⍟★⍟В тебе я вижу его⍟★⍟

Азур промолчал. Это молчание звучало агрессивно, угрожающе. Будто не находилось слов, чтобы описать всю ненависть Азура к Ту Тайму. Культист дрожал, невинно хлопая глазами, тщательно разглядывая новый облик бывшего партнёра. Он выглядел уже более опасно, а его статус убийцы и ревнивые допросы только прибавляли страха. Щупальца, вьясь охватила запястье культиста, прислоняя его к более менее ровной поверхности кирпичной стены. Взгляд Азура, вытягивающий душу своей пристальностью, впился в паховую область культиста. Взгляд точно устремился туда не спроста. Уже рукой он резко вцепился в ствол члена Ту Тайма, от чего лёгкие полностью выжали из себя кислород в шумном выдохе, отказываясь вдыхать воздух дальше. Лицо ботаника оставалось безэмоциональным. Он был слишком сосредоточен на бесконечной ненависти, чтобы хоть как то движением лица обозначить свою эмоцию. К хватке добавились заострённые ногти, которые вонзились в член и точно не собирались отпускать его без следов в виде лёгких царапин. Разодрав ладонью штаны и отбросив трусы в сторону, Азур сжал между двух пальцев головку члена. Пальцы стремились встретится друг с другом и будто старались пройти сквозь головку, безжалостно давя на неё с двух сторон. От такого обращения к столь нежному и уязвимому органу, культист мог только невнятно реветь. Вскоре верхний палец соскользнул, ногтём порезав нежный конец органа. Ту Тайм взвизгнул, чувствуя, как эта боль толчком растекается по его телу. Культист повернулся головой к своему запястью, прижался к нему лбом и захныкал, не в силах сдерживать ни единый звук. Сил было недостаточно. От изнеможения он не мог сопротивляться, да и страх сковывал его движения, вынуждая подчиниться. Всхлипы чередовались с протяжным рёвом, прерывистым дыханием и болезненным мычанием. Сам разум Ту Тайма был против него. Масло в огонь подливало возникшее в его голове, в сбитым действиями Азура потоке мыслей, мнение о том, что он должен был быть готов к этому, когда убивал Азура. И что его боль ни что, по сравнению с тем, что пережил его бывший партнёр: предательство любимым человеком и смерть от его рук. Осознание своей вины сводило культиста с ума. Совсем не хотелось считать, что он не жертва в данной ситуации, а виновник всех бед. Стыд и так впитался в его личность, став неотъемлемой частью его настроения каждый день, но в данный момент он разрывался от пика ощущения этого ужасного стыда. Он истошно рыдал, сотрясаясь в такт своим жалким всхлипываниям. Заслужил ли он это? По сути, он сам убил Азура. Но ведь ему было стыдно, а сам он рыдал, когда вонзал кинжал в грудь партнёра? Но извинения и стыд не вернут жизнь! Но Амарах приказал убить Азура, сам Ту Тайм не хотел... Но сделал же! Мысли будто стали отдельными существами, бурно дискуссируя на тему вины своего владельца. Но Ту Тайм не слушал их. Перед его глазами был только возвышающийся над его носом член Азура, который тоже изменился после перерождения. Член был твёрдым, а на его стволе выступала пульсирующая вена. Из головки сочилась прозрачная жидкость. Достаточно времени полностью осмотреть орган не было, так как резким ударом щупальце развернуло культиста, прижав его лоб к кирпичу, не заботясь о том, что на его коже появляются ссадины, из которых начинали сочиться крапинки крови. Кровь мелкими точками застыла, будто её кто-то сдерживал. Но местами капли увеличивались в размере, но всё ещё не решались стечь по лицу вниз. Белая кожа надорвалась в начале ссадины, оставшись белой полосой перед оголением второго слоя кожи. Когда член не медля ни мгновение уткнулся в дырку Ту Тайма, отодвинулся назад и вонзился с резким движением вперёд, лоб столкнулся с кирпичом. Кровь, которая осмелилась вылезти из-под кожи, отпечаталась едва заметной алой точкой. А то, что кирпич задел ссадину, возобновило щиплящую боль. Член, сразу же растирая дрожащие стенки анала, прижимаясь к ним головкой. Трение было таким, будто Азур старается разодрать внутренности Ту Тайма. Культист морщился и хмурился от боли. С каждым толчком он издавал жалобное, хнычущее мычание. Болезненные стоны были неразборчивыми, но точно не были простыми звуками. Азур как можно более ритмично двигался внутри, но его безупречный темп периодически сбивался тем, что внутренность сопротивлялась и отталкивающе, протестующе пульсировала. Раз за разом с трудом пробиваясь вглубь, успешно борясь с сопротивлением стенок анала Ту Тайма. Культисту оставалось только пытаться отвлечься, но любая мысль сводилась к происходящему на данный момент событию. По мере продолжения, это становилось всё больнее и невыносимее. Отверстие как будто бы немело, а внутри него всё жгло. Всё вокруг казалось злым, чужим. Что-то шуршало в соседнем кусте, слегка раздвигая ветви кустарника. Но шорох сливался с измученным рёвом Ту Тайма, тонув в нём. Когда силы культиста были на исходе, Азур с возобновленной силой вцепился руками в его талию, прижимая к себе и погружаясь как можно глубже в прямую кишку, головкой нащупывая шершавые стенки, словно отмечая то, что он когда-то находился в такой глубине. Погрузившись до полного упора, всё тело Азура содрогнулось, накрываемое приятным ощущением покалывания. Он дрожал, заливая кишку Ту Тайма липкой спермой. Струи сразу же липко клеились на стенки, постепенно сползая и неровно растекаясь в разные участки анала. Культист проскулил, морщась от мерзкого влажного чувства внутри. Но сейчас это было не так важно. Наверное, Азур остыл и Ту Тайм теперь свободен. Плохие отношения с Азуром в качестве побочного эффекта уже не так пугали его. О мысли о том, что после того инцидента они будут лишь незнакомыми друг другу людьми вызывало лишь молчаливую жалость, не кричащую об отчаянии и стыде. Главное, чтобы они не были врагами. Хотя... То, что сделал Ту Тайм с Азуром, точно должно объявить им вражду. Но Азур же... Добр к Ту Тайму? Хотя то, что он сделал с культистом, уже служило отличным примером настоящего на данный момент отношения ботаника к культисту. Ту Тайм, изнеможённо, дрожа от слабости, развернулся к Азуру, совершенно не виня его в изнасиловании. Единственное, чем он хоть слегка мог загладить свою вину, было осознание её и принятие справедливости, выраженной местью ему.

***

—Извини...

***

Вновь извинился культист, понимая, что извинение мало что изменит в данной ситуации. Он извинился скорее для себя, скорее потому, что был согласен с тем, что виноват и чувствовал, как важно показать это. Стыдливо смотря на Азура, чувствуя пульсирующую боль, которая местами оживала в разных участках его прямой кишки, Ту Тайм вздрагивал. Ботаник смотрел на него с не остывающей ненавистью. С презрением и брезгливостью глянув на всё его тело, замечая на лбу ссадину с худым остатком крови на ней, Азур фыркнул.

***

— "Извини" - это простое слово. А поступком я твоё извинение не приму.

***

Ту Тайм виновато опустил свой взгляд, рассматривая обувь Азура, но не замечая её. Понимая, что он сотворил и ещё хочет быть прощённым, от вновь вспыхнувшей искры стыда, он захныкал. В глазах Ту Тайма Азур всегда был идеальным, даже когда он опустился до такой мести. Внезапно, щупальце подняло Ту Тайма над полом, опять прижимая его к кирпичной текстуре стены, уже измазанной некоторыми точками крови. Рука Азура сжалась в кулак с такой силой, что сжатая кисть руки продрожала. В живот тут же вонзилось пару ударов. Ботаник продолжал колотить культиста, целясь в одно и то же место, от чего оно ныло. Боль от каждого удара увеличивалась, перерастая в схожею с пыткой мучение. Но всё же, спустя время, измученный участок живота привык и удивить его тупыми ударами было сложно, да и рука уставала ритмично сталкиваться с уязвимой плотью Ту Тайма. Ладонь Азура утонула в травянистых растениях, которые хоронили меж собой упавший в траву кинжал, которым Ту Тайм и убил его. Он был чистым и лезвие блестело при источнике света, но отмыть с него тяжесть предательства было невозможно. Заметив холодный блеск металла, культист вздрогнул. Сердце замерло, готовясь ускорить своё биение. Глаза напуганно расширились. Взор лёг на силуэт Азура, стараясь не упускать ни единого его движения. Кожа уже примерила на себе ощущение боли, щекочуще взныв, готовясь к предстоящей пытке. По внутренностям разгуливал леденящий ужас, заставляя их всех сжаться в готовности быть изрезанными. Сжимая в руке рукоятку оружия, Азур, будто всю жизнь мечтая это сделать, аккуратно порезал бок Ту Тайма. К царапине тут же поступила алая кровь, размывая контур раны, мутно ложась на границы пореза. Второй, не более глубокий порез запечатлился на хрупкой коже культиста. Он издавал хнычущий, воющий, скулящий гогот. Звуки содержали в себе многое. Это был не простой стон, изданный в честь не возможности удержать его в глубине себя. В нём отчетливо слышались буквы, но разобрать их было невозможно. Множество тонких царапин украшало тело Ту Тайма. Настала пора добавить к этой "абстрактной картине" более глубокие раны. Тут же раны налились кровью, что непрерывно выливалась из тёмной глубины порезов, обильными багровыми "волнами" растекаясь по пока ещё целым бокам. Кровь текла, выходя из рваных, кривых порезов, оставляя после себя жгучую боль. Ощущался жар живой жидкости чёрного цвета. Плоть горела от пятен крови, которые стремительно объединялись в бо́льшие кляксы, придвигаясь к низу живота и стекая багровыми каплями на траву. Ту Тайм хмурился, кусал губу и мычал сквозь зубы. Он скалился от боли, глядя на Азура. Характер его взгляда было разобрать сложно, но в его состав точно входил животный страх. От малейшего движения руками и ногами, его кидало в заметную дрожь. Голова кружилась, не способная справиться с ужасающей болью, которая только увеличивалась. Теперь кинжал вонзался в глубь, продвигаясь внутрь и будто стараясь нащупать внутри органы, не задевая их. Пугливо рассматривать Азура мешала мутность взгляда. Во взоре разрастались чёрные пятна. Кровь стекала, струями спадая на землю. Капли бились оземь, остывая росой на траве. Обретая достаточную смелость, кинжал вонзился в грудь Ту Тайма, уперевшись острым концом лезвия в сердце. Безжалостно разодрав его, Азур наблюдал, как тут же мутнеет взгляд культиста, а ноги теряют свою твёрдость, болтаясь над землёй (его удерживают у стены щупальца). Но кинжал не остановился. Он раз за разом давил пилящими движениями на тело Ту Тайма, отрезая мягчающую со временем плоть. Когда Азур неумело расчленил культиста, оставив в кучке неровные куски мяса, воняющие железом, оголился скелет Ту Тайма. Кости местами были ничем не прикрытые, исключительно окрашенные кровью в бордовый цвет. А в больших участках они всё ещё были прикрыты тканями: плотью, мышцами и прочими ошмётками, которые слишком крепко обвили собой кости. Азур вдохнул полной грудью воздух, испорченный смрадом железа. Наконец-то Ту Тайм умер. Наконец-то он отомстил. Скользкий глаз укатился куда-то, укутавшись в травяное убежище, прячась. Лужа крови росла под грудой мяса. Некоторые органы были аккуратно вырезаны, сложенные вдоль скелета в ряд. Неудачные попытки вырезать орган ошмётками лежали в куче изуродованной плоти. Всё время шуршащий, беспокойный куст замер, перестав дрожать. Оказывается, всё время в нём сидел Эллиот. Шок ударил его в голову, от чего глаза его зажмурились. Нос сморщился от того, что вонь приближалась к нему. Лоб похолодел, а с каждым вздохом он чувствовал, как его тело содрогается, охватываемое животным страхом.