Дорога к твоему сердцу

      От обиды и несправедливости я проплакала, наверное, пол ночи. Ссора с отцом болезненным осколком засела в сердце, отравляя все вокруг. Впервые за всю жизнь наши отношения дали такую глубокую трещину. Раньше у нас случались мелкие перепалки, незначительные разногласия, но они никогда не перерастали в бурные ссоры с криками, а уж тем более в наказание. Эта ночь перевернула привычный мир, оставив после себя горький привкус разочарования.       На утро я с горечью осознала, что отец объявил мне молчаливую войну. Он устроил мне настоящий бойкот, игнорируя все мои попытки заговорить. Завтрак прошел в тягостной тишине, нарушаемой лишь стуком вилок о тарелки, а дорога до школы превратилась в мучительное испытание. Единственное, что он снизошел до того, чтобы сказать, это сухое, отстраненное: «Жду фотоотчет ровно в семь. И не опаздывай». В этих словах не было ни капли тепла, лишь холодный расчет и требование подчинения. Я даже не знала, что отец может быть таким.       Так как школа была новой, то ее оборудовали личными шкафчиками. Мой был под номером четыреста семь. Перед первым уроком классная попросила зайти к ней. Елена Евгеньевна попросила контакты родителей, отдала читательский билет и расписание.       Первым уроком стояла биология. Как только я зашла в класс, то все внимание приковано ко мне. Я оглядела класс в надежде найти Полину, но ее здесь не было.       А: «Полина, ты где?»       Ответ пришел моментально.       П: «Прости, я опаздываю, приду на второй урок, все равно Пална не пустит»       Тяжело вздохнув, я села за свободную парту. До начала урока я слышала бурные перешептывания одноклассников, которые были про меня. Краем уха слышала как кто-то пытался угадать откуда приехала, кто мои родители и даже что-то про внешний вид. Как только прозвенел звонок, в класс зашла полноватая женщина в очках на шнурке.       — Присаживайтесь, — грозно сказала она. — В списках вижу, что у Вас появилась новенькая. Волкова, встань, — от ее тона по коже бежали мурашки. Когда я встала из-за парты, учительница одарила меня презрительным взглядом. — Собираешься сдавать биологию?       — Да, — мой голос дрожал, а в горле пересохло так, будто я не пила воды три дня.       — Тогда к доске, — так сразу? Она даже не представилась. Пална вручила мне задачки из сборника по ЕГЭ. К моему счастью, я уже решала их и знала правильный ответ. Решив несколько задач, учительница несколько раз перепроверила их и, не найдя ошибок, начала заваливать меня вопросами.       — Приведи три доказательства правильности теории Дарвина.       — Палеонтологические, эмбриологические и морфологические.       — Что способствует испарению воды растениям?       — Транспорт воды от корня.       — Какие органы принимают участия в терморегуляции?       — Потовые железы, — все это время я чувствовала себя как на допросе.       — Ладно, садись.       Когда я, с замиранием сердца, услышала её обычное «ладно» в ответ на мой ответ, меня возмутило это пренебрежительное отношение. Я чувствовала себя никчемной, будто мои знания ничего не стоят. Но когда она начала вызывать к доске остальных учеников, собирающихся сдавать её предмет, эта фраза вдруг заиграла как комплимент. «Ладно» — это значит, «достаточно хорошо, чтобы не мучить тебя дальше». По очереди она мучила тех, кто казался ей недостаточно подготовленным. В конце урока Пална составила список учеников, которые обязаны посещать её платные занятия, чтобы «подтянуть знания». Я, к моему удивлению и облегчению, в этот список не попала, но должна была выполнять дополнительное домашнее задание, что, в сравнении с перспективой платных занятий, казалось незначительной платой.       Ко второму уроку, как и обещала, появилась Полина. Её приход был как глоток свежего воздуха после удушающей атмосферы кабинета Палны. Сразу же после звонка она подбежала ко мне, извиняясь за опоздание. Причина оказалась более чем уважительной. Её брат, вчера ночью, вернулся домой в состоянии сильного алкогольного опьянения и, находясь не в себе, начал громить всё вокруг. Ей пришлось всю ночь успокаивать его, предотвращая дальнейшие разрушения, и прикрывать перед родителями, чтобы избежать еще большего скандала. Естественно, утром она проспала все будильники. Я восхищалась её самоотверженностью и заботой о близких.       Время обеда пролетело незаметно, и Полина предложила пойти в школьную столовую.       — Тут очень вкусно готовят, — с энтузиазмом заверила она меня. — Особенно борщ и оливье. Ты должна попробовать!       Школьная столовая, как и все столовые, была оборудована подносами, и каждый сам мог выбирать блюда с витрины, упакованные в одноразовые контейнеры. Я, следуя совету Полины, выбрала себе тарелку борща, порцию оливье и пакетированный сок. Единственное, что меня смутило, это хлипкие крышки контейнеров, которые казались ненадежными.       В поисках свободного столика, я была так поглощена рассматриванием зала, что совершенно не заметила подножку, подставленную кем-то под ноги. Споткнувшись, я потеряла равновесие и полетела на пол, поднос выскользнул из рук, и все содержимое обрушилось на меня. Горячий борщ, оливье и сок окатили меня с головы до ног. Я почувствовала, как обжигающая жидкость проникает под одежду, оставляя неприятное ощущение липкости и жара.       Вся столовая взорвалась диким хохотом. Слезы обиды и унижения навернулись на глаза. Яростно обернувшись, я начала искать виновника этой подлой выходки. И тут же мой взгляд встретился с самодовольной улыбкой Вероники, стоявшей неподалеку. Она смотрела на меня сверху вниз, с явным удовольствием наблюдая за моим унижением. Она была явно горда своим поступком и не собиралась этого скрывать.       — Да ты совсем свихнулась! — закричала Полина, не в силах сдержать свой гнев. Она, не раздумывая, схватила со стола тарелку с остатками супа, открыла крышку и быстрым движением плеснула её содержимое прямо в лицо Веронике.       — Сука! Ты что наделала?! — взвизгнула Вероника, получив горячий «душ» из лапши. Суп был действительно горячим и хорошо обжигал кожу. Она вскочила со стула и начала яростно стряхивать с себя остатки вермишели, прилипшей к волосам, лицу и блузке. Откинув это бесполезное занятие, она с диким воплем бросилась на Полину.        Между ними завязалась драка. Вероника вцепилась в волосы Полины и начала вертеть её из стороны в сторону, пытаясь повалить на землю. Но Полина не растерялась и схватила её в ответ, отвечая на нападки с не меньшей яростью. Все это сопровождалось громкими обзываниями и нецензурной лексикой, эхом разносившейся по всей столовой.       — Что здесь происходит?! — к месту происшествия подбежала разгневанная директор школы, Татьяна Сергеевна. Её лицо было багровым от ярости. Девушки тут же отпрянули друг от друга, но продолжали сверлить друг друга злобными взглядами, готовые в любую секунду снова накинуться. Директорша окинула нас троих яростным взглядом, словно решая, кто из нас больше виноват. Со стороны можно было подумать, что главной задирой является Полина, потому что она была самой чистой из нас, а я и Вероника были в супе. — Все трое, живо ко мне в кабинет!       В кабинете директора царила тяжелая и напряженная атмосфера. Татьяна Сергеевна сидела за своим столом и осуждающе смотрела на нас. Я чувствовала себя ужасно — вся красная, в капусте и с липкой одеждой, Полина выглядела немного лучше, но её волосы были взлохмачены, а на лице читалась злость. Вероника же, напротив, представляла собой жалкое зрелище — измазанная супом и с растрепанной прической. Единственное, что нас объединяло в этот момент — это злой взгляд, направленный друг на друга.       — Может, вы соизволите рассказать мне, что здесь произошло? — спросила Татьяна Сергеевна, стараясь сохранять спокойствие, хотя было видно, что она с трудом сдерживает гнев.       — Эта дура облила меня супом! — тут же завопила Вероника, указывая пальцем на Полину.       — Это карма за подножку, — огрызнулась в ответ Полина. — Не надо было подставлять ноги моей подруге.       — Не мои проблемы, что твоя подруга под ноги не смотрит! — продолжала возмущаться Вероника. — Сама виновата!       — Да ты просто ревнивая дрянь! — не выдержала Полина. — Тебе не нравится, что Кирилл обращает на Алису внимание!        — Хватит! — гаркнула Татьяна Сергеевна, прерывая их перепалку. — Волкова, что ты скажешь? — три пары глаз тут же уставились на меня в ожидании ответа. Я не представляла, что должна была сказать. Все, что мне сейчас хотелось, это снять с себя всю эту грязную и липкую одежду и принять горячий душ.       — Можно мне пойти домой? — прошептала я, надеясь, что директорша меня поймет.        Татьяна Сергеевна устало взялась за голову и тяжело вздохнула.       — Так, ладно, — произнесла она, наконец. — Правильно было бы вас отстранить от занятий хотя бы на неделю, но я этого делать не буду. Сегодня вы освобождаетесь с уроков, идите. Всю информацию передам вашему классному руководителю, пусть она с вами разбирается. И надеюсь, что впредь такого больше не повторится.       Выходя из школы, Вероника бросила мне в спину язвительный взгляд и процедила:       — Зря ты вчера меня не послушала.       Её слова задели меня. Но что она имела в виду? О чем она вообще говорит? Какое отношение ко всему этому имеет вчерашний день? Голова шла кругом от происходящих событий, и я чувствовала, что еще немного, и я просто сойду с ума.