очень подходил к цвету глаз. Её же он планировал надеть на «деловую» прогулку. Обсуждать «рабочие» моменты лучше всего тогда, когда выглядишь на все сто, не правда ли? Как иначе соблазнить коллегу? Ой, снова не та степь, пора притормозить. Хотя, Тучков был и не против.       Саша отмер и подошел к шкафу. Таких рубашек он мало того, что никогда не надевал, так еще и не видел своими глазами. Тяжелый выбор и безвыходная ситуация. Рефлексия скреблась за закрытой дверью. Максимов посадил её на поводок, так надежнее.       Критически осмотрев гардероб, выбрал с якорями. Тепло-коричневая, оттеняла цвет глаз. Александр считал, что это лучший вариант. Сменить свою на это безобразие решил прямо здесь. Что ему смущаться? Не маленький. И не важно, что Тучков пожирал его взглядом, пока он переодевался. Да, Вася пытался скрыть, но факир был пьян и фокус не удался. Точнее – опьянен. Глаза Максимова – не хуже коньяка, даже лучше; глубже и живее. От изгибов и рельефа мышц, виднеющийся в полумраке, у Тучкова потекли слюни. Хотелось провести языком по каждой линии, запомнить на вкус. Срывало голову. Солнечный удар, точно он.       Александр не слепой; замечал каждый взгляд, рваный вдох, ходящий кадык от глотания. Поэтому и не спешил, изводя Тучкова. Наслаждался тем, как Василий пытался себя сдерживать; чувствовал себя желанным и от этого становилось еще жарче. Глаза сверкали у обоих, зрачки уже давно расширились, головы были почти пусты. Одно неверное движение – окажутся в другой плоскости, если вообще дойдут до неё. Стена позади Максимова выглядела надежно; невыносимо хотелось прижать его к ней, вгрызаясь в манящие губы. Затем провести носом по шее, дразня. Спуститься к ключицам, оставляя ярко-красные отметины. Чтобы все знали: Максимов занят. Заявить права, которых Вася и не имел.              Стукнуло в висках, будто сердце билось не там, а в голове.       Саша и сам был на низком старте. Еще чуть-чуть и набросился бы как хищник, что сидел, выжидая. Нет. Рано. Здравый смысл рушил желание. Нужно остудить голову, пока есть возможность. Пусть и в голове мелькали образы того, что могло случиться. Калейдоскоп из картинок: вот Тучков прижимает его к стене и глубоко целует, или Саша склоняет его к себе, впиваясь в губы, пока руки шарят по всему телу. Был и другой вариант – упасть на кровать, как клубок змей, а там уже и думать будет не о чем. Нет, не сейчас; вдруг ошибка? Пусть и очень соблазнительная.       Прохладный воздух, дунувший из окна, отрезвил обоих. Тряхнув головами, почти синхронно, разошлись в разные стороны: Василий – в ванную, чтобы умыться ледяной водой; Александр – к окну, глубже вдыхая вечерний воздух. Как только пришли в себя, решили, что пора выходить, иначе точно все перетечет в секс. Горячий и безудержный, желанный до дрожи в коленях. У обоих.       Вася закрыл дверь на ключ, вертя его на пальце. Теперь не нервничал – пытался унять возбуждение, вспыхнувшее, будто бензин, в который уронили спичку. Случайно? Специально. Намеренно, изводя, будто беря на слабо. И да, Тучков уже прогнулся, отдался. Ждал теперь подходящего момента; воображение рисовало бурные картины.       Саша шел рядом, глубоко дыша. Тоже старался справиться с вихрем чувств, но рубашка Тучкова на нем едва ли спасала. Скорее усугубляла и без того шаткое положение. Пахла Васиным парфюмом, которым хотелось дышать вместо кислорода. «Вот и доплыл, капитан Максимов. Якоря — для того, чтобы тонуть» - подумал он. Это было совсем не похоже на него, но рефлексия слишком тихо тявкала где-то в глубине. Не зря же Александр так старался упечь ее?       Лифт, в котором они спускались вдвоем, снизить накал не помог. Оба представляли, что можно успеть за эти тридцать секунд. Много, очень много.       - Куда идем? – на выдохе спросил Александр, смотря куда-то вбок. Смотреть в глаза Васе сейчас опасно – утонешь ненароком.       - В бар на пляже.       Алкоголь, пожалуй, мог им помочь. Но тут две стороны медали: или мужчины взорвутся, наконец, как пороховые бочки, или, наоборот, успокоятся.       Василия устраивал вполне и первый вариант. После всего, что он сегодня видел, других путей развития событий и не было. Да и зачем?       Александр, чего греха таить, был готов к первому пути. Да только мозг, собранный обратно в кучу, говорил, что он дурит. Что нужно успокоиться и отстраниться. Нутро было громче разума.       Дойдя до бара, сели тщательно изучать карту напитков. Как будто набор букв, сложенных в странные названия – спасательный круг; не учли – в бурю от него мало толку.       - Здравствуйте! «Секс на пляже», пожалуйста, - заказал Максимов, уже чувствуя на себе взгляд Тучкова.       - Что ж ты у бармена просишь? Тут недалеко до пляжа, пойдем, - прокомментировал выбор Василий, подмигнув Саше. Не смог сдержать порыв флирта. А может и не хотел?       - Захотел стать песочным человеком? Флаг тебе в руки, но не со мной, - съязвил в ответ мужчина, уже представляя все в красках. «Черт!» - похоже тормоза медленно, но верно срывало. И не то, чтобы он был этому рад. Но ночь была беспощадна; выворачивала наизнанку, будоражила, все позволяла. Пугала. Радовала. Чертовы контрасты, куда без них. - Сначала выпьем. И посмотрим, кто с кем.

***

      Максимову, чтобы ощутить приятную легкость в теле и отказавшие тормоза, потребовалось всего два шота текилы и коктейль. Давно не пил – вот и потерял сноровку. В студенческие годы что только не пили, а вставляло только спустя бутылку. А то и две, если некрепкое.       Василий тем временем опрокинул третий шот: пошел во все тяжкие. Да и смелость не помешает. Текила грела изнутри, развязывала руки и мысли. Тучкова уже не то, чтобы заботило происходящее вокруг. Гораздо интереснее глаза напротив; карие и очень-очень глубокие, отливающие медовым. Искрились не хуже Васиных; смотрели с такой гаммой чувств, которые и не разглядишь в обычной жизни за маской отчужденности.       Александр буквально тонул во взгляде Василия. Он был как море, нет, океан во время шторма, в то время как Саша, словно корабль, крушение которого уже неизбежно, оттого и спасение становилось бессмысленным. Наоборот, хотелось нырнуть глубже, пусть и дышать будет уже нечем. Кислород можно заменить на Васин парфюм, не правда ли? Похоже, Александру хватит на сегодня.       - Тучков, пойдем, - почти приказал Максимов, потянув Василия за плечо. Будто обжегшись, разжал пальцы.       - Пойдем, - выдохнул мужчина, уже платя за напитки. Слишком короткое касание Саши хотелось продлить; ощутить чужую хватку не только на плече. На шее, например.       Слегка пошатываясь, шли до отеля. Держались на небольшом расстоянии друг от друга, не касаясь; пытались выглядеть сильными и независимыми, еще и трезвыми, но алкоголь в крови не давал им и шанса.       Дошли до какой-то постройки, то ли магазин, то ли офис чей. Максимов споткнулся о бордюр, чуть не упав. Василий в последний момент удержал от падения мужчину, едва стоя на ногах. Завтра они точно пожалеют или нет? Сейчас было не до пространственных размышлений. Адреналин бил в виски, тепло разливалось внутри обоих от случайного полуобъятия. Стена позади манила, призывала к действию. И тогда Тучков решился.       Толкнув Сашу к стене, Василий навис, дыша тяжело и сбивчиво; горячее дыхание обожгло кожу у виска. Карие глаза напротив горели, и в них не осталось ни капли иронии — только желание.       Максимов не стал отступать. Наоборот, пальцы сжали воротник Васиной рубашки, потянули вниз, притянув его ближе. Рывок — и губы столкнулись. Резко, жадно, без раздумий, будто оба наконец-то позволили себе сорваться. Поцелуй был глубоким, рваным; Вася стиснул чужое плечо, стараясь удержаться на ногах, а Саша буквально вгрызался, чувствуя вкус соли, текилы и чего-то до безумия Васиного. Одежда мешала, пальцы сами находили кожу под тканью, цеплялись, жгли.       Максимов оторвался на миг, чтобы вдохнуть, и почти улыбнулся, выдыхая в губы:              — Чёрт, Тучков… ты ещё и целуешься, как идиот.       Вася лишь рассмеялся, перехватывая дыхание, и снова впился, сильнее, отчаяннее, как утопающий хватается за воздух. Всё вокруг исчезло: только они, удары сердец и стена, что держала двоих, пока мир рушился.              Кое-как добрались до Васиного номера. Счастливые до одури, но уставшие; как только зашли внутрь, прямо так и завалились на кровать. Сил не было даже на то, чтобы цивильно разойтись по своим комнатам, переодеться. «К черту», подумали оба и, обнявшись, заснули.

***

      Утро встретило не чудесным пением птиц и приятным пробуждением, а жутким похмельем вкупе с головной болью. И бесконечным потоком вопросов: как они оказались в кровати Тучкова в обнимку, что происходило ночью и почему так саднит губы?       Память заботливо подкидывала образы с ночи, заставляя обоих ошарашенно смотреть друг на друга. Тучкову на долю секунды показалось, что он увидел во взгляде мужчины страх. Александр не знал, что делать. Впервые в жизни. Как много всего он пробует с Василием. Забавно.       Но, как бы то ни было, прошлое воротить нельзя; оставалось принять новые фрагменты их истории и полюбовно вплести в общее полотно. Вася был только за. После подсунутых воспоминаний, он был готов повторить все снова, только на трезвую голову, не притупляя ощущения.       Саша был обескуражен тем, что творил вчера, но на удивление быстро смирился. Будто принял свой приговор. К тому же, было лишь два варианта (как и всегда, иронично): закопать себя в самобичевании или же пустить на самотек развивающийся роман. Роман. Как необычно. В любой другой раз Александр без раздумий ступил бы на путь самоистязания, но не сегодня. В уравнении была новая переменная – Тучков, которую не хотелось сокращать. Слишком хорошо было вчера. Живо и ярко, как никогда.              - Ну что, Сашка, завтракать? – Василий был на удивление бодр и весел. Еще бы. Ухватил такого мужчину; присвистнул бы, но в доме нельзя – денег не будет.              - Организуешь здесь? Вчера с инициативой все было в порядке, - Максимов не удержался от подколки, хоть и был доволен развитием событий.       - Организую, жди здесь, - ответил Тучков, не обращая внимания на яд в голосе мужчины. Наклонился к сидевшему на кровати Александру и, пока тот не сообразил, в чем дело – поцеловал в уголок губ.       Саша посмотрел на него, изогнув бровь, но никак не прокомментировал. Вася выглядел, как нашкодивший щенок. Счастья полные штаны.       Как только дверь закрылась за мужчиной, Александр провёл пальцами по губам. Саднили после ночи, напоминая о каждом поцелуе. На секунду он позволил себе расслабиться, и уголки губ дернулись вверх. Но улыбка была слишком честной, поэтому Максимов тут же заменил её на ухмылку — привычную, чуть ядовитую, за которой проще спрятать всё остальное. Он всегда ухмылялся, когда не хотел, чтобы кто-то заметил настоящие эмоции. Вот и сейчас: смотрелся будто насмешливо, а на деле — чертовски доволен.

***

      Василий не просто шел в кофейню – бежал со всех ног, чтобы поскорее вернуться к Максимову. Слишком заманчиво тот сидел на его кровати, еще не до конца проснувшийся; недовольный, но в то же время ужасно счастливый, пусть и скрывал. Глаза его сдали с потрохами. Не бывает такого взгляда у тех, кого не радует происходящее в их жизни. Казалось, что в памяти Тучкова навсегда отпечатался его образ; настолько неидеальный и несовершенный, растрепанный и непродуманный, что душу щемило. Такая гамма эмоций за какие-то сутки. Удивительно, не правда ли? Считай, в омут с головой. Но оно и неплохо, жизнь слишком коротка, чтобы просчитывать каждый шаг.              Так и сейчас мужчина спешил, желая еще увидеть такого живого и настоящего Сашу. Такого, как Вася подозревал, никто и не видел. Почему? Да потому, что у Максимова чуть ли не лбу написано: «Не влезай, убьет!», а Тучков похоже пьяный электрик из анекдота. Точнее чуть подшофе от Александра. А как иначе? Крепкий и ядреный; безумно хотелось разводить его глупыми шутками на то, чтобы он съязвил что-то в ответ, посмотрев при этом так, что колени невольно подкашивались. Абсурд! У Василия, полковника ФСБ (если он еще помнит об этом), дрожали коленки от Максимова. И как только он докатился до жизни такой? Но самое удивительное – ничуть не жалел. Радовался, что еще не окончательно зачерствел на бесконечной службе государству.       Взял себе и Саше кофе да прихватил какие-то сэндвичи. Даже и не разглядывал, думал совсем не о них. Теперь быстро шагать было совсем неудобно, но, когда Тучков не делал того, что запланировал? Даже неся кофе и сэндвичи, он привычно скользил взглядом по лицам прохожих, отмечал подозрительные силуэты, проверял камеры над входами. Старые рефлексы. Только сейчас впервые в жизни они не имели никакого значения: вся концентрация уходила в одну цель — как можно скорее вернуться к Саше.       Максимов посидел на кровати еще немного, окончательно приходя в себя. Все принципы и устои требовали, чтобы он немедленно отправился в свой – 506, привел себя в порядок и тактично сбежал от Василия. Но, чёрт возьми, какие устои могут устоять против Тучкова? Тот, похоже, сломал их, как ребёнок ломает конструкцию из кубиков. И ещё ухмыляется, глядя, как ты пытаешься собрать обломки. Ну и пусть. Пусть ухмыляется. То ли Александр осмелел, то ли усмирил своих демонов, решил остаться у Тучкова, приняв поражение. Вот так просто. Совсем на него не похоже, но как есть. Новый Максимов, версия 2.0 для Василия, улучшенная? Да скорее бета-тест, полный багов. Перед Васей было иррациональное желание открываться, понемногу, но показывать себя и с других сторон. Мягче быть что ли. Абсурд! У Максимова, полковника УСБ (а он еще помнит об этом), моральная дилемма. И как он только докатился до жизни такой? Кажется, тормоза отказали. А кто причина? Правильно, Тучков. Сам без них, так и ему решил сломать. Ну что ж. «C'est la vie» - прозвучало в тишине комнаты. Жизнь очень интересная штука, никогда не знаешь, куда приведет и что с тобой сотворит. И не предскажешь, не угадаешь. В этом и весь смысл. Максимов понял простую истину: с Василием ему хорошо, и он хочет продлить это ощущение как можно дольше. Пусть и придется чем-то пожертвовать. Не в этом ли смысл жизни? Чтобы что-то обрести, нужно что-то потерять. Парадокс.       Стук в дверь. Саша встал с кровати, прошел до двери, заглянув в зеркало, чтобы поправить волосы. Одним движением. Как вчера встречал его Вася, но Максимов не знал. Открыл дверь и смерил недружелюбным взглядом.       - Ну что живой еще? Голова не отвалилась? – с непрошибаемым позитивом спросил Тучков, заходя в номер.       - Как видишь. Хотя, если еще раз спросишь – точно отвалится.       - Ну, значит точно живой. Сарказм – лучший индикатор. – Василий протянул стаканчик. – Твой.       - Спасибо, - буркнул в ответ Максимов так, что Вася подумал – послышалось.       Из Тучкова энергия била ключом; горы готов был свернуть. Или зацеловать Сашу, раз, получается, теперь можно? Или нельзя? Была не была.              Оба сидели на кровати, больше то и негде, разве что на балкончике, так там одно кресло, еще и жара. Александр сосредоточенно пил и думал, будто составлял план по взлому Пентагона. Вася подловил момент, когда мужчина нахмурился, и наклонился. Теперь лицом к лицу. Близко. Чужое дыхание ощущалось на коже. Тучков, недолго думая, коротко поцеловал Максимова и отстранился. Как будто ничего не делал. Только на губах играла шаловливая улыбка.       Александр нахмурился ещё сильнее, будто хотел выдать отборную тираду, но внутри щёлкнуло: «да чтоб тебя, Василий, всегда первый». Нужен реванш. Иначе несправедливо: Вася его уже в который раз ставит в тупик своими действиями, а он еще не отыгрался. Не теряя ни секунды, притянул мужчину за шею, пальцы вплелись в волосы, поцеловал резко, глубоко. «Один-один, Тучков», – сухо бросил он в губы, будто это был отчёт, а не признание.       Теперь Вася был ошарашен; не ожидал, что Максимов решится. Оттого и теплее стало в груди. Значит, все правильно делает. Разорвав поцелуй, окинул взглядом, отмечая, как Саша доволен выходкой. Слишком рад. Нужно исправить. Куснул за нос и сбежал в ванную, пока «принципиальный» полковник не вспомнил, что у него вообще-то имидж сурового недотроги. Вдруг рванет? А тут хоть чуточку безопаснее.       Как бы ни было чудесно утро – их обоих ждали в ведомстве.       - Эх, Саш. Работа не волк, волк – это гулять, - и пошел собираться.       - Дурак ты, Вась, дурак.       В Петербурге за это время они бы максимум обменялись парой язвительных фраз, а тут уже — поцелуи. Чертов курорт.

***

      В ведомстве Тучкову было откровенно скучно. Подбросив Сашу до главного входа, сам отправился проверить второе место, но и там ничего особенного не нашел. Толку от поездок не было, зато пришлось писать огромные отчеты по приезде. Бумажную волокиту Василий так и не полюбил; делал все четко по инструкции, всегда вовремя, но без желания. Просто, потому что надо. Дни, в которые были завалы, он терпеть не мог. Бесконечные стопки документов и отчетов выводили из себя не хуже, чем нерадивые сотрудники; внушали скуку похлеще документальных фильмов. Так и теперь, сидя рядом с Максимовым, внутри страдал. В окружении пыли и рапортов даже дышалось тяжело. Ведомство пахло бумагой, пылью и старым табаком; телефоны то и дело звонили, где-то в коридоре гулко отдавались шаги. Атмосфера вязкая, будто болотная. И такая же затхлая. А Александр был, как рыба в воде. Нельзя сказать, что перебор макулатуры (а все это и должно было ей быть) приносил ему удовольствие, но мужчина не выказывал ни недовольства, ни нежелания заниматься им. Хотя, на его лице не было ни единой эмоции. В ведомстве Саша вновь превратился в «полковника Максимова из УСБ». И ведь это тот же человек, что час назад сидел на его кровати, растрёпанный, с кружкой кофе в руках. А теперь — будто другой. Полковник Максимов, броня на броне. Чужой. И как вообще вмещаются в одном человеке два таких разных? Еще и поэтому Тучкову хотелось поскорее уйти отсюда; ему и самому пришлось вернуться в рамки серьезной суровости, присущей «полковнику Тучкову из ФСБ». Система, черт ее дери.       Пару раз Василий порывался растормошить Максимова, но сдерживался. Не место и не время, пусть и очень хотелось. Скука.       - Скукотища, - выдохнул Вася, крутя ручку в руках.       - Это работа, Тучков. Не кабаре, - даже на секунду не отрываясь, съязвил в ответ Александр.       - Кабаре? Хм, я бы сходил. Может вечером?       Максимов не ответил. Изогнул бровь, усмехнулся и вновь уткнулся в чужую писанину. Но пальцы, державшие ручку, сжались чуть сильнее.       Василий решил посмотреть адреса. Чем черт не шутит.

***

      Когда Александр вышел из кабинета, чтобы вернуть дела обратно в архив, Василий перебрался в его кресло. Голова удобно лежала на спинке, тишина и леность убаюкивали. Тучков заснул в Сашином кресле. Быстро и совершенно спокойно, чувствуя шлейф аромата Максимова, будто дома. Снился ему солнечный Таиланд и почему-то Александр. Они вместе купались в море, бегали по пляжу (даже Саша!), а потом валялись прямо на песке под горячим южным солнцем. Было так легко и радостно на душе, как в детстве. Когда нет других забот, кроме того, чтобы брать от жизни все; наслаждаться каждой минутой беспечности.       Вернувшись, он застал Васю, спящего с улыбкой на губах. Такой, что ему защемило сердце. Он не стал будить мужчину, лишь тихо сел рядом и продолжил работать, только теперь стараясь не издавать лишних звуков. Иногда бросал взгляд на Тучкова, ухмыляясь, а затем возвращался к бумагам.       Ближе к концу рабочего дня, когда пора было уже собираться и уходить, Саша решил, наконец, разбудить Василия. Встал, подошел поближе к мужчине, уже открыв рот, чтобы сказать, что-то вроде: «Рота, подъем!», но внезапно остановился. Нахмурился, задумавшись на секунду. Достал телефон из кармана и пару раз щелкнул спящего. И тут же сам себе удивился. Максимов и телефон не про работу? Что дальше? Вдруг пригодится? Быстро убрал телефон в карман, будто его поймали за чем-то постыдным. Затем склонился к уху Василия и громко сказал: «Вы арестованы! Можете хранить молчание». Таким тоном, как обычно проводил задержание. От вида подскочившего в то же мгновение Тучкова, Саша не смог сдержать ухмылки. Растрепанный, дезориентированный и уж очень смешной. Но до жути милый. Александр тряхнул головой, прогоняя странные сравнения. Только этого не хватало.       - Ну всё, сдаюсь, только присядь рядом, начальник, - Тучков только проснулся и сразу в флирт. Сам себе диву дается.       - Может к тебе на колени присесть? – едко ответил мужчине Максимов. Удивил Василия, не ожидавший такого, аж покраснел; не привык тот к тому, что не только он остр на словцо.       Подмигнув, Александр обошел обескураженного Васю и пошел на выход. Тот поспешил следом, слишком понравилось ему предложение. Кто знает, может и сядет. Жизнь – вещь непредсказуемая. Но Василий ей, пожалуй, поможет; вообразив такую сцену, он не готов был с ней прощаться. Мечты же должны сбываться? Или как там говорили?       «Гибель не страшна герою, пока безумствует мечта!» - писал Блок. Да, у Василия мечта не просто безумствует, горит, как кострище.       Александр шёл впереди, не оглядываясь, а Тучков, как обычно, плёлся следом, но с таким видом, будто выиграл лотерею.

***

      Обратно в отель ехали в тишине. Максимов уткнулся в свой телефон, отвечая кому-то на сообщения. Пальцы бегали по экрану быстро и уверенно, будто он не просто отвечал, а вёл какую-то важную переписку. Иногда уголок губ едва заметно дёргался вверх — и от этого Вася окончательно кипел. Улыбка? От сообщения? Не от него, значит. Вася на секунду даже приревновал, не любовнику ли мужчина отвечает? Но тут же задвинул мысль подальше, иначе получается, что Саша изменяет ему с Васей? Или Васе с тем инкогнито? Слишком путано.       Всю дорогу Тучков провел в раздумьях насчет такой вовлеченности в переписку. Может на том конце провода был даже не любовник, а любовница? Или еще хуже – невеста? Нет, так плохо думать о Саше он не мог. Не после вчерашнего, да и сегодняшнего тоже. Максимов, хоть и старался скрыть, но был искренен в своих чувствах, так что Василию оставалось лишь довериться. Не попробуешь – не попробуешь, а Вася был авантюристом. Как же тут пройти мимо?       Вектор мысли изменил свое направление. Гораздо приятнее думать о том, как провести вечер. Например, они пойдут вдвоем в дорогущий ресторан, который чаще двух раз в месяц с зарплатой госслужащего не сможешь себе позволить. И помните, империя заботится о вас. Да и Саша навряд ли обрадуется богемной публике.       Или можно было бы пойти на каток! Хотя, летом идти на каток затея странная. Но Василий видел столько разных видео и идей для свидания на льду, что не пересчесть. Ну а что? Ноги разъезжаются, начинаешь паниковать, а тут раз – кто-то поймал сзади в объятия, удерживая от падения. Романтика! Только проблема – Тучков кататься не умел, а в том, что Максимов будет ловить его в объятия, сомневался.       А может снова пойти на пляж? Море, песок – все по канонам отличного вечера. Приятная музыка (Василий будет очень надеяться, чтобы не поставили современную попсу, портящую всю романтику), льющаяся из колонок, шум прибоя, пустой пляж (но тут сомнительно), а там уже может произойти что-то очень интересное. Нет, песок все портит. С ним на продолжение вечера рассчитывать не стоит – мало того, что место довольно людное, так еще и забьется туда, куда совершенно не нужно.       Тяжело.       Остался самый скучный, но, похоже, самый адекватный вариант: остаться в номере, пригласив Сашу к себе. Можно устроить ужин при свечах. Красота. И по-своему романтично. Да, подходит. Но тут две проблемы. Первая заключалась в том, что готовить банально негде, вторая – как-то неловко что ли. Одновременно смущающе и жутко азартно. Ладно, с этим Тучков справится. А когда не справлялся?       Главный вопрос – когда лучше всего позвать? Наверняка, Максимову нужно будет время, чтобы приготовиться (или тут только Василий готовится и переживает?), да и сейчас тот слишком занят. Чертовы телефоны. И вот он сидит рядом, такой близкий, и одновременно чертовски далекий — экран телефона отгораживал сильнее, чем стены.       Пальцы сильнее сжали руль; Вася что-то бубнил себе под нос то ли зло, то ли расстроено. Александр все замечал: и как Тучков хмурил брови, и как бросал на него взгляды, и как в конце концов уставился на дорогу, сжимая руль так, что костяшки побелели. Замечал, но никак не показывал, делая вид, что безумно поглощен перепиской. Интересно было, во что в итоге все выльется и что за планы строит Василий. Александр подумывал пригласить Васю к себе вечером на ужин и все дела, но не знал как, да и ждал, может мужчина первым его позовет и избавит от тяжких раздумий. Пока не дождался. Поэтому и решил написать подруге (он и сам удивлен, что она до сих пор от него не сбежала, оттого и ценил неимоверно), посоветоваться, как лучше. Женщина все-таки. А там слово за слово и стали обсуждать жизнь, которая у неё уж очень насыщенная. Кавалеры как на подбор, такие, что без слез не взглянешь. Ну хоть шутят отменно: пару шуток она рассказала, Максимов оценил и решил приберечь. Надо же будет как-то Василия развлекать.       Дорога не заняла много времени; вечерние пробки пусть и были, но не везде и задерживали совсем ненадолго. По приезде Тучков, выйдя из авто, хлопнул дверью так, будто хотел кого-то ей прибить. Audi такого не заслужила. Александр, выгнул бровь, пытаясь понять, что произвело на Василия такое впечатление. Обычно веселый, заводной и безоблачный, сейчас был смурнее тучи. Иронично: Тучков как туча. Саша даже усмехнулся, уж больно складно звучало.       Василий времени не терял; подошел к мужчине и, смотря в глаза, спросил:       - Саш… ты это… с кем всё время переписываешься? — выдохнул Вася, глядя прямо, но уже жалея о сказанном. — У тебя… кто-то есть?       Александр там же встал. Ошалело посмотрел на Васю и прыснул со смеху. Неужели тот накрутил себя до того, что подумал, что Максимов разговаривал с любовником? Не удержался от вопроса:       - Вась, ты совсем дурак? – ужасно хотелось съязвить, но Тучков был настолько потерян, что его стало жалко. Еще даже не ужинали вместе, а он уже ревнует. Собственник.       Однако Василия ответ не устроил, он ждал продолжения. Тогда Саша шагнул ближе, поправив воротник мужчины, объяснил, как ребенку, чуть ли не на пальцах:       - Нет. С чего ты взял? Разговаривал с подругой. Легче стало? – под конец раздражительность все-таки взяла верх. С какой стати он должен перед кем-то отчитываться? Уголок губ всё-таки дрогнул. На долю секунды. Максимов был доволен, хоть и делал вид, что злится.       Вася, придя в себя, неловко почесал затылок. Понял, что только что натворил. Стало стыдно. Не в его правах заявлять такое, да еще и сомневаться в Саше. «Дурак! Совсем из ума выжил» - корил себя Тучков. Нужно было реабилитироваться. Иначе все рассыпется пеплом; в глазах Максимова уже что-то сыпалось. Срочно!       - Извини меня, Саш. Сглупил. Само как-то вырвалось, я вообще не планировал тебя о таком спрашивать, - Вася старался, тщательно подбирая слова. Боялся сподвигнуть притаившегося хищника напротив. Шаг вправо, шаг влево – расстрел. – Хотел тебя на ужин пригласить. Придешь?       - Подумаю, - уже обходя Василия, бросил Максимов. Вопиющая наглость. Чего греха таить, легла на душу. Давно его никто не ревновал, особенно к телефону. Будет нелегко, если Тучков настолько ревностен. Но что поделать, Саша ставку сделал еще вчера; во время игры её не меняют. Только не он.       Огонь и вода. Тучков и Максимов. Один вспыхивал, другой тушил — но без этого равновесия ни один бы не выдержал. Парадоксально, но правда: вместе они работали куда лучше, чем порознь. Союз, ниспосланный небесами. Опять сантименты, черт.

***

      Естественно, Максимов пойдет к Тучкову. Это даже не обсуждалось в голове Саши с рефлексией и тараканами. Не то, чтобы они и хотели поговорить. Поняли, что им давно не рады, так и сидят, помалкивая, но пытаются время от времени вставить свои пять копеек, пусть пока и безуспешно.       Александр подбирал многослойный образ. Будет как капуста. Или подарок в сотне оберток. Так же интереснее? Подруга посоветовала одеться именно так, мол, недоступность ему идет. Максимов привык друзьям доверять, так что теперь мучался: единственная жилетка никак не хотела подходить к пиджаку и брюкам, делая мужчину похожим на пингвина. Да, определенно похож. Саша не думал, что Василия они привлекают, к тому же он уже весь вспотел. Или на нервах? Хотя, как тут без них, когда все идет наперекосяк. Еще и секунда и что-то явно полетит с балкона. И лучше будет, если несчастные носки, выбивающиеся из картины мира.       Мужчина решил устроить перекур. И сам переведет дух, и чемодан целее будет. Сегодня не усмехался, только дразнил. В следующий раз поедет с сумкой, как Вася. Пусть и не совсем солидно, но та хоть не издевается над владельцем.       Сняв неугодную рубашку, Александр остался лишь в брюках. Уже вечерело; никто ослепнуть от его оголенного торса не должен. Вид длинных рукавов он сейчас точно выдержит. Выйдя на балкон, сел на плетеное кресло, вальяжно откинувшись на спинку. Закурил. Дым обволакивал, монотонность действия успокаивала, снимала раздражение и непрошенную нервозность. Прохладный бриз приятно обдувал, постепенно охлаждая разгоряченную кожу. Теперь мужчина был спокоен, как удав. Как море в штиль.       Туша сигарету, краем уха услышал щелчок открывающейся двери. По всем законам жанра – Василий тоже решил выбраться на воздух. Совпадение?       Александр встал и потянулся ровно в тот момент, когда обернулся Тучков. Бедный мужчина потерял дар речи. Мир сузился до соседнего балкона. Никакой закат, который он хотел сфотографировать, больше не имел значения. Свет так красиво ложился на Максимова, что Вася подумал – все происходящее сон, не могут произведения искусства стоять в метре от него. Таким и в музее не место – для личной коллекции. Любоваться и сдувать пылинки. Второй раз у Василия была возможность приблизиться к совершенству, и второй раз он был слишком далеко. Неужели он где-то согрешил? Или его просто-напросто недолюбливает госпожа Судьба? Он сделал вид, что отвёл взгляд, будто его интересовал закат. Но ладони вспотели, сердце билось так, будто он пробежал сотню. Не заметить Сашу он не мог — и уж точно не хотел.              Единственное, что его сейчас держало на плаву, не давая погрузиться в страдания – то, что он и сам был лишь в шортах. Максимову вид нравился; взгляд блуждал только так, подмечая все крохотные детали. Закусил губу, думая, что Вася не заметит, разглядывая мужчину. Но нет, самим Александром он еще насладиться успеет (планировал уже сегодня вечером, зачем оттягивать неизбежное, еще и ужасно желанное?), а вот за его эмоциями наблюдать было еще интереснее. Чуть нахмуренные брови, деланно беззаботное, но в то же время серьезное лицо; сощурившиеся глаза, искрящиеся похуже фейерверков, выдавали с головой. Еще немного постояв, демонстрируя годы тренировок, Василий зашел обратно в номер. Хорошего понемногу, иначе ночь будет абсолютно скучна. К тому же, ловить взгляд не стал; пусть думает, что осталось безнаказанным.       Александр был приятно удивлен. В то же время безумно голоден. Чуть не сорвался; появилось желание идти к мужчине прямо сейчас, пока кровь еще кипит в венах. Успокоился. Сел. Закурил. «Ага, ушёл. Думает, самый хитрый. Смотришь на меня, как кот на сметану, а делаешь вид, будто мимо проходил», — Саша скривил губы в ухмылке и затянулся сильнее. Теперь сигареты не охлаждали голову, только сильнее разжигали огонь внутри. И Максимов с досадой понял: его собственное оружие вышло из-под контроля. Черт.

***

      Через полчаса мужчина стоял у Васиной двери, подворачивая рукава. В образе не хватало нарочитой небрежности, делающей его немного расслабленнее. Коротко постучав, еще раз провел рукой по волосам. Мысли путались; в голове не осталось отнюдь ничего сдержанного, воображение рисовало такие картины, от которых и с закатанными рукавами становилось жарко. Вдох-выдох. Чужие шаги. Скрип двери и натянутая полуулыбка у Александра. У Василия – широкая; доволен он тем, что Максимов все-таки пришел. Тучков ждал: собирал разбросанные вещи, заправлял кровать, заказал в местном ресторане пару закусок и бутылку вина и даже раздобыл свечи, что горели в полумраке комнаты. Над внешним видом особо не заморачивался, что толку? Все равно он долго в одежде быть не планировал. Но вид Саши оценил: подвернутые рукава были непривычны, но чертовски ему шли. Одна небрежная деталь, а меняла кардинально. Жаль, что он не пришел так, как сидел на балконе – тогда бы ни закуски, ни вино бы не пригодились. Да. Вася прижал бы к стене Александра прямо в коридоре, не тратя драгоценное время, отведенное им Вселенной. Однако условия ставил тут не он, так что был согласен абсолютно на все.       Максимов тоже не ожидал от себя подобной вольности, а от Тучкова – наличие футболки. Решил сразу не дразнить. По всем канонам, Василий должен был облокотиться на косяк и держать розу в зубах. Обольститель же. Или Саша не те фильмы с подругой смотрел? Черт-те что. Пора развернуться и пойти проветриться. Охладиться. Перегревы ведут к потери контроля и последствиям. Пусть и желанным. Александр готов ко всем поворотам сюжета, не зря же вылил на себя чуть ли не весь флакон парфюма?       Мужчина прошел внутрь, отмечая Васины старания: «Хорош ты, Тучков. Любая девушка была бы твоей. И что он только во мне нашел?». Вопрос был тут же отправлен восвояси; наслаждаться планировал вечером, а не самобичеванием заниматься. К тому же для второго время найдется всегда. А вот для ужина и последующего секса – слишком редко. Да, мужчина понял, что не только девушек Василий мог легко заполучить, но и его самого. Еще с того недопоцелуя на платформе. Упал в него сразу. Резко. Без шанса на спасение. А Саша и не жаловался; уверен, что и Тучков тоже.       Сел на стул, любезно выдвинутый Василием.       - Обхаживаешь что ли? – ядовито спросил Максимов, пусть и был доволен жестом.       - Ага. Подать тебе что-то? – вот так легко и просто. Без привычных выкрутасов.       Василий встал сзади, наливая вино в бокал Александру через плечо. Наклонился так, что по коже побежали мурашки от чужого выдоха в районе шеи; запредельно близко. Будоражаще. Вино уже было без надобности: Максимов итак был опьянен. Усмехнулся и, повернув голову, шепнул на ухо:       - Окно открой пошире, будь добр. Жарко что-то.       Полутона в голосе Саши разжигали азарт похлеще выигранной партии в казино; Вася принял вызов.       - Может лучше пуговицы верхние расстегнешь? Или помочь? – в его голосе прозвучало слишком много обещаний. - Я ж добрый, Саш. Бесплатно помогу, даже сдачи не возьму.       - А может и расстегну, - ответил мужчина. И медленно, наблюдая за каждой эмоцией Василия, начал расстегивать рубашку. Совершенно не спеша, оголяя участок кожи.       Еще шаг и сорвутся оба. Только кто первый? Максимов, что играюче будил в мужчине забытые за годы чувства. Или Тучков, поддающийся, но в то же время ставящий свои условия и склоняющий к ним Александра?       Соревнование на выдержку. Саша не собирался сдавать позиции; стратегия просчитана, надежна, как швейцарские часы. Вася уже не хотел сдерживаться. Все слишком.              С каждым шагом Максимов позволял Василию все больше, а тот из раза в раз проверял границы дозволенного, сдвигая их все дальше от начальной точки. Александру нравилась новая сторона себя: более раскрепощенная, не боящаяся проявления чувств и искренности.       - Да, жарко, - почти прошептал Вася, сидя напротив. Стал тоже, не торопясь расстегиваться, но уже до конца. Жар, постепенно нарастающий внутри, грозился сжечь все вокруг и самого мужчину в том числе. Аккуратность куда-то исчезла, веселость пропала, будто её и не было. На их место пришла серьезность, не присущая Тучкову.       Как же он был горяч. Саша терял голову от такого серьезного и уже полураздетого Василия. Хотелось уже сбросить все оковы и провести языком по ключицам, блестящим в свете свечей. Максимов встал, не веря, что способен на это. С ним что-то не так. Работающий механизм дал сбой. Намеренно. Невероятно.       Уселся на колени Тучкова. Он не узнавал себя. Но почему-то не хотел узнавать. К черту.       - Ну что, герой, где твои шуточки теперь? – прошептал он, скользнув пальцами по шее. Невесомо провел линию от плеч к подбородку, заставляя Василия судорожно глотать и задрать голову.       – Ты сам их украл… вместе с дыханием.       Они наконец поменялись ролями. Теперь Вася смотрел на Сашу снизу вверх. Сбитый с толку мужчина нравился Александру еще больше. Обычно невозмутимый и шутливый, сейчас – покорный и вверяющий себя в чужие руки. Очень сексуально.       Максимов, насладившись взглядом мужчины, поцеловал. Резко, не сдерживаясь; будто выпуская внутренних демонов. Так, что крышу сорвало обоим. А может её уже давно не было? Лишь иллюзия.       Разорвав сладостную пытку, спустился ниже. Прокладывал дорожку из поцелуев по груди и плечам, оставляя красные метки на шее, что завтра нальются синим. Маленькая месть.       – Саш, придержи коней! Я завтра с такой шеей в управление не зай… - реплика прервалась вырвавшимся стоном.       Василий мог только откинуть голову назад, прикрыв глаза, чтобы прочувствовать все ярче. Сдался под чужим напором. Щекотно. Горячо. Мокро.       Тучков, собрав себя по частям, обхватил мужчину за талию. Встал, крепко удерживая его на себе. Годы тренировок наконец-то пригодились. Василий даже нашел время, чтобы усмехнуться, не сбивая настроя. Два шага. Два вдоха. Падение на простыни, что тут же сбились. Руки шарили по телам, дыхание сбивалось. Никаких мыслей не осталось. Только ощущения, страсть, пробирающаяся под кожу, касания, возбуждающие и без того разгоряченных мужчин. И в этот момент было настолько хорошо, что его хотелось продлить как можно дольше. Время то тянулось, как медовая патока, то бежало, как горный ручей. Сердца бились набатом. Вздохи и стоны, громко звучавшие в иллюзорной тишине.       Одежда, мешающая единению душ и тел, была давно сброшена. Лежала где-то на полу, куда ее скинул Василий. Прохладный воздух из окна играл на контрастах с горящей кожей, делая ощущения ярче, острее.       Пот капал с виска Васи на Сашин живот. Тот выглядел не просто, как искусство – как восьмое чудо света; его хотелось одновременно спрятать ото всех и делиться со всеми, чтобы каждый понял, насколько Тучкову повезло. В эти минуты он был по-настоящему счастлив. Или часы? Время уже потеряло ценность; не волнуя ни одного из них.       Резкий, но нежный толчок. Фейерверк эмоций; воздух искрился.       Александр уступать не планировал. Уронил Василия на спину, вальяжно садясь сверху. Глаза в глаза. Задавал ритм сам, беря бразды правления в свои руки.       – Господи, Сашка… ты меня убьёшь, - Тучков на секунду подумал, что сейчас потеряет сознание. Слишком.       Не успел. Саша склонился, сцеловывая стоны, рвущиеся наружу. Целовал отчаянно, хлестко. Так, будто уже был на краю, за гранью обыденности. Бешеный темп, ускоряющийся с каждой секундой; силы, что должны были иссякнуть, вновь восполнялись.       Долгожданная разрядка. Крик застрял в горле, сменившись хриплым выдохом. Это было больше, чем удовольствие — почти молитва. Страсть вперемешку с зарождающейся любовью разлилась между ними так внезапно, словно так и было задумано. Этой ночью они не были полковниками. Не были под масками. Только двое, наконец-то нашедшие друг друга.       - Чёрт… ну и влип я с тобой, Максимов.       - Радуйся. Со мной, Тучков, иначе не бывает.

***

      - Саш.       Молчание в ответ.       - Саш, спишь?       - Сашка! – уже совсем нетерпеливо.       - Скоро рассветет, Вась! Что хочешь? – сонно и недовольно откликнулся Максимов.       - Мы с тобой, как в песне Арбениной, лежим раскаленные в темноте. Звучит, да?       - Ты ради этого меня разбудил..? Не знал, что ты слушаешь Ночных Снайперов. Звучит, - и обратно провалился в сон, поудобнее устроившись на чужой груди.       Василий гладил Сашу по спине, выводил одному ему веданные узоры, наслаждаясь теплом чужого тела. Они лежали под тонким одеялом, вымотанные и уставшие. Счастливые. Даже Максимов позволил себе легкую улыбку в ответ на Васин поцелуй в нос.       Александр крепко спал на Васе, обнимая поперек тела, убаюканный ритмом его сердца. Во сне сильнее сжал его талию, словно даже там, в своих сновидениях, боялся отпустить. Тучков не спал; не смог заснуть после всего, да и не хотел. Гораздо интереснее было разглядывать подрагивающие ресницы Саши, россыпь родинок по всему телу, которые он (почти все) уже успел рассмотреть. Боялся проснуться. Вдруг – сон? И, когда он проснется, рядом никого не будет, лишь холодные простыни.       Ущипнул себя свободной рукой. Больно. Значит – не сон. Выход облечения принес с собой нежность. Хотелось провести кончиками пальцев по лицу спящего мужчины, невесомо поцеловать туда, до куда дотянется. В то же время, будить совершенно не хотелось; когда еще Саша будет спать на его груди? Василий надеялся, что уже в следующую ночь. Слишком правильно ощущался вес его тела на Васином; будто так и было задумано.       Отбросив наконец все страхи, Тучков провел рукой по волосам Александра, затем положил её на чужое плечо и закрыл глаза. Тут же открыл. Не пропал – лежит тут же. Вновь закрыл и задумался. Скоро уже вставать и собираться в ведомство. Он планировал снова одеть Сашу в свою рубашку, а в машине включить Арбенину. А Сашка попытается уничтожить его взглядом, но все равно наденет. И на поставленную музыку что-то съязвит в ответ. И все будет так, как надо.       - Сашка, вот так бы и навсегда, - прошептал Василий, погружаясь в безмятежный сон.

***

      Наутро мужчин разбудил будильник. Громкая трель, исходящая из Васиного телефона, напоминающая об обязанности встать и пойти на чертову работу. Сейчас, когда они лежали в обнимку, слова «работа», «обязанность» звучали чужеродно; возвращали в реальность из сказки, в которой находились с вечера.       Василий, еще не проснувшись окончательно, подумал, что может просто выключить звук и не выползать из-под Сашиных рук и одеяла. Почему бы и нет?       Даже Александр, который постепенно просыпался, на мгновение задумался о том, что, возможно, стоит все бросить? Но тут же отмел эту мысль; Максимов он или кто?       Как бы хорошо ни было, от жизни не сбежишь; как не избавишься и от последствий пренебрежения.       Еще пару минут оба принимали необходимость подъема, после чего решили одеваться да выезжать. В надежде закончить пораньше, чтобы потратить остаток дня друг на друга, прошло суетливое утро.       Тучков тщетно пытался найти свои шорты, сброшенные вчера в порыве страсти; Максимов выбирал из двух зол меньшее: пойти в мятой рубашке, которая всю ночь пролежала на полу, или взять одну из гардероба Василия? Утюга в номере не нашлось, как и желания что-то гладить с утра, так что было решено выбрать в шкафу ту, что не настолько напоминала о гавайских мафиози. Пусть они и были катастрофическим модным приговором, но дарили какую-то легкость и несерьезность вкупе с ощущением дома и детства. И Саше это чертовски нравилось. Особенно свое отражение в зеркале в чужой рубашке, большей на размер. Он поправил воротник, будто это имело хоть какое-то значение. На самом деле хотелось просто оставить на себе что-то Васино. Но Василию знать необязательно. Не всех же тузов ему в рукава засовывать.       Василий тоже был необычайно рад Сашиному выбору. Шепнул на ухо, проходя мимо Максимова: «Слушай, только никому в ней не улыбайся. А то я всех уволю, даже если они не мои». Тот и толики внимания не обратил; только мурашки по всему телу выдали с потрохами. Хоть это и просто элемент одежды на мужчине, но есть в нем тонкий подтекст; что-то сродни тихо шепчущее: «он мой». Грело не только душу, но и низ живота: воображение уже рисовало сюжеты, которые не терпелось воплотить.       – Саш, ну признай, тебе идёт моя рубашка, - озорно, с лукавой улыбкой, сказал Тучков.       – Ещё чуть-чуть, и будешь похож на честного семьянина, который вчера ужинал со мной и лег спать пораньше, - мужчина даже и не пытался сдерживаться от того, чтобы съязвить в ответ.       Максимов к себе не заходил. Не хотел выпускать рефлексию, надежно спрятанную за дверью. Не сейчас. Не время. У них остался всего день. Жизнь не кончается, но вернуться в этот момент уже не получится. Так почему бы не прожить его целиком и полностью?       Тучков вопросов не задавал. Решил оставить на потом; всегда успеют перекопать и себя, и жизнь. Погода в Петербурге удивительно к этому располагала.       Да, Василий считал, что все происходящее между ними здесь, в солнечном Сочи, не останется. Быстро. Но так глубоко. Как выстрел.       Александр тоже надеялся, что у них не только курортный роман, стремительно развившийся по законам жанра, но и фундамент для чего-то большего. Рационально? Может и не совсем. Но эту иррациональность среди бесконечной порядочности Максимов готов был поддерживать и развивать. Иногда сердце громче разума, так почему бы хоть раз к нему не прислушаться?       - Вась, ты ужасно влияешь на людей, - мужчина усмехнулся; Василий превращает его в романтика. Кошмар.       - Я-то?       - Ты-то, - и щелкнул Василия по носу.

***

      Ведомство порадовало: мужчинам осталось проверить пару дел, и они свободны. Пока Максимов шелестел папками, вчитываясь в каждую строчку, не пропуская ни слова, Василий считал квадратики на обоях. А что ему еще оставалось? По управлению разгуливать желания не было, а посидеть рядом с Александром было, да еще какое.       Пока Саша не видел, Тучков разглядывал его руки, творящие абсолютные чудеса, щурящиеся глаза от сосредоточенности, идеально выпрямленную спину, что была намного пластичнее, чем казалась. Находиться среди пыли и множества людей было как-то неправильно; пока еще горит кострище нужно ведь подбрасывать ветки и подливать бензин, а не ждать, пока потухнет. Даже тут система приготовила удавку, перекрывающую кислород, жизненно необходимый обоим.       - Василий, дыру просверлишь.       - Стараюсь, чтоб ты хоть повернулся, начальник, - игриво ответил в тон Тучков, но взгляд отвел.       Вот и пришлось разглядывать скучные обои, изредка бросая взгляды на Максимова. Слишком приковывал взгляд; даже в этом пыльном и неуютном кабинете он был искусством. Вася уже думал сменить профессию: к черту эту службу, станет искусствоведом. Ну а что? Отучится и будет просвещать все и вся насчет шедевра у него под боком. Особенно, если переедут вдвоем на юг в вечное тепло и свободу. В Таиланд можно. Или Италию. Да, было бы славно. Грезив, не заметил, как сзади подошел Александр. Склонился прямо к уху, скопировав позу Василия в предыдущий раз, и не прошептал что-то, а взял пальцами за подбородок, развернул к себе и поцеловал. Но тут же отстранился, бросив:       - Я закончил, пойдем, ловелас. Есть предложение получше сидения здесь, - а в голове было лишь одно: «Господи, и что я творю? Но раз уж начал — назад дороги нет». И после очередного принятия стало так спокойно на душе.       – Если у тебя работа всегда так заканчивается… я согласен пахать хоть без выходных., - в спину сказал Тучков, уже догоняя мужчину. Максимов умел заинтриговать: в очередной раз Тучков был готов свернуть горы.

***

      Неясная грусть витала в воздухе. До поезда, возвращающего в родной город, оставались считанные часы. Мужчины брели по пустынным закоулкам, перекидываясь время от времени парой слов. Был один очень простой вопрос, висящий как дамоклов меч; оба хотели знать ответ, но боялись услышать его. Ходили вокруг да около, стараясь не касаться темы будущего; не то слово – начало конца. А сейчас было так хорошо. Стоило ли тратить время на мысли о том, что будет потом?       Максимову нужна была определенность. Ему необходимо знать, что будет завтра. Послезавтра. Через год. Пусть планы и зыбки, не всегда исполнимы, но ведь в таком случае есть какие-то гарантии, мотивация. Не хватало систематизации; расчета будущих ходов в партии под названием «жизнь». Хорошо ли? С одной стороны – да: Александр давно не чувствовал свободы от рамок и условностей, четкого распорядка. С другой – появлялся страх будущего. Вдруг, все, что у них получилось, завтра испарится? Осыпется пеплом тлеющей сигареты, раскуренной на двоих. И одиночество вновь похоронит выбившиеся чувства под толстым слоем льда. Тоже жизнь. Только смысла меньше. Но жил же как-то. Такой вариант ему теперь не нравился; узнал, как можно. Сбой в системе.       Тучкову нравилась неопределенность в какой-то степени. Думать о том, что вся жизнь предрешена и все выборы так или иначе приведут туда, куда нужно, было удобно. Какая разница, что будет завтра? Или через год. Есть константа: в своей жизни всегда будет он сам. Однако в этот раз предрешенность не устраивала. Будет рядом Саша или нет? Василий искренне желал видеть мужчину каждый день. Не просто в офисе или на операциях, а в квартире. Их квартире. Общей, которую можно назвать домом. Там, где они смогут не играть тщательно выстроенные роли, а просто жить жизнь. Любить друг друга. Кота завести, в конце концов. Поэтому ему нужен был четкий ответ, стоит ли бороться за такой расклад в будущем? Хочет ли того же Максимов?       - Саш, что будет дальше? – уже не выдержал мужчина. Видел по Сашиным глазам, что тот тоже хочет спросить, но не решается. Такой Максимов удивительно контрастировал с Максимовым на работе.       - Сначала соберем вещи. Потом поезд. Петербург, - сухо, не смотря в глаза. Вопрос ударил под дых, хоть и был ожидаемым.       - Квартира. Переедешь ко мне? – тоже не смотрел на Александра; страх сковывал по рукам и ногам, пробираясь в душу. Жара, а ладони ледяные.       –Вась, это серьёзно. – Максимов наконец встретил его взгляд. Будто на секунду забыл, как дышать.       – А я когда шутил? – тихо, но твёрдо. На долю мгновения Василию показалось, что прозвучало слишком резко. Но по-другому он не умел, иначе было бы враньём.       – Ты понимаешь, что это не отпуск и не курорт. Петербург – это рутина, работа, риски. Там не будет этого… – он махнул рукой, обводя улицу, залитую солнцем.       – А мне этого и не надо. Мне нужен ты.       После этих слов в Максимове что-то сломалось. Лишь на секунду. Защемило душу.       Василию ответ нужен не был; все прочел по глазам. Понял, что и он Саше нужен. Что тот не отпустит его теперь. Улыбка, не столь уместная среди разворачивавшейся драмы, непроизвольно появилась на лице мужчины. Меч упал в миллиметрах от них; не задев ни одного, перерубая сковывающую цепь страха. Звуки и запахи, краски вернулись обратно, выкрашивая мир из серого в цветной. Эйфория медленно текла по венам, заполняя все больше. Не дикая; приносящая облегчение и радость.       Оглянувшись, Тучков на мгновение сжал руку Максимова, говоря без слов: «Я всегда буду рядом». Да, рано, быстро, несуразно. Но было в этом обещании что-то, не дающее ставить его под сомнение. Александр был заражен счастливым Василием. Позволил себе лишь ухмылку, но во взгляде плескалась радость вперемешку с нежностью.       Теперь шли, обсуждая все подряд. Шутя и переглядываясь. Как лучшие друзья в глазах смотрящих. Новая игра. Для всех вокруг — друзья. Для себя — слишком много, чтобы уместить в слово.

***

      Вернувшись в отель, стали собираться. Как бы не хотелось оттянуть еще хоть на чуть-чуть, уже не могли. Итак в самый последний момент.       Александр себя не узнавал. Обычно складывал все обратно в чемодан с утра, если уезжал вечером. Сегодня поезд был через пару часов, а он все никак не мог упаковать вещи. Василий был в том же состоянии.       Нутро сопротивлялось; не хотелось уезжать, закрывая эту пусть и очень короткую, но невероятно насыщенную главу жизни. Нет. Это был лишь пролог. Знакомство с героями и завязка.       Ехать решили в том же, в чем были с утра. Изобретать велосипед было некогда, да и незачем. К тому же, совпадение или подарок от начальства – места были в одном купе. Оба надеялись, что будут вдвоем. Дорога дальняя, а испробовать все еще не успели. Две нижние полки, существенно облегчающих задачу. Да и стол под боком. Сплошное удобство.       Как раз, чтобы сыграть в карты. Или не в карты.       Застегнув сумку, Тучков решил пойти к Максимову. С ним намного интереснее. Даже просто ждать. Лучше рассматривать искусство, чем обои в комнате, не правда ли? Особенно в твоей рубашке.       Проверил, ничего ли не забыл, и подошел к двери. Обернулся, посмотрел на стулья и кровать, вспоминая последние дни. Он будет скучать по этой беззаботности. Очень. По Сашке, лежащему на боку, смотрящему ему вслед, когда Василий бежал в кофейню. По тому, как на этом стуле оба сорвались, сделав решительный шаг. По балкону, на котором он впервые увидел полураздетого Александра, опьяняющего и сбивающего с привычного уклада жизни.       Он обязательно вернется. И не один. Снимут следующим летом так же два номера по соседству, но жить будут только в этом, 505. Просыпаться и засыпать; любить друг друга денно и нощно. Никакой работы. Никаких свидетелей. Только они вдвоем. Да. Ради этого точно стоило побороться.       Вася, проходя мимо зеркала, машинально поправил ворот рубашки — алые пятна, опоясывающие шею, было тяжело спрятать. Улыбнулся, вспоминая, как именно их заполучил.

I'm going back to 505

If it's a 7 hours flight or a 45 minute drive

In my imagination, you're waiting lying on your side

With your hands between your thighs.

505 – Arctic Monkeys*

      Максимов закончил сборы практически одновременно с Василием. Хотел пойти к нему, но подумал, что тот сейчас и сам придет. Угадал. Чужие шаги в коридоре. Стук в дверь. «Саш?».       Впустил мужчину, отходя с прохода. Вася, проходя мимо, невзначай коснулся рукой спины Саши — будто подталкивая к кровати, но пальцы задержались чуть дольше, чем требовалось. Сели на кровать. Выезжать через несколько минут. Уютное молчание с осознанием того, что будет дальше.       Васина рука на бедре. Горячая и заземляющая. Необходимая. Тучков большим пальцем вырисовывал какие-то узоры, короткими круговыми движениями.       Горький поцелуй. Почему горький? Следующий будет нескоро; во всяком случае сейчас так казалось. Тяжесть на душе у обоих.       Александр положил голову на плечо Василия. Смотрели в стену. Вася коснулся губами макушки Саши, вдыхая запах его волос, и только тогда позволил себе расслабиться.       Хотелось закурить. Обоим. Несвойственно для некурящего Тучкова. Обстоятельства вынуждали. Прощание с местом выдалось непростым. В то же время оно сподвигло к движению вперед. Прибавило скорости и энтузиазма.       Завтра Петербург. Серость. Нет больше одиночества. Общая квартира. Чайник на двоих. Теплые вечера.       Осталось только сделать последний шаг.       Саша сжал Васину руку. Убрал голову с плеча, напоследок поцеловав в уголок губ. Встал. Взял чемодан.       Василий поднялся следом, вешая сумку на плечо.       Спустились вниз; отдали ключи от номеров. Вышли на улицу, оставив всю печаль внутри. С собой она им не нужна; не пригодится.       Тучков улыбнулся, предвкушая Сашин переезд и ближайшие пару недель. А Максимов, усмехнувшись, щелкнул мужчину по носу.       Грусть быстро уступила место радости. Все встало на свои места. Так, как надо.

***

      В этот раз по перрону шли спокойно. Обсуждали последний фильм Нолана. Выбирали, какой будут смотреть в поезде. Вели себя так, будто всю жизнь знакомы. Будто прошли вместе и огонь, и воду, и медные трубы. Невероятно. Правильно.       У самого поезда Максимов закурил. За поездку даже и пачки не выкурил, хотя обычно её хватало на пару дней. Дым приятно обволакивал. Перекатывал горечь на языке, упаковывая все воспоминания о произошедшем в конверты, лежащие на лучших полках памяти.       Тучков взял его сигарету, глубоко затянувшись. Закашлялся. Не думал, что Александр курит настолько крепкие. Хотя они и очень вязались с его образом. Саша, видя, что Вася закашлялся, машинально хлопнул его ладонью по груди — вроде бы раздражённо, но пальцы задержались на секунду, словно проверяя: «дышишь?»       Пришел их поезд. Порывы ветра раздували рубашки, портили прически. В этот раз им до них дела не было. Пусть дует, пусть портит. Приоритеты сменились. В лучшую сторону.       Василий поднял Сашин чемодан внутрь. Знал, что Максимов и сам может, но уж больно хотелось закольцевать командировку. «Я сам» — бурчит Саша, но даже не сопротивляется, когда Вася подхватывает его багаж.       Как и надеялись, в купе были вдвоем. Вася даже уточнил у проводницы, точно ли оставшиеся места свободны. «Ты неисправим», — хмыкает Максимов, но в глазах — только тепло. Еще один подарок судьбы. Мужчины были благодарны.       Поезд отправился. Пролог окончен. Завтра им вновь безупречно играть в спектакле «Жизнь». Но у них – новые повороты сюжета, обещающие раскрасить её. Всего три дня, но как целая жизнь. Три дня. А теперь – вся жизнь впереди.