Пока ты спал

Первым, кого видит Вэй Усянь, выходя из учебного корпуса, оказывается Лань Ванцзи, затянутый все в тот же секси-комбинезон и опирающийся на устрашающе-большой и весь какой-то обтекаемый черный с синими полосами мотоцикл – из-за вытянутого плавного силуэта кажется, что эта зверь-машина конкретно сейчас не стоит на месте, а летит по гоночной трассе. Лань Ванцзи внимательно наблюдает за входной группой и поэтому сразу замечает Вэй Усяня, приветливо и одновременно призывно взмахивая рукой. Вэй Усянь слышит вокруг шепотки немногочисленных девчонок с факультета: «Ой, какой красивый!» «Он тебе помахал или мне?» «Я сейчас умру, какие волосы…» «Кажется, он вон за тем лохматым приехал, с последнего курса». Заключительное предположение явно про него, и Вэй Усянь, помедлив, направляется к внезапному визитеру. - Привет, - говорит ему Лань Ванцзи и протягивает мотоциклетный шлем голубого цвета. На ручке мотоцикла Вэй Усянь замечает другой – знакомый черный. – Поехали. - Куда это? – Вэй Усянь прячет руки за спину, обещая себе, что в жизни не притронется к этой штуковине. - Сичэня перевели из реанимации в отдельную палату, теперь его жизни ничего не угрожает, - Лань Ванцзи прижимает шлем к груди Вэй Усяня и выпускает из пальцев, и тому ничего не остается, как подхватить «подарок». – Правда, он все еще в коме, но врачи предполагают, что, если с ним будут разговаривать близкие люди, он быстрее выкарабкается. «При чем тут я?» - хочется спросить Вэй Усяню, но он говорит другое: - Я не езжу на мотоциклах. Так что доберусь сам. Спасибо за заботу, - и он пытается вернуть шлем. - Фобия? – участливо спрашивает Лань Ванцзи, и его подвижная бровь взлетает к линии роста волос. Шлем он не берет. - Нет, но я… - ну не рассказывать же ему про Сюэ Яна и его аварию. - Тогда просто надень шлем и садись, - твердо чеканит Лань Ванцзи, натягивая свой зеркальный головной убор. Он перекидывает свою нижнюю бесконечность через мотоциклетное седло и поворачивает к Вэй Усяню голову. – Ну? - А тебе легче дать, чем объяснить, почему не хочется, да? – сердито спрашивает Вэй Усянь и, выдохнув, вдевает голову в узкое отверстие голубого шлема, а потом осторожно пристраивается на сиденье за широкоплечей спиной Лань Ванцзи. - Держись крепче, - доносится до него приглушенное, и Вэй Усянь неловко кладет ладони на прохладную кожу комбинезона. Мотоцикл с ревом стартует с места в карьер, выбивая дух и почти опрокидывая назад. Вэй Усянь всхлипывает, как ребенок, и рывком склоняется к Лань Ванцзи, ухватываясь сильнее за крепкий пресс и вжимаясь всем телом и даже лицом в кожаную спину и выпущенные гладкие волосы, пахнущие чем-то терпким и смутно знакомым. Эта не такая уж и долгая поездка кажется ему бесконечной пыткой, потому что камикадзе в черном гонит на такой скорости, что кровь стынет в жилах, на глазах выступают слезы даже под шлемом, а одежда рвется в свободный полет, намереваясь покинуть своего обладателя. Вэй Усянь боится даже дрожать и молится об одном – если они сейчас разобьются, то пусть его смерть будет мгновенной. Однако до клиники они добираются в рекордное время. Мотоцикл лихо притормаживает недалеко от входа, распугав стайку голубей и взволновав группку медсестричек в розовой униформе. Вэй Усянь сидит, не смея пошевелиться и все еще сжимая в капкане рук узкую талию Лань Ванцзи. Тот снимает шлем и мотоциклетные перчатки, и через пару секунд Вэй Усянь чувствует теплые пальцы на своих – онемевших. - Все, приехали, - говорит Лань Ванцзи, аккуратно выпутываясь из судорожных объятий своего пассажира. Его волосы снова слегка мажут Вэй Усяня по лицу. – Ты что, в первый раз, что ли? - Н-н-нет-т, - Вэй Усянь стучит зубами – не от страха, он в каком-то ступоре. – Прост-то ты так в-водишь, что я уж-же с жизнью поп… попрощался. Лань Ванцзи освобождает его голову от шлема и почему-то поправляет его съехавший набок хвост, чуть подтянув резинку: - У тебя все-таки фобия? Ломался в аварии? - Не я, - Вэй Усянь сползает с мотоцикла и упирается ладонями в дрожащие колени, возвращая дыханию нормальный ритм. – Друга поломало до инвалидности. - Прости, не подумал, - несколько виновато произносит Лань Ванцзи. – Но мы уже на месте. Вэй Усянь потихоньку распрямляется и смотрит на него вопросительно: - Почему ты просто не позвонил или не попросил Бохай-гэгэ? Мы с ним договорились быть на связи. Лань Ванцзи только пожимает плечами: - Прикинул, когда лекции заканчиваются, на сайте вашей школы расписание глянул. Ехал мимо, решил подобрать… - А если бы я остался в лаборатории, например, или в библиотеке? – ехидство возвращается вместе с дыхалкой. – Ждал бы до посинения? - Но ведь не остался же, - непринужденно отзывается Лань Ванцзи, не реагируя на явную подколку. – Я подумал, тебе захочется побыстрее прийти к Сичэню и побыть с ним. Или я не прав? Взгляд внимательный, цепкий, и Вэй Усянь сдается, засунув на время поглубже свою почти подготовленную речь с признанием: - Ладно, прав. А меня пустят? - Я уже договорился. Сможешь приходить в любое время.

***

В вип-палатах Вэй Усяню бывать еще не приходилось, поэтому он, хоть и мельком, но с большим интересом оглядывает немаленькое помещение, отмечая нежно-персиковый цвет стен с несколькими развешанными на них репродукциями пейзажей, большое окно с занавесками и целый мягкий уголок в глубине комнаты – два кресла, диван и столик с букетом живых цветов в лаконичной стеклянной вазе. На диване, нацепив на нос очки, читает с планшета строгий Лань Цижэнь, он одет в серо-голубой вязаный кардиган и выглядит очень домашним и расслабленным. А на стуле возле окна пристроилась бабуля Ю и вяжет что-то цветастое толстыми спицами. - Внучата мои! – она весьма бодро для своего возраста подскакивает при виде Вэй Усяня и Лань Ванцзи, появившихся на пороге, откладывает вязание на широкий подоконник, на котором тоже стоят вазы с цветами, и распахивает объятия. Первым ее обнимает Лань Ванцзи, довольно бесцеремонно отодвинувший своего спутника в сторону. – А-Чжань, какой ты молодец, что приехал! – бабуля отпускает его и притягивает к себе склонившегося Вэй Усяня. – И ты молодец, А-Сянь! Давай подходи скорее, А-Чэнь тебя уже заждался, - и она ведет его за руку к кровати, на которой лежит неподвижный Лань Сичэнь. Тот уже не выглядит разобранным роботом и вполне похож на спящего человека – впечатление портят мониторы с датчиками и игла капельницы в вене, а еще белое, как бумага, лицо, почти сравнявшееся по цвету с пересекающими его лоб бинтами. - Что врачи говорят? – негромко спрашивает Вэй Усянь, кивая поднявшему глаза Лань Цижэню. Глава LMT отвечает тем же. - Да что говорят… - вздыхает бабуля. – Что кома – штука непредсказуемая, вот что говорят. Но если люди, чьи голоса он знает, будут чаще с ним разговаривать, есть надежда, что он скорее придет в себя. Так что, А-Сянь, придется тебе постараться – в последнее время твой голос ему точно больше наших по нраву, - она пододвигает свой стул поближе к постели Лань Сичэня и усаживает на него Вэй Усяня. - Мы оставим вас ненадолго, - говорит Лань Цижэнь – Вэй Усянь даже не понял, когда он успел подойти, настолько неслышно тот двигается. – Пойдем перекусим, да, мама? – глава Лань подхватывает бабулю Ю под локоток и смотрит на Лань Ванцзи. – Ты с нами? Тот бросает краткий взгляд на Вэй Усяня и кивает: - Да. Пусть побудут наедине. Через минуту Вэй Усянь остается один на один с Лань Сичэнем. С человеком, о котором мечтал круглые сутки, с которым хотел провести остаток жизни, в которого влюбился с первого взгляда. О котором ни черта не знает. - Привет, - тихо говорит он, разбивая тишину, нарушаемую лишь едва слышными равномерными сигналами медицинских приборов. Ответа, конечно же, не следует, но и не надо. - Я рад, что тебе удалось выкарабкаться, - произносит Вэй Усянь, подумав. – Я думаю, что у тебя все получится и со временем ты придешь в себя. Я бы этого хотел. Он осторожно прикасается к прохладной расслабленной руке, лежащей на белоснежной простыне. - Я так жалею, что не узнал о тебе больше. Ты, оказывается, такой необычный человек – все бросил ради того, чтобы заниматься любимым делом. Знаешь, не каждый так сможет, а ты – смог. Поэтому ты крутой. Вэй Усяню кажется, что длинные ресницы Лань Сичэня чуть вздрагивают, и он продолжает, окрыленный: - Читаю твой роман, первый из серии. Ты потрясающе пишешь, знаешь? Я оторваться не могу, всего-то сутки прошли, ну может чуть побольше, а я почти половину проглотил. Если так дальше пойдет, я все прочитаю до конца недели, а потом буду мучиться от любопытства – что там дальше? Так что ты, пожалуйста, приходи в себя и пиши дальше, ладно? Я твой самый преданный читатель теперь. Вэй Усянь склоняется над лицом Лань Сичэня, отводя пальцами упавшую на забинтованный лоб прядь густых черных волос. - Как хорошо, что тебя не обрили налысо, - невесело усмехается он. – Я слышал, что при серьезных операциях вообще все волосы сбривают. Но лишать такой красоты – это кощунство. Он гладит сухой висок, ощущая подушечками пальцев слабо бьющуюся жилку, и шепчет едва слышно: - Хоть дотронусь до тебя… Только мечтал, а вот теперь могу… Прости, я говорю, как извращенец какой-то. Но я и вправду об этом мечтал и вот моя мечта исполнилась. Знаешь, Лань Сичэнь, я совсем не хочу твоей семье врать, так что придется мне им все рассказать, когда… когда я с духом соберусь, ладно? Немножко попозже. А ты просто позволь мне приходить к тебе, хорошо? Я буду просто рядышком сидеть. Хочешь, книжки буду тебе читать? Только не твои, они уж очень жаркие, - Вэй Усянь выдавливает из себя смешок. – Но какую-нибудь классику – запросто. Или стихи. Хочешь, я буду читать тебе стихи? Какие ты любишь? Тишина служит ему ответом, но Вэй Усянь приободряется: - Я слышал, что, если читать человеку в коме хорошие стихи или ставить хорошую спокойную музыку, он начинает видеть хорошие сны и постепенно просыпается. Знаешь, я люблю классическую западную музыку, Вивальди, Грига, Чайковского. Давай я поставлю тебе что-то из «Щелкунчика» или «Времен года» и найду какие-нибудь хорошие стихотворения. Сичэнь безмолвно соглашается, Вэй Усянь, воодушевленный, залезает в свой плэйлист.

***

Когда возвращается Лань Ванцзи, из смартфона Вэй Усяня льется завораживающий «Вальс цветов», а сам он с выражением читает с какого-то сайта стихотворение Сюя Чжимо, помогая себе свободной рукой – то показывает летящих птиц, то волны на море. Он не сразу понимает, что уже не один, поэтому, когда его взгляд зацепляется за застывшую на пороге высокую фигуру, Вэй Усянь растерянно замолкает и машинально выключает музыку. - Продолжай, - просит Лань Ванцзи, наконец отмирая, - ты очень хорошо это делаешь. И музыка хорошая. Сичэнь любит русскую классику и особенно Чайковского. - Я… - у Вэй Усяня почему-то перехватывает горло, а во рту пересыхает. Ему ужасно хочется сбежать. Опять. – Ох, я засиделся, - он кидает взгляд на часы и наигранно качает головой. – Мне же на работу. - Подвезти? – немедленно предлагает Лань Ванцзи, но Вэй Усянь с испугом отмахивается. - Ну уж нет. Я как-нибудь сам. А ты лучше побудь с братом, поговори с ним, - и он быстро шмыгает за дверь, не давая себе передумать. Он пока не готов все рассказать. Нужно чуть-чуть подождать.