⍟★⍟В тебе я вижу его⍟★⍟

Прошло некоторое время спустя начала их отношений. Ту Тайм больше не чувствовал себя одиноко. Эллиот заботился о его физическом и ментальном здоровье, старался доказать, что Спавна нет и культ не должен быть его единственным смыслом жизни. Но осадок стыда облаком пыли осел на его душе. Но, скорее, культист чувствовал не чистую любовь, а благодарность, что Эллиот заботится о нем, и зависимость от него. Он отчаянно цеплялся за мутнеющий, постепенно забывающийся образ заботливого и нежного Азура, находя его повадки в поведении нынешнего партнёра. Его постоянно сопровождало чувство, что за ним следят, что он изменяет Азуру и Азур злится. От этого он был словно на поводке. Его действия и слова фильтровались и вёл он себя достаточно неловко, во время поцелуев замирал, нехотя соглашаясь на них, в объятиях неуверенно расставлял руки в стороны, не находя им места на теле партнёра. Слова "я тебя люблю" то ли не произносились, то ли были большой редкостью и моментом сильного смущения. Но Эллиот относился с пониманием и не давил.

До определенного момента.

***

Очень уставши, чувствуя, как от каждого шага ноги болят, Эллиот вернулся домой. В это время с ним проживал Ту Тайм. Движения желтоволосого были медленными, от усталости он похрамывал, разуваясь. Когда-то он скучал по рутине, но сейчас она сильно выматала уже отвыкшего от упорного труда его. Глаза слипались, но спать не хотелось. Да бы набраться сил и успокоиться после тяжелого дня, трудяга решил, что секс будет отличным успокоительным. Ту Тайм лежал на кровати, рассматривая свои дрожащие пальцы и думая о чём-то. Желтоволосый рухнул на подушку возле культиста и раздражённо промычал, стоня от изнеможения. Неуклюже перевернувшись к своему партнёру, распологаясь на собственном боку, Эллиот старался как можно мягче предложить, хоть и голова кипела и от отсутствия сил негатив едва сдерживался.

***

—Ту, не хотел бы ты сегодня заняться сексом?

***

Трудяга слегка зевнул, морщась. Раздражение высасывало из него последнюю исхудавшую энергию. С этим нужно было быстрее что-то делать. После предложения его руки без разрешения обвили тонкую талию культиста, от неожиданности чего он ойкнул и дёрнулся. Ладони, подрагивая от предвкушения и желания, настойчиво сжимали и щупали его талию, спускаясь ниже, охватывая бёдра и легонько щекотя их. Усталая голова Эллиота погружалась в своеобразный сон, накрываясь нахлынувшими представлениями о том, как он отрывками ебёт Ту Тайма. Перед глазами, словно вырванные листы из блокнота или альбома, вразброс и без порядка шли "мечты". Виделось, как шипастый костлявый хвостик партнёра задорно виляет, но его довольнок метание из стороны в сторону прекращает дрожащая кисть руки Эллиота, внезапно и резко хватая его за самую уязвимую часть хвоста и накручивая на кулак, как только это было возможно. От неожиданности и неподготовленности к дискомфорту от грубого хвата его хвоста, Ту Тайм жалобно хныкнул, но мягкая ткань подушки поглотила невинный звук. Мелькало глубоко в сознании, как лохматые пряди нерасчесанных волос берутся в ладонь и безжалостно тянут голову к паху, от чего нос сталкивается с лобком, а головка члена скребёт гланды, обливаясь слюной Ту Тайма. Культист выглядел смущённым и остраненным. С Азуром он уже пробовал незначительное количество раз, но это было так мало и коротко, что опыта набраться не успел, а стыд и стеснение этой темы осталось тревожить его. Да и неловкость перед покойным Азуром никуда не делась, мешая соглашению с предложением и явным его желанием, принятием. Бледные щеки вспыхнули малиновым цветом, разогревая его лицо. Слова отказа вырвались неуверенно, будто крадясь. Говорить об этом смущало его.

***

—Эллиот, я не хочу...

***

Подробное объяснение застревало между зубов, не давая продолжить и дополнить речь, оставляя её сухой и недосказанной. Руки желтоволосого бродили уже по боку культиста, очерчивая его выступающие костяшки, нагло залезая под одежду и бережно, но с явным желанием глажа бледную кожу. От невесомых прикосновений кожа пульсировала, а её обладатель вздрагивал, когда пальцы нажимали на рёбра, словно на клавиши. Эллиот вопросительно и уже не так уважительно, понимательно прошёлся взглядом по смущённому Ту Тайму, приземляя свой взор в области его губ и краснеющих щёк. С крупинкой эгоизма он озабоченно цокнул языком.

***

—Почему же это?

***

Желтоволосый возбуждённо дышал, мыча от мучительного предвкушения и невыносимого ожидания, едва контролируемого желания. От вздохов его грудь сильно поднималась и опускалась. Руки беспорядочно бродили по бледному телу партнёра, заставляя того напряженно выдыхать. Они блуждали абсолютно везде, то сжимая плечи, массируя их, то похлопывая по копчику или щипая рёбра, чувствительные к щекотке. Ту Тайм зажато и скрытно отползал от Эллиота, сжимая ноги вместе и недовольно смотря на него.

***

—Меня стыдят все эти пошлости... И у меня нет сил для этого, я плохо сплю в последнее время.

***

Жалобно проскулил культист в подушку, отворачиваясь и надеясь на то, что трудяга останет. Веки глаз у обоих тяжелели, умоляя позволить им сомкнуться и погрузить тело в сон. Но работник пиццерии лишь озабоченно вздохнул, серьезно оглядев Ту Тайма, притягивая его к себе, будто ища подсказку на его теле. Тут же появилась идея.

***

—А ты знаешь, что высшая степень выражения уважения к Спавну — это отдасться мне сейчас?

***

Культист отозвался на "спавн", живо повернувшись к своему партнёру и с интересом вслушиваясь в слова. Обычно Эллиот говорил только то, что Спавна нет и культ — обман. Но, видимо, он был глуп. А сейчас поумнел и признал существование и величие Спавна! Ту Тайм моргнул в недоумении, не в силах сразу предположить свою гепотезу, поэтому только в лёгком шоке ойкнул, оживился. Долго думать не получилось. Усталая голова искала лишь поверхностные раздумья, избегая долгих рассуждений, поэтому, быстро взвесив, культист согласился. Раз это ради Спавна, то он готов на всё. Он робко прижался к Эллиоту, покоя своё лицо близ его груди, а сам ложился чуть-ли не клубком, своеобразной дугой расположившись на свежей постели. Ладони были сложены в кулаки, но не сжаты, и оставались в таком положении, нависая над плечами и лопатками желтоволосого.

***

—Ради Спавна

***

Как только можно было уверенно промямлил Ту Тайм. Его слова были съедены тишиной, которая скрывала их от всего мира и хоронила в отдельной реальности, где были только они, но Эллиот всё равно услышал. Настоящая его улыбка выглядела странно. От сильного счастья "победы", которое переполняло трудягу, а тремор щекотал пальцы и заставлял их подпрыгивать, искренне радостная улыбка расплылась по его лицу. Руки Эллиота скользнули, прощупывая и сжимая каждый кусочек кожи Ту Тайма, расположились между его ног. Ладони легонько, но настойчиво надавили на его пах, слепо нащупывая ствол пока невозбужденного члена и начиная медленно тереть его пальцами. Ощущение пальцев на своём члене кольнуло культиста удовольствием. Он, находясь в неком шоке, противостоянии своих сторон и мнений, пристально следил за каждым кратким действием работника пиццерии. Взглядом он зацепился за его руки, будто привязанный. Руки Эллиота пощелкивали по головке, гладя её твердыми движениями. К члену начала приливаться кровь, отчего он теплел и Ту Тайм уже ощущал жар возбуждения в зоне паха. Орган твердел и постепенно увеличивался, по мере трения кончиками пальцев Эллиота. С каждой легкой пульсацией члена интенсивность увеличивалась, выдавливая из культиста шумные выдохи. Хотелось мычать, и в один момент он не смог сдерживаться и сладко хмыкнул на выдохе. Услышав мягкий поскуливающий стон, руки Эллиота сжались вокруг члена и резко надавили на него. Орган задрожал и окончательно стал эрегированным. Наблюдая за Ту Таймом, который выглядел отстраненно и смущённо, самому трудяге хотелось довольно пропыхтеть, крепко сжимая всё его тело в своих жаждущих прикосновений руках. Член желтоволосого уже давно стоял, упираясь головкой в домашние штаны, создавая бугорок. От каждого движения штаны невесомо тёрлись об орган, заставляя чувствовать больший прилив приятного тепла.

***

—Готов, Таймик?

***

Слова тяжко вырвались прямо из груди Эллиота, схватывая с собой шумные монотонные скуления от вида достаточно стыдливого и смущенного партнёра, чьи щеки наливались кровью и пылали жаром. Ту Тайм был не готов. Вера в Спавна лишь давила, заставляя вновь причинять себе вред и действовать вопреки своей же пользы. Но отказаться нельзя. Это же ради Спавна! Остаётся только вопрос, когда начать. Но, видимо, на него уже ответил Эллиот вместо культиста. Культист щурился от смущения, заливаясь малиновым оттенком ещё больше от одной мысли о том, как возбуждающе выглядит в глазах своего партнёра. От каждого прибавления красного оттенка к цвету изначально бледных и блеклых щёк Ту Тайма руки Эллиота сами по себе сжимались и дрожаще тянулись к талии, надвигая к своей паховой области бёдрами, да бы хотя бы потереться об его нежную кожу.

***

—Готов.

***

Закрывая глаза промямлил Ту Тайм, будто это была выученная реплика и шла по сценарию. Это было не его мнение, а навязанное. Он был вынужден согласиться ради Спавна. Эллиот прищурился от счастья наконец-то иметь возможность успокоиться после тяжелого дня. Он сразу же склонился перед ухом культиста, не скрывая своего напряженного дыхания от предвкушения предстоящего события. Вздохи и выдохи омывали ушную раковину Ту Тайма, щекоча ухо и заставляя его дёрнуться от надвинувщегося смущения. Когда он дёрнулся в сторону, руки желтоволосого резко впились в его плечи и небрежно прижали его к матрасу, почти вдавливая. Голова Ту Тайма направилась прямо, а взгляд устремился в потолок, пытаясь отвлечься и успокоиться. Он решил подумать о чём-то хорошем, чтобы воспринимать половый акт таким же приятным происшествием. Самое хорошее в жизни культиста были отношения с Азуром. Мутно в его мысли явился облик его шляпы и паслёнов, которые он так любил. Одновременно вспомнилась забота и любовь от Азура, стремление сделать Ту Тайму лучше и в целом его образ. Воспоминания собирались в стопку. За раз вспомнился весь Азур. Незажитая рана культиста начала гнить, то есть он вспомнил про свою жертву, ещё не смирившись с ее смертью. От этого его горло заныло, а слезы уже образовывались. Но устремив свой взгляд ещё выше, часто хлопая глазами, подметая ресницами мешки под глазами от плохого сна, он сумел сдержать плач. Руки Эллиота сжимали талию, поглаживая её и всё туже смыкая на ней свою хватку. Член уже был твердым и нелепо терелся об член культиста. Желтоволосый теперь молчал, не предупреждая ни об одном предстоящем действии. Сразу же он рывком стянул штаны с партнёра, захватывая трусы. Член Ту Тайма подхватил холодный свежий воздух, исходящий из щели форточки открытого окна, у которого стояла кровать. Орган сразу же согрелся, обхватываемый потеющими от напряжения ладонями Эллиота. Он начал растирать пальцами голочку, растирать ствол. Ту Тайм хмыкнул и сжался, съеживаясь. Рука Эллиота оставила в покое член культиста, рывком прорываясь к голове своего партнёра и мягко ложась на его нерасчесанные волосы. Утешая его некомфортную дрожь всего тела, суетливое дёрганье и точно не совсем довольные звуки, он пальцами перебирал пряди волос Ту Тайма, аккуратно глажа их. Рука прилизывала топорчащиеся пряди волос к голове, но одинокие волоски всё же уворачивались от ладони, пробиваясь сквозь ровную прическу. Взгляд работника пиццерии голодно скользил по волосам, замедляя движения рук и на голове, и на члене Ту Тайма. Эллиот сглотнул, размышляя, что можно сделать с его волосами. Рука ловко вернулась с головы на простыню, а другая, занятая членом, остановилась и легла в другую сторону бока желтоволосого. Осмотрев тело Ту Тайма, заметив, как он прикусывает губы и смотрит на него большими глазами, он снял штаны с трусами уже с себя, складывая их в комок в угол кровати. Сердце шумно и сбито стучало, когда он наклонился к полке в тумбочке и закопошился в многочисленном хламе внутри неё, доставая из неё ещё ни разу не открытый тюбик смазки. Щёлкнув крышку и с хлюпающим звуком выдавив на руку прозрачное содержимое тюбика, он быстро, торопясь, смазал отверстие Ту Тайма. Холод пронзил его, щекотя и заставляя сморщится от дискомфорта. Когда кончики пальцев проникли внутрь, размазывая смазку по стенкам анала, культист вздрогнул. Оставшиеся на пальцах капли он мазком положил на свою головку. Тут же он нетерпеливо прильнул членом к отверстию, от неожиданности соприкосновения оно задрожало. Надавливая членом на туго сжатый анал, который неумело подёргивался, Эллиот придерживался одной рукой за талию, направляя свои движения, а другой рукой лапал торчащие рёбра Ту Тайма. Член окунулся в тёплый, но слегка грубоватый на ощупь анал. Стенки окружили его, обволакивая ствол и будто бы выдавливая из него сперму. Они как будто бы хотели вытолкнуть орган, потому крепко схватили его, дрожащими толчками выталкивая его из анала. Культист съёжился, отворачиваясь и смотря на потолок. Член рывком погрузился глубже, невесомо задевая простату Ту Тайма. Грубыми движениями он раздирал анал, скользя по стенкам от холодной смазки. От своей усталости он сосредоточился исключительно на своих ощущениях, довольно мыча от каждого толчка вглубь партнёра. Не было времени спрашивать о впечатлениях Ту Тайма. Ту Тайм слабо скулил, скорее больше звуков издавал Эллиот своим дыханием и протяжным постаныванием. Стоны и прочие звуки туманом нависли в комнате, смешиваясь с мраком, тускло темнеющим комнату, нетронутыми оставляя только Эллиота и Ту Тайма. Член пульсировал в такт тремора анала. Уголком головки он тёр простату и легкие покалывания щекотали член культиста, мигающим удовольствием предвествуя о надвигающемся оргазме. Движения Эллиота усилились, руками он впивался в кожу, а может и мясо Ту Тайма, вдалбливаясь в него и прижимаясь телом так, будто действительно хотел слиться воедино. Живот невесомо задевал живот лежащего снизу партнёра. Стенки уже сдались, слабее сжимали член, не пытаясь вытолкнуть его. Теперь они были совсем не против проникновения и недовольная пульсация утихла, уступая место органу, который раз за разом выходил и входил снова. Толчки зачастились, входя только глубже, почти не выходя, а только проталкиваясь как можно дальше внутрь. Остановившись где-то на входе в кишку, Эллиот, громко, сдавленно проохав и простонав кончил. Струи горячей спермы обожгли привыкшую к холоду смазки внутренность, скользко хлюпая внутри. Когда Эллиот выходил, содрогаясь от приятных ощущений, которые пронзали всё его тело покалыванием начиная с головки члена, задел простату Ту Тайма. Теперь и сам культист дёрнулся, сжимаясь и густо кончил вязкими каплями на свой живот, брызгами изливаясь на него. Эллиот тяжело дышал, глядя в потолок и подняв голову вверх. Приводя дыхание в порядок, всё еще чувствуя дрожь в своих пальцах и слыша сбитые стуки своего сердца, которое билось с нечётким звуком: сначала легкий стук, будто проверяющий, а потом погромче, он пропыхтел в последний раз и с новым голодом уставился на уставшего Ту Тайма, который морщился от неприятного ощущения скользкой жидкости внутри него и неровно растекающейся липкой спермы по его животу, уже очерчивающей бока. Зрение Ту Тайма расфокусировались. Вместо нависающего над ним Эллиота ему померещилось мутное очертание Азура. Руки культиста, дрожа, потянулись к лицу "Азура", желая прикоснуться к нему. В этот момент желтоволосый уже успокоился и был готов к продолжению. Когда ладони легонько сжали нежные щёки трудяги, ласково поглаживая холодную кожу, руки работница пиццерии с не таким невинным умыслом упали на плечи культиста. Без предупреждения и лишнего слова он склонил его голову к своему вновь стоячему члену, помогая себе бёдрами,направляя головку к губам Ту Тайма. Головка столкнулась с губами и дёрнулась, замирая на них. Культист не ожидал такого, отчего удивлённо приоткрыл рот, слегка опаздывая с реакцией. Эллиот, воспользовавшись ситуацией, совсем не заботясь о самочувствии партнёра запихнул член глубоко в рот, упираясь в нёбо. Слюна сразу же смочила орган, а Ту Тайм нехотя принялся причмокивать, облизывать и "жевать" губами ствол. Губы задели венку, уже смоченную слюной и проглаженной кончиком ловкого, шершавого языка. Чмокнув пульсирующую кожу, Ту Тайм, дрожа от нежелания брать в рот такое, против собственной воли раскрыл рот и нырнул лицом в член. Нос уткнулся в лобок, а тело сильно сутулилось. Дыхание щекотало нежную кожу лобка, заставляя Эллиота подскакивать, сжимая губу от сдерживания хихиканья от щекотки. В тёплый рот погрузился орган, сразу же сжатый между мягких щёк. Коснувшись языком уретру и тщательно окружив им же всю головку, залезая под крайнюю плоть и обильно обливаясь густой слюной, Ту Тайм невольно издал хмык. Руки Эллиота сжимались от удовольствия и драли друг друга. Заметив голову культиста, он сразу же ухватился за корни волос, неаккуратно и с грубостью "прочесывая" голову. Язык Ту Тайма скользил по одному маршруту, пролизывая весь член, в конечном итоге раз за разом утыкаясь шершавым кончиком в нежную уретру, невесомо поглаживая её, а затем продолжая двигаться вдоль всего ствола, будто подметая его. Вены пульсировали, вынуждая весь член дёргаться, будто они были кукловодом, а орган — куклой. Звучали причмокивающие звуки, когда культист сжимал щёки, обхватывая член, зажимая его между мягкой внутренности своих щёчек. Рука дрожала, крепче сжимая корни нерасчесанных волос Ту Тайма, монотонное мычание выбивалось сквозь сжатые губы Эллиота. Губы будто были решетом: отсеивали стоны, пропуская только едва слышные скуления, предвествуя о скором конце. Кулак на мгновение выпустил прядь, только для того, чтобы "обновить" хватку, взяв на этот раз как можно больше волос в свои руки, и как можно крепче. Захотелось большего. Интенсивнее. Приятнее. Дёрнув выбивающийся из пряди волосок, вызывая резкую боль и заставляя Ту Тайма болезненно прохныкать, Эллиот с тяжестью выдохнул, задыхаясь в растущем удушающем удовольствии. Рот раскрылся сам по себе, жадно глотая воздух, как рыба. Кислород будто утяжелился. Было настоящим трудом вдохнуть достаточно, от чего приходилось вдыхать то боли в груди, наблюдая, как она поднимается колесом, накаченная воздухом. Воздух будто избегал лёгкие желтоволосого, да и Ту Тайма тоже. Тёплым веянием учащенное дыхание в перемешку с неразборчивым скулением, точно содержащей похвалу за столь приятные ощущения ласкало уши культиста, от чего тот затихал, словно пытаясь скрыться. Показывающее ощущение окружало и сдавливало всё тело, выдавливая из члена сперму, которая меньшими выстрелами брызгала на гланды, растекаясь тонкими нитями вниз, стекаясь к глотке. Липкая белая полоса зигзагами расходилась по горлу. Дискомфорт, вызванный вязкой текстурой спермы требовал промыть рот и хорошо прокашляться, чтоб ни одна тёплая капля не разъедала язык своей горечью и неприятным вкусом. Ту Тайм хрипло закашлялся, отчаянно выдыхая капли спермы. Мутные брызги сочились из его рта, приземляясь в разных сторонах складок одеяла, изначально аккуратно, опрятно уложенным на кровать, а позже скомканным и помятым неровными, грубыми толчками Эллиота. Работник пиццерии довольно прищурился, подёргиваясь в последние разы. Слабо зевнув, его глаза смочились. Теперь убивающая его усталость стала исключительно спокойным желанием спать здоровым и крепким сном. Промямлив что-то положительное культисту на ухо, поглаживая его, не стараясь помочь ему справиться с откашливанием, он сонно натянул помятую пижаму и свернулся под одеяло, сразу подхватываемый сновидениями. А Ту Тайм остался в одиночестве, храня чувство холода на своей душе. Эллиот надавил на него, принудив к сексу. И вёл себя эгоистично, незаботливо в такой важный момент, когда он был уязвим и доверил свою слабость ему. Но в остальное время он был добр к Ту Тайму, как никто другой, кроме Азура. Непонимание, как относиться к этому поступку от Эллиота из-за того, что хороших было больше, но и этот единственный плохой задел его достаточно сильно, электрошокером било культиста, заставляя того болезненно нервничать до тремора. Но было ли в принципе Ту Тайму хорошо в отношениях с Эллиотом? Была ли любовь? Или только забота, как долг и желание помочь, и проявление благодарности за хорошее отношение?

***

Мысли путались, шифровались в сложные шифры, загадки. Как будто бы сами раздумья культиста собирались сломать ему мозг. В конце концов, съежившись и кое-как свернувшись клубком, спиной опираясь на спину партнёра, он уснул без снов. Лишь вечная чернота стояла перед его сомкнутыми глазами.