Дорога к твоему сердцу

      Я кипела от ярости. Они были рядом со мной все время, но хранили тайну. Почему они сразу не рассказали мне правду?       На следующий день мой телефон разрывался от звонков и сообщений. Полина и Кирилл отчаянно пытались связаться со мной, но я игнорировала их.       На экране телефона мелькали их имена:       П: «Алиса, ответь, пожалуйста. Я знаю, ты злишься, но я хочу все объяснить.»       П: «Алиса, я всегда была на твоей стороне. Пожалуйста, дай мне шанс.»       П: «Прости меня, я знаю, что поступила неправильно. Но я не хотела тебе навредить.»       К: «Малыш, дай все объяснить. Я знаю, что это тяжело, но мы должны поговорить.»       К: «Пожалуйста, не молчи. Скажи хоть что-нибудь.»       Но я не отвечала ни на звонки, ни на сообщения. Мне нужно было время, чтобы все обдумать, переварить эту информацию. Я не знала, как теперь смотреть им в глаза. Как доверять им после всего, что произошло.       Боль и обида разрывали меня изнутри. Я чувствовала себя обманутой и использованной.       В понедельник, как и ожидалось, Полина не отставала от меня ни на шаг. На переменах, едва прозвенел звонок, я пулей вылетала из класса и пряталась в туалете, пережидая там до следующего урока. Но на обеде моя тактика дала сбой. Когда я попыталась ускользнуть из столовой, Полина преградила мне путь.       — Алиса, прошу, постой, — взмолилась она, ее голос дрожал от напряжения.       Мне надоело бегать, как загнанному зверю. Я остановилась, тяжело вздохнула и решилась поговорить, раз уж избежать этого не удастся.       — Почему ты мне сразу не сказала? — спросила я, глядя на нее прямо в глаза. Мой голос был ровным, но внутри меня бушевал ураган эмоций.       — Алиса, я хотела, — прошептала Полина, опустив взгляд. — Правда, честно хотела. Но мы с Кириллом решили, что так будет лучше для тебя.       — Откуда вы можете знать, что для меня будет лучше? — огрызнулась я, чувствуя, как гнев начинает подниматься изнутри.       — Я знаю, это звучит как отговорка, — призналась Полина. — Но и мы не могли рисковать…       — Боялись, что я вас сдам? — саркастично перебила я, повышая голос. — Поэтому решили сначала втереться ко мне в доверие? Подружиться, чтобы потом, в случае чего, я не выдала ваши грязные секреты?       — Нет, Алиса, это не так! — воскликнула Полина, ее глаза наполнились слезами. — Пожалуйста, выслушай меня!       — А знаешь, что больше всего меня раздражает в этой ситуации? — проигнорировав ее мольбы, продолжила я, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Там не произошло ничего такого, чтобы стоило скрывать! Просто какие-то глупые гонки! Просто Марина и Матвей, помешанные на соперничестве! Неужели вы действительно думали, что это настолько важно, чтобы врать мне?       Я выдохнула, стараясь успокоиться. Вся эта ситуация казалась мне абсурдной и нелепой.       — Я устала, — сказала я, понизив голос. — Устала от драм, от лжи, от всего этого дерьма. Мне нужно время, чтобы все обдумать.       Развернувшись, я ушла, оставив Полину стоять посреди столовой в полном замешательстве. На этот раз она не стала меня преследовать. Она поняла, что сейчас лучше оставить меня в покое.       После окончания уроков меня ждала следующая, не менее сложная преграда — Кирилл. Он стоял около школьных ворот, поджидая меня с виноватым видом.       — Алиса! — окликнул меня парень, как только я вышла из здания. В его голосе звучала надежда и отчаяние.       Я, стараясь не смотреть ему в глаза, ускорила шаг, надеясь проскользнуть мимо него незамеченной. Но парень, словно предчувствуя мой маневр, тут же перегородил мне дорогу.       — Пожалуйста, выслушай меня, — умоляюще произнес Кирилл, глядя на меня с мольбой.       — Я все сказала сегодня Полине, спроси у нее, — бросила я, стараясь говорить как можно спокойнее. Мне не хотелось устраивать сцену перед всей школой.       — Поговори со мной, прошу, — не сдавался Кирилл, хватая меня за руку. — Дай мне шанс все объяснить.       — Там меня ждет водитель, — отмахнулась я, указывая на машину, стоявшую неподалеку. — Он сейчас отвезет меня к репетитору, а после я поеду домой, потому что мне нужно делать уроки. У меня нет времени на разговоры.       Я вырвала свою руку из его хватки и решительно направилась к машине. Кирилл какое-то время стоял неподвижно, глядя мне вслед, а потом, словно сдавшись, опустил голову и отошел в сторону, пропуская меня.       Я, не оглядываясь, села в машину и захлопнула дверцу. Водитель, привыкший к моим капризам, молча тронулся с места.       Я смотрела в окно, чувствуя, как внутри меня борется жалость и злость. С одной стороны, мне было жаль Кирилла. Я видела, как он страдает, как винит себя за произошедшее. С другой стороны, я не могла простить ему это. Он обманывал меня, держал в неведении, и теперь мне нужно было время, чтобы разобраться в своих чувствах и решить, что делать дальше.

***

      Отец, наконец-то, вернулся из своей бесконечной командировки и, едва переступив порог дома, сразу же сообщил, что сегодня вечером нам нужно обязательно посетить какой-то званый ужин. Я тяжело вздохнула. Идеальный вечер, чтобы отвлечься от всех проблем, не предвидится.       Отец с воодушевлением рассказывал о том, что на ужине соберутся все самые влиятельные бизнесмены города со своими семьями. Дресс-код, естественно, был официальным, что означало вечерние платья, смокинги и прочую атрибутику «высшего общества».       Папа без лишних разговоров заставил меня надеть черное, обтягивающее вечернее платье, которое, по его мнению, идеально подчеркивало мою фигуру. Мне, честно говоря, было все равно, во что одеваться.       Мачеха, неожиданно проявив инициативу, предложила помочь мне с прической и макияжем. Я, скрипя сердцем, согласилась. Не хотелось лишний раз раздражать отца. Оля тщательно колдовала над моим лицом и волосами, создавая образ «юной леди». Я молча наблюдала за ее действиями, стараясь не думать о плохом.       — Хоть на человека теперь стала похожа, — ехидно прокомментировала Оля, когда закончила свою работу.       — Я не просила давать комментарии по поводу моего внешнего вида, — огрызнулась я в ответ, стараясь сдержать гнев. Она никогда не упускала возможности уколоть меня или унизить.       Папа, одетый в строгий черный костюм, зашел к нам в комнату, чтобы оглядеть нас перед выходом.       — Мои две любимые девочки, такие вы красивые, — с гордостью произнес он, оглядывая нас с Олей.       Я попыталась выдавить из себя улыбку, чтобы угодить отцу, но правдоподобной она не получилась. Внутри меня кипела злость и обида, и притворяться счастливой было выше моих сил.       Я знала, что сегодняшний вечер будет полон лицемерия и фальшивых улыбок. Но мне придется надеть маску и сыграть свою роль.       На мероприятии все были вычурно одеты. Женщины блистали в богатых, дорогих платьях, украшенных бриллиантами и жемчугами. Мужчины щеголяли в идеально скроенных смокингах, демонстрируя свой статус и благосостояние. Столы ломились от изысканных деликатесов: крабы, креветки, устрицы, лангусты, редкие сорта сыров, фуа-гра — всего и не перечислишь. Мне все это казалось нелепым и бессмысленным.       Мне было совершенно некомфортно здесь находиться. Я чувствовала себя чужой среди этих надменных и самодовольных людей. Отец, поприветствовав нужных ему партнеров, оставил нас с мачехой вдвоем и удалился в сторону сцены, где вскоре должен был начаться концерт.       Я, чтобы хоть как-то отвлечься, попыталась рассмотреть атмосферу вокруг, изучая лица присутствующих и украшения зала. Мой взгляд случайно упал на Олю. Она смотрела в одну точку, и в ее глазах читалось какое-то странное выражение, смесь интереса и вожделения.       Любопытство взяло верх, и я решила проследить за ее взглядом. Он был заострен на одном объекте: отце Кирилла и Полины. Рядом с ним стояли Полина, Кирилл и их мать. Их маму я видела впервые. Она была очень хороша собой: утонченная фигура, мягкие, приятные черты лица, светлая улыбка. Полина была очень похожа на мать. Сразу можно было понять, что их отец — полный козел, если изменяет такой красивой и достойной женщине.       — Не сломай себе глаза, — язвительно сказала я мачехе, стараясь скрыть свое отвращение.       Оля тут же оторвала свой взгляд от отца Кирилла и злобно посмотрела на меня.       — Не твое дело, — огрызнулась мачеха, стараясь скрыть свое смущение.       — Если ты хочешь, чтобы все заметили, как ты пожираешь его глазами, то тогда, правда, не мое дело, — с издевкой ответила я, наслаждаясь ее замешательством.       Кирилл и Полина, увидев меня, даже не удивились моему появлению. Наоборот, они встретили меня так, словно ждали, что я вот-вот приду.       Этот факт, как удар молнии, пронзил мое сознание. Я вдруг поняла, что они знают, кто я такая. Знали с самого начала. И скрывали от меня еще один важный факт.       К нам подошел отец и, улыбаясь, объявил, что все приглашают сесть за свои столы, чтобы начать ужин. Я с облегчением вздохнула. Может быть, хотя бы за столом мне удастся избежать общения с мачехой.       Этот ужин был для меня каким-то странным и нелепым мероприятием. Сначала все чинно и благородно просто ужинали, соблюдая все правила этикета и приличия. А после, когда алкоголь начал делать свое дело, все расслабились и начали общаться между собой, заводить новые знакомства и обсуждать свои бизнес-проекты.       Мой взгляд невольно падал в сторону столика, за которым сидела семья Кирилла. Я украдкой наблюдала за ними, стараясь не привлекать к себе внимания.       Кирилл оживленно беседовал с какой-то девушкой. Она выглядела лет на двадцать, не больше. По ее внешнему виду, жестам и поведению можно было понять, что она откровенно флиртует с ним. Она кокетливо смеялась над его шутками, поправляла свои волосы и игриво смотрела ему в глаза.       Ревность, словно яд, медленно проникала в мое сердце, отравляя мои мысли и чувства. Я понимала, что так дальше продолжаться не может. Мне нужно было срочно что-то предпринять, чтобы не сойти с ума от этих мучительных переживаний.       Может быть, Кирилл общался с этой девушкой из простой вежливости, стараясь быть учтивым и обходительным. А может, он специально хотел вывести меня на ревность, чтобы посмотреть на мою реакцию. И, судя по всему, у него это получилось.       Собрав всю свою волю в кулак и стараясь выглядеть как можно более уверенно и непринужденно, я направилась в сторону столика, за которым сидел Кирилл.       — Привет, — игриво сказала я, кладя руку ему на плечо. Я чувствовала, как мои пальцы слегка дрожат от волнения.       На лице Кирилла тут же заиграла довольная улыбка. Он явно ожидал моего появления и был рад, что я, наконец, решилась заговорить с ним.       — Ты решила начать разговаривать со мной? — прошептал он мне на ухо, его голос звучал тепло и нежно.       Девушка, которая стояла рядом с нами и мило беседовала с Кириллом, была явно недовольна моему появлению. Ее лицо скривилось в гримасе раздражения.       — Мы тут вообще-то разговаривали, — недовольно процедила она, глядя на меня испепеляющим взглядом.       — Я просто хотела поздороваться со своим парнем, — парировала я, стараясь сохранять спокойствие.       Потянув Кирилла за ворот рубашки, я одарила его легким, мимолетным поцелуем в губы, демонстрируя всем окружающим, что он принадлежит мне.       — Не буду Вам мешать, — с улыбкой произнесла я, отстраняясь от Кирилла.       Развернувшись, я гордо удалилась, чувствуя, как на меня смотрит завистливый взгляд девушки и полный благодарности взгляд Кирилла. Я чувствовала свою победы.              Вкус победы, к сожалению, продлился недолго. Испепеляющий взгляд отца, словно удар молнии, заставил меня вздрогнуть. Я почувствовала, как по спине пробегает холодок. Он жестом подозвал меня к себе, и я, понимая, что ничего хорошего меня не ждет, обреченно направилась к нему.       — Что такое? — спросила я у него, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри меня все кипело от возмущения.       — Почему ты только что целовалась с сыном Миронова? — прошипел отец сквозь зубы, его лицо было перекошено от гнева.       — Потому что он мой парень, — вызывающе ответила я, стараясь не показывать свой страх.       Отец, не сдержавшись, при всех грубо схватил меня за руку и вывел из зала, оставив позади изумленные и любопытные взгляды чужих людей. Я чувствовала себя униженной и оскорбленной.       Оказавшись в коридоре, отец развернул меня к себе и, глядя мне прямо в глаза, закричал:       — Я запрещаю тебе с ним встречаться! Ты меня слышишь? Запрещаю!       — Это с какой стати? — возмутилась я, вырывая свою руку из его хватки. — Кто ты такой, чтобы указывать мне, с кем встречаться?       — Потому что он такой же подлый и беспринципный, как и его отец! — выпалил отец, словно выплеснув всю свою ненависть. — Я знаю этих Мироновых, как облупленных! Они готовы на все ради своей выгоды!       — Как ты можешь говорить так про человека, которого совершенно не знаешь? — возмутилась я, чувствуя, как слезы подступают к глазам.       — Я знаю достаточно! — отрезал отец. — И не хочу, чтобы ты связывалась с этим отродьем!       — Тебя не должно касаться, с кем я встречаюсь. Хочу и буду!       — Пока ты живешь под моей крышей, будешь делать так, как я тебе велю.       — Тогда я могу уйти, — сказала я отцу, чувствуя, как внутри меня разгорается бунт. Я была готова на все, лишь бы не оставаться в этом душном, лицемерном мире.       — Рискни, — ответил отец, его глаза горели от злости. Он был уверен, что я не посмею ослушаться его.       — Вот и рискну, — бросила я ему в лицо, развернулась и, не оглядываясь, вылетела из этого здания пулей. Мне было плевать на все: на его гнев, на чужие взгляды, на последствия. Мне хотелось только одного — свободы.       Следом за мной вылетел Кирилл. Он догнал меня на улице и, не говоря ни слова, крепко обнял. Я прижалась к нему, чувствуя, как его объятия дают мне силу и утешение.       — Я подслушивал, извини, — прошептал он, гладя меня по волосам.       — Ненавижу своего отца, — ответила я, уткнувшись ему в грудь. Слезы начали наворачиваться на глаза.       Кирилл нежно гладил меня по спине, успокаивая и утешая.       — Давай поживешь пока у меня? — предложил он. — В квартире, которую я снимаю.       Я подняла на него глаза. В его взгляде читалась забота и любовь.       Я согласилась. Без колебаний. В этот момент мне было все равно, куда идти, лишь бы подальше от отца и от этой фальшивой жизни. Я нуждалась в поддержке и защите, и Кирилл был единственным, кто мог мне это дать.