Чтобы разбиться

Дурманящий аромат кокоса бил в ноздри, кружил голову. Бензиновыми разводами по воде перед глазами плыли узоры и зияли звёзды - вино из изящных бокалов плескалось в организме ядом, растекалось по венам Иисусовой кровью, смазывалось губами о пышные губы брюнетки, тонущей в шёлковых простынях. Ничего не вспомнится. Ничего, кроме янтарных глаз и блеска тёмных, как смоль, волн на подушке. Нежная талия, кружевное бельё и запах вычурно дорого парфюма. Она тянула на себя, переворачивала, снова тянула , напирала, целовала, глотала воздух, глотала все слова, что хмельной и моментами раздражённый разум пытался изречь, наконец прервав порочный круг. Остановив эту заевшую пластинку. Эту пластинку, которая заиграла совершенно не то, что нужно было, когда закрылись двери ресторанчика, и её такси подъехало раньше.  «Кейко.. какие у тебя волосы.. эти волны…» Взгляд детской наивной заинтересованности не отрывался от беспорядочно разбросанных прядей, разглядывал их с каким-то странным блеском безумия, верхней степени очарованности. Разве таковые они - эта сухая солома? Разве так чудны они? И сомнения вгрызались в душу, безбожно больно норовили проломить последнее устойчивое на сегодня - грудную клетку. Но вишнёвого оттенка ноготки так ловко очерчивали лицо, зарывались в волосы на затылке, напирали на нижнюю губу, требуя раскрыть уста, чтобы глотнуть ещё поцелуя, что силы самоуничтожаться истекали из тела, как ткань рубашки с фарфоровых плеч, покрывающихся мурашками от прохлады, впускаемой в квартиру через открытое окно. Она двигала руками искусно; она не поедала, не высасывала душу - она дышала, глотала хмельное дыхание, творила своими проворными ладонями безобразия, вырывая из глотки стон, чтобы и его поглотить.  Жизнь на улицах Токио текла тихо и размеренно; лёгкие шторы едва колыхались, а свет проникал в спальню кусками. И выражение лица темноволосой сумасшедшей, причастной к нахождению Тсукишимы в её кровати её квартиры, разглядеть вышло не сразу. Только тогда, когда она дала вздохнуть полной грудью. Она соскользнула с таза Кейко, ступив на пол босыми пятами и поёжившись от этого. Забавное  зрелище, если не сказать больше. Чёрный кружевной бюстгальтер и мятая длинная атласная юбка на девушке, которая, шатаясь и спотыкаясь, поплелась в коридор, где они суматошно поскидывали друг с друга верхнюю одежду, смотрелись эротично. Гармонично. Она вернулась без юбки,более того, без бюстгальтера, но с пиджаком в одной руке и с пачкой шоколадных сигарет в другой.  «Кейко..» Шепнула она, поднося сигарету к уже измотанным поцелуями губам. Она сидела сзади, укутанная в одеяло. Гладила спину и играла с золотом волос Тсуки, которая где-то в пределах этой квартиры посеяла очки. И теперь безумная предлагала непрямой поцелуй. Её туш осыпалась, ступни замёрзли. Пьяный мозг Кейко воспринимал реальность по скомканным кадрам, будто кто-то хватал плёнку и вырезал промежутки времени из воспоминаний. Тяжесть пребывания в таком состоянии била в виски, а также не переставала мучить совесть. «Что это за место ? Какая это улица? Как… Как я здесь оказалась? Почему она потащила меня с собой?» Обнажённое тело под одеялом прижалось к мраморной негнутой спине, наглая рука обвила талию, ласково щекоча острыми ноготками кожу. Винная улыбка врезалась в плечо блондинки, а фильтр сигареты - в сухие зацелованные губы. Время близилось к пяти утра. 

***

Будильник на восемь протрещал под ухом минут пять, но Кейко было плевать. А она лениво ходила по квартире, укутавшись в шёлковый халат и потягивая из гранёного прозрачного стакана воду с лимоном и льдом, попутно попивая какие-то капли, разводя какие-то порошки и закидывая вещи в стиральную машину. Чужой сон она не тревожила, лишь однажды задёрнула плотнее шторы. Поправила одеяло и подушку, подобрала разбросанные вещи блондинки, отпарила в другой комнате и повесила на вешалку, а те в свою очередь - на витиеватую красивую люстру. Рядом со своим бюстгальтером.

***

⁃ о, доброе утро, Тсуки. Как спалось?   Почти ласковая улыбка озарила прежде наглое, самодовольное лицо, когда Тсукишима, скрестив руки на груди и пребывая в состоянии полной дезориентированности, вошла в кухню. Куроо Тецуро сидела за столом, пила кофе, и её причёска…оставляла желать лучшего, а сообщения от Бокуто и Акааши, со свадьбы которых они вчера уехали, остались висеть непрочитанными на экране телефона Куроо.