Мнимая потребность

Утро началось по-особенному спокойно, можно сказать даже умиротворённо. Тонкие солнечные лучи пробирались сквозь плотные шторы, отбрасывая свои яркие тени на кровать и спящего, словно в нос прося наконец проснуться. Сейчас только рассвет, но за окном уже бурлит жизнь, проникающая отдаленными отголосками своего щебетания в щели оконной рамы. Сон Дже лениво потянулся на матрасе, словно кот после дрёмы. На лице тут же всплыла сладкая улыбка, укутанная в сонную негу. Он неспешно разлепляет глаза, готовый вновь окунуться в жизненное течение. Да, в последнее время у него всё стало налаживаться. Как по щелчку, жизнь вновь приобрела свои краски, размуливав их на чёрном, пачканом мольберте Гыма. Парень неохотно и медлительно поднимается с кровати, прощаясь с теплом простыней и разминая затёкшие суставы. Рука сама тянется к телефону, одним нажатием его включая, а вся лента уведомлений уже забита: Ынчанец "Удали видео" Вчера: 22:14 С последней встречи с Ши Ыном прошло всего два дня, но тот уже завалил его смсками с угрозами и требованиями. Уголки губы приподнимаются в легкой ухмылке. Мальчишка строчит ему теперь ежедневно, причём на все номера, с которых раньше ему пытался дописаться Гым. Он даже подписал его по-разному, так, для разнообразия. Игнорщик дранный "Удали видео" Вчера: 22:17 Палец тыкает дальше, сменяя аккаунт и проверяя входящие в мессенджере. Мистер "ебало-на-ноль" "Я убью тебя. Удали видео" Вчера: 22:18 Следующий. Сучонок из Ынчана "Удали видео. Я знаю, ты читаешь" Вчера: 22:18 Парнишка даже каким-то хреном добрался до его почты, засыпав её доверху спамом: ************.com "Удали видео" "Удали видео" "Удали видео" "Удали видео" "Удали видео" Забавно. Теперь Ынчанец бегает за ним хвостиком, добиваясь внимания. Сон Дже и не ожидал, что его манипуляция будет иметь такой бурный эффект, но тем не менее он сдержал своё слово. Ни на шаг больше не подходил к парню, хотя в этом была его собственная выгода. Неплохой план, придуманный этим просаженным в играх мозгом, для того чтобы поиграться на чувствах бедняжки. Простая, но работающая безотказно тактика: окружить заботой, проявлять интерес и инициативу, а потом испариться, как лужа после дождя, так же быстро и незаметно. Вдобавок к тому, у него есть теперь еще и шантажный материал. Патлатый нерасторопно шагает на кухню, набирая в чайник воды. И пока жидкость кипятится на плите, он насыпает в кружку молотый кофе. Поясница прижимается к столешнице, опираясь на нее в скучном ожидании. Однако в голову приходит мысль, на которую в быстром темпе отзываются пальцы, тыкаясь в экран. Галерея встречает привычным разношерстным набором фотографий, сделанных то там, то сям. Но это всё сейчас неинтересно. Очкастого волнует только одно видео. Видео с Ён Ши Ыном. И среди всего многообразия зоркий глаз его находит без труда. Видос всего на пятнадцать секунд. Пятнадцать секунд, которые в корне могут изменить жизнь несчастного мальчишки, стоит только Сон Дже слить инфу хотя бы одному своему другу. В Корее с этим тяжело. Если что-то однажды просочится в интернет, то от этого не отмыться никогда. Насмешки в школе, закрытие дороги в университет, да даже каждый живущий в районе может покопаться в грязном бельишке Ёна. И всем им будет плевать, добровольно это было или нет. На видео же Гым не держит его за волосы, значит, всё обоюдно? Он же сам хотел. Наверно, Ши Ын по мальчикам. Ничего-ничего! У нас общество толерантное, ты можешь быть каким угодно. Только один, в полной изоляции. Изгой. Здорово, если люди хотя бы не будут относиться к тебе, как к тряпке, но будто молчаливое осуждение и смех за спиной чем-то лучше... Патлатый открывает видеозапись одним кликом, и картинка тут же оживает. Набухший член и губы, скользящие на нем. С такого ракурса видно только темную макушку Ынчанца, но как же вовремя он поднимает голову... Камера запечатлела его в самом лучшем образе: удивлённые глаза, покрасневшие щёки и хуй во рту. Это ли не прелесть. Объектив трясётся, и на этом моменте видео заканчивается. На экране застывает то самое выражение лица, которое, верно, будет еще долго всплывать у Сон Дже в самых влажных фантазиях. Он даже сейчас чувствует легкую эрекцию. Мокрый язык скользит по губам, будто опробывая на вкус все старания парнишки в видеоклипе, но от размышлений отрывает закипевший чайник. Тот щёлкает, забурлив кипячёной водой. Горячая чашка чёрного кофе осторожно касается розовых губ. Пар отдаёт на очки, вмиг превращая их в запотевшие стекляшки. Очкастый делает глоток, продолжая думать о своём. Он точно встретится с Ши Ыном вновь. И, судя по щекотливым мурашкам на позвоночнике, это будет очень скоро.

***

Звон. Острый, резкий, бьющий прямо по вискам. Утро начинается с трезвонящего будильника, который разрывается уже битый час, и только чтобы пробудить дрыхнувшего хозяина. Сон парнишки стал в последнее время слишком хаотичным. Сбитый режим и вечный недосып, словно скользкие пиявки, присосались и никак не отпускают. Мешки под глазами и красные белки, которые становятся только краснее от трения, когда Ши Ын пытается проснуться, мешают жить который день. Он кое-как продирает глаза, быстро метнув расфокусированный взгляд на прикроватные часы. 8:44. Парень проспал первый урок. Тяжёлый вздох сам вырывается из груди. И в какой момент всё пошло так сильно под откос? Когда Су Хо лег в больницу? Когда началась учеба в Ынчане? Или же когда Сон Дже прицепился к нему как клещ, вгрызаясь в самое нутро?.. Рука оглаживает покрытое легкой испариной лицо, блестящее от жирного себума. Ватные ноги касаются холодного пола и сами тащат своего владельца до ванной по домашнему маршруту. В зеркале над раковиной на него смотрит какой-то потрёпанный мальчик: лохматые волосы, мешки, слипшиеся ресницы, закиси в уголках глазных яблок и огроменные отёки. М-да, ну и видок. Самому как-то тошно. Холодная вода из-под крана освежает, убирает половину проблем, другую оставляет неизменной. Хотя бы чуточку лучше стало. Ён уже думает не идти никуда, соврать, что плохо стало, хотя по сути плохо уже давно, наплести лапши про съеденную собакой домашку, но ведь собаки у них нет. Ладно, нечего хуйню морозить, а то потом проблем не оберёшься: справки, объяснительные и прочая херня. Он не будет ничего доказывать, ведь это всё просто бессмысленно. Ленивые руки натаскивают на тело школьную форму как мешок. О ни каких расчёсках сознание даже и не вспоминает. Школьный рюкзак, лишь слава Богу, был еще собран с вечера, поэтому его остаётся только накинуть на плечи. И вот, вместо привычного выглаженного Ши Ына, на улицу выходит потрёпанный мальчик с плохо завязанными шнурками и рубашкой набекрень. Ему сейчас не до внешнего вида. Вся голова забита самым ненавистным, мерзким и отвратным, что есть только в его окружении, – Сон Дже. От одной мысли об этом гаде аж поджилки от злости трясутся. Он и не хочет думать, но патлатый черт сам к нему в голову лезет, будто на зло, напоминая каждый раз о сладеньком минетике на крыше. Фу, блять. Даже живот скрутило. Только вырвать нечем. Который день желудок почти пуст. Пропершил горло всевозможными ополаскивателями – не особо помогло. Каждый глоток пищи – как напоминание о произошедшем. Он лучше подохнет от голода, чем будет вспоминать содеянное. Шаткие ноги плетутся до школы, осталось немного, нужно просто перетерпеть этот день и завтрашний тоже, а может и следующий, и потом ещё один, и ещё, ещё, ещё... Взгляд устремляется на четырёхэтажное здание. Тихий вздох. Школа давно перестала его беспокоить так сильно. Просто помещение, где он получает знания, ничего более, однако сейчас... Он чувствует эти взгляды. Знает наверняка – пялятся. Уже видели? Сон Дже им показал? Или его дружки? Выдвижная дверь хлопает о косяк. Кругом шум и болтовня. Никто даже внимания не обратил на молчаливую тень Ынчана, что объявилась на пороге. Может, он накручивает себя? Им же очевидно всё равно... Парень проходит в класс и садится на своё место, тут же принимая вид сгорбленной горы. Не раскладывает учебники, не достаёт пенал, просто утыкается носом в дерево. Никогда не был интересен, за спиной ходили сомнительные слухи, но именно сейчас создаётся ощущение, что всё разговоры о нём. — Ты видел то видео? – раздаётся смешливый голос позади в полтона. — Это с тем парнишкой? – добавляет заинтересованно второй. Плечи напрягаются. Голова неестественно медленно тянется в сторону голосов. Два парня сидят на задних партах, по середине между рук телефон. Преувеличенные смешки, хохот и восторженность, присущая только непричастным зрителям. Рожи кривятся от смеха, губы растягиваются до кончиков ушей, иногда закусываясь зубами. Кажется, видос на экране настолько интересный, что у парней аж глаза горят. Ши Ын уже видит своё лицо там: красные щеки и распухшие губы. Они видят, глазеют, может, осуждают, но точно испытывают неподдельный интерес. Это он там, точно он... — Воу! Ну и сильно он ему прописал! – вскрикивает эмоционально первый. — Бро, это ринг. Чё ты еще хочешь? – скептично отзывается второй. Напряжённые мышцы мягко проседают обратно на стуле. Слова прокручиваются в голове, соединяясь в мысли, формируясь в один единственный вывод: Показалось. Ши Ын отворачивается назад, принимая прежнее положение и утыкаясь лбом в сложенные локти. Надо меньше нервничать... — Ебать! Вот это шлюха. Его как током ударило. Шлюха? Такое грубое слово. Парень его не часто слышит, но режет оно по слуху сравнимо ножу. Он не двигается, успокаивая себя мысленно: это не я, не я, не я... — Что, прям так и губами?.. – спрашивает шокированный голос полушёпотом где-то слева. — Да я тебе отвечаю! – восклицает всё там же уже второй, но потише. По коже пробегается табун мурашек. Нет, здесь слишком много совпадений. Тут точно речь о нём. Они видели, знают, смеются над ним. Голова резко дёргается в сторону источника шума. Трое мальчишек, похожие друг на друга, сразу даже и не различишь. Только один стоит повыше и странно покачивает бедрами, вытягивая губы в трубочку и делая какие-то незамысловатые движения руками, будто губы красит. Раздаётся хохот, сидящие товарищи по бокам заливаются чуть ли не до слёз. — И идет так, блять! – горланит стоящий. Его друзья медленно отходят от смеха, вытирая кончики глаз пальцами. Видно, как тяжело вздымаются их груди. И что же за умора у них такая? — Да, Наён всегда была шалавой, – отмахивается в ветровочке тот, что поближе. — Вся параллель об этом говорит, – поддакивает с другой стороны в толстовке. И вновь тело Ёна выглядит как струна выведенная из строя, без натяжения, хотя стук сердца всё еще гулко слышен где-то внутри. Он поджимает обветренные губы, опуская глаза в пол. Снова показалось. Руки пробирает мелкой дрожью от озноба, прямо как во время простуды. Они не о нем, но он все равно волнуется. И из-за чего? Пальцы с силой сжимаются в кулаки, оставляя полумесяцы на внутренней стороне ладони. Голова трещит по швам, словно его бьют тупым предметом по вискам. Он слышит собственное дыхание – неспокойное, неровное и тяжёлое. Кругом звуки. Скрип ножек парты об пол – кто-то слишком сильно отклонился назад. Лепетание чужих губ, смешки заполняют пространство как едкий дым. Хруст упаковки из-под печенья, следом чавканье открытого рта. Жужжание. Резкое, чёткое, будто над ухом муха сидит. Только мухи нет. Есть только они – шумные, неаккуратные, назойливые, раздражающие. Дышать почти нечем, он словно в толще воды задыхается, без возможности получить хоть глоточек воздуха. Стены ближе и ближе, давят, сужают пространство, насмехаются. Опять гудит, гудит, гудит... Когда же всё заткнётся? Подушечки пальцев впиваются в парту. В голове шум, почти как помехи телевизора без сигнала. Мысли, как опарыши в тухлом мясе, роятся в голове. Уши заложило так, что можно почувствовать собственное артериальное давление. Оно никогда не отпустит. Никогда, никогда, никогда, никогда, никогда... Хлоп. Чья-то рука прилетела по плечу, крепко сжав его. Шум замолк, жужжание сходит на нет, лишь пульс всё ещё неспокойно бьётся под кожей. — Эй, Ши Ын-а, ты чего сегодня в школу ко второму пришёл? За спиной стоят Баку, Джун Тэ и Хён Так. Парни всей компашкой пришли в класс и, очевидно, по душу Ёна. Хумин треплет его, массируя напряжённые плечи, словно выводит из транса. За ним еще две фигуры: держащий руки в карманах серьёзный Хён Так и немного встревоженный Джун Тэ в сжатой позе. — Мы тебя ждали перед первым уроком у ворот, – разъясняет более подробно Го Хен Так. Вид его собранный, но всё же чувствуется легкое беспокойство за друга. Со Джун Тэ подходит ближе с другой стороны, чуть наклоняясь и приглаживая взъерошенные неаккуратные волосы. Робкое, но трепетное движение, сделанное чисто по доброй воле. — Что-то случилось? – тихо спрашивает парень в очках, продолжая лёгкие манипуляции, хотя те уже походят на просто поглаживания. Ши Ын отмирает только в этот момент, хлопая глазами и осматриваясь кругом, будто вообще впервые осознаёт, где он. Резкое движение рук. Отмашка, как предупреждение: не трогать. — Всё нормально, – без энтузиазма, словно только, чтобы от него отстали, отвечает Ён. Джун Тэ не настаивает, слушается без вопросов, отстраняясь. — Да, бро, что-то ты совсем скис. Чё потрёпанный такой? Не выспался? – с невесомой досадой спрашивает Баку, разглядывая хмурый профиль опоздуна. — Ай, да что ты пристал-то? Человек к экзаменам готовится, в отличие от некоторых, – с хмурым таблом парирует тут же друга Хён Так. Хумин отворачивается от него, недовольно цокая языком. Он хмурит взгляд в ответ и чуть ли не закатывает глаза, складывая руки на груди и смотря в пол почти как обиженный ребёнок. — А я что? Я ничего. Прошу свои искренние извинения, – важно говорит Баку напыщенным тоном, коротко кланяясь перед Ёном. — Придурок, не "прошу", а "приношу." Так получается, что ты у Ши Ына просишь извинения! – тут же срывается в ответ Хён Так, замахиваясь кулаком на друга, в шутку, конечно. — Ну извините, извините! Ошибся, с кем не бывает, – оправдывается Пак, не особо закрываясь руками от удара, больше отмахиваясь как от мухи. — Боже, какой же ты тупой. Обезьяна и то умнее! – шипит сквозь зубы в синей толстовке друг, захватывая друга в шуточный удушающий, локтем поперек горла. Баку отвечает в такой же балованной манере, как собака, которой кинули мячик. Парни бьются и кривят морды, будто им действительно больно, пока от Хён Така слышно: "А ну иди сюда, засранец!", а от Хумина: "Только не по лицу!" Ши Ын смотрит на этот цирк с привычной безразличной миной. Наверное, нет ничего удивительного в дурачащихся друзьях. Неожиданное движение сбоку привлекает внимание. Это Джун Тэ поерзал на стуле. Парнишка выглядит чуть смущённым таким представлением, вероятно, тоже не привык. — Ты пьешь таблетки, которые я тебе дал? – вдруг спрашивает, ненавязчиво заботясь, друг. До Ёна даже не сразу доходит, а потом уставшее сознание подбрасывает какое-то воспоминание в топку мыслей. Точно, то снотворное. Он принимал его некоторое время, пока эффект не спал и, посчитав лекарство бесполезным, Ши Ын со спокойной душой отбросил его пылиться в шкафчик. Хотя, может, он поторопил события?.. — Нет... Больше нет, – отвечает холодно Ён, но тут же поджимает губы, видя этот искренний, кристально чистый взгляд друга. Блестящие глазки смотрят словно в душу, по-особенному трогательно и мило. Стоило ответить помягче или хотя бы разъяснить причину... Однако Со больше не задаёт вопросов. Чуткость парнишки в очках поражает даже Ши Ына. Тот словно читает все его переживания, как открытую книгу, от чего становится даже не по себе. Глаза пристыженно увиливают в сторону, обратно к друзьям-дурачкам. Ён смотрит на их шутливую драку, и внутри почему-то разливается тепло. Дурашливый Баку и чуть напыщенный Хен Так, скромный, но заботливый Джун Тэ – эти три парня, что появились так искромётно в его жизни, кажутся ему роднее всего на свете. Ши Ын и сам не знает почему, но отчего-то именно в этот момент он чувствует, что счастлив... — Ой, всё, хватит, – устало выдыхает Хен Так, махнув рукой на ещё заряженного на веселье друга. — Чё ты, все? Я думал, тебя хватит на подольше! – тут же игриво подкалывает его Баку, в самом деле выглядя как разыгравшийся лабрадор. — Отвали, придурок, – измученно выдыхает Го, усаживая свой зад на парту перед Ёном. Грудь парнишки в синей толстовке высоко вздымается, а сам он, запыхавшийся, пытается отдышаться, скорей всего, изрядно вспотев от таких игр. — Так это, Ши Ын... Ты пойдёшь сегодня с нами после уроков в рестик? – спрашивает с тяжелым выдохом Хен Так, параллельно отмахиваясь от всё еще не успокоившегося Баку. — О, чур всё за твой счёт! – тут же добавляет игриво Пак, тыкая пальцем друга в грудь, за что тут же получает выпад локтём в бок. — Э, не борзей, – отвечает высоким тоном Го, хмурым взглядом смеривая товарища. Ён сидит перед ними как неприкаянный. Хотя уже привык быть таким, ему комфортно просто помолчать, достаточно быть рядом и слушать. Так сказать, его вид проявления близости. Может, его новые знакомые действительно ему близки? Прямо как настоящие друзья. Прямо как тогда с Бом Соком и Су Хо... Навязчивые воспоминания разбитого трио так и лезут в голову, Ши Ын же лишь недовольно отмахивается. Он не будет сравнивать свое прошлое с настоящим, даже если это чувство хрупкости момента дружбы его больше никогда не покинет. — Алло, Ши Ын! Ты тут? – чьи-то щелкающие пальцы замельтешили перед лицом. Хен Так посмотрел на него с каким-то хмурым недопониманием. — Да, – спешно отвечает Ён, замотав головой, только совсем без понимания, на что он вообще ответил. — Чё да? Ты идёшь? – тут же спрашивает с выгнутой бровью Го, скрещивая руки на груди и болтая свисающей со стола ногой в воздухе. Рассеянный парень тяжело вздыхает, оттягивая ноющие глаза пальцами к вискам. Наверное, три часа сна – не самое лучшее решение для своего здоровья. Он даже ничем не занимался, только пялился в потолок, пытаясь уснуть. А сон пришел слишком поздно, просто свалив его наповал. — Нет... Сегодня, нет, простите, – отвечает устало Ши Ын, неловко извиняясь и ловя периферийным зрением сочувствующие взгляды. Друзья действительно думают, что он страдает из-за учёбы. Ах, если бы это было так... Кругом еще полно голосов других учащихся, но именно в этот момент между ними четверыми повисла давящая тишина, как занавеса до пола. Ши Ын хочет сказать что-то еще им, как-то объясниться, рассказать, в чем дело, выложить всю правду о гадком поступке Сон Дже, но почему-то молчит с застрявшими словами в горле... Словно если он скажет, то точно всё разрушится, его проблемы станут их общими, и тогда будет плохо уже им. Будет плохо, очень плохо, может до синяков, может до перелома, а может и до больнички... Он лучше перекроет себе кислород удушающими трудностями, чем позволит тем просочиться дальше своей территории. — Ладно, мы всё понимаем... Учёба, учёба и еще раз учёба, – разочарованно, даже с неким сожалением, говорит Хен Так, похлопывая друга по плечу. Парни не настаивают, взаправду считая единственной причиной отказа Ши Ына, да и в целом его потрёпанный, небрежный вид – последствиями неустанной подготовки к предстоящим экзаменам. Звенит звонок, разносясь противной металлической дрелью по коридорам. Баку и Хен Так уходят, Джун Тэ же садится за свою парту, пару раз ещё бросив сочувствующие взгляды на друга, обернувшись через спину. Ши Ын же опять склоняет голову к мягким рукам на парте. Черепная коробка трещит по швам, но он упорно игнорирует боль. В мыслях одно имя, одна проблема и одна тревога – всё о Сон Дже. Какие тут экзамены, когда те, возможно, скоро ему никак и не помогут с посрамлённой честью до конца жизни. Это дело нужно решить, покончить с ним, и на этот раз по-мужски. Если Бэкджин учится в Ёиле, До Хва – в Ёнсоне, то Сон Дже наверняка в Канхаке. Да, точно там. Что ж, ожидай визита, уебок.

***

Серость осенних улиц тянется прямиком до конца квартала. Даже несмотря на яркие вспышки вывесок ресторанов или рекламных баннеров, Ши Ын все равно смотрит лишь на блеклый, монотонный тротуар. Его не привлекают ни пожелтевшая листва деревьев, ни пестрые слоганы заведений. Обыкновенная человеческая способность – видеть только то, что хочется. Впрочем, ему сейчас и не до веселья. Уверенными шагами парнишка подходит к трёхэтажному зданию. Школа Канхак ничем не отличается от Ынчана, разве что только цветом формы учеников и некоторыми эмблемками. Красные пиджаки снуют туда-сюда, создавая бордовое месиво прямо у ворот. Трудно среди такой толпы различить нужный пиджачок. Однако кто ищет, тот всегда найдёт. И вот Ши Ын притаился в углу одного из ближайших домов, непрерывно смотря на выход из школы, а долго ждать не пришлось... Идёт. Пиджак расстегнут, руки в карманах и привычная вальяжная походка с ленцой. На лице игривая, тошнотворная ухмылка, на черной футболке глупый рисунок тигриной морды. А вдобавок к этому по бокам, как верные борзые, пристроились его дружки. Пижон сраный. Он действительно думает, что это выглядит круто, а не больше, чем просто смешно? И Ён может, даже посмеялся бы, если б не ужасная боль и обида в глубине души. Закрыть глаза он себе не позволит с такими выходками. Тело напряжено, как у хищника перед прыжком. Интересующая фигура приближается медленно, но непрерывно. Еще немного... Сон Дже замечает, как кто-то перегородил ему путь почти сразу, однако не быстро узнает человека, лишь только когда тот снимает капюшон. Ши Ын. Кроссовки коротко шаркают по асфальту, тормозя. Спутники останавливаются тоже, немного запоздало, где-то посередине двух фигур и с хмурым таблом. Очевидно, не совсем понимая ни причин остановки, ни внезапного препятствия на пути, выпучивают глазки. — Ты чего... – вырывается из рта у первого, но обрывается на полуфразе. Собачки замотали головой, смотря то на своего хозяина, то на незнакомца. И невооружённым глазом видно было плотный воздух вокруг них и напряжённую линию взгляда "глаза в глаза". Опять эти игры в гляделки. Обычный Ким, насколько знают его знакомые, уже давно бы взорвался от таких нахальных и бесстрашных глазок, буравящих в нем дыру, однако сейчас и бровью не повёл. Привык или Ши Ын – исключение? Молчание начинало затягиваться и давить на всех в этой ситуации, однако еле слышимый смешок развивает всё в один миг. — Ши Ын-а... Уже соскучился? – насмешливый, сладкий голосок порезал глубже лезвия, причем сразу по незажившей ране. Пальцы крепче сжимаются в кулаки. Еще секунда, и, кажется, на лбу вздуется вена, а сам парнишка станет красным, как помидор. Ён совсем не агрессивный и даже не вспыльчивый, но один тонкий звук от Сон Дже, его выражение лица, да и в целом присутствие – мгновенно выводят из себя. Он уже прокручивал в голове эту встречу, думал, что сможет сдержаться, но с каждой секундой все больше хочется размозжить это ебало по асфальту прямо здесь и сейчас. Неспешными шагами очкастый оказывается почти вплотную, слегка нависая и наклоняясь к уху, шепча такие непристойности, что Ши Ын краснеет не только от гнева: — Неужели так понравилось сосать мне? Еще хочешь? Колючие, злые глаза неотрывно следят за мимикой, что пытается удержать порывы ярости, лишь ходящие ходуном желваки выдают общее настроение серьёзного, привычно отстранённого лица. Резкий взмах. И в грудь патлатому с силой вдавливается ладонь с какой-то бумажкой. Сон Дже медленно выпрямляется, опуская глаза на свою грудную клетку. Рука машинально тянется к бумаге и кое-как успевает её поймать, когда Ён вдруг отпускает записку. — Не опаздывай, – железный голос сквозь зубы оставляет острое послевкусие, на которое теперь даже нельзя ответить, ведь серая толстовка тут же теряется в толпе школьников, удаляясь быстрым шагом. Хотя на секунду даже кажется, что уходящий парнишка кинул тихое, как дуновение ветра: "Ублюдок.." Или же это у Сон Дже разыгралось воображение? Ким провожает Ынчанца хмурым взглядом, но тут же возвращает глаза к интересной маленькой бумажке, приоткрывая её. Однако не успевает прочитать и больше двух слов, как сзади подбегают теперь непрошенные свидетели, вместо забавных песиков. — Что там? – тут же заинтересованно и взбудораженно спрашивает первый, заглядывая носом через плечо. Рука мгновенно прижимает записку обратно к груди, закрывая слова. — Ничего, – грубо огрызается очкастый, кидая сердитые взгляды на своих друзей, хотя это тех совсем не останавливает от расспросов. — Кто это был? – слышится любопытный голос второго уже с другого плеча. — Никто, – почти рычит сквозь зубы Сон Дже, отходя на пару шагов от приятелей. — Что значит "никто" и "ничего"? – спрашивают скептично и недоверчиво ближний парень, сложив руки на груди. У очкастого от раздражения аж зубы скрипят, он почти на грани... — Чё вы приебались, блять? Сказал, никто и ничего – значит никто и ничего! – срывается ни с того ни с сего Ким и, видя эти почти удивлённые, но всё так же пытливые глаза, делает тяжёлый вздох, решаясь хоть немного угомонить чужое любопытство, – Это так... Просто еще один обиженка, которого я отметелил. — А здесь, – патлатый приподнимает двумя пальцами сложенную записку, – Наверное, его сопливые угрозы и проклятия. Характерный смешок, как официальная подпись его слов, Сон Дже расслабляет плечи, думая, что смог отвязаться от непрошенных допросов, но не тут-то было... — Тогда покажи, вместе посмеёмся, – неожиданно нахальный тон и вздернутые брови друга выбивают из колеи, заставляя обратно напрячься. — Нет. Резкий и грубый ответ вырывается быстрее, чем патлатый успевает даже подумать. Сон Дже и сам не знает, отчего так злится, что аж грудь ходуном ходит. В жизни он так не вспыхивал, держа привычный образ самообладания и надменности, а тут – раз, и такое... — Что-то ты нервный сегодня, приятель, – пренебрежительные слова в мягкой форме почти прямо говорят: "Чувак, ты ебанутый." Надломленные в гнустном снисхождении брови бесят только сильнее, но не успевает Ким даже поорать на парней, как две фигуры спешно сливаются. — Давай, в следующий раз увидимся, – "друзья" поднимают ладонь в прощальном жесте и просто уходят, оставляя очкастого кипеть, как чайник, в одиночестве. Рука машинально сжимается в кулак, превращая записку в скомканный клочок бумаги, вот-вот порвущийся. Сон Дже не бежит разбираться в этом сейчас, лучше успокоиться, глубоко вздохнув через нос и выдохнув через рот. Как учили обычно на глупых ролика в интернете про спокойствие. Патлатый же на взводе, кажется, даже пар от него исходит, тем не менее совладать со своими чувствами он все ещё в силах. Слегка подрагивающими от напряжения пальцами очкарик разворачивает помятую бумажку. Текст вполне читаемый и довольно краткий, да лаконичный: "Ул. ******, недалеко от станции Джонггак, первый поворот после жёлтого знака." Гым выгибает бровь. Адрес? Кажется, Ши Ын хочет затащить его в какую-то подворотню и уже там надавать по щам. В принципе, к этим целям можно было и выбрать их излюбленную крышу (точнее излюбленную только самого Сон Дже). Однако очкастый совсем не трусит, Ши Ын не похож на того человека, который бы нажаловался своим друзьяшкам и побежал решать проблемы с подмогой. Если щеночек будет там один, так это вообще сказка, Гым как раз подучил новые приёмы...

***

Темный грязный переулок встречает, увы, не с распростёртыми объятиями. Сон Дже не привыкать, таких он перевидал тысячи, а может, и больше. Странно только присутствие Ёна тут. Тот так и выглядит как несчастный бедолага, что забрел сюда по чистой случайности и неосторожности, а потом ещё и ушёл с синяками и вывернутыми карманами. До придури смешно. Очкастый подходит ближе, сверкнув огоньком зажигалки в темноте. Снова эти дурацкие сигаретки. И как он еще не подох от такого частого употребления никотина? Ши Ын отходит от стены, полностью повернувшись неособо доброжелательным лицом к пришедшему. Большие глазки блестят под нужным углом от света луны, что придаёт бесстрастному лицу только большей глубины, обострив все неровности. Хулиган еще днем, после школы, заметил усталый вид парнишки. Потряпало бедняжку за пару дней, наверное... М-м-м, жалко, раньше он был более милым. Тем не менее Ынчанец выглядит уж черезчур серьёзным и суровым. Надвинувшиеся к переносице брови, слегка поджатые губы и темные круги под очами – слишком неподходящее к прелестной щенячьей внешности. Впрочем, если Ши Ын и собака, то сейчас точно какой-нибудь ротвейлер, готовый разодрать очкарика на тряпки. — Удали видео, – бесцеремонно и без прочих вежливостей начинает с главного Ён. Сон Дже поднимает брови в надменном и насмешливом жесте, по привычке усмехаясь и обнажая белоснежные зубы. Глаза отводит в сторону, словно раздумывая, на самом деле же просто прикидывает в голове, как бы еще съязвить. — С чего бы? – вполне резонный вопрос, и соколиные глаза напротив давят на Ши Ына колкими иголками. В самом деле, с чего бы это делать Гыму? Зачем ему терять неплохой материал для шантажа? Зачем прекращать издеваться? Если не учитывать моральные, культурные, общественные нормы, чувство совести (которое непонятно есть ли вообще у этого гада), и сострадания, нехватающего даже для того, чтобы просто взглянуть на бездомных кошек, а также немного закона, который тот в теории уже на нехилое количество статей нарушил... В целом, причин-то по сути и нет. — Что ж... Разговаривать с тобой изначально было глупой затеей, – голос Ёна звучит как-то по-особенному спокойно, может и устало в какой-то степени. Рюкзак падает на грязный асфальт к стене. Буквально секунда, и Ши Ын уже стоит в стойке. У патлатого еле видно расширяются глазницы, а в зрачках мелькает азартный огонёк. Рукава серой толстовки Ынчанца приспускаются, обнажая перебинтованные костяшки и запястья. Подготовился даже, засранец... Наверное, драка была очевидной. Сон Дже хмыкнул, отбрасывая щелчком пальцев сигарету в сторону. Лучше корейского, он разговаривает только на языке силы, а сейчас просто наилучшее время, чтобы поболтать. — Как грозно, я ведь почти уже боюсь, – язвит очкастый, разминая затёкшую шею. На губах расплывается ехидная ухмылка с зубами. Ён больше не ждет. Кулак с размаху летит в чужое лицо, но проскальзывает мимо, разрезая воздух со свистом возле уха. Ответ себя не заставляет ждать. Патлатый перехватывает руку, резко выворачивая и бья коленом больно в живот. Ши Ын отшатывается к стене, но не успевает и секунды передохнуть, как видит джеб, летящий прямо промеж глаз. Чудом, за пару секунд до разбитого носа, Ён отклоняется в сторону, и кулак впечатывается в кирпичную стену. Тайм-аут. Ким отряхивает руку лениво, с легким пафосом. Тем временем же сбитое дыхание Ынчанца выдаёт его не самый боевой дух. Да, здесь определённо простыми кулаками не обойдёшься. Сон Дже сильнее его физически, опытнее, да и в целом в драках лучше. Но и Ши Ын пальцем не деланный. Взгляд пробегает по темному переулку. Велики с замками вдоль стен, рядом тут же ящики и канистры, скорей всего, от стоящего неподалёку магазина. Внезапно глаз цепляется за валявшуюся между ящиками палку, та выглядит как отвалившийся кусок одного из деревянных ящиков. Больше ничего и не нужно. Настоящий мастер и из говна и палок шедевр создаёт. Ши Ын на напряжённых ногах подходит к ящикам, выхватывая палку, покрепче взяв за один конец. И реакция очкастого ждать не заставляет. Смешок звучит эхом в безлюдном закоулке. Парень смещает вес с одной ноги на другую, чуть откидываясь корпусом. — Ничего лучше не нашлось? – дразнится хулиган, напоминая о прошлых драках, в которых его оружием были шариковая ручка, да горшок с землёй. Не слишком устрашающий набор, вдобавок с палкой. Ён пропускает слова мимо ушей, оценивая прочность продолговатого предмета. Древесина отвратительная, с точностью разломится от первого удара. Да уж... Нужно как-то по-другому подойти. Думай, думай, думай. Мозг парнишки кипит, спешно подбирая варианты развития событий. Времени мало, Сон Дже не будет ждать до утра, когда же противник соберётся с мыслями. И вот патлатый уже делает шаг, следом еще один. Пора. Резкий замах, и Ши Ын бросает палку в очкастое лицо. Ким, конечно, успевает поймать летящий предмет, но и секунды замешательства хватает Ынчанцу, чтобы схватиться за палку. Вращательное движение по часовой стрелке, и парень закручивает руки хулигана, толкая на канистры. Сон Дже с грохотом бьётся о железные бочки, почти теряя равновесие. Деревяшка выпадает из рук. Ён же не даёт передышки, сразу набрасываясь, целясь хуком по скуле, но удар получается хилым, лишь мажет по щеке, а ответка будет больнее... Очкарик резко хватается за чужой затылок, утыкая злостное лицо парнишки себе в грудь, ощущая, как тот пыхтит и барахтает руками, пытаясь вырваться. Секунда удовлетворения своим доминированием, а после патлатый целится с размаху по ранее пострадавшим кишкам. Раз удар. Два. Ши Ын сгибается пополам, дергаясь в сторону. И Сон Дже отпускает. Ну как отпускает... Отбрасывает в стену. Затылок больно бьётся о кирпич, и тело, как масло, стекается по стеночке на покосившихся ногах. Одни только руки кое-как успевают схватиться за тонкие выступы кирпичиков. Изо рта выходит позорный хрип с полустоном, который давится комком слюны. "На каждое действие найдётся свое противодействие" – третий закон Ньютона, который Ён еще недавно рассказывал Джун Тэ. Только с Сон Дже этот закон превращается в вечный двигатель ответных реакций, где выход из этой замкнутой цепочки – только остановка обоих. Картинка перед глазами плывет, а надменная фигура приближается. Только не успевает и кончиком пальца коснуться запыхавшегося тельца, как тот безбашенно с прыжка наваливается на него боком. Теперь уже оба парня летят на жесткие канистры, отбивая себе части туловища. Конечности сплетаются в единый клубок: смятая одежда, удушье и отбитые удары из последних сил. Голова патлатого впечатывается с громким бахом в железную крышку, колено Ши Ына тут же пинают в ответ. Размашистые хуки, кривые джебы и полудохлые лоу-кики. И все это продолжается до тех пор, пока оба бойца не валятся на землю, кое-как отклеиваясь друг от друга. Ён прислоняет разгоряченную голову к прохладному кирпичу, громкий пульс барабанит по вискам. Наполовину прикрыв веки, он бессильно разваливается у стеночки. Сон Дже смотрит на него с высоко вздымающейся грудью чуть поодаль, ближе к ящикам, проводя ладонью по лицу и стирая плотную испарину со лба. Удивительно, но у того даже очки остались целы, ну или не совсем... Те слетели еще в начале их боя куда-то на землю в сторону. И если не разбились, то точно поцарапались. Теперь точно тайм-аут. Горячее дыхание завивается белыми клубами в прохладном воздухе, все тело горит, поламывая от растекающейся боли в мышцах, отошедших от адреналина. Оба устали, оба побиты. Слишком знакомый исход. — Пиздец... – замученно вырывается на выдохе из обычно ехидного рта. Ши Ын даже толком и не слышит, что там себе бормочет под нос Сон Дже, но все равно, словно прикованный к этому дранному асфальту, вынужден слушать. — Знаешь, у меня это... как там... Де́жавю. Когда слишком знакомо, будто случалось или что-то типа того, – говорит со сбитым дыханием патлатый, запинаясь почти на каждом слове и втыкая иссохшим взглядом в соседнюю стену. Ён вымученно вздыхает, поворачивая голову в бок. Расслабленные глаза смотрят на бредящую фигуру с лёгким отчаянием и безысходность всей этой ситуации. — Дежавю́, – безэмоционально поправляет Ынчанец. В ответ лишь слышит раздражённое, пренебрежительное айканье и глухое цыканье с чужого языка. — Да похуй, – махнув рукой, Гым закатывает глаза на умничество Ши Ына. Парень отворачивается обратно к стене. Ужасно хочется назвать Сон Дже придурком, встать и уйти сейчас же, только тело совсем не слушается, а ноги разъезжаются в разные стороны при попытке встать, вот и остаётся сидеть в грязи и слушать этого идиота. А идиот ещё и усмехается над чем-то себе под нос. Тихо хихикает на свои наверняка глупые мысли, что до жути бесит Ёна. — Что смешного? – сердито спрашивает Ынчанец, глядя своими суровыми глазами на чужие подрагивающие от смеха плечи. Патлатый шумно выдыхает, успокаиваясь от внезапно попавшей ему в рот смешинки, и глядит в ответ с расслабленным, почти умиротворённым выражением лица. — Да так... Забавно просто, – нарочито тянет слова Ким, – Стольким людям уже рыло начистил, а в итоге валяюсь на земле с чуваком, который дерётся палками и цветочными горшками. Ирония и едкая насмешка слишком очевидны в чужом тоне. Нет ничего удивительного в том, что Сон Дже опять над ним глумится, даже как-то банально... — Что ж... Тогда можешь плакать, тебе "начистил рыло" человек, который дерётся палками и горшками, – обессиленно комментирует Ши Ын. Это даже еле тянет на колкость, однако такая фразочка до уморы веселит патлатого беса. — О-о-ого, это что, подкол? Да ты сегодня удивляешь, Ши Ын-ни, – ухмыляется Ким, придвинувшись чуть ближе к своему не слишком общительному собеседнику. — Сам мне пишешь, сам встречаешь со школы и назначаешь свиданки, – восторженно рассказывает Сон Дже, усаживаясь на расстоянии вытянутой руки от Ынчанца. Не слишком далеко, чтобы можно было давить своей близостью, и не слишком близко, чтобы подорвать нервы и без того напряжённому мальчишке. — Я начинаю думать, что ты отвечаешь мне наконец-то взаимностью, – сладко шепчет ехидный чертила, пробегая взглядом по потрёпанной одежде и взъерошенным волосам соседа. Разгладить бы его... — Это не взаимность, даже близко нет, и ты это знаешь, – отвечает холодно и сухо парень, не спуская глаз с хулигана. Мало ли что тот еще может вытворить. Сон Дже расплывается в мягкой улыбке, в глазах читается жалкая снисходительность, будто Ши Ын сказал сейчас такую глупость, на которую не позлиться, да и не посмеяться. — Знаю, – отвечает всё с той же глупой улыбочкой Ким. Внезапно хулиган хватает Ёна за голени и рывком тянет на себя. От неожиданности парень округляет глаза, а в следующую секунду уже больно падает на спину. Сон Дже же не медлит, тут же заползая между его ног, на свой объект приставаний. И прежде, чем Ынчановец успевает хоть как-то отреагировать, с силой прижимает коленями чужие руки по швам. Из рта Ши Ына выходит короткий писк, но и тот вдруг обрывается. Его пухлые губы накрывают чужие. Ким прижимается к нему ртом, скорее не целуя, а просто давя сверху на чужие сжатые губы. Влажный язык скользнул по сухой коже, тыкаясь в щель и просясь в горячее нутро. Ши Ын же стискивает зубы только сильнее, замотав головой и мыча. Сон Дже недовольно нахмурился, обхватывая ладонями неугомонное лицо и удерживая его ровно. Он с легким причмокиванием продолжил свои "любовные" манипуляции, вылизывая чужие губы насколько это возможно. Его нос и горячие выдохи щекотят, отчего Ён жмурится, слабо елозя ногами по земле. К счастью, патлатый не настаивает на проникновении, по всей видимости, боясь, что останется без языка, если вспоминать, что было на крыше... Спустя недолгое количество времени извращенная попытка поцелуя все же заканчивается. И Ким отстраняется, затуманенным взглядом смотря сверху вниз на жертву своей неадекватной любви. Ши Ын шумно дышит носом, все еще со стиснутыми челюстями и уже одним только взглядом разбивает лицо в кровь этому гаду. И вот парень открывает рот, чтобы выразить всё своё возмущение, как и тут его перебивают. — Давай потрахаемся? – непристойный наглый вопрос падает роялем с неба на голову Ёна. Кажется, именно в этот момент можно увидеть самую яркую из эмоций, которые вообще выдавал Ынчанец. Обычно узкие глаза теперь ошарашенно распахнуты по пять копеек. Он даже давится слюной, прокашливаясь. — Что?! Не передать этим вопросом всего возмущения и ошеломления Ёна, но те определённо вселенских масштабов. Сон Дже тут же спешно слезает с него, потянув за руки за собой. Видно, как Гым буквально течет по своей идее. В жизни патлатый не испытывал такого непреодолимого желания кого-то выебать. У него частенько поднималось либидо после драк, но с Ши Ыном ощущение, будто оно взлетает до небес. — Пошли быстрее, если не хочешь прямо тут, – торопливо говорит очкастый, хватая свои очки с асфальта и одним движением надевая их на свой нос, а другим подхватывая за предплечье стоящего в ступоре Ынчановца. Ён словно по инерции плетётся ватными ногами за Кимом. Слова гнева застревают где-то в горле, и на лице остаётся только чистое изумление реальности всей этой абсурдной ситуации. Парни выходят из переулка и шагают в неизвестном для Ши Ына направлении.