Северус Снейп и тайна кровавой луны

Существует легенда о двух безнадёжно влюблённых. Вражда их родов была столь велика, что его заковали в цепи, а её заточили в темнице. Он, глядя в бескрайнее небо, взывал к прародителю мира — Солнцу. Она, лишённая света, молилась его вечной спутнице — Луне. С помощью верных сторонников им удалось вырваться на свободу. Судьба вновь свела их на вершине утёса, где когда-то впервые соединились их пути. Но беглецов настигли. Окружённые и обречённые, они приняли единственное решение, что казалось им верным, — шагнули со скалы, выбрав любовь. И сжалились небесные божества: в тот же час Солнце обняло Луну, и её лик окрасился алым. Так было дано обещание: пройдут эпохи, сменятся миры, но влюблённые найдут дорогу друг к другу, — вдохновлённо вещал дикторский голос, доносившийся из старого радиоприёмника. — Какая же… несусветная чушь. — Протянул Снейп, сидя на просевшем диване у тлеющего камина. Уединенная жизнь наложила свой отпечаток в виде привычки рассуждать вслух: — Больше похоже на источник вдохновения Трелони, чем на новостную сводку. — Не пропустите уникальную возможность увидеть кровавую луну сегодня в 12:06 по Лондонскому времени, — продолжил диктор. — Только час… Прекрасный вид… Редкое… — радио забарахлило и, издав последний хрип, затихло. Снейп раздражённо стукнул прибор, стоявший на колченогом столике — том самом, что некогда располагался у подножья лестницы в отчем доме — и проклял лживые лозунги с упаковки батареек. Под действием оборотного зелья ему удалось забрать большую часть своих вещей, устроив небольшой погром напоследок. Точно таким же способом он узнал, что Волан-де-Морт погиб, а он сам удостоился ордена Мерлина какой-то там степени за заслуги перед отечеством. Посмертно, естественно. Говорили, что Поттер пустил слезу во время церемонии и даже настоял на том, чтобы его портрет повесили в директорском кабинете — видимо, чтобы продлить загробные мучения. — Лицемерный паршивец, — буркнул Снейп. Раз за разом Дамблдор твердил Поттеру о его лояльности, но мальчишке попросту не хватало мозгов, чтобы это понять. Он поднялся и собирался было заняться рутинными делами, но его вновь потянуло к грузному старому серванту. Следуя навязчивой идее, он открыл потайной отсек в одном из ящиков и извлёк газетные вырезки, бережно обёрнутые бечёвкой. Рядом с ухмыляющимся Уизли стоял Поттер в авроратском мундире; за ним шёл ряд заметок о Малфоях и сдержанная фотография Минервы в директорском кабинете. На одной из страниц — заголовок: «Хогвартс вновь открывает двери». Среди множества вырезанных статей только одна газета не подверглась надругательству с его стороны. На главной странице — измождённые защитники Хогвартса на фоне развалин. Они держались ближе друг к другу, словно не успев осознать, что битва окончена. Не было ликования — только звенящее горе, застывшее меж ними. Следующие страницы перечисляли погибших: Тонкс, Люпин, Фред Уизли, Лаванда Браун, Колин Криви… Множество разворотов улыбающихся лиц, будто он листал не хронику, а фотоальбом. Снейп знал их всех. В тот день он думал, что его миссия завершена. Посвятив жизнь замаливанию своих ошибок, он ухватился за шанс, что казался заслуженным. Но в последнее время его всё чаще посещала мысль: «Что если бы?..» Если бы он принял бой, остался бы отпрыск Люпина сиротой? Что могло измениться, узнай Поттер правду ещё тогда, в Годриковой впадине? Вбивай он заклятия рóзгами, может, тогда юных лиц на бумаге было бы меньше? Снейп толком не понимал, зачем продолжал прокручивать в голове события тех дней, углубляясь всё дальше: смерть Лили, студенческие годы, детство… Сетуя на излишнюю сентиментальность, он готов был закрыть ящик, но взгляд зацепился за пёструю карточку из шоколадных лягушек. По центру позолоченной рамки, в дурацкой фиолетовой мантии и остроконечном колпаке, стоял Дамблдор. Он смотрел сквозь очки-полумесяцы, улыбаясь так, будто знал ответы на все вопросы. Знал и, как всегда, отмалчивался. Снейп сунул карточку обратно к газетам и встал напротив небольшого окна у раковины на маленькой кухне. Сложил руки за спиной, толком не глядя на мохнатые ели и покрытые золотом дубы. Солнце заливало внутренний дворик его обители. Окрашивало тускнеющую траву яркими красками. Ласковые лучи беззаботно гуляли по кухонному гарнитуру, взбирались по одежде, нежно касаясь отросших прядей, что спадали на плечи. Но воспоминания о Дамблдоре каждый раз накатывали грустью. Конечно, ситуация была патовой. Да, он обдумывал необходимость убийства бесчисленное множество раз и, вероятно, именно событие на Астрономической башне привело к победе. Однако сожаления продолжали сжимать грудную клетку, напрочь игнорируя доводы рассудка. Ему не хватало этого старого интригана. Их споров о нечестно присуждённых очках Гриффиндору, нелепых паролях в виде различных сладостей. Завуалированных советов и обоюдных подтруниваний не хватало тоже. Память стирала недомолвки и претензии, оставляя только след того, что уже не повторится. И, если говорить откровенно, в последнее время он всё чаще жалел, что не умер. Снейп тяжело выдохнул и потянулся к верхней полке с бутылками разного калибра, но отдернул руку. Обычно он глушил чувства алкоголем, но пить с утра было по меньшей мере свинством. Глушь или нет — он не собирался превращаться в ничтожество, хоть и подозревал, что его за это никто не осудит. Собравшись с мыслями, он завязал волосы в низкий хвост и хрустнул костяшками. День начинался. Вооружившись тряпкой, он тщательно протёр все поверхности. Прошёлся метёлкой по каждому корешку прочитанной вдоль и поперёк библиотеки. Ни одна соринка не скрылась от его острого взгляда, пока он ползал на карачках, дотягиваясь до самых хитрых, спрятанных под диваном негодниц. После — он битый час прохаживался перед курами, что упорно не поддавались дрессировке и несли позорно малое, на его взгляд, количество яиц. Несушки были несогласны и усердно увиливали от разговора, то и дело поворачиваясь к нему задом. Занимаясь утеплением кроличьего поместья, он то и дело чертыхался, вступая в одну и ту же кучу помёта, заботливо приготовленную несносными обитателями. Он успокаивал себя мыслью, что когда наступит зима, тогда-то и выяснится, кто будет смеяться последним. Его гордостью был сад, что раскинулся напротив окна спальни. Молоденькие плодовые деревца ещё не приносили плодов, но он продолжал удобрять их в надежде однажды вкусить слив и яблок. А сейчас он мог только сидеть в кресле, любуясь на густые кусты розмарина, яркие бархатцы и тянущиеся к солнцу подсолнухи. Остаток дня он провёл в подвале, где рядом с закрутками расположились зельеварческие принадлежности. В последний раз он использовал котёл для приготовления варенья из лесных ягод, что, к слову сказать, получилось изумительным. Он обнаружил, что пара пучков лаванды добавит тонкий цветочный запах, а несколько мятных листов украсят его интеллигентной свежестью. Но сегодня ему понадобятся зачарованные склянки, которые должны быть где-то — он отодвинул высокую банку с сотами диких пчёл — здесь. Когда наступила ночь, Снейп был готов: кожаная сумка висела на плече, а палочка надёжно крепилась в левом рукаве. Он шагнул за порог, уверенный, что сегодня найдёт нечто стоящее. Ночь была тихой. Над головой раскинулось безоблачное небо, усеянное мириадами звёзд. Где-то далеко огни больших городов затмевали их блеск, но здесь — галактики рассыпались по тёмному атласу небосвода, завораживая безграничной глубиной. Тёмные силуэты деревьев провожали одинокого путника, аккуратно ступающего узкими тропами, а на полную луну постепенно накатывал солнечный диск. Спустя некоторое время тропа вывела Снейпа к чёрным водам широкого озера. По берегам разросся камыш, тихо шелестя под дуновением тёплого ветра. Ивы клонились к воде, полоща гибкие ветви, а цикады трещали безумолку, переговариваясь с лягушками. На противоположном берегу высилась скала. Насколько Снейпу было известно, немного за ней находилось волчье логово. По весне он мог наблюдать, как любезничали животные, воя на луну, а летом ветер доносил звуки резвящихся волчат. Притаившись за ближайшим к воде кустарником, он принялся ждать. Постепенно лунная дорожка на водной глади тускнела, пока не исчезла вовсе. В тот же миг почерневшую луну сменила кровавая сестра, окрасив верхушки деревьев красными отблесками. Тогда-то и появилось то, ради чего Северус отказался от сна и, чего уж, бокала бурбона — кровавники — мелкие ракообразные, что обитали в грунтовых водах и показывались на поверхности только во время редких небесных явлений. Наложив на обувь чары бесшумности, он двинулся к самой кромке воды, где копошились членистоногие, перебирая песчинки светящимися клешнями. Достав из сумки пухлый пузырёк и длинный пинцет, он принялся аккуратно поддевать кровавников, подлавливая их прежде, чем они успеют зарыться в песок. Щёлкнув пинцетом в миллиметре от особенно шустрого, он чертыхнулся, сжимая инструмент. Магия в отношении подобных существ разрушала их структуру, словно сама природа благоволила созданиям, приказывая проявить сноровку и выдержку. За новым увлечением Снейп не заметил, как озеро затянуло плотным белым туманом и моментально стихли все звуки. Налитая кровью луна висела в небе роковым предзнаменованием. Он как раз опускал в баночку особенно яркого краба, как вдруг — всплеск, словно огромная рыбина выскочила из воды. Он резко вскинул голову, прислушиваясь. Кто знает, какая тварь всплыла на поверхность, привлечённая алым сиянием. Звук повторился. Гораздо тише, но теперь ритмично отбивая конечностями, нечто неуловимо приближалось. Вышколенным движением Снейп достал волшебную палочку и принялся отступать, аккуратно ступая по песчаному грунту. Слух, ставший вдруг необычайно острым, улавливал каждый ритмичный всплеск и собственное дыхание, казавшееся убийственно громким среди повисшей вокруг тишины. Создавалось ощущение, что существо хлопало по воде длинными скользкими отростками. Зверь наверняка больше выдры и точно крупнее кабана. Медведь? Нет. Подобные звуки не могло издавать животное, живущее в лесу. Неожиданно он наткнулся на твёрдое препятствие, больно ударившись спиной. За два удара сердца он определил — клён. Значит, он не преодолел и пары метров, а шум приближался, сменившись затяжными звуками. Оно выбиралось на сушу. Кончик палочки тонул в тумане, будто в разлитом молоке. Отступать бессмысленно. Стоя у дерева у него хотя бы было преимущество — ствол защищал спину. Сопоставив факты, Северус встал на изготовку в ожидании. Вскоре звуки воды затихли, сменившись глубоким, надрывным дыханием. Он крепче сжал палочку, вглядываясь в туман. Тяжёлые, будто неуверенные шаги по хрустящей листве приближались. Потянуло болотной тиной, и сквозь белёсую пелену показался вытянутый силуэт больше похожий на тень. Он шатался из стороны в сторону, приближаясь. Мысли скакали с бешеной скоростью. Могла ли луна воскресить утопленника? Или призрак? Что это могло быть, чёрт возьми?! Снейп замахнулся, готовый атаковать как только тварь приблизится. Секунды напряжённо затянулись, утопая в пучине тревоги. Походя ближе, силуэт постепенно обретал очертания и он, не без удивления, выделил длинные мокрые волосы, джинсы и кожаную куртку. Сделав ещё шаг, силуэт пошатнулся и к его ногам упала… женщина? Незнакомка, что он готов был принять за инфернала, чуть ли не задыхалась, глотая воздух и впиваясь пальцами в траву. Откашлявшись, она перевернулась на спину и встретилась с ним взглядом. Несколько секунд они оторопело смотрели друг на друга. Она затихла, как лань, увидевшая охотника, а он, опомнившись, навёл на неё волшебную палочку. Глядя на оружие, нацеленное ей в грудь, она несколько раз моргнула, прежде чем губы дрогнули в нервной улыбке. — Снейп?! — произнесла она хрипло и истерично расхохоталась.