И часы начнут отсчёт сначала...

Сугуру был сосредоточен на объяснении важности защитного барьера, когда резкий и безразличный голос Сатору врезался в его слова: — От твоих правил у меня голова болит. Гето резко замолчал, словно кто-то щёлкнул выключателем. Его лицо застыло, брови немного сдвинулись, а руки, которые только что отбивали баскетбольный мяч о землю, зависли в воздухе. — Что? — короткое слово, наполненное и удивлением, и обидой. Сатору будто и не заметил этой реакции. Наклонившись, он поднял мяч, откатившийся к его ногам, и бросил на Гето привычный небрежный взгляд поверх тёмных очков. — «Перекладывать всю ответственность на сильных», — повторил он с насмешливым оттенком, перекручивая весь монолог друга в несколько сухих слов. — Так сказал бы слабак. Не моргнув, он вытянул руку вперёд и, даже не глядя на кольцо, бросил мяч. Лёгкий удар о щит — и мяч чисто влетел в корзину. Сатору и бровью не повёл, лишь продолжил, криво улыбаясь: — Думаешь, что говоришь что-то умное, а изо рта лезет только… Он оборвал фразу на полуслове и, наклонившись вперёд, изобразил рвотный жест, сопроводив его карикатурной гримасой. Шоко, сидевшая на лавке и с самого начала наблюдавшая за их спором, мгновенно насторожилась. Её опыт уже подсказывал: дальше будет гроза. Поднявшись, она поспешно собрала свои вещи. — Это без меня, — пробурчала она себе под нос и, не оглядываясь, выскользнула из зала. Позади Сугуру воздух задрожал, а затем пространство раздвинулось, и из тёмной щели медленно выползла одна из подчинённых ему тварей — тяжёлая, вязкая тень с перекрученными конечностями и пустым лицом. Она не касалась пола, словно ещё ожидая приказа. — Хочешь выйти, Сатору? — голос Гето прозвучал тихо, но в нём чувствовалась угроза, спрятанная за привычным спокойствием. Сатору, ничуть не смутившись, прищурился, спустил очки чуть ниже на переносицу и вывел на лицо наглую улыбку. Ему даже нравилось, когда Сугуру терял хладнокровие — тогда он выглядел чрезвычайно привлекательно. Хотя вслух беловолосый такого никогда бы не сказал. — Неужели тебе так одиноко? — насмешливо бросил он. — Твой парень будет против. Атмосфера уже наэлектризовалась, как вдруг двери зала резко распахнулись. На пороге появился Яга, и его взгляд тут же обострился, стоило увидеть картину: Гето с вызванным проклятием, Сатору с самодовольной ухмылкой. — Хватит вам уже безобразничать! — громыхнул он. В одно мгновение и Сугуру, и Сатору резко отвернулись друг от друга, словно школьники, застигнутые на горячем. Будто ничего и не было, они синхронно начали разминаться. — И куда Шоко делась?! — строго спросил сенсей, переводя взгляд с одного на другого. — Не знаю, — сразу ответил Сугуру, едва заметно усмехнувшись. — В туалете? — так же усмехнувшись, добавил Сатору, то ли спрашивая, то ли утверждая. Яга лишь устало выдохнул, придерживая дверь ладонью. Как же они его достали. Но ничего, у Яги появился отличный шанс наконец убрать этих двоих с глаз долой — отправить их на задание. Ещё несколько часов назад он бы и не поверил такой новости, но сообщение пришло от самого руководства: Тенген лично выбрал именно Сатору и Сугуру для новой миссии. И не просто к кому-то в команду, а лишь их двоих — для поиска звёздной плазмы. Сначала Масамичи искренне подумал, что его разыгрывают. Ну не мог же мудрец, который обычно мыслил стратегически, доверить настолько важную миссию этим безголовым болванам. Но когда ему повторили это во второй раз, с той же холодной серьёзностью, он решил больше не задавать вопросов. Начальству виднее, а ему оставалось только выполнять. — Тогда в этот раз пойдёте на задание вдвоём, — наконец объявил он, скрестив руки на груди. Реакция не заставила себя ждать. И Сатору, и Сугуру синхронно выгнули спины назад, словно их нарочно ударили по плечам, и выдохнули так, будто им только что сообщили о неделе без выходных. Едва вернулись в школу, ещё даже не успели расслабиться или поваляться в комнате, а тут — снова в дорогу. — Чего рожи скорчили? — строго бросил Яга, приподнимая бровь. — Да просто, — в один голос, без всякой договорённости, сказали оба. Масамичи тяжело выдохнул и, развернувшись, направился к выходу из зала. Его шаги гулко отдавались по деревянному полу, а учитель чуть наклонил голову, кивая парням следовать за ним. Те, вздохнув ещё раз, потянулись за наставником. Они вышли из зала, медленно двигаясь за учителем в сторону классов. Воздух был вроде обычным, знакомым, но вдруг Сатору почувствовал, как что-то внутри насторожилось. Странное предчувствие будто сжало грудь, заставив его замереть прямо на полушаге. «Сейчас что-то случится», — мелькнула мысль. И случилось. В одно мгновение всё вокруг размылось и исчезло, звуки стихли, а пространство перед глазами провалилось в темноту. Сатору даже физически ощутил, как земля уходит из-под ног, и он падает в бездну. Сердце на миг оборвалось — и уже в следующую секунду он резко распахнул глаза. Над ним раскинулось ясное, открытое небо. Он лежал на влажной траве. Лёгкие резко втянули воздух, и он повернул голову в сторону. Рядом, так же на земле, уже шевелился и поднимался Сугуру. Тот тоже пришёл в себя и выглядел не менее удивлённым. Годжо поднялся на ноги, отряхнул ладони — и застыл. Вокруг них, разбросанные по траве, валялись не только они двое. Ещё десяток тел, что постепенно начинали шевелиться: кто-то уже садился, кто-то всё ещё лежал без движения. Быстрый подсчёт — четырнадцать человек вместе с ним. Некоторые лица он узнал сразу: Мэй, Нанами, Хайбару. Почему-то тут был Наобито Зенин — какого чёрта он делал в их школе? И ещё более странно было видеть директора Гакугандзи, который вообще-то должен был сидеть в Киото, а не валяться здесь, на траве. Ну и, конечно, рядом был Сугуру. Остальные же — полная неизвестность. Одна взрослая женщина и пятеро подростков, никого из которых Сатору никогда прежде не видел. Все они понемногу приходили в себя, оглядывались, поднимались с земли так же растерянно. Сатору развернулся, глубоко вдохнув и осматриваясь вокруг. И снова застыл. Это была совсем не территория школы, где они стояли минуту назад. Никаких знакомых зданий, никаких стен или коридоров. Они оказались на широкой поляне посреди густого леса. Солнце пробивалось сквозь ветви, тени деревьев обрамляли пространство, а вокруг стояла странная тишина. — Что, чёрт возьми, происходит?.. — вырвалось у него полушёпотом. Та самая незнакомая женщина с трудом поднялась на ноги, упёрлась руками в колени и тихо выругалась, держась за голову, кружившуюся от резкого падения. Она машинально огляделась и вдруг остановила взгляд на фигуре Годжо. — Сатору… почему ты здесь? — пробормотала она, словно сама себе. Сатору вздрогнул, резко перевёл на неё глаза. Она знает его? Но почему он видит её впервые? Благодаря Шести Глазам он всегда помнил каждого, с кем встречался. Ему хватало одного взгляда, чтобы запомнить человека навсегда. А про неё — ни единого воспоминания. В тот же миг рядом с женщиной шевельнулся чёрноволосый парень с окровавленным виском. Он схватил её за рукав и дёрнул, не сводя взгляда с Сатору. В его глазах было что-то настороженное, откровенно подозрительное. Женщина обернулась к нему, и в её голосе мгновенно исчезла вся расслабленность: — Мегуми? — резко выдохнула она, заметив рану. — Что с тобой случилось? Во что ты вляпался? Разве Сатору не был с тобой? Но парень не ответил. Он продолжал пристально смотреть на беловолосого, словно не мог отвести глаз. Женщина, почувствовав его напряжение, подняла взгляд и тоже сосредоточилась на Сатору. И застыла. Её лицо вдруг изменилось, а глаза расширились от шока. Это подхватили и другие подростки: один за другим они уставились на него, и теперь все пятеро — то открывали, то закрывали рты, словно не могли поверить собственным глазам. Сатору почувствовал, как от этих реакций внутри нарастает тревога. Он быстро перевёл взгляд на Сугуру и наклонился к нему, понизив голос: — У меня что-то на лице? Но Сугуру не ответил Сатору. Он, слегка наклонив голову, всматривался в лицо той женщины так, будто пытался собрать пазл. Его глаза расширились, и он тихо, но с явным удивлением произнёс: — Шоко? Женщина вздрогнула от этого и перевела взгляд на него. Её лицо, и без того напряжённое, мгновенно лишилось последних следов цвета, она побледнела так, словно увидела призрака. Рядом с ней трое подростков — девушка в очках, парень с катаной и ещё один с нижней половиной лица, прикрытой высоким воротом формы, — среагировали мгновенно. Казалось, они одновременно ощутили опасность: все трое дёрнулись, переглянулись и дружно отступили на шаг назад, не сводя настороженных глаз с Сугуру. Сатору же, стоя в стороне, наблюдал за происходящим и никак не мог сложить картину. Он несколько раз моргнул, пытаясь переварить услышанное. Сугуру назвал эту женщину Шоко? Не может быть. Их Шоко имела короткие волосы, не пользовалась таким тяжёлым макияжем и, в конце концов, выглядела моложе. Но теперь, когда Сугуру сказал это вслух, Сатору вдруг сам почувствовал: черты лица, взгляд, даже мимика — всё же напоминают ему знакомую Шоко. Чёрт побери, он уже не был уверен. Тем временем Хайбара, стоявший неподалёку, неуверенно сделал шаг вперёд. Его глаза тоже оказались прикованы к женщине. Он тихо, почти шёпотом, словно проверяя собственные мысли, произнёс: — И правда… Шоко… Женщина ещё раз бросила взгляд то на Сугуру, то на Хайбару. Её руки невольно дрогнули, губы задрожали, а голос сорвался, когда она наконец смогла произнести: — Сугуру… Хайбара… И на этом всё. Она словно потеряла дар речи, лишь переводила глаза с одного на другого, поражённая до глубины души. Но неожиданно в напряжённый круг между знакомыми и незнакомыми фигурами неспешно вошёл ещё один мужчина. Его фигура выделялась: высокий, широкоплечий, тёмные волосы растрёпаны и неухожены, на губе отчётливо виднелся грубый шрам, придававший выражению лица ещё больше дерзости. — А я Тодзи, — небрежно бросил он, окинув всех взглядом, будто это обычное знакомство на улице. — И, может, кто-то объяснит, что тут вообще происходит? Его появление заставило вздрогнуть даже того, кто, казалось, никогда не терял контроль, — Наобито Зенина. Стоило его глазам упасть на этого мужчину, он сразу же его узнал. Это был его племянник. В последний раз они виделись несколько месяцев назад, когда заключали сделку: Тодзи должен был передать клану своего сына, как только у того проявятся способности мага. Тодзи, почувствовав этот взгляд, тут же ухмыльнулся и обратился прямо к главе клана Зенин: — Старик, я тебя заметил. Не думай, что останешься незамеченным. — Да что б ты понимал, сопляк?! — не выдержал Наобито, резко выпалив в ответ. Его голос эхом разнёсся в тишине, полной напряжения. Тем временем девушка в очках и черноволосый парень рядом с ней — Мегуми — одновременно повернулись к Наобито. Их глаза расширились от шока, и они почти синхронно выдохнули, не удержавшись: — Господи… Мегуми резко повернулся к девушке и спросил: — Маки-сэмпай… Значит, я не ошибся? Его слова заставили Наобито нахмуриться ещё сильнее, как только он услышал это имя. Маки… В клане Зенин есть такая — его племянница. Но ведь это невозможно. Сейчас ей всего шесть лет. А здесь перед ним стояла уже взрослая девушка. Рядом с Шоко всё так же стоял тот самый парень с катаной в руках. Его лицо было сосредоточенным, глаза пылали напряжением, и вдруг он выкрикнул: — Рика! Почти сразу сбоку, словно из воздуха, вынырнуло массивное проклятие. Оно рванулось вперёд и резко перехватило на себя мощный удар, направленный в их сторону неизвестным нападавшим, появившимся настолько внезапно, что никто даже не успел понять, откуда он взялся. Рика с яростным рёвом подпрыгнула и сверху навалилась на противника. Теперь все могли хорошо его разглядеть: низкое и уродливое проклятие с единственным глазом, светившимся посреди бледного лица, острыми чёрными зубами и верхушкой головы, похожей на кратер вулкана, из которого будто поднимался клубок горячего дыма. — Эх, не успел, — глухо пробурчало чудовище, и в его словах слышалось недовольство и раздражение — оно явно имело в виду, что не успело никого убить, прежде чем его раскрыли. С удивительной лёгкостью нападавший отбил атаку Рики и отшвырнул её саму назад, словно она весила не больше пушинки. Все, кто стоял вокруг, одновременно напряглись и мгновенно схватились за своё оружие. Их взгляды пересеклись, и хоть понимания происходящего пока не хватало — они не узнавали некоторых лиц и не могли постичь, как оказались вместе, — одно было очевидно. На большинстве присутствующих была форма школы дзюдзюцу, а значит, они стояли по одну сторону. И главным врагом всегда оставалось проклятие — именно такое, как это, что сейчас без колебаний ринулось на них.

***

Несколькими минутами ранее. Сендай.

Улицы уже окутала вечерняя суета: свет фонарей отражался в витринах магазинов, воздух пах жареным мясом и свежей выпечкой, а толпа людей то спешила домой, то неторопливо прогуливалась, наслаждаясь городом. Сатору стоял у небольшой лавки со сладостями. С витрины на него соблазнительно смотрели аккуратные ряды разноцветных кикуфуку, и пока продавец собирал его заказ, он бездумно листал ленту сообщений в телефоне. На экране всплыло очередное сообщение от Яги: короткое, но предсказуемое напоминание, чтобы Годжо не уклонялся от своих обязанностей и проверил, как Мегуми справляется с заданием по поиску пальца Сукуны. — Ну вот опять… — вздохнул Сатору и закатил глаза. Будто он сам не собирался это сделать. Хоть Яга и не был экстрасенсом, но иногда казался таковым — слишком уж хорошо умел угадывать, чем Сатору занимается прямо сейчас. На самом деле Годжо и так никогда не отходил далеко от приёмного сына. На любой миссии он всегда был рядом, даже если парень думал, что наставник ушёл заниматься своими делами. Сатору наблюдал издалека, готовый появиться в ту же секунду, как только возникнет опасность. И лишь теперь, когда всё было спокойно, он позволил себе отлучиться буквально на несколько минут — ради этого редкого десерта, который продавали только здесь, в Сэндае. Упустить шанс полакомиться кикуфуку он точно не собирался. Место, где находился Мегуми, он чувствовал безошибочно. А вот потерять мальчишку — даже в мыслях не позволял себе. Он уже протянул руку, чтобы забрать свой заказ, когда вдруг в груди что-то неприятно сжалось. Странное ощущение, словно в пространстве появилась трещина, и он оказался прямо на её краю. «Что за…» — только и успел подумать Сатору, мгновенно развернув Бесконечность вокруг себя ещё сильнее. Но нужды в этом не было. Он лишь на миг закрыл глаза — и всё. Когда открыл, то уже стоял совсем в другом месте. Двор школы Дзюдзюцу. Сатору нахмурился. Ничего не понял. Он был абсолютно уверен, что не телепортировался. Да, он думал прыгнуть к Мегуми, но никак не сюда. Мозг лихорадочно прокручивал мысли, а тело уже само обернулось. На земле неподалёку лежали люди — без сознания, но постепенно начинали шевелиться. Сатору невольно насчитал: с одной стороны трое взрослых и семеро детей, все раскиданы в таком положении, что лиц почти не было видно. Он даже не успел присмотреться к ним — потому что внимание тут же привлекло то, что с другой стороны валялось ещё около двух десятков тел. Сатору успел разглядеть несколько знакомых лиц и мгновенно застыл. Утахиме?! Она же должна была быть в Киото. А рядом с ней — Гакугандзи. И их ученики, разбросанные неподалёку. «…Что здесь происходит?» — промелькнуло в голове Годжо, и он почувствовал, как по коже пробежал холодок. Здесь явно что-то нечисто. Годжо уже открыл рот, чтобы кинуть какую-нибудь свою стандартную колкость, когда вокруг началось движение. Его знакомые — те, кто лежал на земле, — понемногу приходили в себя. Сатору машинально протянул руку, будто собирался поздороваться, но в тот же миг застыл и ею же захлопнул рот. Два Масамичи. Прямо перед его глазами с земли поднимались сразу два Яги. Оба — одинаковые, настоящие до мельчайшей детали, отличались лишь тем, что один выглядел чуть моложе другого. Сатору даже захотел ущипнуть себя. — …К черту всё, — пробормотал он про себя, ощущая, как внутри будто что-то щёлкнуло. — Что, теперь будет по два на каждого? И он уже почти убедил себя, что удивляться больше нечему, пока не начали вставать другие. — Старейшины… — тихо, почти беззвучно сорвалось с его губ. Обычным людям или даже магам эти лица, возможно, ничего бы не сказали. Но Шесть Глаз Сатору нельзя было обмануть. Тех, кого большинство даже не знали, он узнал сразу. Старые, сухие, словно вынутые из гробов, но несомненно те самые, кто держал в руках нити мира магов. — И что, мать вашу, вы тут забыли?.. — уже вслух бросил он, но ответа, разумеется, не последовало. Его взгляд скользнул дальше — знакомые лица всплывали одно за другим. Нанами. Иджичи. Наобито Зенин, чтоб его! И, как добивающий удар, чуть поодаль лежала ещё одна фигура. «…Да ну, — глаза Сатору округлились. — Это же Юки Цукумо.» Она, вечная странница, которая обычно непонятно где шляется по миру, сейчас валялась прямо тут. Сатору даже рассмеялся — резко и нервно. — Отлично. Собрание века. А что, собственно, происходит?.. Сатору пробормотал это себе под нос, присев на корточки и оперевшись локтем на колено, и медленно повернул голову в другую сторону, где лежали дети. Его взгляд мгновенно уловил движение — они начали подниматься. Именно там сидел второй Масамити. Он казался немного моложе того, которого Сатору знал, того, что приходил в себя с другой стороны. А за его спиной… сперва он заметил Шоко. Очень молодую Шоко — ту, которую помнил со студенческих лет: короткие волосы, без слишком тёмного макияжа, ещё такая юная и беззаботная на вид. Рядом с ней сидела ещё одна Утахиме. Она тоже выглядела значительно моложе, чем должна была сейчас быть, и на лице не было привычного шрама, что стал её отличительной чертой. Посмотрев дальше на детей возле них, Сатору чуть не выругался от удивления. Перед ним сидели Мегуми и Цумики, но совсем маленькие — лет пяти-шести, словно из того времени, когда Годжо ещё не был с ними знаком. Рядом с ними — два мальчика и девочка, которых Сатору не узнал. И ещё две девочки, которых он узнал сразу, хоть и с удивлением: Маки и Май, но тоже маленькие. Его мозг давно не «плыл» даже от постоянного использования Бесконечности, но сейчас, глядя на всё это, Сатору с ужасом почувствовал, что вот-вот действительно «сплывёт».

***

Несколькими минутами ранее. Сендай. Средняя школа.

— Надоедливое проклятие, — выкрикнул Юджи, когда проклятие, с которым они с Мегуми сражались, снова и снова подбрасывало его в воздух, крутило и швыряло. Мегуми наблюдал, как палец Сукуны выскользнул из рук Итадори, а самого Юджи схватило щупальце проклятия. Но прежде чем оно успело перехватить желанный палец, Юджи оттолкнулся ногами от проклятия и едва дотянулся до пальца, ухватив его зубами. — Дурак, брось палец мне, пока он его не сожрал! — закричал Мегуми. Он поднялся на ноги и сделал несколько шагов вперёд, чтобы как-то помочь Юджи, но проклятие застыло, почувствовав что-то странное. И вдруг земля под его ногами провалилась. Уже через мгновение Мегуми открыл глаза — лежал на земле под тёмным небом, но в другом месте.

Сейчас. Лес.

Теперь они все оказались вместе среди деревьев, противостоя странному проклятию с головой, похожей на вулкан. Мегуми всё ещё не понимал, как они сюда попали, почему здесь Шоко и их второкурсники, что здесь делает Юта, который должен был быть в Африке, и почему Годжо выглядит таким молодым. Но Юджи был рядом, поэтому Фушигуро доверил ему хранить палец Сукуны, держа его на безопасном расстоянии от боя — даже если это всего лишь четыре метра. Как бы стыдно это ни было признавать, первым отлетел Мегуми — и с его ранами это было вполне предсказуемо. Но тут же Шоко перехватила его, строго приказав стоять на месте и жестом показав, что он далеко не единственный маг здесь. Однако следующим, к удивлению всех, отлетел — о Господи! — Сатору! Все, кто наблюдал, застыли в шоке, и казалось, что их глаза вот-вот вылезут из орбит. Даже сам Годжо не смог скрыть удивления. При падении он оказался у ног Гакугандзи, который тут же обратился к нему: — Годжо, ты решил полежать? — Да я… — запнулся Сатору, посмотрел на собственные руки, а потом воскликнул: — Я не смог использовать свои силы! Эти слова потрясли всех присутствующих. Что это могло значить? Что способно отобрать силу у владельца шести глаз?! Следом отлетели ещё трое: юные Нанами, Хайбара и даже Мэй. И они тоже не смогли воспользоваться своей проклятой энергией. Сугуру от проклятия не пострадал, но проблема была в другом — он не мог использовать ни одно из своих проклятий. Наобито решил проверить, и у него вышло то же самое — ни крошки проклятой энергии. Гакугандзи, сначала совсем не желая проверять, всё же попробовал — и результат был идентичным. Так что лишь Шоко и её подростки могли пользоваться своими силами без препятствий. Поняв, что рассчитывать на помощь от этих “незнакомых знакомых” бессмысленно, от проклятия начали отбиваться только Юта, Маки и Инумаки. Тоге откинул ворот одежды от лица и громко крикнул проклятию: — Упади! Проклятие действительно рухнуло, образовав в земле глубокую яму, но Инумаки тут же закашлялся и пошатнулся от перенапряжения. После этого Окоцу и Маки взялись атаковать врага самостоятельно. Из них составлялась довольно слаженная команда, учитывая, что Юта помимо своей катаны использовал и Рику. Мегуми быстро окинул их взглядом и понял, что их положение очень и очень плачевное. Он сам ранен, Шоко — врач, а не воин, Тоге уже истощён, у большинства нет оружия, кроме Юты и Маки, а все остальные остались без сил. Проклятие, скорее всего, было хотя бы первого уровня, если не особого. Взгляд Мегуми случайно упал на странного мужчину — того самого Тодзи, который стоял в стороне с какой-то странной улыбкой, наблюдая за всем происходящим и, казалось, даже не думал помогать. Фушигуро поморщился. Этот тип ему явно не нравился. Мегуми, измученный боем, отвернулся на миг, размышляя, как бы отослать Шоко подальше и всё же вызвать хоть одного из своих сикигами — то ли пса, то ли Нуэ. Поэтому он даже не заметил, как чуть позади него, между ним и группой “незнакомых знакомых”, телепортировалась высокая фигура его учителя. Годжо не успел задержаться в школе: едва они более-менее разобрались с происходящим, он почувствовал мощные колебания — где-то явно шла битва. Потому он мгновенно переместился сюда. Его шесть глаз скользнули по всей сцене: Маки и Юта сцепились с неизвестным проклятием, сражаясь синхронно, но с видимым напряжением. Мегуми и Инумаки едва держались на ногах и только благодаря Шоко не потеряли сознание. Чуть дальше — парень с розовыми волосами, в руках у которого Сатору сразу узнал палец Сукуны. Годжо скосил взгляд через плечо и медленно снял очки, которые уже успел нацепить вместо своей привычной повязки. Глаза открыли перед ним иную картину: вторая группа людей. Молодые Мэй и Нанами, и он сам — но ещё юный, студент. Когда его взгляд упал на Хайбару, в нём мелькнула мягкость. Но уже в следующую секунду он застыл, увидев Сугуру — ещё живого, ещё не сломленного смертью Аманай. На лице Годжо появилась улыбка — лёгкая, но с горьковатым привкусом воспоминаний. Он поднял левую руку и молча помахал им всем, словно ничего странного не происходило. Гакугандзи, заметив это, побледнел так, что можно было подумать — инсульт вот-вот случится. Он лишь пробормотал что-то вроде: — Два Сатору Годжо в одном месте… Отвернувшись от группы, Сатору медленно, но уверенно двинулся вперёд, пока не остановился прямо позади Мегуми. Его взгляд скользнул вниз, остановившись на рассечении на голове парня, где ещё сочилась кровь. — Это что, он тебя так? — буднично, даже как-то слишком просто спросил учитель, кивнув в сторону проклятия. Мегуми вздрогнул, плечи напряглись. Он совсем не почувствовал, как кто-то подобрался так близко, и резко обернулся: — Сатору! — в голосе прозвучала странная смесь: и облегчение, и раздражение, но продолжить он не успел. В этот момент рядом с ними пролетела Маки, отброшенная мощным ударом врага. Сатору даже не двинулся — просто протянул руку и схватил девушку за ворот, остановив падение. — Где тебя носило, болван?! — рявкнула она, едва разглядела, кто её удержал. — Ты же должен был быть на задании с Фушигуро, а вместо этого он тут один, без тебя! Сатору скривил губы в игривой улыбке: — "Болван"? Так нельзя, Маки. Нельзя так обращаться к своему учителю. Он легко щёлкнул её по лбу и отпустил, даже не оглядываясь. Его взгляд уже скользнул к Шоко. — Шоко, — сказал он, вертя в пальцах очки. Затем, не раздумывая, наклонился и надел их прямо ей на лицо. И сразу пошёл дальше, даже не дожидаясь реакции. — Дурак, в них же почти ничего не видно! — крикнула ему вслед Шоко, но очки не сняла. Сатору же, проходя мимо, слегка наклонился к Юте и мимолётно провёл ладонью по его волосам. Юта застыл, словно его ударило током, а затем выкрикнул, не сдерживая эмоций: — Сенсей Годжо!! Сатору даже не обернулся на возглас Юты — лишь небрежно поднял руку в ответном жесте, мол, услышал, — и уже полностью сосредоточился на враге. Его фигура остановилась в нескольких шагах от проклятия, а голос прозвучал почти непринуждённо: — Похоже, мы ещё не знакомы. — Он наклонил голову чуть набок, дерзко улыбаясь. — Сатору Годжо. Проклятие заворочалось, клуб чёрного дыма вырвался из его головы, а затем голос прорезал воздух: — Я тебя знаю. Сатору приподнял бровь, в улыбке мелькнула едва заметная насмешка. — О, правда? А вот я тебя — нет. Он сказал это настолько беззаботно, что даже в самой опасной ситуации это звучало как издёвка. Похоже, слова задели проклятие, потому что оно взбесилось мгновенно. Из его головы вырвалась волна огня, и следующая атака обрушилась с такой силой, что земля задрожала. Всё вокруг места, где мгновение назад стоял Годжо, расплавилось и почернело, словно после настоящего извержения. Его самого не было видно. На секунду показалось, что атака действительно накрыла его. Но Шоко, вместо того чтобы испуганно оглядываться, спокойно приподняла полы своего белого халата, чтобы не запачкать, и осторожно присела на траву. — Ну всё, можно присесть, — буднично бросила она, словно знала, что ничего не произойдёт. Мегуми, хоть и слегка напряжённый, тоже опустился рядом, уловив намёк. Второкурсники синхронно закатили глаза, явно видя такое представление не впервые. Маки даже пробурчала сквозь зубы: — Показушник. — Лосось, — Тихо подтвердил её слова Инумаки. Остальные смотрели на всю эту сцену удивлённо, даже растерянно. Казалось, будто они попали не на поле боя, а на странное театральное действо, где главный актёр — Сатору Годжо. Сатору младший, вспыхнув от возмущения, кинулся к Шоко: — Вы что, совсем не волнуетесь? Я, конечно, суперсильный гений, но чтобы настолько не переживать за старшую версию меня?! Шоко едва заметно улыбнулась и посмотрела на него поверх очков, приподняв бровь. — Извини, а сколько тебе сейчас лет? — Семнадцать, — гордо ответил он, словно это что-то доказывало. — О, значит, ты ещё слабак, — сухо отрезала она и вновь устроилась удобнее, сложив руки на коленях. Тишина, которая повисла после её слов, была оглушительной. У «незнакомых знакомых» аж челюсти отвисли. Назвать владельца Шести Глаз слабаком? Это не просто дерзость — это звучало как вызов самому здравому смыслу. Все быстро поняли: взрослый Сатору настолько силён, что на его фоне даже юная версия, которую уже считали сильнейшим заклинателем их поколения, выглядела неопытным учеником. И именно в этот момент пространство рядом с проклятием словно дрогнуло — и из ниоткуда появился Годжо. Его нога с невероятной скоростью врезалась в туловище врага, и массивное тело проклятия полетело сквозь несколько деревьев, оставляя за собой треск и хруст древесины. Зрелище произвело впечатление: все на миг замерли. Проклятие с трудом поднялось, теперь уже с выражением откровенной осторожности. Похоже, оно поняло, с кем имеет дело, и больше не позволило себе ни капли легкомыслия. А вот для Сатору всё это было лишь развлечением. Его движения — плавные, лёгкие, дерзкие — напоминали не смертельный бой, а беззаботный танец. Он уклонялся от каждого удара так, словно просто прогуливался в парке, успевая даже вздыхать и перекидываться репликами. — Ну, не сердись, — бросил он проклятию, отступив ровно настолько, чтобы его атака рассекла лишь воздух. — Тут столько моих учеников, ещё и моя юная версия наблюдает… Я просто обязан покрасоваться перед ними. Его слова сопроводила ослепительная вспышка: красный на миг озарил поле боя, рассыпав атаку проклятия на мелкие искры, которые даже не смогли приблизиться к нему. Воздух вокруг зазвенел от силы, и на секунду все присутствующие поняли — именно так выглядит настоящая пропасть между «сильным» и «абсолютным». И всё же, похоже, даже Сатору в конце концов надоело забавляться: несколько секунд — и он уже стоял перед ними, спокойный и улыбчивый, подбрасывая ногой оторванную голову проклятия, словно футбольный мяч. Голова с каждым ударом отскакивала всё выше, и от этого зрелища у людей перехватывало дыхание: сочетание жестокости и легкомыслия было настолько в его стиле, что трудно было понять, победа ли это или просто ещё одна выходка Годжо. Он снова обвёл всех взглядом, игнорируя бормотание проклятия, которое, казалось, ещё не до конца осознало собственное поражение. Потом, будто вспомнив что-то важное, Сатору вздохнул и достал телефон из кармана формы. — Ах-ах… Как же так можно, — с притворной грустью произнёс он, разворачивая камеру в сторону Мегуми и Маки. — Какие же вы побитые, а ну улыбнитесь! Но оба синхронно отвернулись, прикрыв лица руками, словно сговорились. — Да хватит вам, это же на память! — не унимался он, подходя ближе и наклоняясь то с одной, то с другой стороны, фотографируя их под разными углами. — У тебя уже достаточно «на память»! — взорвался Мегуми, чувствуя, как терпение на исходе. — Никогда не бывает достаточно, — беззаботно отозвался Сатору и одним движением убрал телефон обратно в карман. Шоко спокойно протянула ему очки. Он принял их, но надевать не спешил — стоял с ними в руке, ещё раз внимательно вглядываясь в гостей из прошлого. Его улыбка оставалась неизменной, но за ней чувствовался интерес, словно он рассматривал редкий экспонат, попавший в его коллекцию. Шоко, заметив, что он совершенно спокоен, скрестила руки на груди и бросила: — Ты не выглядишь удивлённым. Годжо встретил её взгляд, медленно выдохнул. На самом деле он уже успел как-то смириться с абсурдностью ситуации. Там, возле школы, они более-менее поняли, что в их 2018-й год каким-то образом попали их юные версии из прошлого, ещё из тех времён, от которых их отделяли целых двенадцать лет. Но Шоко этого не знала. Поэтому неожиданно она резко взмахнула рукой и с силой ударила его по шее. Её ладонь с глухим хлопком угодила прямо в цель — Сатору ни разу не использовал против неё свою бесконечность. — Ты снова что-то натворил?! — с холодной уверенностью спросила она. — Да чего сразу я?! — Сатору, растирая шею, отпрыгнул в сторону Юты, прячась за ним, будто за щитом. — Я не удивлён, потому что буквально только что встретил юных тебя и Утахимэ, а ещё — обоих своих детей, представляешь?! И они меня даже не знают, потому что для них я ещё никто! Мегуми вздрогнул, услышав слова о «детях». Он прекрасно знал, что Годжо всегда имел в виду под "его детьми" именно его и Цумики, ведь официально он был их опекуном. — Да, Мегс! — подхватил Сатору с неподдельным восторгом. — Я снова получил возможность видеть маленького тебя! И не только тебя. Там даже есть маленькие Маки и Май, и представь себе — Юта тоже! Все вокруг замерли, не зная, как на это реагировать. Кто-то ошеломлённо моргал, кто-то отводил глаза, а Сатору стоял совершенно спокойный и даже будто вдохновлённый — в нём так и бурлила энергия, словно её можно было вычерпывать из него лопатой. Гакугандзи медленно выступил вперёд, слегка наклоняясь, будто стараясь разведать обстановку и одновременно проверить свои догадки. — Сатору Годжо, может сначала объяснишь? — его голос звучал сдержанно, но с ноткой напряжения. — Директор Гакугандзи, какая встреча! — ответил старший Сатору с присущей ему непринуждённостью. — Понимаете… Эм… Какой у вас сейчас год? — 2006-й, — мгновенно ответил младший Сатору, поднимая руку словно на уроке, с лёгким блеском любопытства в глазах. — Вот! А у нас сейчас на дворе 2018-й! — старший Годжо громко воскликнул, показывая на телефон, где светилась дата. — То есть, вы в будущем! Он так ярко и широко развёл руками, словно поздравлял кого-то с днём рождения, ожидая радостных возгласов, но на самом деле его слушатели были просто шокированы. Будущее? Это не шутка? Но как такое вообще возможно?! В головах юного Сатору и Сугуру мгновенно промелькнули все те фильмы о путешествиях во времени, которые они когда-то видели, и они переглянулись, будто ища подтверждения, что происходящее может быть реальностью. Гакугандзи и Наобито Зенин медленно обменялись взглядами. Логика во всём этом всё же прослеживалась: перед ними стояли сразу два Сатору Годжо, да ещё и Шоко Иэри, которая выглядела гораздо старше той, что они знали раньше. И хоть ситуация казалась абсурдной, всё складывалось в какую-то странную, но цельную картину. Однако времени на размышления не осталось. Где-то неподалёку прогремел резкий, громкий взрыв, от которого задрожала земля. Все напряжённо отреагировали, но буквально через несколько секунд телефон, оказавшийся уже в руках Сугуру и младшего Сатору — те как раз пытались хоть немного переварить услышанное, — заиграл мелодию звонка. На экране светилась надпись: «Яга». Парни синхронно протянули телефон старшему Сатору. Тот стоял, уставившись в небо, будто пытаясь понять, что и где произошло, но даже не взглянув, принял звонок. Голос Масамичи разнёсся настолько громко, что прикладывать трубку к уху не имело смысла: — Что ты там, черт возьми, натворил?! Что за взрыв?! — В это трудно поверить, но я тут ни при чём, — спокойно ответил Сатору. — Кстати, я нашёл ещё гостей из прошлого. Скоро будем в школе. Он даже не дослушал, что директор кричал дальше, просто отключил звонок и перевёл взгляд на людей перед собой. Годжо уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но сразу переключил всё внимание на своих учеников. Инумаки, хоть и выглядел бледным, потихоньку приходил в себя — дыхание выровнялось, кашель стих. А вот Мегуми выглядел гораздо хуже. Шоко достала откуда-то несколько бинтов — где она их только носит, это всегда оставалось загадкой — и буквально сунула их парню в руки, приказав прижимать к ране на голове, чтобы хоть как-то остановить кровотечение, хоть оно и текло медленно. Сатору, засунув руки глубже в карманы, наклонился ближе. Его лицо, обычно расслабленное и игривое, сейчас было серьёзным. — Болит? — он даже ткнул пальцем в воздух прямо над тем участком, где темнело кровавое пятно. — Не болит, — сухо, но твёрдо ответил Мегуми, отвернув взгляд в сторону, будто боялся, что учитель прочитает что-то лишнее в его глазах. — Шоооко, — протянул Годжо её имя, явно призывая подругу вмешаться. А Шоко стояла немного в стороне, рядом с Маки, и вместе они всё ещё настороженно наблюдали за гостями из прошлого. В голове всё ещё не укладывалось, что такое вообще возможно: путешествие во времени? Абсурд. И всё же факты говорили сами за себя. Шоко ощущала странный комок в груди. Увидеть живыми тех, кого в её времени уже давно нет… Это было сложнее, чем она была готова признать даже самой себе. Маки же, хоть и держалась увереннее, не могла отвести глаз от Наобито — своего дяди, который в 2018-м уже давно был для неё скорее тенью из прошлого. Услышав, как старший Годжо зовёт её, Иэри тихо вздохнула. Она хорошо знала: снаружи он выглядел спокойным, но вряд ли кто-то другой понимал, какая каша сейчас творится у него в голове. И всё же, как всегда, он умел делать вид, что для него это всего лишь очередное приключение. Она наклонилась к нему без лишних колебаний и пальцами мягко убрала руку Мегуми от головы. Немного нахмурив брови, внимательно вгляделась в рассечённую кожу, откинув прядь тёмных волос, чтобы ничто не мешало осмотру. Её голос прозвучал спокойно, словно она констатировала самую очевидную вещь в мире: — Точно болит. Сатору мгновенно выпрямился, поднял брови и развёл руки в своём привычном жесте, будто говоря: «А я же говорил». — Слышал? Болит, — повторил он, подчёркивая слова. Ему всегда не нравилось, что приёмный сын скрывает собственную боль, сжимает зубы и делает вид, что с ним всё в порядке. Но заставить Фушигуро говорить откровенно о своей боли он так и не смог. — Да не болит!! — резко перебил Мегуми, снова прижимая рану ладонью и отворачивая голову, чтобы больше никто не пытался его трогать. Щёки парня налились красным — и от злости, и от того, что Сатору, как всегда, попал в точку: болит всё же, зараза.. Но признать это вслух? Ни за что. Шоко едва заметно скривилась, сохраняя свою характерную равнодушность. Она знала мальчика с того времени, как Годжо привёл в дом его и Цумики. А ещё знала из бесконечных рассказов Сатору: парень всегда упрям, как камень. Так что ничего удивительного. Мегуми только ещё ниже втянул голову в плечи и пробормотал себе под нос несколько слов, в которых точно не было ничего цензурного. Сатору уже открыл рот, чтобы бросить очередную реплику, как вдруг замер. Его тело словно оцепенело — не потому, что он не мог двигаться, а потому что у него не было никакого желания это делать. Взгляд невольно сосредоточился в одном направлении. То же чувство поразило и Шоко — она резко прекратила движения, медленно повернула голову и встретилась с ним глазами. Оба без слов поняли друг друга: они ощутили что-то знакомое. Нет, не просто знакомое — до боли родное. Проклятая энергия, которую Сатору когда-то знал лучше любой другой. Он не чувствовал её уже год, с самого Парада тысячи демонов. Невозможно спутать. Это была сила Сугуру. Но она совсем не исходила от того младшего Гето, что сидел здесь среди гостей из прошлого. Источник находился далеко, там, где несколько минут назад произошёл взрыв. Наступила тяжёлая тишина, словно расплющившая пространство. И вдруг её прорезал резкий крик с неба. — А-а-а-а!!! Все невольно вздернули головы. Высоко над ними, в тёмном небе, разворачивал крылья гигантский пеликан. Его клюв, широкий и устрашающий, уже почти проглатывал человеческую фигуру. Это явно было проклятие. И в его пасти боролась девушка, отчаянно пытавшаяся вырваться: одновременно уклонялась, чтобы не быть проглоченной, и цеплялась за всё, что попадалось под руки, чтобы не сорваться в смертельное падение. В руках она сжимала молоток и отчаянно размахивала им, пытаясь достать монстра. Сатору старший прищурился, всматриваясь внимательнее. Черты лица, короткие волосы, оружие в движениях... Это что, Кугисаки Нобара? По его данным, именно в этом году она должна была стать первокурсницей Токийской школы Джюдзюцу. Но насколько он знал, в этот момент она должна была ещё быть в своей деревне и никак не летать в клюве проклятого пеликана. Интересно... очень интересно. Годжо резко развернулся к тем, кто остался рядом, и вместо объяснений начал бесцеремонно сталкивать их ближе друг к другу, словно собирал в круг детей. Кто-то возмущённо буркнул, кто-то удивлённо посмотрел на него, но он не останавливался, пока вся группа не образовала достаточно плотный круг. Тогда Сатору резко опустился к земле и начал рисовать на ней широкий узор: иероглифы переплетались друг с другом, образуя сложный круг с чётко определёнными узлами. Каждая линия светилась тонким синим сиянием, когда его пальцы скользили по земле. Это был круг телепортации — не индивидуальный, а коллективный, позволяющий переместить сразу несколько человек в заданное место. В данном случае он собирался отправить их всех в школу Джюдзюцу, где будет безопаснее и где с ними сможет разобраться Яга. — Эй! — выкрикнула Маки, резко шагнув вперёд, — Что ты собираешься делать? Мы тоже можем помочь в бою! Сатору даже не поднял головы, лишь плечом отмахнулся: — На этот раз я сам. А вы встретите директора Ягу и расскажете ему всё, что знаете. Он, в свою очередь, объяснит вам то, что знает он сам. Его голос был спокойным, но безапелляционным. Решение уже принято. Он поднял руки, готовый активировать круг, но вдруг словно что-то вспомнил и резко остановил движение. — Ах, чуть не забыл, — он лукаво прищурился, оглянулся на Инумаки и лёгким движением бросил ему прямо в руки трофей — отрубленную голову вулканоголового проклятия. — Это заберите с собой. Все не успели даже среагировать, как Сатору сложил руки вместе, иероглифы под ногами вспыхнули, и весь круг вместе с людьми исчез, словно растворился в воздухе. Годжо поднялся в воздух, зависнув среди ночного неба, где ещё клубился дым от недавнего взрыва. Его взгляд скользнул вверх, где пеликан-проклятие всё ещё держал Нобару в клюве. — Терпи, малая, — пробормотал он себе под нос. Годжо напрягся: это существо не могло быть просто случайным проклятием. Его ощущения не обманывали — это была техника Сугуру. Но почему она появилась здесь? Неужели среди тех, кого перенесло сюда, есть ещё один Гето, только из другой временной линии? До сих пор он был уверен, что все «гости из прошлого» появились из одного времени — из 2006 года. Но теперь всё выглядело гораздо сложнее. Прошло всего несколько секунд, и Годжо уже был рядом с пеликаном. Он одним рывком выхватил девушку прямо из лап существа и осторожно удерживал её на руках. Нобара среагировала инстинктивно: замахнулась, чтобы ударить неожиданного «спасителя», решив, что это ещё одно проклятие. Но её молоток упёрся в невидимый барьер — бесконечность Сатору, которая не позволила коснуться его. Только тогда девушка поняла, что видит перед собой мужчину в знакомой чёрной форме — такой же, как та, которую недавно прислали ей из Токийской Старшей Джюдзюцу. Сатору, как настоящий учитель, в обычных условиях с удовольствием проверил бы способности своей будущей ученицы в реальной боевой ситуации. Но сейчас у него совсем не было ни времени, ни настроения на это. Единственное, чего ему хотелось — как можно скорее разобраться со всей этой чёртовой путаницей. Следующим движением он резко развернулся и всей силой ударил пеликаноподобное проклятие ногой прямо в клюв. Глухой удар разнесся воздухом, и огромная туша с расправленными крыльями с грохотом полетела вниз, врезавшись в землю. — Знаешь, где хозяин этой птички? — коротко бросил Сатору, всё ещё держа девушку. Нобара, тяжело переводя дыхание после полёта, быстро махнула рукой в сторону леса, что темнел вдалеке. Сатору поднял брови: действительно, и сам мог бы догадаться. Там, куда она указала, после недавнего взрыва осталась дыра в зелёной стене — десятки деревьев были вырваны с корнем и разбросаны. Над этой областью клубились чёрные тени проклятий, кружась, словно стервятники над падалью. Сатору не растерялся и, недолго думая, сразу сложил руки и телепортировался в указанное место. Его глаза мгновенно обошли всю сцену, и он едва сдержал свист. Вокруг, кроме него и Нобары, были Мей, её младший брат Юй-Юй, Панда и Кусакабе. Все выглядели так, как Сатору помнил их с последней встречи — они точно из его времени. Но странным образом они все вместе сражались против Сугуру Гето. Сатору пригляделся к нему, и его разум сразу ощутил диссонанс. Гето выглядел точно так же, как год назад, перед тем, как Сатору его убил, только не имел никаких ранений, которые тогда были смертельными. И тогда Годжо заметил главное: на лбу Гето чётко простилался шов — словно его череп располовинили, чтобы добраться до мозга. Сатору не покидала мысль, что так быть не должно. В прошлом Сугуру никогда не имел подобного шрама. Разум говорит: «Это Сугуру Гето». Шесть глаз также уверены, что это он. Но душа отказывается верить. Как такое возможно? Годжо помнит, что убил Гето год назад. И теперь перед ним стоит тот же Сугуру, но он… ощущается иначе. Тишина, напряжённая и тяжёлая, наполнила воздух, потому что даже шесть глаз не могли объяснить разрыв между памятью, ощущениями и реальностью. Сатору мягко опустился на землю рядом с Кусакабе, и тот от неожиданного появления аж вздрогнул, едва не ткнув Годжо своим мечом. Белокурый поставил Кугисаки на ноги, даже не посмотрев в её сторону, потому что его внимание было приковано к бою перед ними. — Что здесь, Ацуя? — голос Годжо прозвучал легко, почти обыденно, но Кусакабе почувствовал в нём скрытое напряжение. — Чёрт его знает, — буркнул мужчина, глотая слюну и переводя дыхание. — Несколько минут назад я был совсем в другом месте, на задании с второкурсниками. А теперь оказался здесь, и ещё сражаюсь с… живым мертвецом. Его слова подтвердил глухой грохот: одно из проклятий всей силы ударило Панду об землю рядом с ними. Пыль взметнулась столбом, и именно тогда к ним приблизилась Мей со своим тяжёлым топором в руках. — Годжо, — её голос звучал твёрдо, хотя на лице не было ни следа той кокетливой улыбки, которой она обычно прикрывала свои мысли. — Кто бы это ни был… но это точно не Сугуру Гето. Не могу объяснить, откуда знаю. Белокурый на мгновение замолчал, в его взгляде промелькнула тень. Но уже через секунду он, словно снова натянул привычную маску беззаботности, растянул губы в улыбке: — Хватит вам. Продолжайте целоваться с землёй или лучше идите в школу. А я сам разберусь здесь. Он быстрым движением подтолкнул Нобару к Кусакабе, который смущённо моргнул. — Это Кугисаки Нобара, новая первокурсница. Тоже отправь её в школу, — добавил он буднично, как будто речь шла о чём-то элементарном. Кусакабе открыл было рот, чтобы возразить или хотя бы выразить сомнение в том, чтобы оставлять шестиглазого одного, но не успел. Мей уже обратилась к своему младшему брату, и Юй-Юй, не задавая лишних вопросов, активировал свою технику. Их фигуры растворились в воздухе, оставив позади лишь пустое пространство. И тогда Сатору остался один на один с Гето. Атмосфера сгущалась. Ощущение было такое, будто сам воздух затаил дыхание, ожидая столкновения. Сугуру, который до этого сражался с другими, наконец обратил на него внимание. В его тёмных глазах не было ни удивления, ни радости — лишь спокойная, почти насмешливая уверенность. — Давно не виделись, Сатору… — произнёс он ровным голосом, и эти слова прозвучали так, будто между ними не лежала пропасть лет и смерти. (Здесь была беседа примерно как в аниме, в тот самый момент разговора Кендзяку и Сатору, но здесь Сатору ещё и, к тому же, основательно отмудохал врага.)

***

Сатору и Сугуру стояли, ощущая напряжение, и не знали, куда себя деть. Рядом с ними двигались люди: Гайкугандзи и Наобито Зенин обсуждали что-то со старейшинами из будущего, а юноши чувствовали, что внимательные взгляды обоих Масамичи буквально пронзают их, будто собираются «прожечь» несколько дырок. Яга из прошлого и Яга из настоящего не отводили глаз уже минут пять с момента их встречи, и за это время к группе также телепортировались Мей Мей и ещё несколько людей из будущего, которым где-то в лесу помог старший Сатору. Старший Масамичи не мог читать мысли, но прекрасно понимал, что его собственные догадки и догадки его младшей версии о ситуации совпадают: эта встреча прошлого с настоящим точно произошла из-за каких-то очередных проделок Сатору! Оба Масамичи ещё не были уверены, какой именно Сатору — юный или старший — провинился, поэтому внимательно наблюдали за младшей версией, ожидая появления старшей. Когда Мей Мей и Ацуя Кусакабе сообщили, что они сражались с Сугуру Гето в лесу, старейшины почти хором начали утверждать, что год назад Годжо, как всегда, был сам себе на уме и не покончил с Сугуру, несмотря на приказ о казни. Все словно мгновенно забыли, что ранее видели бездыханное тело Гето. Лишь старшему Масамичи удалось немного успокоить толпу, особенно после того, как Мей старшая объяснила: тот, кого они видели, мог быть кем угодно, но точно не Сугуру Гето. Скорее всего, кто-то другой оказался в его теле, и это немного разрядило напряжённую атмосферу. Когда люди из прошлого узнали, что Сугуру Гето в этом времени когда-то был врагом человечества и заклинателей и был казнён руками Сатору Годжо, они просто не могли поверить своим ушам и глазам. Все одновременно почувствовали, будто спят и видят абсурдный, безумный сон. Младший Сатору чуть не потерял сознание от шока, хотя такой реакции больше ожидали от Сугуру. Тишину и тихое бормотание нарушил взрыв с того места, где сейчас находились старший Сатору и Сугуру Гето. — Да, сенсей там, видно, отрывается как следует… — пробормотал Юта, вглядываясь в клубы дыма, поднимающиеся вверх. Вокруг него метался юный шестилетний Юта из прошлого, а старший Юта отводил взгляд от дыма лишь для того, чтобы следить, чтобы его маленькая копия не упала. — Да нет, — легко прокомментировал Мегуми, — Наверное, снова развлекается. Если бы он был серьёзным, уже справился бы с противником. Фушигуро стоял рядом с Маки, но оба совсем не обращали внимания на взрывы. Они наблюдали за другим: Маки смотрела на себя маленькую, как она стояла неподалёку, крепко обнимая маленькую Май. Девочки выглядели такими близкими, и Маки давно не видела свою Май такой рядом с собой. Мегуми оставался мрачным, наблюдая за пятилетним собой и Цумики. Они стояли рядом, но при этом ещё и рядом с тем самым мужчиной, который в лесу ранее вызвал у Мегуми неприязнь. Кажется, он тогда назывался Тоджи. В голове Фушигуро постепенно складывался пазл. После телепортации Сатору он даже не успел детально разглядеть свои детские версии, как те подошли к Тоджи, очевидно, чувствуя, что рядом с знакомым взрослым им безопаснее. Мегуми догадывался, почему они его знают. Он много лет догадывался о своём отце, чьё лицо не помнил, и имел достаточно фактов, чтобы это представить. Мегуми обладал умением десяти теней — семейной техникой Зенинов. За последние восемнадцать лет род Зенинов покидал только Тоджи Зенин, племянник Наобито, который погиб от рук Сатору Годжо примерно в то же время, когда отец Мегуми исчез из их дома навсегда. Личность отца всегда была ему безразлична. Мегуми никогда не интересовался, жив ли он или мёртв, поэтому не задавал вопросов Годжо, хотя тот точно мог бы ответить. Однако теперь он понимал, что, возможно, пришло время спросить, чтобы прояснить всю ситуацию. Рядом с Ютой на земле сидел Юджи, не отрывая взгляда от своей маленькой версии, которая беззаботно бегала рядом. — А вообще мы с дедушкой только недавно были в парке! А потом… не знаю, почему я оказался здесь. Так хорошо, что увидел тебя! Ты кажешься мне добрым, да ещё и тебя, как и меня, зовут Юджи! Я совсем не боюсь незнакомцев, я же сильный и бесстрашный, но лучше я буду оставаться рядом с тобой, — тараторил малыш, почти не переводя дыхания. Старший Итадори не мог вставить ни слова. Ему было трудно поверить, что когда-то он действительно был настолько разговорчивым и непоседливым. Неподалёку с ними стояла Кугисаки Нобара. Они с Юджи познакомились совсем недавно, когда старейшины начали свои разговоры, а их, как тех, кто ещё даже не стал учеником-магом, отстранили подальше. Итадори казалось, что он ей совсем не по душе. Скорее, девушка была готова грохнуть его молотком каждый раз, когда он задавал новый вопрос об этом странном мире магов. Тем временем Шоко уже заканчивала лечить раны Кусакабе и краем глаза следила за Мегуми. У него всё ещё была разбита голова и, наверняка, было много других ран, но вместо того, чтобы сесть и позволить ей помочь, он упорно вглядывался в незнакомцев, игнорируя собственное состояние. Шоко сделала лишь шаг к нему, как резко остановилась. Пространство посреди двора исказилось и в следующую секунду там появился Сатору-старший. Его появление было настолько внезапным, что все, кто находился на дворе, мгновенно сосредоточили внимание на нём. В руках он держал безсознательное тело Сугуру Гето. Опустившись на одно колено, Сатору осторожным, но умелым движением положил Гето на землю, а, поднявшись, посмотрел прямо на Шоко — его лицо было словно каменное, лишённое любых эмоций. — Его мозг. Достань тварь из тела Сугуру. Он ещё долго не придёт в себя, но я всё равно скоро приду, — коротко бросил он. Не дожидаясь ответа, Сатору резко развернулся и пошёл в направлении здания, которое для школьников служило общежитием. Крики старейшин, пытавшихся его остановить или хотя бы что-то выяснить, он проигнорировал, даже не обернувшись. Шоко застыла на месте, вглядываясь в лицо Гето. На его голове чётко виднелся шов, и от этого в её голове роились вопросы: что, чёрт возьми, с ним сделали?.. Но времени на размышления не было. Шоко глубоко вдохнула и, оглянувшись, обратилась к Утахиме-старшей: — Твои ученики не помогут мне донести его до моего кабинета, пожалуйста? Утахиме всё ещё не могла отвести глаз — то от лица старшего Сугуру, лежавшего перед ними, то от его младшей версии, стоявшей в стороне и озадаченно смотревшей на всё происходящее. Это выглядело слишком нереально. Но всё же она услышала Шоко и, собравшись, решительно обернулась к Тодо.

***

Мегуми шагал длинными коридорами общежития, чётко держа направление. За его спиной остался большой зал, где старейшины вместе со старшими магами укрылись для серьёзного разговора за закрытыми дверями. Остальных же, учеников и младших, развели по комнатам, чтобы те не мешали. Тем, кто здесь впервые, даже выделили временное жильё. Фушигуро двигался спокойно, хотя ещё недавно его состояние оставляло желать лучшего. Шоко перед тем, как броситься спасать тело Гето, успела подлечить его — не полностью, но достаточно, чтобы он мог ходить без особых трудностей. Зайдя на мгновение в свою комнату, Мегуми быстро взял нужную ему вещь и почти сразу вышел обратно, на этот раз направляясь в крыло, где проживали преподаватели. В голове звучал недавний короткий комментарий Шоко: тело Гето захватил кто-то чужой, и теперь этого кого-то нужно достать. Именно поэтому он шёл сейчас к Годжо. Мегуми знал его слишком хорошо. С тех пор как Сатору взял его под своё крыло, он видел своего опекуна во всех возможных состояниях: шумно весёлым и беззаботным, холодно разгневанным и опасно серьёзным, глубоко расстроенным, а иногда и в совсем хрупком виде — нетрезвым, со слезами на глазах, хотя он совершенно не любил пить. Юноша хорошо помнил, как тяжело Сатору переживал ситуацию с Гето год назад и как долго не мог от неё прийти в себя. Поэтому сейчас он был уверен: Сатору снова винит себя и, скорее всего, замкнулся где-то в комнате, уничтожая себя изнутри из-за того, что даже тело бывшего друга не смог сохранить. Именно поэтому его нужно найти. Мегуми трижды постучал. В коридоре стояла тишина, ни звука изнутри. Не получив ответа, он всё же осторожно нажал на ручку и открыл дверь. В комнате было полутемно. Сатору сидел в кресле, откинувшись назад, закинув ногу на ногу. В его пальцах медленно вращалась конфета — одна из тех, что он обычно оставлял на самом дне коробки, потому что не любил. Пустой, отрешённый взгляд был направлен куда-то в стену. Мегуми не сомневался: Годжо сразу заметил его приход, но сознательно не сделал ни движения. Юноша тихо вошёл и подошёл ближе. Не сказав ни слова, он положил на низкий столик перед креслом маленькую коробочку с мармеладными конфетами — те, что Сатору действительно любил. Потом сам сел на диван рядом, сложив руки на груди и внимательно наблюдая за ним. Только после этого Сатору отвёл взгляд от стены и перевёл глаза на коробочку. Настояла короткая тишина, которая казалась тяжёлой и напряжённой. Потом на его губах появилась едва заметная улыбка. Он наклонился, взял одну конфету и почти сразу положил её в рот, словно пытаясь скрыть эмоции за привычным жестом. — Хочешь поговорить? — первым заговорил Мегуми, спокойно, но уверенно. Сатору на мгновение замолчал, всматриваясь в него, а затем тихо ответил так, чтобы слышал только он: — Спасибо, Мегс… Я ещё не готов к разговору об этом. Мегуми едва заметно кивнул, показывая, что прекрасно понимает состояние опекуна и не собирается давить на него словами. Сатору же в ответ молча положил в рот ещё одну конфету, словно этот простой жест помогал ему держаться. Атмосфера в комнате постепенно наполнялась тихим спокойствием — они оба могли бы так и оставаться: Годжо погружённый в собственные мысли, а Фушигуро, как всегда, молчаливый рядом, лишь своим присутствием поддерживая его. Но позже Сатору сам прервал эту паузу. В его голосе появилась знакомая лёгкость, даже ирония — признак того, что он постепенно возвращается к привычному себе. — Так что там происходит? — бросил он, растягивая слова. — Старейшины уже снимают верхи? Или успели обвинить меня во всех смертных грехах? — Пока только в половине из них. Ученики из прошлого и все наши отправлены в общежитие. В зале остались только старейшины, директор и старшие маги. И без слов было понятно: все они ждут именно Годжо. Но никто не осмеливается пойти и вытащить его из комнаты сам. — Эх… — Сатору поднялся с кресла, потянувшись. — Ну давай тогда к ним. Мегуми остановил его коротким замечанием: — Сначала Шоко просила, чтобы ты зашёл к ней. Сатору пожал плечами и кивнул, сохраняя лёгкую улыбку: — Окей. Они вышли из комнаты, и Сатору без колебаний закинул руку на плечо Мегуми, а другой рукой достал ещё одну конфету из коробки, которую Фушигуро, вздыхая, всё же взял с собой. Хотя учительское крыло имело собственный выход во двор, Годжо почему-то решил вести его именно через ученическую часть общежития. И уже через несколько шагов, едва они туда попали, пространство наполнили крики, слышные даже с конца коридора. — А больше ты ничего не хочешь?! — раздался гневный голос. Сатору сразу узнал его и, прищурив глаза, улыбнулся, словно услышал что-то обычное: — Маки уже бушует. Они свернули за угол, и перед ними открылась картина небольшого суматошного скопления. У дверей одной из комнат собралась группа: две высокие фигуры — Маки и Май — стояли почти вплотную, обмениваясь резкими репликами. Казалось, ещё мгновение — и дело дойдёт до кулаков. Между ними беспомощно суетился Юта, растерянно поднимая руки, пытаясь хоть как-то разнять сестер и примирить их. Напряжение в воздухе ощущалось ещё и потому, что каждая из девушек по очереди тянула на себя маленькие версии себя — юных Маки и Май, которые теперь стояли между старшими копиями. Немного в стороне, держась вместе, стояли Юджи и Нобара, рядом со своими малыми версиями. Они внимательно наблюдали за сценой, словно пытаясь понять, стоит ли вмешиваться. А ещё чуть дальше притихли юные Годжо и Сугуру. Сатору старший на мгновение замедлил шаг, когда его взгляд зацепился за Сугуру. Что-то сжалось внутри, но уже через секунду он снова вернул себе привычную лёгкость в походке, делая вид, будто ничего не случилось. Старшая Май, раздражённая и крайне напряжённая, почти криком бросила сестре: — Хочу! Хочу, чтобы ты исчезла с моих глаз и не заставляла меня доставать оружие в присутствии детей! Её голос отдавался эхом в коридоре, и атмосфера ещё больше накалилась. Юта, пытаясь хоть немного разрядить ситуацию, заговорил тихим, максимально мирным тоном: — Правильно! Пожалуйста, не надо оружия. Давайте успокоимся, это можно решить мирно… Но уже через мгновение он встретился с двумя одинаково злыми и острыми взглядами старших близнецов. Их единство во враждебности заставило его спину похолодеть. — Заткнись! — резко гаркнули обе в один голос. Окоцу чуть не свалился на пол от этого одновременного "удара" по нему, отступая назад, тогда как шестеро наблюдателей внимательно следили за сценой, не скрывая интереса. В этот момент громкий голос старшего Сатору разрезал напряжённый воздух: — Что тут? — он остановился так, чтобы все сразу его заметили. — Поддержи меня! — быстро крикнула Маки, почти вцепившись в него глазами. — Поддерживаю, — без колебаний ответил Сатору, став рядом и мимоходом скользя взглядом по обеим сестрам. — А в чём вообще суть перепалки? — В том, в чьей комнате будут жить маленькие близнецы… — пробормотал Юта, отступая ещё дальше, как только обе старшие девушки молча дали ему понять, что его участие нежелательно. Май сразу ринулась говорить, прерывая Маки ещё в начале её реплики: — В моей! Мало ли, чем эта никчемная накрутит их там. Маки не отставала и сразу ответила с такой же решимостью: — Ага, сейчас! Та же мысль и у меня про тебя, поэтому дети будут жить у меня! Они едва ли не упирались лбами друг в друга, готовые к прямому противостоянию. Но Сатору подошёл, осторожно забрал детей у обеих девушек и отвёл их к маленьким Юджи и Нобаре, наклонившись, чтобы тихо с ними переговорить. — А как насчёт того, чтобы просто забить на обеих этих сумасшедших и пойти в комнату к Мегуми? — тихо предложил он. — А? — удивлённо откликнулся Фушигуро, не планируя пускать кого-либо в свою комнату, особенно детей. Они же там всё перевернут! Единственные, кого он готов был впустить — это он сам и Цумики, но они сейчас находились в комнате Юты вместе с маленьким Окоцу. — Я купил ему в комнату огромный телевизор, — продолжил Сатору, не обращая внимания на сына и разбрасывая руки в стороны, — Он включит вам что-то интересное. Дети, хоть и не выглядели особенно впечатлёнными, быстро оценили компромисс: им не придётся слушать ссору этих взрослых детей. Поэтому они охотно согласились на предложенное решение. С большими трудностями Фушигуро понял, что против всех не попрёшь, и поэтому бросил в Сатору коробку с конфетами. Годжо ловко подхватил её на лету, а сам Фушигуро поплёлся к своей комнате. За ним сразу бросились дети, а также Нобара и Юджи, образовав небольшую процессию. Старшие близнецы разошлись по своим комнатам, а Сатору тем временем снова закинул в рот конфету и обратил внимание на свою младшую версию и Сугуру. — А вы что? — спросил старший, поднимая бровь. — А мы просто гуляли, — сразу ответил Сатору-младший. Гето кивнул и добавил: — Вот хотели бы с тобой поговорить, если уж выпала такая возможность. Старший тихо приподнял бровь. Ну ладно, допустим, он поверил. Хотя Годжо на все 200% был уверен, что эти двое именно его искали, после того как увидели, как он притянул тело старшего Сугуру. — Позже. Я ещё сам во всём не разобрался. От меня такое нечасто услышишь, но имейте терпение. — Сатору направился к выходу, и оба юноши пошли следом. — Вам уже выдали свободные комнаты? — Ага. — Вот и идите туда. Прежде чем ребята успели возразить, Сатору просто телепортировался от них. — Вау, — произнёс младший Годжо, — Всё ещё не могу поверить, что когда-нибудь смогу так делать. — Станешь ещё более непобедимым… — добавил Сугуру, не отрывая взгляда от места, где только что стоял старший. — Тебе уже лучше? Ты всё ещё бледный. Сатору обеспокоенно провёл рукой по лбу друга, проверяя температуру. Сугуру буквально минут десять назад вырвало — так его доконала вся эта ситуация и информация, которую они получили. Гето в ответ лишь нежным прикосновением убрал руку друга и улыбнулся ему.

***

Сатору стоял, прислонившись к холодной, немного шершавой стене морга, его взгляд был устремлён на стол посередине комнаты, где лежало тело Гето. Над телом работала Шоко, её движения были точными и уверенными, а рядом — юный маг, который выпустился из их школы только в прошлом году, внимательно помогал, передавая инструменты и поддерживая ритм операции. Сатору ожидал минуты, когда ему станет невыносимо наблюдать, как из разрезанной головы его друга будут извлекать мозг. Идя сюда, он был готов к рвоте, к шоку, к панике — но нет, он стоял и смотрел, и его тело оставалось спокойным. В голове царила пустота, словно он отключил любые эмоции, чтобы выдержать происходящее. Он вспомнил год назад, когда не отдал Шоко тело Гето, хотя правила и приказы старейшин требовали именно этого. Он не мог смириться с мыслью, что его друга разрежут и разделят. Вместо этого он отнёс тело тем, кого Гето в свои последние минуты назвал своей семьёй — его приёмным дочкам. Они должны были похоронить его. И Сатору тогда не смог даже смотреть на это. А теперь он был здесь и вынужденно наблюдал, как тело Сугуру, его друга, освобождают от того, кто его едва ли не пытал. И хотя это было необходимо, внутри что-то сжималось от необычного чувства беспомощности и спокойствия одновременно. Сатору отвёл взгляд от разреза на голове Гето только тогда, когда услышал сухой хлопок резиновых перчаток Шоко, которые она сняла и бросила на стол, и звук разлетелся по пустой комнате, словно сигнал окончания операции. Иери стояла неподалёку, её лицо оставалось таким же бледным, как всегда, но теперь бледность приобретала почти что оттенок мела, а руки неуверенно дрожали. Она стояла возле злополучного ящика, глядя на него, словно зачарованная. В самом ящике, рядом со столом, лежал мозг, который Шоко с большими трудностями всё же извлекла. Она даже не хотела думать о том, сколько самого Гето пришлось разрезать, чтобы полностью достать этого упрямого врага, который так укоренился в теле Сугуру. Тяжесть работы и напряжение требовали немедленного отдыха — сейчас, немедленно, ей нужно было закурить. Шоко сняла медицинский халат, не дожидаясь никого, и вышла наружу. Села на ступени, медленно доставая сигарету и зажигая её. Она успела выкурить штук пять, созерцая ночное небо, когда рядом присел шестиглазый, откинувшись на руки, и молча посмотрел вверх. — Он мёртв, — первой нарушила тишину Шоко. — Живым был только этот мозг. — Да. Я знаю, — тихо подтвердил Сатору, не отводя взгляда от неба. На минуту между ними возникла молчаливая пауза, которую снова нарушила Шоко, возвращая разговор в неспокойное русло: — Ты так и не рассказал… куда ты тогда дел его тело? Сатору тихо произнёс: — Вернул его семье. Шоко на мгновение нахмурилась, не сразу поняв. Её разум пытался сложить слова Годжо в логику, но что-то не сходилось: Гето лишил жизни своих родителей одиннадцать лет назад. Что же имел в виду Сатору? Возможно, он похоронил его рядом с могилами родителей Сугуру? Сатору словно почувствовал её смятение и продолжил: — Ты знала, что у него были две дочери? Он сказал мне об этом перед тем, как я его убил. Попросил, если смогу, вернуть тело им. Они не были ему родными, — он сделал паузу, словно перевёл дыхание, — Он забрал их из той деревни, которую когда-то вырезал. — Поняла, — тихо ответила Шоко, и в её глазах появился оттенок печали и осознания. Иери, наблюдая за всем этим, ощущала внутренний конфликт. С того момента, как увидела чужой мозг в теле Сугуру, она уже представляла, как укажет Сатору на его ошибку, на то, что этого не произошло бы, если бы он когда-то отдал ей тело их друга. Но сейчас она молчала — потому что понимала: в его поступке было что-то настоящее, правильное, и она разве не поступила бы так же? Она бы не хотела, чтобы её или её близкого после смерти разрезали. Сатору медленно положил ладонь на плечо Шоко и легко притянул её к себе. Она прижалась лицом к его ключице, и почти сразу его форма намокла от слёз. Тихо, вздрагивая при всхлипываниях, они оба плакали. Так они плакали одиннадцать лет назад. Так они плакали год назад. И так они плачут сейчас — вместе, в тишине разделённой боли и утраты.

***

— Ну что там? — голос Хакари прозвучал чуть резче, чем он хотел. Его раздражала вся эта неопределённость. А тяжесть двух обморочных девушек на плечах лишь подливала масла в огонь. Он неторопливо поднимался каменными ступенями к воротам школы, а рядом шёл Кирара, почти вплотную, и его взгляд упирался в экран телефона. Он поднял голову и без особого энтузиазма ответил: — Нет. Связи с внешним миром по-прежнему нет. Выдох Хакари был долгим и тяжёлым, словно он тянул не только тела на плечах, но и саму тяжесть ситуации. Ему всё ещё не укладывалось в голове, как они здесь оказались. Ещё полчаса назад они с Кирарой лежали в его кровати — привычный, будничный момент, который ничего не предвещал. И вдруг… резкая вспышка, рывок, и они уже стоят у подножия горы, на которой возвышалась старшая школа Джюдзюцу. Первым порывом было уйти отсюда как можно дальше. Их ещё неделю назад отстранили от занятий и, скорее всего, навсегда. Но свалить не получилось. Невидимый купол, окутывающий гору, не подпускал их ни на шаг дальше. Пятнадцать минут бесполезных попыток — удары, техники, даже отчаянные крики — всё напрасно. Барьер стоял, непоколебимый и холодный, словно насмехаясь над их усилиями. И, что хуже всего, даже связь с внешним миром исчезла. Хакари уже чувствовал, как растёт ярость и одновременно тревога. Руки были заняты, так что он не мог даже элементарно закурить или смахнуть с лба пот. Кирара, наоборот, казалось, пытался держать себя в руках, упорно смотря в телефон, хотя тот и упорно не ловил никакого сигнала. Когда они подошли ближе, Хакари, не останавливаясь, с размаху ударил ногой по воротам. Деревянно-металлические створки с глухим скрипом распахнулись, впуская их во двор школы. В их ситуации, когда здесь их никто не ждал и уж точно не хотел видеть, выбор был ограничен. Нужно было найти кого-то из двоих — либо директора Ягу, либо сенсея Годжо. Только эти люди стали бы их слушать и, возможно, объяснили бы, что происходит. — Лишь бы хоть один был в школе, — пробормотал Кирара, нервно поправляя ремень штанов. Хакари кивнул, и они без лишних слов пошли узкой дорожкой к зданию с кабинетом Яги. Где ещё искать директора, как не там? Да, на улице уже давно опустилась ночь, но Масамичи почти всегда засиживался допоздна, разбирая это бесконечное дерьмо, которое на него ежедневно сваливалось с лёгкой подачи верхушки. Тишина была почти гнетущей: лишь шорох их шагов по гравию и редкое потрескивание старых фонарей вдоль аллеи. И именно эта тишина заставила их остановиться, когда они проходили мимо здания медицинского отсека. На ступенях сидела знакомая фигура. Слабый свет от ламп подчеркивал серебристые волосы и ловил отблеск голубых глаз. Даже в темноте они сияли так, что спутать их с кем-то другим было просто невозможно. Годжо Сатору. Рядом с ним сидела женщина. Лишь когда они подошли ближе, разглядели чёткие черты лица и поняли, что это Шоко Иери. Она казалась такой же измождённой, как и он, но одновременно спокойной. Сатору медленно поднял голову, и в его жесте было столько усталости, словно на плечи ему только что навалили год неразобранных бумаг и ещё столько же ненужных приказов от Старейшин. Он глубоко вздохнул, а затем слегка улыбнулся уголком губ. — Хакари. Кирара. И вас тоже затащило… — А? — Кирара удивлённо поднял бровь, скользнув взглядом от сенсея к Хакари. — Сенсей, мы сами не понимаем, как здесь оказались, — криво скривился Киндзи, удобнее перехватывая обморочных девушек. Тяжесть уже начинала утомлять руки. — Ну, точнее, сюда мы пришли сами. А вот как оказались на территории горы — без понятия. — Да не беда, — прозвучала Шоко, поднимаясь на ноги и стряхивая складки одежды. Её голос, как всегда, звучал ровно, без лишней интонации, словно она оглашала диагноз. — Вы не первые. И мы так же до сих пор не знаем, что происходит. Слова должны были бы успокоить, но в тишине двора прозвучали почти тревожно. И именно в этот момент Кирара неожиданно сделал шаг вперёд и крепко обнял врача. Движение вышло резким, почти эмоциональным — совсем не в его стиле. Но Иери не оттолкнула его. Наоборот, её руки сразу сомкнулись на его спине. — Госпожа Шоко… — Кирара был чуть ниже, поэтому его голова оказалась на её плече. Он наклонился ближе и что-то прошептал ей на ухо, то, что услышала только она. Слегка заметная улыбка коснулась уголков губ врачихи, и она провела ладонью по его длинным волосам. — С возвращением, Кирара. — Её голос впервые за весь вечер стал мягче. Потом она перевела взгляд на плечи Хакари, и тон снова стал профессиональным: — Что это? Вы принесли мне пациентов? Хакари, который как раз жаловался Сатору на несправедливое отстранение от учёбы, сначала даже не понял, о чём она. Он моргнул несколько раз, затем резко обернулся и пожал плечами: — А! Да нет… — Он развернулся так, чтобы все видели. Две девушки без сознания безвольно свисали с его рук. — Мы встретили их по дороге сюда. Кирара говорит, что уже видел их год назад, во время того инцидента с Гето Сугуру. Ну вот и вырубили их и принесли сюда, чтобы не оставлять. Сатору всё это время сидел молча, но когда Хакари откинул прядь тёмных волос с лица первой девушки, он вдруг застыл. Лицо, которое открылось, было слишком знакомым. Он не сказал ни слова. Лишь перенёс руку ко второй, так же отодвинул светлые волосы с её лба. И ещё одно знакомое лицо смотрело на него в бессознательном состоянии. Лишь после этого он медленно поднял взгляд на Шоко. — Вот и наши ответы на вопрос, как тот Мозг попал в тело Сугуру, — произнёс он тихо, но с ощутимой горечью. — Мимико и Нанако. Его дочери. Слова повисли в воздухе. Шоко замерла, проглотив комок в горле, а Хакари и Кирара лишь переглянулись, понимая, что они ничего не понимают.

***

— Мы не знаем его имени, — всё же начала говорить Мимико. Её голос звучал дрожащим, тихим, будто она боялась, что каждое слово будет слишком громко отражаться от стен холодного морга. Она не поднимала глаз, сосредоточенно всматриваясь в свою обувь. — Он сказал, что победит тебя и отомстит за смерть господина Гето. Но для этого ему нужно было его тело… Сатору стоял перед девушками, опершись плечом о металлический шкаф, и смотрел на них так внимательно, что им от этого становилось ещё тяжелее. Но ещё посреди комнаты, под жёстким светом лампы, на столе безмолвно лежало тело Сугуру. Его присутствие, мёртвое и неизменное, давило на них гораздо сильнее, чем взгляд самого сильного мага. — Когда мы узнали, что он забрался в тело господина Гето, мы, конечно, были против! — вдруг резко, срываясь, воскликнула Нанако. Её плечи дрожали, а руки судорожно сжимали подол платья. Она подняла взгляд на Сатору, и глаза её вспыхнули смесью злости и отчаяния. — Но… он… — голос снова сорвался. Девушка резко отвела глаза и уставилась в пол. Губы дрожали, а всхлип рвался из горла, но она упорно его проглатывала, сжимая челюсть так сильно, что даже болело. — Он нас убедил, — подхватила Мимико, словно чувствуя, что сестре уже тяжело говорить. Её пальцы переплелись, побелели от напряжения. — Мы… слишком сильно желали смерти тебе, — следующие слова она произнесла так тихо, что они почти растворились в гудении лампы, — тому, кто убил господина Гето. Сатору не шелохнулся. Лишь смотрел на них ещё дольше, тяжелее. Но ни гнева, ни агрессии в его глазах не было. Лишь тихая усталость. — Он пообещал, — снова заговорила Мимико, на этот раз быстрее, словно боясь потерять решимость. — Сказал, что вернёт нам тело господина Гето, как только победит Годжо Сатору. — И вы в это действительно поверили? — немного позже спокойно спросил Сатору. Его голос был тихий, ровный, даже слишком. Словно он спрашивал что-то обыденное. Он хотел бы разозлиться. Трясти их за плечи, требовать объяснений. Но не мог. Он видел, как у этих детей болит сердце не меньше, чем у него самого. Они жили той же болью, той же потерей. И он понимал — они могли поверить в любые сладкие обещания врага только потому, что так хотелось. Ведь это был их единственный шанс снова почувствовать, что Гето всё ещё с ними. Сатору ещё несколько минут оставался в морге, молча стоя у дверей, но, поняв, что здесь он больше ничем не поможет, просто вышел. Двери за его спиной захлопнулись глухим щелчком, и тишина коридора накатила волной. Он устало провёл ладонью по лицу, пальцы скользнули по щекам и лбу, а затем замерли на несколько секунд. Лишь теперь до него дошло: он уже как минимум час ходит без повязки. Голые глаза светились в темноте, и он чувствовал, как обратная проклятая техника сама по себе ускоренно работает, залечивая его внутренние травмы — те, что он успел накопить из-за чрезмерного потока информации. Похоже, он снял очки ещё перед боем с «мозгами» и так и оставил их где-то в лесу. Идти сейчас за новой парой или хотя бы за повязкой совсем не было ни сил, ни желания. Поэтому он просто сунул руки в карманы и направился по коридору к кабинету Яги, где сейчас собрались остальные маги, пытаясь коллективно понять, что им делать дальше. Как ни крути, план у него уже был. И если другие с ним не согласятся — что ж, придётся потянуть их силой. И не только потянуть, но и, при нужде, пригрозить, что он запустит в них «Фиолетовый». Пусть тогда попробуют не согласиться. З-за дверей морга за его спиной доносился приглушённый плач. Девушки держались, пока он был рядом, сжимали губы, проглатывали слёзы, делали вид, что сильные. А теперь, оставшись наедине с телом человека, который был для них отцом больше, чем кто-либо другой, не выдержали. Тихие всхлипы разрезали гнетущую тишину коридора, и от этого в груди Сатору стало ещё тяжелее. Он не обернулся, лишь сжал пальцы в кулаки глубже в карманах. В нескольких метрах от выхода его внимание привлекли двое: Хакари сидел на полу, опершись головой на ладонь, выглядел так, будто ещё немного — и просто рухнет от раздражения. Кирара стоял рядом, прислонившись к стене, с полной серьёзностью притворяясь глухим и слепым, чтобы не участвовать ни в чём из того, что происходило. Сатору прошёл мимо них ровным шагом, даже не сбавляя скорости. На прощание лишь коротко кивнул. Он, как ответственный учитель и взрослый (ага, конечно), не мог оставить близнецов без присмотра, поэтому ещё до того, как они окончательно пришли в себя, не раздумывая, напряг именно Кинджи и Хоши наблюдать за ними. Если уж именно они их нашли, значит судьба решила всё за них. А он — с чистой совестью. Сатору мог бы поспорить, что на лице Хакари в тот же момент проступили все известные ему ругательства — да ещё и одновременно.

***

Ещё издалека, метров за сто до зала, в котором заседали заклинатели, Сатору уже слышал настоящий гам. Кто-то кричал, перекрикивая других, несколько голосов сливались в лихорадочную перепалку, а тонкие деревянные стены отдавали эхом так, будто там действительно разразилась третья мировая. Ему даже показалось, что ещё немного — и они начнут кидать друг в друга мебель. Но стоит было Годжо открыть дверь и ступить в зал, как всё сразу стихло. Шум оборвался так резко, что в ушах засвистела тишина. Десятки взглядов устремились на него — настороженные, злые, усталые, но в то же время ищущие правого лидера, даже если не хотели этого признавать. Все заклинатели сидели отдельно: каждый на расстоянии, демонстративно не смотря друг на друга, словно маленькие дети, которых разсадили по разным углам, чтобы они не подрались. Ещё несколько секунд назад казалось, что ссора достигла апогея, а теперь комната выглядела так, будто все делают вид, что ничего не произошло. Здесь уже была Шоко — она спокойно стояла у стола директора Яги, засунув руки в карманы халата и с равнодушным видом наблюдала за напряжённой атмосферой. Сатору не сомневался, что она уже успела объяснить старейшинам, что обвинять во всём происходящем сейчас Гето — бессмысленно, ведь это не он. Рядом, в открытом ящике, лежал тот самый «трофей» — зловещие мозги, словно напоминание всем присутствующим, с кем на самом деле они имеют дело. — Вряд ли мы с вами придём к какому-либо правильному результату, если продолжим сидеть здесь и жрать друг друга, — наконец произнёс Сатору, упрямо уперев руки в бока. Его голос прозвучал спокойно, но каждое слово было твёрдым и решительным. Он сделал шаг вперёд и уже почти без улыбки добавил: — Мы идём к Тенгену.