Осенью

      — какой-то ты непривычно тихий, всё нормально?       Друзья парня, привычно игнорирующего всё, что его окружало и мешало прослушиванию музыки, подсели к нему, стоило только преподавателю покинуть аудиторию. Но что заставило их напрячься, если наушники были ежедневным аксессуаром, а погружение в себя и музыку - постоянным ритуалом? Прошло уже три пары, а его ещё ни разу не пришлось одёргивать, чтоб перестал подпевать, не было раздражающих ритмичных движений подтанцовки, беззвучного открывания рта, словно парень представляет себя певцом. В общем, он был слишком нормальным, что даже немного пугало тех, для кого подобное поведение уже стало чем-то милым и поднимало настроение, давая ощущение стабильности. Никита же и подумать не мог, что способен напугать кого-то своим поведением, тем более, что сам не заметил изменений. Но друзья были правы, чувство полёта, в которое он так часто погружался во время занятий, заменяли снующие из стороны в сторону подобно куче мух мысли, которые совершенно не получалось ухватить за хвост. От этого не спасали даже любимые исполнители, попытки разобраться были безуспешны.       Впрочем, друзей, конечно, Никита услышал сразу, тогда же поставил песню на паузу, вынимая наушники и смотря на подошедшую к нему парочку. С Витей и Артёмом они каким-то образом в самую первую встречу объединились в маленькую группу, не имея ни общих интересов, ни сходств характера. Группа тех, кто не смог приткнуться к остальным? Возможно. Но за четыре года вместе они довольно хорошо узнали друг друга, узнали, что интересно каждому, переняли привычки и жесты и стали действительно ценить эту немного странную, но на удивление очень гармоничную дружбу. Скрывать от них своё состояние Паншин хотел в последнюю очередь, но проблема состояла лишь в том, что он сам понятия не имел, что с ним происходит и за что же так зацепилось его сознание на этот раз.       — нет, меня трясёт. И хрен знает, почему       Он отложил наушники на стол, потирая лицо ладонями с тихим воем пытаясь собраться хотя бы для разговора, но даже на такую простую задачу его усилий, казалось, было совершенно недостаточно, отчего хотелось побиться головой. Это тоже явно не возымеет эффекта, поэтому пробовать парень не стал.       — может, прогуляемся пойдём? Всё равно перерыв скоро, а так хоть проветришься немного. Да и мне в магаз надо       Смуглая рука коснулась плеча, вместе с неожиданным теплом приносыэя немножко спокойствия. Насколько же проще существовать, когда ты не один. Никита редко задумывался об этом, а ведь стоило бы - с тех пор, как он переехал и начал учёбу, встретил людей одного с собой уровня знаний и осознанности, с которыми даже при разных увлечениях было интересно, которых хотелось поддержать и которые сами готовы были стать тебе опорой, он с каждым месяцем раскрывался всё ярче, выковыривая из глубин сознания порой совершенно причудливые черты. Эти люди позволили ему стать тем, кто прятался под толстой оболочкой серого заучки, и он действительно был очень благодарен им за это изменение... На лице появилась не слишком широкая, но искренняя улыбка, и Никита кивнул, поднимаясь на ноги и принимаясь за поиск пропуска и кошелька. Прогулка могла помочь ему наконец упорядочить наводнившие разум мысли или (почему нет?) просто избавиться от всего лишнего. Действительно, почему бы в вузе не подумать в коем-то веке об учёбе? Да нет, ерунда. Определённо. Точно. Да.       Одно верно утверждение всё же существовало - свежий воздух и хорошая компания прекрасно вырывают из глубин самокопания, подтверждением чему служил задорный смех троих друзей, едва ли не наперегонки спускающихся со ступеней вуза с немалым риском пропахать носом землю, запнувшись друг о друга. Ещё за это они любили место, где учились - за исключением редких дней, в которые приезжал ректор, границы занятий и перерывов совершенно смешивались, никто не запрещал им уйти посередине пары и не выгонял из аудиторий охваченных внезапным вдохновением студентов, стоило только подойти времени перемены. Бывали дни, когда группа почти безвылазно могла сидеть шесть и больше часов, опережая все возможные графики успеваемости, когда в другие работа совершенно не шла. Никита сегодня - яркий тому пример, и даже прогулка, как было выяснено парой десятков минут позже, не возымела нужного эффекта, приведя его в порядок только до момента первого шага в двери учебного заведения.       — может тебе домой пойти? Отдохнёшь       — и также изведусь там, только уже без возможности с кем-то общаться.       Парень фыркнул, подпирая голову рукой, а то время как второй катал по столу полупустую бутылочку с питьевым йогуртом. Не так давно удалось найти не чересчур сладкий, что заметно прибавило любви к этому продукту и упростило поиск перекуса, когда хочется что-то довольно лёгкое, но совершенно не можешь выбрать. Зацепившись на несколько секунд за бутылочку, взгляд соскользнул на ладонь и Никита несколько раз моргнул, смотря на подживающие ссадины. Точно, Миша. Он снял пластыри ещё вчера вечером, когда пошёл в душ, и теперь о событиях того дня почти ничего не напоминало, но где-то на подкорке памяти всё ещё стоял образ заботливого и оттого немного странного человека. Может, в этом и была причина беспокойства? Он всего лишь хотел отдохнуть, пока выдалась такая возможность, а вместо этого стал участником маленького инцидента, который на фоне одинаковых дней показался ярким и значимым... Это стоило обдумать, тем более что заниматься учёбой откровенно не получалось. Или даже попробовать найти того парня в вк, должна же у него быть страничка? Но данных мало, только имя и город, разброс по возрасту в несколько лет... А если город не указан? Нет, бесполезное занятие. Против воли разума руки сами тянутся к телефону и вот уже на экране высветилось знакомое всем приложение. Пусть поиск даже спустя полчаса не выдаёт ничего подходящего, теперь Никита чувствует, что хотя бы попытался, и от этого ему немного спокойнее, хоть внутри и разливается неприятное чувство неудовлетворённости. "Зачем он мне сдался вообще!?" - мелькает отчётливая мысль, поймав себя на которой парень откладывает телефон, скрещивая руки на груди. А действительно... зачем? С приходом осознания причины беспокойства мельтешение в голове успокаивается так быстро, словно кто-то по щелчку пальцев остановил течение времени в отдельно взятой голове, и парень несколько раз моргает, бессмысленно глядя на стол перед собой. Он не может придумать ни одной достойной причины, ведь истинная - что ему слишком понравилось ощущение спокойствия и заботы со стороны другого человека - звучит донельзя глупо, или по крайней мере кажется таковой. Разве недостаточно общения? Разве у него нет любящей семьи? Хороших друзей? Он обводит взглядом аудиторию, чуть дольше задерживая взгляд на тех, кто действительно ему близок, и потирает руками лицо. Действительно, всё прекрасно, и это означает, что Мише с его неуместной заботой нужно остаться глупым тёплым воспоминанием.       Убедив себя в этом, он улыбается и наконец начинает работу, чувствуя облегчение и покой.

***

      Ночь. Нормальные люди в это время уже спят, кто-то, вышедший в ночную смену, работает, а он сидит на детской площадке через пару улиц от собственного дома, прижимаясь ноющим плечом к холодному металлу качелей. Опрометчиво, учитывая, что накинутая кофта вовсе не подходит для заметно опускающейся ночью температуры, но так есть шанс, что синяк на плече не станет слишком уж огромным. Заболеть парень не боится, последних нескольких лет хватило, чтоб организм привык и стал достаточно закалённым для подобных "ночёвок".       Отец снова был не в духе (а чего ещё можно было ожидать, когда, только открыв дверь в квартиру, Миша увидел пару пустых бутылок из-под известного всем сорокоградусного напитка?), и на этот раз незаметно проскользнуть в комнату, служившую убежищем от расцветающего кругом апокалипсиса, не предоставилось возможности. Несмотря на то, что его никак нельзя назвать маленьким или хрупким, по сравнению с родителем парень выглядел едва ли не школьником, и единственным вариантом избежать ударов был как можно более быстрый побег туда, где о его существовании попросту забудут. В такие моменты желание исчезнуть из мира было как никогда сильным, и его было не заглушить музыкой, интернетом, играми или наблюдением за всем вокруг. Стоило поберечь заряд на телефоне, не рискуя на неизвестный срок остаться без связи (хах, и с кем, интересно, он надеется связаться?), а окутанное ночным покоем окружение навевало ещё большую тоску, унося далеко в дебри сомнений, мечт и надежд. Ещё немного, и он найдёт средства, чтоб куда-нибудь съехать; ещё немного, и он, наконец, будет принадлежать сам себе, не боясь возвращаться в место, что хотя бы номинально будет считаться его домом; ещё немного, и у него появится шанс на нормальную жизнь, который, казалось, пропал ещё семь лет назад. Может, в какой-то момент у него даже получится стать настолько же беспечно счастливым, каким был едва не свалившийся в реку Никита? Если, конечно, он вообще правильно запомнил его имя.       Встреченный кудрявый парень казался воплощением счастья, и сейчас он, наверное, видит такие же яркие и полные эмоций сны. Что, если при ином стечении обстоятельств они бы подружились? Тогда Миша бы спасал его от нелепых падений уже не случайно, они бы вместе смеялись, обсуждали учёбу, работу, игры, последние новости или фильмы, и, может, он забыл бы о том, что ждёт дома? Казалось удивительным, что он вообще это место может домом называть... Завидовал ли он? Да, наверное завидовал. Редко кто начинает ценить жизнь пусть не в роскоши, но в спокойствии и безопасности, пока не сталкивается с обратным, а стоит только столкнуться - так хочется повернуть время вспять и прервать цепочку событий, что привела к столь ужасному результату. Однако существование машины времени нарушило бы не только ход истории, но и множество установленных законов математики и физики, подвергая сомнению саму сущность материи и мироздания. Слишком большая цена, чтоб исправить одну или пусть даже несколько жизней. Можно попытаться уснуть, но уже через четыре часа нужно было подниматься, отправляясь на склады, где на счастье Миши постоянно не хватает рабочих рук и оттого почти в любой день есть работа для тех, кому отчаянно необходимо заработать хоть сколько-нибудь. Но он не спит, знает, что, проснувшись, будет чувствовать себя ещё хуже, чем проведя ночь без сна.       Рассвет застаёт его всё у той же качели, и парень молча наблюдает, как ночное небо постепенно светлеет, озаряясь яркими синими, после голубами красками, и через едва заметный зеленоватый переходит в яркое золото. Этот переход означает лишь то, что пора подниматься и знакомыми с детства переулками направляться в место, которое, возможно, обеспечит его возможностью вывести жизнь в нормальное русло и вновь испытать прелесть беззаботного счастья.       Или хотя бы даст протянуть ещё несколько дней, спасаясь от гнева любимой семьи.

***

      Из разных точек города две пары таких непохожих друг на друга глаз наблюдали за тем, как постепенно невидимое пока ещё глазу солнце меняет небесные краски, превращая однообразную ночную палитру в утреннее буйство цветов, и каждый из парней думал о том, что у него в руках есть инструменты, которые позволят, как солнце утром расписывает небосвод, расписать собственную жизнь. Одно на двоих небо и одно воспоминание о проведённых вместе часах, подаривших каждому то, чего ему так не хватало.       Никто из них не верит в судьбу, а один и в людей то не очень, но, может, всё-таки что-то и звёзды решают за нас?