Глава 29. Все идет как надо
16 октября 2025 г., 20:20
На следующее утро отец, собравшись с остатками сил, все же решил поехать на работу. Уходить в запой или прятаться от проблем он не собирался. Он поблагодарил нас за гостеприимство и, с тяжелым сердцем, ушел, оставив меня и Кирилла в задумчивости.
Как только за отцом закрылась дверь, я повернулась к Кириллу.
— Нам нужно кое-что сделать, — сказала я, глядя ему прямо в глаза.
— Я слушаю, — ответил он, присаживаясь за кухонный стол.
— Твоя мама, она ведь ничего не знает о том, что творит твой отец, верно?
Кирилл нахмурился.
— Нет, конечно.
— Вот именно. И мы не можем позволить ей оставаться в неведении, — твердо сказала я. — Она должна знать правду.
Кирилл задумался. Я видела, как внутри него идет борьба. С одной стороны, он не хотел расстраивать мать, причинять ей боль. С другой — он понимал, что она имеет право знать, с каким человеком делит свою жизнь.
— Ты права, — наконец произнес он, вздохнув. — Ей нужно знать. Но я не знаю, как ей это сказать.
— Я помогу тебе, — ответила я, кладя свою руку поверх его руки. — Мы вместе придумаем, как преподнести ей эту новость как можно мягче. Но это нужно сделать. Сейчас же.
Тревога и усталость от прошедших дней давили на плечи, но времени на передышку не было. Решив, что первым делом нужно открыть глаза Полине, мы принялись за разработку плана. Она, как и мать, оставалась в неведении относительно похождений их отца. Знала, конечно, про его репутацию «гуляки», но воспринимала это как невинные слухи и сплетни. Настало время снять розовые очки.
Кирилл, собравшись с духом, взял в руки телефон. На экране высветилось имя «Полинка». Она сейчас в школе, наверняка готовится к каким-нибудь контрольным. Но откладывать нельзя, чем быстрее она узнает правду, тем быстрее сможет принять ее.
— Ей будет больно, — тихо пробормотал Кирилл, словно оправдываясь передо мной.
— Знаю, — ответила я, сжимая его руку. — Но лучше сейчас, чем когда все рухнет у нее на глазах.
Кирилл набрал номер и, дождавшись ответа, осторожно начал разговор.
— Полин, привет. Это я, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более спокойно.
— Привет, Кирюх! Что-то случилось? — в голосе Полины чувствовалось любопытство.
— Мне нужно с тобой серьезно поговорить, — ответил Кирилл, помолчав немного. — И это не по телефону.
В голосе Полины проскользнула тревога.
— Что такое? Все в порядке?
— Да, все в порядке, — попытался успокоить ее Кирилл. — Просто мне нужно, чтобы ты послушала меня лично.
— Хорошо, — ответила Полина. — Когда ты сможешь?
— Я буду у тебя через полчаса, — сказал Кирилл. — Будь готова.
Кирилл сбросил вызов и откинулся на спинку стула, закрыв глаза.
— Готово, — сказал он, открыв глаза. — Полчаса, и мы все расскажем.
— Ты молодец, — ответила я, обнимая его. — Мы справимся с этим.
***
Я ехал к школе, стараясь тянуть время, словно от этого зависела жизнь. Каждая минута молчания казалась подарком, отсрочкой неминуемого разговора. В голове роились мысли, как преподнести Полине эту ужасную правду, чтобы не сломать ее, чтобы она смогла это пережить. Но как ни крути, все варианты казались одинаково болезненными. Вопреки моим стараниям, школа возникла на горизонте слишком быстро. Я остановился на обочине, выключил двигатель и уставился на вход, с тоской вспоминая беззаботные школьные годы. Не успел я толком собраться с мыслями, как Полина выскочила из дверей школы, словно ее подгоняли. Видимо, ей удалось отпроситься с середины урока. Она с явным нетерпением распахнула дверцу машины и буквально влетела внутрь. — Кирилл, что случилось? Что-то с Алисой? Поэтому она не пришла сегодня в школу? — тараторила она, засыпая меня вопросами. Ее голос был полон беспокойства. — Нет, с ней все хорошо, — ответил я, стараясь звучать как можно более спокойно. — Тогда что случилось? — не унималась Полина. Я тронулся с места, отъезжая от школы. Нужно было срочно что-то придумать, как смягчить удар, как преподнести ей эту ужасную информацию максимально безболезненно. — У меня есть новость про отца, — сказал я, чувствуя, как напряжение нарастает с каждой секундой. — Что? Его снова назначили бизнесменом года, и нам нужно снова показывать себя счастливой семейкой? — с сарказмом спросила Полина. — Нет, — ответил я, и слова вырвались как-то грубо, резче, чем я планировал. Полина вскинула брови и посмотрела на меня странным, изучающим взглядом. — Полина, прости, — сказал я, чувствуя укол вины за свою резкость. — Что же случилось, раз ты извиняешься? — настороженно спросила она. Я глубоко вздохнул, понимая, что откладывать больше нельзя. — Не буду ходить вокруг да около: наш отец изменяет с мачехой Алисы. После этих слов я просто вывалил на нее все, что произошло за последнее время. Рассказал про измену, про доказательства, про драку, про все то, что перевернуло нашу жизнь с ног на голову. После моего признания в машине повисла гнетущая тишина. Казалось, даже воздух вокруг сгустился от напряжения. Я внимательно наблюдал за Полиной, стараясь понять ее реакцию. Она сидела, уставившись в окно, и ее лицо было непроницаемым, словно маска. Наконец, она нарушила молчание. Ее голос звучал сухо и отстраненно. — И зачем ты мне все это рассказал? — спросила она, не поворачивая головы. В ее словах не было ни удивления, ни возмущения, лишь какая-то холодная отстраненность. — Нужно рассказать матери и убедить ее подать на развод, — ответил я, стараясь сохранить спокойный тон. — Зачем? — снова спросила Полина. — Отец не подарок, но рядом с ним она выглядит счастливой и не впадает в депрессию. В ее словах чувствовалась какая-то обреченность, словно она смирилась с таким положением вещей. — В депрессиях она была из-за него, — возразил я. — После каждой измены. Помнишь, когда она месяц не вставала с кровати, отец пропадал, а мне приходилось готовить тебе еду? — Даа, готовил ты отвратительно, — с легким смехом сказала Полина, но я почувствовал, что это лишь попытка скрыть свою растерянность. — Она тогда узнала, что отец возит свою любовницу на Мальдивы, — продолжил я, не обращая внимания на ее иронию. Полина резко повернулась ко мне, и в ее глазах вспыхнул гнев. — Что? А ты откуда знаешь? — возмущенно спросила она. — Она же мне и рассказала, — ответил я. — В слезах, ночью, когда отец очередной раз не вернулся домой. Гнев в глазах Полины усилился. Я видел, как внутри нее происходит борьба. С одной стороны, она не хотела верить в то, что говорю я. С другой — ее начинала переполнять злость на отца за его ложь и предательство. Наконец, она приняла решение. Ее лицо стало жестким и решительным. — Едем домой, — уверенно сказала она. Я без колебаний развернул машину в сторону дома. Полина молчала всю дорогу, глядя в окно с непроницаемым выражением лица. Я чувствовал, как внутри неё кипит буря эмоций, но она умело сдерживала их. Подъехав к дому, Полина решительно выскочила из машины и быстрым шагом направилась к входной двери. Я последовал за ней, стараясь не отставать. Мы вошли в квартиру, где нас встретила тишина и уют. Мама, вероятно, была на кухне. Полина, не говоря ни слова, направилась прямиком туда. Я следовал за ней, готовый поддержать её в любой момент. Мы вошли на кухню, где мама хлопотала у плиты. Она улыбнулась, увидев нас, но её улыбка быстро угасла, когда она заметила наши серьёзные лица. — Что-то случилось? — спросила она, с тревогой глядя на нас. Полина глубоко вздохнула и решительно шагнула вперёд. — Мам, нам нужно поговорить, — сказала она, глядя матери прямо в глаза. Она отложила в сторону лопатку и выключила плиту. Было немного мило, что имея кучу денег, она любила готовить сама. — Что такое, доченька? — спросила она, настороженно глядя на нас. — Мам, отец… он тебе изменяет, — выпалила Полина, не подбирая слов. Мама побледнела и села на стул, словно её подкосили. — Что ты такое говоришь? — прошептала она, с ужасом глядя на дочь. — Это правда, мам, — подтвердил я, присаживаясь рядом с ней. — У нас есть доказательства. И я повторил всё то, что уже рассказывал Полине. О связи отца с Ольгой, о драке, о доказательствах. Мама слушала молча, её лицо становилось всё бледнее и бледнее. Слезы ручьями текли по её щекам. Когда я закончил, она подняла на меня взгляд, полный боли и разочарования. — Как же так? — прошептала она. — Как он мог? Я ведь ему верила… Полина подошла к матери и обняла её. — Мам, ты не виновата, — сказала она, гладя её по спине. — Это он виноват. Мама разрыдалась в голос. Полина и я обняли её вместе, стараясь хоть как-то утешить её. Наступила пора горьких откровений, слез и разочарований. Но вместе мы смогли это пережить. И я знал, что вместе мы сможем помочь маме начать новую жизнь, свободную от лжи и предательства. Она долго плакала, то обвиняя отца, то себя, то жизнь в целом. Мы с Полиной обнимали ее, утешали, как могли, говорили слова поддержки, но понимали, что никакие слова сейчас не смогут залечить ее раны. Когда слезы немного утихли, Полина, собравшись с духом, произнесла: — Мам, нам нужно решить, что делать дальше. Так продолжаться не может. — Что ты предлагаешь? — прошептала она. — Развод, — твердо ответила Полина. — Хватит терпеть его ложь и измены. Ты заслуживаешь лучшего. Мама покачала головой. — Я не знаю, — сказала она. — Это так сложно… Столько лет вместе… Все наши общие воспоминания… — Воспоминания отравлены ложью, мам, — перебил я ее. — Не позволяй им разрушить твою жизнь. Ты достойна счастья. — А как же бизнес? — спросила Елена Сергеевна. — Все наше состояние… Как мы будем его делить? — Обо всем позаботимся, — ответила Полина. — Наймем лучших юристов, и они все уладят. Главное, чтобы ты приняла решение. Мама долго молчала, обдумывая наши слова. Было видно, как тяжело ей дается этот выбор. — Вы уверены, что это правильно? — наконец спросила она, глядя на нас с мольбой в глазах. — Абсолютно, — ответили мы хором. Мама закрыла глаза и глубоко вздохнула. — Хорошо, — сказала она, открыв глаза. — Я согласна. Я подаю на развод. Мы с Полиной переглянулись, чувствуя облегчение. Самый сложный шаг был сделан. — Спасибо вам, мои дорогие, — сказала мама, обнимая нас по очереди. — Я знаю, это будет непросто, но вместе мы справимся.***
Пока Кирилл самоотверженно сражался на семейном фронте, уговаривая женскую половину принять суровую правду, у меня разворачивались свои баталии. Отец, хоть и узнал об измене, но проявить жесткость и выставить Олю из дома самостоятельно, увы, не смог. Видимо, привычка быть под каблуком за столько лет въелась в кровь. Поэтому он трусливо позвонил ей и сообщил о разводе по телефону, а мне поручил «деликатное» задание — проследить, чтобы бывшая мачеха не прихватила с собой ничего лишнего, кроме личных вещей. Я переступила порог квартиры с тяжелым сердцем, предвкушая неизбежный скандал. И мои ожидания оправдались. Едва я вошла, как Оля накинулась на меня с обвинениями, словно я была виновницей всех ее бед. — Это ты во всем виновата! — начала кричать она, тыча в меня пальцем. — Ты нарочно все подстроила! Я вздохнула, стараясь сохранять спокойствие. Поддаваться на провокации сейчас было нельзя. — Если бы ты не изменяла отцу, ничего бы этого не было, — ответила я, глядя ей прямо в глаза. — Тем более я давала тебе шанс уйти сама, спокойно и без скандала. Ты сама выбрала этот путь. В глазах Оли вспыхнула злоба. Она прекрасно понимала, что загнала себя в угол. Единственная умная вещь, которую сделал отец за время их брака, это настоял на подписании брачного договора. В нем черным по белому было прописано, что в случае измены одной из сторон, изменнику не достается ничего. Оля понимала, что она в полном пролете, и её гнев лишь от бессилия. Оля задохнулась от ярости, но быстро взяла себя в руки, видимо, решив сменить тактику. Она попыталась выдавить из себя жалкую улыбку. — Алиса, ну зачем ты так? — проворковала она, стараясь говорить как можно более мягко. — Мы ведь могли бы договориться. — Договориться о чем? — с сарказмом спросила я, не поддаваясь на ее уловки. — Чтобы ты продолжала обманывать отца и тащить деньги из семьи? Оля скривилась, поняв, что этот номер не пройдет. — Ты просто завидуешь, — прошипела она, злобно глядя на меня. — Ты всегда завидовала мне! — Завидовать тебе? — я рассмеялась в ответ. — Завидовать твоей лживой жизни? Завидовать тому, что ты спишь с чужим мужем? Ну уж нет, спасибо. Я чувствовала, как внутри меня закипает гнев, но старалась держать себя в руках. Сейчас главное — не дать Оле вынести из квартиры ничего лишнего. — Собирай свои вещи и уходи, — сказала я, указывая на дверь. — У тебя есть час. Оля презрительно фыркнула и начала собирать свои вещи. Она швыряла платья, туфли и украшения в чемодан с такой яростью, словно пыталась выместить на них свою злость. Я внимательно следила за каждым ее движением, не позволяя ей вынести ничего, что принадлежало отцу. В какой-то момент она попыталась прихватить с собой дорогое колье, которое отец подарил ей на годовщину свадьбы, но я вовремя заметила это и остановила ее. — Это не твое, — твердо сказала я, вырывая колье из ее рук. Оля посмотрела на меня с ненавистью, но ничего не сказала. Она понимала, что я не позволю ей ничего украсть. Через час, собрав свои вещи, Оля вышла из квартиры, хлопнув дверью так сильно, что задрожали стекла. Я выдохнула с облегчением, чувствуя, как с плеч сваливается огромный груз. Задание было выполнено. Оля ушла, не забрав ничего лишнего. Теперь оставалось только надеяться, что отец сможет пережить этот тяжелый период и начать новую жизнь. Вечер опустился на город мягкими, бархатными тенями. Тишину квартиры нарушал лишь тихий стук клавиш ноутбука. Я сосредоточенно проверяла электронную почту, стараясь отвлечься от мыслей, которые, словно назойливые мухи, кружили вокруг головы. Внезапно зазвонил телефон. На экране высветилось имя «Кирилл». Сердце ёкнуло. Я ждала этого звонка весь день, но сейчас, когда он прозвенел, в груди возникло какое-то тревожное предчувствие. — Привет, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Привет, малыш, — ответил Кирилл, и в его голосе мне послышалась какая-то усталость. — Можем встретиться? Мне нужно с тобой поговорить. — Конечно, — ответила я, не раздумывая ни секунды. — Где и когда? — Давай у того кафе, где мы обычно встречаемся, — предложил Кирилл. — Через час? — Хорошо, — ответила я. — Буду ждать. Прежде чем выйти из дома, я решила сообщить отцу, что Оля уехала и что я забрала у нее ключи. Это хоть немного должно было успокоить его. Я быстро набрала сообщение: А: «Пап, Оля уехала. Ключи у меня. Больше она тебя не потревожит». Отправив сообщение, я почувствовала себя немного лучше. Теперь можно было ехать на встречу с Кириллом, готовая к любым новостям. Я подошла к кафе, стараясь не показывать своего волнения. У входа меня уже ждал Кирилл. Его лицо было немного усталым, но когда он увидел меня, на нем расцвела теплая улыбка. Он шагнул навстречу и заключил меня в крепкие объятия, а затем нежно поцеловал. Этот поцелуй был полон любви и благодарности, он словно говорил: «Спасибо, что ты есть в моей жизни». Когда поцелуй закончился, я, глядя ему в глаза, спросила: — Я так понимаю, твоя мама согласилась? Кирилл улыбнулся еще шире и кивнул. — Да, — ответил он, и, не удержавшись, снова поцеловал меня. Этот поцелуй был короче, но не менее нежным. — Теперь дело за нашими родителями, — сказала я, отстраняясь от него. Впереди нас ждал самый сложный этап — развод и все, что с ним связано. Кирилл вздохнул и взял меня за руку. — Пойдем ужинать, — предложил он. — Ты же будешь со мной? Я улыбнулась и крепче сжала его руку. — Всегда, — ответила я, и в этот момент я знала, что чтобы ни случилось, мы будем вместе, поддерживая друг друга в любой ситуации.
