Дорога к твоему сердцу

      После игры в карты мне было стыдно за то, что я пытался силой заставить Алису поцеловать меня. Эта дурацкая игра, дурацкая идея с поцелуем… Все было нелепо и отвратительно. Я, словно ослепленный глупым желанием доказать что-то самому себе. Я видел ее отчужденный взгляд, чувствовал ее напряжение, но продолжал настаивать, ведомый каким-то животным инстинктом.       Казалось, будто наваждение спало, как только она захлопнула дверь. И тогда я увидел себя со стороны — жалкого, напористого, эгоистичного. Мне стало противно от самого себя.       Не успел я переварить это чувство вины, как в комнату ворвалась Полина. Ее обычно мягкое и приветливое лицо сейчас было искажено гневом. Она была похожа на разъяренную фурию, готовую разорвать меня на части.       — Ты идиот! — выпалила она, даже не поздоровавшись. — Полный, законченный идиот! Я попытался что-то сказать в свое оправдание, но она меня перебила.       — Ты что, совсем мозги растерял, придурок?       — Это первое, что пришло мне в голову       — А тебе не пришла идея просто пригласить, для начала, на свидание? Ах, прости, забыла, что у тебя мозги с грецкий орех.       Она ходила по комнате, словно тигр в клетке, размахивая руками и выплескивая свой гнев.       — Полина, я не могу перестать думать о ней.       — Скажи честно, она тебе нравится?       — Не знаю, но при виде нее внутри происходят какие-то метаморфозы.       Полина остановилась, глубоко вздохнула и посмотрела на меня.       — Ничего себе какие слова ты знаешь.       — Прекрати, а лучше помоги мне.       — Как?       — Не знаю.       — Да что ты заладил «не знаю, не знаю», — глубоко вздохнув, Полина сказала. — Ладно, я посоветую ей парк, рядом с институтом. Когда она туда пойдет и пойдет ли вообще я не знаю, но там дело за тобой.       На следующий день мне пришло сообщение от Полины, что она рассказала Алисе про парк, а дальше дело оставалось за мной.       Каждый день я ждал ее. Не «надеялся увидеть ее», «не верил в чудо», а именно ждал. Оно поселилось в моей голове, заполнила мысли, стала фоном для всей моей жизни.       По окончанию лекций я превращался в одержимого. Сбрасывая сумку в машину, мчался в парк. Там я выбрал скамейку под развесистым дубом с вычурно изогнутыми ветвями. Максим считал мне сумасшедшим. Каждый раз он крутил палец у виска, закатывал глаза и говорил, чтобы я забил. Но не мог.       Каждый день по окончанию пар и до глубокого вечера, я сидел на этой скамейки. Мои глаза сканировали каждого прохожего, выискивая в толпе ее.       Солнце медленно двигалось по небосклону, отбрасывая длинные тени на аллею. К вечеру, когда в парке зажигались фонари, я собирался и уходил. Чувство разочарования окутывало меня, но я не сдавался, потому что ждал и верил.       Наступила пятница, и на улице стояла прекрасная и солнечная погода.       — Сегодня снова будешь ее ждать? — спросил Максим.       — Как обычно.       — Чувак, может хватит уже… — Макс резко замолчал. — Смотри, кажись удача сегодня на твоей стороне.       Я повернул голову и увидел ее. Алиса сидела на скамейке и увлеченно читала какую-то книженку.       Я не придумал ничего лучше, чем вести себя, как полный придурок. Сначала выдернул из ее рук книгу, потом схватил и потащил к машине, а в конце и вовсе увез. Но только куда? И тогда, словно вспышка, в голове пронеслось воспоминание о тихом, укромном месте в лесу. Туда я приезжал, когда мне нужно было побыть наедине с собой. Там царила атмосфера тишины, покоя и умиротворения.       Выруливая на трассу, я украдкой взгляну на нее. Она смотрела в окно, ее лицо выглядело очень задумчивым. Я не знал, как вести себя, когда мы приедем. Я надеялся, что из этого выйдет что-то хорошее.       Глядя на нее, сидящую рядом на качелях, я понял, что начал влюбляться. Это осознание обрушилось на меня, как лавина. В голове моментально всплыла картина из детства, яркая и болезненная. Мама, сидящая на кухне, с красными от слез глазами. Ночи, проведенные у ее кровати, пытаясь утешить, пока она тихо всхлипывает. И отец, вечно отсутствующий, ускользающий и окруженный вниманием других женщин. Я помню, как однажды, осмелев, решил поговорить с ним. Маленький, наивный, уверенный, что смогу что-то изменить. Отец тогда посмотрел на меня сверху вниз и сказал слова, которые навсегда остались в памяти.       — «Сынок, ты должен понять, что мужчины по своей натуре полигамны. Это нормально иметь несколько женщин. Это заложено в нас природой».       Мне было всего десять, но я уже понимал, что это ненормально. Мне было жалко маму, мне было больно видеть ее страдания. И тогда, в тот момент, я поклялся себе, что никогда не стану таким, как он. Но сейчас я понимал, что во мне просыпались чувства, которых боялся больше всего. Все всегда говорили, что я похож на отца, гены не обманешь. Эта мысль пожирала меня. Я не заслуживаю того, чтобы меня любили. Я не заслуживаю того, чтобы любить. Потому что рано или поздно я предам, причиню боль и стану причиной слез. Это в моей природе, в моей крови. И тогда я принял решение, которое казалось мне правильным. Лучше быть просто бабником, без обязательств, обещаний и любви. Так я смогу защититься от боли. Лучше быть плохим парнем, чем сломать кому-то жизнь. Отвезя Алису домой, я дал себе обещание, что не приближусь к ней и на метр.       В субботу Вадим пригласил меня на вечеринку. Для него это была обыденность, выходной день приравнивался к поводу устроить тусовку с кучей алкоголя и девочек. Это было то, что мне нужно.       На вечеринке басы долбили по перепонкам, смешиваясь с пьяным хохотом и разговорами. Но меня это не трогало. Обычно я был в центре внимания, но сегодня внутри была пустота. Мне не хотелось пить, веселиться. Хотелось только одного — вырвать из головы образ Алисы, ее большие голубые глаза, утонченную фигуру.       И тут, словно по заказу, появилась Вероника. Она прижалась ко мне, обдав облаком сладких духов и дешевого алкоголя. Ее влажные губы впились в мою шею.       — «Отличная идея» — пронеслось в голове. Отвлечься. Забыться. Заглушить голоса в голове.       Я отвел Веронику в отдельную комнату. Там она всем телом прижалась ко мне, и я ответил на ее поцелуй. Страстный. Безумный. Я повалил ее на кровать, начал целовать ее тело, опускаясь все ниже.       И тут зазвонил телефон. Мелодия прорезала тишину. Это была Полина. Мне было все равно на то, что ей сейчас было нужно. Но сестра не переставала звонить.       — Что тебе надо? — прорычал я, стараясь скрыть раздражение.       — Кирилл, это срочно! Забери Алису, она в ужасном состоянии, — голос сестры звучал взволнованно.       — Что случилось? Где она? — я почувствовал, как внутри все похолодело.       — Я сейчас скину тебе адрес.       Не объясняя ничего, я вышел из комнаты. Вероника кинулась в след за мной, но я грубо оттолкнул ее. В голове пульсировало лишь одно: « Алиса. Что случилось?».       Я давил на газ, обгоняя машины. Каждая секунда длилась, словно вечность. Подъехав к остановке, я увидел ее. Она сидела на скамейке, сгорбившись, обхватив себя руками. Ее плечи дрожали. Хоть дни и были теплыми, но вечер показывал, что наступила осень. Алиса казалась такой маленькой и беззащитной в этот момент. Я заглушил двигатель и вышел из машины.       — Алиса, что случилось? — мой голос дрожал от волнения.       Она подняла на меня заплаканные глаза. В них было столько боли и отчаяния, что у меня сжалось сердце. Алиса поднялась со скамейки и села в машину.       — Не хочешь рассказывать — не надо. Но если захочешь, я рядом.       Глядя на нее, сидящую рядом, такую хрупкую и потерянную, я словно впервые увидел ее истинную красоту.       Я включил легкую музыку и печку, чтобы она немного согрелась. Мне нужно было отвезти ее в место, где девушка сможет отдохнуть. У меня была тайная квартира, которую я снимал для себя, чтобы скрываться от родителей. Там было спокойно и тихо. И я знал, что сейчас ей нужно именно это.       Алиса, утомленная переживаниями и слезами, незаметно уснула, откинувшись на спинку сиденья. Ее дыхание стало ровным и тихим, а лицо, расслабившись, казалось безмятежным, словно у ребенка.       Я украдкой поглядывал на нее, чувствуя, как сердце сжимается от нежности. В полумраке салона ее черты казались особенно мягкими и уязвимыми. Я аккуратно свернул с трассы и, припарковав машину возле подъезда, выключил двигатель.       Тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем остывающего мотора, давила на меня. Я не знал, что делать дальше. Будить ее? Оставить в машине? Мне не хотелось ни того, ни другого.       Наконец, приняв решение, я вышел из машины и, обойдя ее, осторожно открыл пассажирскую дверь. Аккуратно подхватив Алису под руки, я бережно вынес ее из машины. Она даже не проснулась, лишь слегка прижалась ко мне.       Я, стараясь не разбудить ее, медленно поднялся по лестнице на свой этаж. Каждый шаг давался с трудом, но я не чувствовал усталости. Все мое внимание было сосредоточено на том, чтобы не потревожить ее сон.       Открыв дверь квартиры, я осторожно пронес Алису в спальню и бережно уложил на кровать. Она мягко провалилась в подушки, ее длинные волосы рассыпались по ткани, словно темный шелк. Я снял с нее обувь и накрыл пледом, который всегда держал наготове.       Присев на край кровати, я долго смотрел на нее, не в силах отвести взгляд. Какая же она красивая, даже во сне. Ее ресницы трепетали, словно крылья бабочки, на щеках играл легкий румянец.       Я тихо встал и подошел к окну. Ночной город простирался передо мной, мерцая огнями. Я видел в этих огнях отражение ее красоты. Я знал, что не заслуживает ее, но все равно не мог оторвать от нее взгляд.       Вернувшись к кровати, я снова сел рядом и продолжил наблюдать, как она мило спит. Я был готов сидеть так всю ночь, оберегая ее сон, защищая ее от всех невзгод.