На расстоянии прикосновения

Комната Гвен была наполнена мягким светом, струящимся из слегка зашторенного окна. Лучи заходящего солнца растекались по пыльной поверхности комода, играя на стеклянных рамках старых фотографий и блестящих безделушках, накопившихся в её спальне за долгие годы. Сама же Гвен стояла, склонившись над комодом, в то время как её пальцы с лихорадочной поспешностью перебирали содержимое переполненных ящиков, где среди хаоса мелких вещей было почти невозможно найти что-то действительно важное. В данном случае — это была книга с ценнейшими магическими заклинаниями, которая непременно пригодится ей сегодняшним вечером. Она двигалась сосредоточенно, однако в каждом её жесте чувствовалась тень некой нервозности, словно где-то в тени кто-то неотступно следил за каждым её шагом. И это чувство было не беспочвенным. В противоположном углу комнаты, прислонившись к стене, стоял Кевин. Его темные глаза были слегка прищурены, а на лице играла легкая ухмылка, которая крайне редко покидала его лицо. Он не делал ничего противоественного — просто наблюдал. Но именно эта нарочитая непринужденность заставляла Гвен ощущать себя так, словно каждое её движение старательно разбирали по крупицам. Его взгляд неспешно блуждал по её телу, ненадолго задерживаясь то на тонком локоне рыжих волос, спадающем через ее плечо, то на плавном изгибе спины, когда она медленно наклонялась к ящику, позволяя зародившемуся комку в горле выбить дыхание из его привычного ритма. Гвен точно знала: он наблюдал за ней. Даже если бы она не заметила этого краем глаза — настойчивое покалывание на затылке уже давно выдало бы его пристальное внимание. Тёплое, почти интимное, но в то же время — невыносимо давящее извне. Однако, несмотря на всю тяжесть подобного "жеста внимания", она все так же продолжала безучастно рыться в поисках необходимой ей вещи, всем видом демонстрируя ему свою деловитую сосредоточенность. В тишине, которая изводила ее сильнее любых попыток Кевина завладеть её вниманием. Почему он не пытается заговорить с ней? Почему вместо этого он предпочитает просто молча изучать её тело, не предпринимая даже малейшей попытки сблизиться? — Ну и сколько ты ещё собираешься там копаться? — внезапно спросил ее Кевин, решив первым разорвать злополучную тишину. Его слова прозвучали с лёгкой иронией, но без какого-либо намека на злость и открытое недовольство. Голова Гвен чуть склонилась набок, и она метнула на него быстрый взгляд через плечо. Лёгкая улыбка незаметно тронула её губы, но даже в пол-оборота головы было видно, как в её кристально-зелёных глазах постепенно разгоралось нечто большее — удивление, смешанное с расчетливым интересом, словно она заранее просчитывала каждый шаг в их негласной игре. И это, черт возьми, заводило Гвен куда сильнее любого заезженного проявления романтических чувств. — Ты ведь здесь не для того, чтобы торопить меня, верно? — спокойно проговорила она, снова развернувшись лицом к комоду, — Если тебе скучно, можешь поискать сам. Хотя сомневаюсь, что ты хоть что-то сможешь найти. Кевин лишь громко хмыкнул в ответ, но, несмотря на всю свою внешнюю колкость, всё же сделал один медленный шаг в её сторону, не желая упускать столь редкую возможность оказаться к ней чуть ближе, чем позволяла их обыденная реальность. Он двигался словно хищник, упавший на след своей потенциальной добычи — с той же грациозностью и чуткой настороженностью, явно наслаждаясь каждым моментом, который лишь усиливал её тревожное ожидание. Теперь он стоял так близко, что Гвен ощущала его присутствие за спиной буквально каждой клеточкой своей кожи, и ей совсем не обязательно было видеть его лицо, чтобы убедиться в очевидности данного факта. — Может, мне просто нравится наблюдать, как ты занимаешься своими делами, — медленно произнёс он, и в его голосе снова прозвучала та самая дерзость, которая всегда выводила её из равновесия. На мгновение Гвен застыла без движения, а затем глубоко вздохнула, чувствуя, как мелкая дрожь против собственной воли расползается по её телу. Он совершенно точно знал, что именно его голос делал с ней в эту самую минуту. — Вот как? — поинтересовалась она с наигранным любопытством, но любая из возможных попыток противостоять его специфичному флирту растворялась в жарком румянце на её щеках, безошибочно указывающим на её истинные чувства, — В таком случае тебе стоит начать платить за данное на представление. Твои «случайные» взгляды на мой вид сзади становится всё сложнее игнорировать. Голос Кевина внезапно сорвался на смех, разлетаясь эхом по небольшому пространству ее комнаты — Знаешь, твои шутки начинают нравиться мне всё больше и больше, — быстро отвечает он, скрестив руки на груди. После нескольких минут напряженных поисков и очередной пары словесных препирательств — Гвен, наконец, находит то, что так долго пыталась отыскать среди груды ненужных ей вещей: маленькую потрепанную книгу в мягкой обложке, на которой едва угадывались следы каких-то неразборчивых на первый взгляд заклинаний. Её спина медленно распрямилась над громоздкой мебелью, прежде чем она успевает развернуться в его сторону, заставляя собственное сердце болезненно сжаться в груди. Их взгляды столкнулись на предельно близком друг к другу расстоянии, и на этот раз у Кевина уже не будет возможности остаться незамеченным, как это часто случалось в подобных ситуациях. Губы девушки заметно растянулись в легкомысленной ухмылке, но этого незначительного жеста было вполне достаточно для того, чтобы она смогла продемонстрировать свое полное превосходство над сложившимися между ними обстоятельствами. — Так и знала, что ты не сможешь долго притворяться, будто тебя не интересует то, чем я занимаюсь, — саркастично прошипела она, окинув его быстрым взглядом с ног до головы. Темноволосый парень слегка поморщился, чувствуя себя застигнутым врасплох на границе чего-то запретного. Разумеется, он совсем не возражал быть замеченным за действиями, граничащими с откровенной провокацией. Более того — делал все, чтобы это произошло как можно скорее. Именно поэтому в его темных глазах снова заблестели давно знакомые ей подозрительные искорки, а уголки губ дрогнули в знакомой ухмылке. — Кто сказал, что меня интересует то, чем ты занимаешься? — почти безэмоционально бросил он, уверенно сокращая дистанцию между их телами, — Я просто задумался о своём, не более. По спине Гвен пробежала волна тепла — до боли знакомая, трепетная и невероятно волнующая. Ей давно была известна каждая подобная манипуляция, исходящая с его стороны — они продолжались уже достаточно долго, снова и снова подталкивая их к той самой заветной черте, за которую ни один из них не решался шагнуть добровольно. Очередная, заранее проигранная битва против вселенской силы притяжения, неизбежно влекущей их друг к другу, несмотря на все попытки сопротивляться своим искренним чувствам. Но сегодня в этом привычном для них ритуале ощущалась какая-то новая, неуловимая нотка. Именно сегодня его слова звучали слишком серьёзно, слишком искренне, чтобы она могла позволить себе проигнорировать их значимость. — О, правда? — почти шепотом произнесла Гвен, медленно скользя кончиками пальцев по жесткой обложке книги с своих руках, выделяя ему шанс пронаблюдать за этим многозначным жестом, — Тогда, может, кому-то стоит набраться смелости и поделиться со мной своими мыслями, которые наверняка касаются и меня? Я ведь права? Её слова мгновенно застыли в воздухе, постепенно обрастая звенящими гранями открытого вызова. Кевин колебался всего секунду, в последний раз взвешивая все «за» и «против», прежде чем сделать ещё один короткий шаг вперед, позволяя Гвен детально рассмотреть каждую, даже самую неприметную деталь его лица — от мелкой морщинистости, вызванной его сосредоточенной мимикой, до этих чертовых и пьянящих темно-карих глаз, которые, казалось, были способны разглядеть насквозь ее душу и всевозможные замыслы. — Ты же знаешь, что я не из тех, кто любит много говорить, — уверенно парировал он, и его голос стал звучать гораздо ниже. Более холодно, интимнее, — Особенно, когда дело касается чего-то личного. Сердце колотилось с невероятной силой, отчаянно стремясь вырваться из тесной ловушки её груди. Она знала, что он прав — Кевин всегда был человеком действий, а не пустых обещаний и бессмысленных красноречивых фраз. Но теперь, когда расстояние меж их телами было сокращено до минимума, ей отчаянно хотелось услышать от него хоть толику этих абсурдных слов. Тех самых, что были способны с легкостью подтвердить всё то, о чём она боялась задуматься всерьез. Того честного признания, что он так же, наравне с ней — ощущает эту тягучую, почти болезненную связь между ними, давно переставшую быть лишь плодом её разыгравшегося влюбленного воображения. — Значит… ты будешь просто продолжать стоять и смотреть на меня? — снова спросила она, наклонив голову набок с изящным видом заинтересованности, — Или, может, наконец решишься пригласить меня на свидание? — Хочешь сказать, что ты бы вот так просто согласилась пойти со мной на свидание? — на секунду ей показалось, что ей удалось расслышать в его голосе ту самую искренность, которую было практически невозможно уловить в череде бесконечных сражений и простой ежедневной рутины. Но вместо того чтобы прямо ответить на вопрос, Гвен резко уводит с трудом начатый диалог в сторону своего необъяснимого молчания. Ей было безумно тяжело мыслить, когда Кевин стоял так близко, что она могла без труда уловить легкий запах моторного масла и терпкого мужского парфюма, ставший неотъемлемой частью окружающего её пространства. Всё это стало неотъемлемой частью его образа, такой же привычной и знакомой, как и его колкие шутки или непревзойденное умение находить выход практически из любой ситуации. Того самого образа, стирающего в прах годы их многолетней вражды и открытой неприязни по отношению друг к другу, даже не предполагая, какой именно исход может ожидать их в будущем. Вызывающего немного горького осознания того, насколько значимым теперь было его присутствие в её жизни. Прежде чем предпринять еще одну попытку окончательно разрушить эту чертову тишину, Кевин судорожно сглатывает, а затем медленно наклонился к её лицу, обжигая её губы своим ощутимо прерывистым дыханием. Но в разы волнительнее становится тогда, когда шершавая кожа его пальца ненавязчиво соприкасается с тонкой линией ее подбородка, заставляя ее в момент лишиться дара речи и возможности крепко стоять на ногах. Старая книга рухнула из ее рук с характерным глухим ударом об пол, но этот звук едва сумел разрядить внезапно сгустившуюся вокруг них атмосферу. — Гвен Теннисон, — начал он по новой, и тот тон, с которым он озвучивал свои мысли, звучал еще более глубже и серьёзнее, обретая форму настоящего зачаровывающего заклинания, — Ты согласишься пойти со мной на свидание? Мысли девушки мечутся в немой панике, подобно раненым птицам, бьющимся о прутья тесной металлической клетки. Всего одно неосторожное движение отделяло ее от ситуации, которую она неоднократно рисовала себе в своих самых горячих фантазиях, крутящихся исключительно вокруг образа Кевина. Повзрослевшего, возмужавшего Кевина, который знал истинную цену словам и поступкам, отныне не имеющий ничего общего со своей прошлой версией себя. Пальцы Гвен машинально тянутся к его волосам, небережно зарываясь в их темную густоту. На что он не издает ни звука — только мягко приобнимает ее талию и сильнее прижимает к себе, осторожно проскальзывая рукой под плотную ткань ее небесно-голубого джемпера. — Только если ты обещаешь не делать глупостей, — ее губы едва могли полноценно шевелиться, опасаясь разрушить своей излишней спешкой эту зыбкую идиллию. — Никаких обещаний, — прошептал он так тихо, что она едва смогла уловить смысл произнесенных слов. Но, по правде сказать, сейчас это волновало её меньше всего свете. Частое дыхание мгновенно слилось с ее теплом кожи, когда нежные губы Гвен нашли его в легком, почти невинном поцелуе, помогая последним остаткам моральных ограничений рассыпаться до невозвратного состояния. Помогая им на короткий миг снова погрузиться в те времена, когда её единственным занятием было не позволить себе сойти с ума от внезапно навалившейся ответственности, а его — отыскать заново свою человеческую значимость в этом холодном мире, бездушно отнимающем у него всё, что когда-то было дорого сердцу. Его действия не были пошлыми, но от этого они не становились менее требовательными. Особенно, когда его язык не спеша прошелся по контуру ее нижней губы, а затем также плавно обогнул верхнюю, на лету перехватывая ее тихий, невыносимо сладостный стон. О его поцелуях она ещё не раз будет вспоминать долгими ночами. Она была готова послать к черту их предстоящее совместное задание и Бена, который, судя по всему, вот-вот должен был появиться на пороге её дома. Но судя по тому, как приятный физический контакт быстро сменился ощущением пустоты — у Кевина, очевидно, было собственное видение относительно их общих планов на очередной безумный вечер. — Это значит "да"? — c теплой ухмылкой поинтересовался Кевин, наблюдая за ее миловидной растерянностью в лице и глазах. — Это значит гораздо больше, чем просто "да", — незамедлительно отвечает она, продолжая монотонно перебирать пальцами его волосы, — Бену ни слова. — Клянусь, — усмехнулся парень, добавляя легкий кивок головой в знак согласия. Он прекрасно понимал, насколько сильно она дорожила своим моральным комфортом. Поэтому лишняя шумиха вокруг их постепенно развивающихся отношений была сейчас совершенно ни к чему. Нежный поток тёплого ветерка, струящегося из окна в её комнате, мягко играл с каскадом её огненно-рыжих прядей. Блёклые лучи заходящего солнца завораживающе переливались в тёмно-зелёной радужке её малахитовых глаз, и, кажется, Кевин вовсе не нуждался в открытых признаниях или прямых подтверждениях тому, что и без того было очевидно для них обоих: она уже принадлежала ему. И, наверное, завтра он всё сделает иначе. Когда вечер не будет скован жесткими временными рамками. Когда его руки снова коснутся её лица, прежде чем она успеет в очередной раз решит поднять тему об их неоднозначных отношениях — его ответ в виде жаркого поцелуя уже будет таиться на ее губах. Потому что она всегда принадлежала ему. Даже когда сама еще не подозревала об этом.