Ты моя!

— Миссис Блэк, звонит ваша сестра, — прозвучал голос секретарши из аппарата. — И очень сильно просит поговорить с Вами. — Соединяй, Люси. — лишь одна фраза, и в мгновение слышится писк, а после и голос родной младшей сестры. — Белла, она сидит в комнате уже три часа и не выходит оттуда! — голос Нарциссы был наполнен видимой тревогой. — Я пыталась ей занести обед, но она не открывает. Я уже не знаю, что делать, поэтому позвонила. — Почему раньше не сообщила, Цисси?! — женщина снимает рабочие очки и встаёт с кресла, нервно выдыхая. — Через пять минут буду дома, смотри, чтобы с ней ничего не случилось! Беллатрикс подбегает к камину, загребает в ладонь летучий порох и проходит вглубь, уже проговаривая место, где ей надобно сейчас оказаться. — Особняк Блэков. — серая пыль летит вниз, а затем вспыхивает зелёным огнём, поглощая тело женщины. Беллатрикс Блэк — знаменитая женщина на всю волшебную Британию. Её карьера строилась на углях после крупного пожара, который она сравнивала с разводом.  Бывший муженёк Беллы был воплощением ужаса, страха, но за пеленой любви она этого не замечала. Всю свою жизнь она была в тени кого-либо: сначала отца, а потом и Тома. Родители посчитали, что именно эта партия будет лучшей для их старшей дочери. Их не заботили её чувства или мысли, для них она была лишь вещью, с помощью которой они хотели добиться большего в этом мире. Династия Блэков из поколения в поколение была целителями, вся родня работала во всем известной больнице Святого Мунго. Беллатрикс же хотела быть психотерапевтом. В то время это была малоизвестная работа в этих краях, но Блэк это ни капли не смущало. Сотни книг были прочитаны, дополнительные курсы в Хогвартсе были пройдены, а самое главное было в мире магглов. Там она отучилась в настоящем университете, не смотря на запреты отца и тогдашнего мужа. После обучения она вернулась в Британию, где развелась и начала новую жизнь. Годы защит исследовательских работ, диссертаций, практики — и вот сейчас она управляет психотерапевтическим отделом в больнице Святого Мунго.  Два года назад ей  внезапно позвонили из Хогвартса, чего она никак не ожидала. Телефоны были не у всех, ведь маггловские штучки многих пугали, но раз она часто работала на два мира, гаджет связи у неё имелся. В то время звонила Минерва Макгонагалл, и Беллатрикс помнит тот разговор как сейчас, во всех мелочах: — Беллатрикс, нам нужна твоя помощь. — голос бывшего профессора звучал печально. — Мисс Грейнджер…одна из наших лучших учениц седьмого курса…она подверглась грубому насилию. Она не ест, не выходит из своей комнаты уже три дня! Её соседка, мисс Уизли говорит, что та совсем ушла в себя. Помоги… В голове всплыли отрывки из газет, облетевших весь свет «Мозг золотого трио — Гермиона Грейнджер — претендует на звание самой лучшей волшебницы Британии!». Кто же так мог поступить с девочкой, кто этот урод? Блэк долго не думала, всё было ясно ещё с самого начала повествования. — Я помогу, сделаю всё, что в моих силах, Минерва. — по ту сторону трубки прозвучал облегчённый выдох и лишь одно слово в тишину. — Спасибо… Когда Блэк впервые встретила Гермиону, тогда, в девичьей комнате Гриффиндора, она её не узнала. Она видела её на фотографиях в газетах, видела на презентациях своих диссертаций — она сияла как звезда, а в этой маленькой комнатке она была сломленная девочка. Грейнджер сидела на своей кровати, притянув колени ближе к себе, уткнувшись в них лицом. Беллатрикс медленно подошла ближе и присела на край кровати, подавай голос, как можно тише и нежнее. — Гермиона, я — Беллатрикс Блэк, помнишь меня? Или, может, мои диссертации? — глаза цвета кофе поднялись и с искренним удивлением посмотрели в глаза напротив.  Она узнала, это читалось по глазам, по мимике лица. Она поняла, зачем Беллатрикс сюда пришла. Она поняла ещё тогда, когда женщина только вошла в эту комнату. — Я не больна, миссис Лестрейндж. — голос был хрупкий, надломленный, в нём слышалась вся тяжесть, мучившая молодую гриффиндорку. — Можете уходить. — Блэк. — старшая мягко улыбнулась, ведь резкие слова или неправильная интонация, эмоция, могли отпугнуть, а этого ей не надо было. — Я давно уже не Лестрейндж, и я не говорю, что ты больна. Я пришла не лечить тебя, я пришла привести тебя в чувство, чтобы ты была в порядке. Бледная ладонь накрыла ладонь поменьше, заставляя руку младшей покрыться мурашками от контраста температуры тел. Тогда был их первый диалог: Гермиона больше слушала, Белла же больше говорила, располагая к себе это милое создание. Впервые Беллатрикс узнала, что же произошло с девушкой, через две недели регулярных своих посещений. Грейнджер тогда сжимала руку женщины так, как будто это был единственный якорь в этом омуте страха и разочарования. — Он…он сделал это со мной… — первая слеза потекла по щеке девушки, а сердце Блэк забилось чаще. — Он загнал меня в тайную комнату, где стояла огромная кровать. Он целовал решительно, в его глазах был животный огонь, он продумал всё до мелочей. Комната находилась на третьем этаже, где никто не ходит из детей и взрослых, лишь старосты иногда заглядывают. Тогда была моя ночная смена, я делала обход, и третий этаж был последним в моём списке. Я поднялась, и меня сразу затолкали в эту проклятую комнату. — всхлип, слёзы теперь текли с большей силой. Женщина внимательно слушала, не перебивая, но так и хотелось обнять эту кроху, чтобы защитить от этого ужаса взрослой жизни. — Он повалил меня на кровать и…он использовал меня…надругался, а потом оставил там одну. Потом меня нашла Джинни, она отвела меня сюда, и я благодарна ей. Он же…я боюсь его. Я столько времени верила ему и его словам, а он… Беллатрикс не выдержала и прижала содрогающееся молодое тело к себе. Рука легла на макушку, поглаживая в успокоительном жесте волнистые волосы. — Кто этот человек, малышка?  — Рон Уизли… — имя звучало громко, что аж эхом повторялось в голове брюнетки. Злость на этого мальчишку накатила мгновенно. Как он мог? Чёртов Уизли, тебе не жить. Тогда они так и просидели весь вечер в объятиях друг друга, открывая свои сердца нараспашку. С того периода прошло два года и всё круто поменялось в жизнях обеих. Гермиона выпустилась из Хогвартса с званием «Великая волшебница своего времени». Они общались с помощью писем и смс, младшая часто обращалась к старшей за советом или просьбой. Беллатрикс помогала преодолевать Гермионе панические атаки, которые тогда происходили с регулярным режимом.  Всё перевернулось тогда, когда они сидели в одном из кафе косого переулка. К их столику подошёл беловолосый парень, который весь вечер не отводил своего взгляда от молодой особы. Он подошёл решительно, приподняв острый подбородок и выпятив широкую грудь. — Мисс, могу ли я узнать ваше имя? — низкий мужской тембр был неприятен Беллатрикс, которая сидела рядом, но тот делал вид, что её здесь и нет.  — Молодой человек, избавьте нас от вашего общества. — фраза была кинута жёстко, без запинки, не принимая возражений.  — Извините, но я говорю не с вами.  — Я что-то непонятно сказала? — рука тянется за изогнутой палочкой, но её ладонь накрывает что-то тёплое, обжигающее кожу.  — Он не стоит того, Белла. — такое простое прозвище слетает с розовых губ впервые.  Блэк не верит своим ушам. «Она точно это сказала? Мне не послышалось?». Гермиона нежно улыбается и двигается на стуле ближе к женщине. Она мельком смотрит на парня, одаривая его ледяным тоном. — Вам лучше покинуть это место, если не хотите, чтобы она вышвырнула вас отсюда. — парень тут же кинул взгляд на старшую, а затем удалился от столика пары. — Ты назвала меня «Беллой». — факт, который сейчас очень интересовал Беллатрикс. — Почему? — Прогуляемся? — неожиданно, но не согласиться было нельзя. Стоял зимний день, под вечер пошёл снег, все люди уже расходились по домам, лишь две женские фигуры шли рука об руку по заснеженным улочкам.  — Ты мне нравишься, Беллатрикс. — слишком тихо проговорила Гермиона. Блэк подумала, что это была галлюцинация или же всё выдумал её больной мозг.  — Что? Повтори. — она остановилась, вглядываясь в кофейные омуты, ища в них ответы на все свои вопросы. — Гермиона, повтори, что ты сказала. Ответом тогда послужило робкое прикосновение розовых губ к устам старшей волшебницы. Поцелуй получился коротким, но очень нежным, трепетным и невинным. — Ты мне нравишься, Беллатрикс. Я влюбилась в тебя, и ничего не могу с этим  поделать…  — А ничего делать с этим и не надо. — пальцы касаются подбородка шатенки. — Я тоже влюбилась, малыш… В тот день и началась их история — совместная, личная и только их собственная. Ещё через год они сыграли свадьбу, скромную, но родную, уютную для них. И вот сейчас Беллатрикс стучит в дверь спальной комнаты своего дома, пытаясь войти внутрь, где находилась её жена. — Миона, открой дверь, это Белла. — стук об дверь и ещё, а следом ощущение магии, щелчок замка, и тяжёлая дверь открывается. Взору предоставляется кровать огромных размеров с красным постельным бельём, а на ней, под одеялом, лежит Гермиона, которая сейчас казалась до ужаса крохотной. — Мышонок, что случилось? — тишина, Белла подходит к кровати, а потом и садиться ближе к жене. — Расскажи мне всё, малыш. — Он написал мне… — мурашки прошлись по спине главной Блэк. Рон Уизли уже давно сидел в Азкабане за убийство какого-то мужчины, а ведь оттуда же нельзя писать, верно? — Чт…что он написал? — младшая указала на тумбочку, где покоилось письмо. Брюнетка взяла его в руки, мигом разворачивая. « Дорогая Гермиона, Ну привет, моя Герми. Много писать не буду, нельзя. Ты же знаешь,  где я? Сто процентов знаешь, ты всегда всё знала. Я хотел извиниться за тот случай, сама помнишь, за какой. Прости меня, я был тогда зол на всех и вот так вот вышло. Я не хотел. Надеюсь, простишь.  Твой вечный друг,  Рон Уизли» — Ублюдок! — слово вырвалось само собой. Письмо было откинуто, а сама Беллатрикс легла к Грейнджер, обнимая за талию, притягивая как можно ближе. — Я убью его. — Не надо… — слышаться тихие слова, а затем и следующая фраза. — Ты нам ещё нужна. — Конечно нужна, кто же Цисси будет кошмарить! — женщина улыбнулась, когда посмотрела на жену, которая, слава Мерлину, начала забывать про этого урода и злосчастное письмо. — Я не про неё, милая. — голос стал мягче, обволакивая всё пространство вокруг пары.  — Андромеду тоже кошмарить буду и муженька её, а ещё… — Я беременна, Белла. — Ещё Драко есть…стоп, что?! — Блэк напряглась. — Ты что? — Я беременна, мы скоро станем мамами, как ты и хотела. — женщина с шоком смотрит в глаза напротив. — Тот день, когда ты выпустила магию, это сработало. — Я…это чудо… — ладонь сама потянулась к животу жены, где уже зародилась новая жизнь. — Я не могу поверить…наследник Блэков…мой кровный наследник. — Да, Белла. — рука Гермионы легла сверху. — Как думаешь, мальчик или девочка? — Я чувствую, что там девочка, такая же красавица, как и ты. — Посмотрим через девять месяцев, миссис Блэк, оказались ли вы правы. — Ты моя, Гермиона. — голос дрогнул, но показывал всю нежность и любовь в себе. — Вы мои.