О любви к чужим привычкам

— Слава, прошу не умирай.       Над головой летали пули, где-то поблизости слышались взрывы и виднелся дым в небе. — Я так многого тебе не сказал!       Начинало светать, живность просыпалась. Превозмогая боль, я перевернулся на спину, чтобы напоследок насладиться знакомыми красотами нашего мира. — Слава, я так тебя люблю, прошу, живи. — Елагин, ты совсем ёбнулся, скажи мне честно.       В раздражении наконец-то вырываюсь из странного полусна, всё ещё храня воспоминания о перестрелке с осьминогами, которые называли меня агентом вязанкой, чтобы уставиться на благоверного своими двумя полу ослепшими. Произнесённое выше, к слову, было не вопросом, а утверждением, потому что урок давно усвоен, и такое уже даже не спрашивают.       Женя хмыкает, свои ужасно красивые волосы взъерошив, и, клюнув меня, или одеяло, мы сейчас были одним целым, если посудить, в макушку, поднимается с кровати.       Солнышко светило, птички если и пели, то их сонаты до ушей моих не долетали, ибо порхать высоко пришлось бы — первый этаж, а деревьев рядом ровно ноль, отменяем секс птиц. Я о чём, собственно? Совсем с мыслей сбил, драматолог престарелый, я вообще-то о другом думал.       Вот представьте себе, товарищи, что в один момент узнаете, как ваш классный руководитель ведёт себя со своей женой, станет неловко? Вот думаю порой записать на видео как Елагину башню рвёт временами, да показать его одиннадцатиклассникам, только вот рабочего места лишаться не хочется как-то, а содержанкой я становиться не планировал. Да и о каком содержанстве речь? Если я буду жить на деньги Женечки, то каждый мой день будет начинаться не с липтона, а с его отвратного кофе.       Иначе выражаясь, господа, я вас поздравляю, мы дожили до выходных! Вернее, дожил я, у Елагина впереди ещё спецкурс по литературе, а днём репетиторство, так что он на верном пути к счастью.       Суббота была моим любимым днём недели, уж больно нравится мне по пятницам до ночи сидеть, тетради с записями сумасшедших проверять, чтобы на утро проснуться человеком, полностью свободным от обязанностей. Телефон на беззвучном, сексапильный представитель рода человеческого пел серенады, стоя под душем, до этого всю ночь грея теплом своим моё бренное человеческое тело, а впереди целых два дня чистого кайфа. Запланировали с моим ненаглядным устроить настоящее мужицкое свидание в кафе часиков в шесть, значится.       «Ой, кафе, какое клише» — ротики прикрыли и пошли на три буквы крепкие и ясные, это во-первых. А во-вторых, если есть жалобы — предлагайте! Был вариант напиться в баре от тяжестей бытия, да только Елагину пить опасно, потому что блядовать пойдёт, а мне — потому что откинусь где-то в подворотне — один хуй вдвоём очнёмся в ментовке с куском шаурмы в руках. Это я, конечно, литературно приукрашиваю, но вообще-то решили мы выбраться на свежий воздух, чтобы проветрить свои допотопные кости, а там уже как карта ляжет, что судьба подскажет — может следующим утром проснусь в Чебоксарах в панталонах с динозаврами. — Вячеслав Романович, не поверишь, — выдаёт мне полотенечный монстр, вышедший из ванной в чём мать родила и с моим полотенцем, для ног кстати, но это наша с вами тайна, на голове. — вода закончилась, идём вместе домываться, а то на тебя не хватит. Нехотя и молча выбираюсь из одеяльного острова, но на полпути к душу внезапно просыпаюсь окончательно. — Евгений Николаевич, притормози, каким это хуем мы сейчас будем мыться, если вода закончилась? В себя пришёл, стоя под ледяным душем и сверху-вниз взирая на соседа. Оно само так получилось.

***

      Тремя часами позднее вернулся к жалкому существованию в форме монстра из-под одеяла, только в этот раз сидел в гостиной перед ноутбуком, обложившись сборниками ЕГЭ последних лет трёх. Психологический хоррор каждого старшеклассника, ха-ха-ха. — С каких это пор галактоза дисахарид конечно интересно, Людочка, но в остальном в этом киме я ошибок не увидел, — улыбаюсь в веб-камеру, после чего взгляд на свою ученицу перевожу. — господин составитель, видать, лактозу с галактозой перепутал, зачеркни приставку «га» и запомни, тогда жизнь в шоколаде! Без этого безобразия 70 вторичных, мои поздравления!       Подростковое личико с огромными синяками под глазами по ту сторону экрана тяжко вздыхает. Ой, ну не люблю я репетиторство, хоть убейте! Преподавать люблю, биологию с химией тоже, но эти дополнительные мучения… Да и не откажешься ведь никак — это ж дочка маминой подружки в медицинский поступает, ей баллы хорошие нужны! Только эти баллы ей повышать нужно мне, входящему в касту опущенных педагогов, которому за знания ставили разве что по e-баллу. — Спасибо, Вячеслав Романович, до свидания.       Попрощаться не успеваю, в конференции остаюсь один, да дивлюсь какие в наши дни дети пошли. Ну ничего, Славочка, мы и не такими плохими с тобой были в молодости. Один хер с горы так вообще нам с тобой в лицо сигаретным дымом дышал, и ничего — вон, квартплату делим. И душ.       Банка энергетика в холодильнике для устранения стресса так и манила к себе, но, будто по закону подлости, не успеваю я даже ступить в сторону кухонной зоны, как мой телефон озаряет всю комнату божественным светом.       Бесовщина какая-то. елагин физра фил сегодня 11:12 Славочка! Свет моей души! Родной! Любимый! Заечка! Котичек.       Началось.

Вячеслав Валевский

сегодня 11:14

че

      Во-первых, чо по-китайски жопа, это я и без вас знаю, а во-вторых, на этом мои беды не закончились. Телефон зазвонил. — ЕвгенНиклаич, ну три часа прошло, что случилось уже? — Славочка, родименький! — вот мы, значит, как заговорили. Видать, не в школе уже, раз такими словами разбрасывается. Хотя, зная Елагина, он и ко мне на урок может зайти со словами «сладенький, пошли кофейничать!», так что это не аргумент. — Можешь Олесю с Никитой встретить в подъезде? Прошу тебя, они уже должны приехать вот-вот, а я в пробку попал! — Понял, принял, обработал, а ты им что, номер квартиры скотчем заклеиваешь при каждом уроке, что они сами в дом зайти не могут, не потерявшись?       Справедливости ради, вопрос я задавал, уже стоя одной ногой в своих праздничных мокасинах и попутно надевая куртку, потому что я кто? Добрый и отзывчивый человек? Ни в коем случае, я просто очень классный.       И как очень классный, я, конечно же, помнил о том, что в субботу к Жене двое приходят на репетиторство. — Слав, у нас утром домофон сломался, они не могут без ключа войти. — Ой, Елагин, тебя послушай, у нас весь дом ломаный-переломанный, — ступеньки преодолеваю быстро — этаж-то первый, а вот тяжеленную подъездную дверь открывать одной рукой я уже, оказцы, отвык, ибо каждое утро последние месяца два мне её придерживал конкретный джентльмен, с которым я выходил. — Ты мне утром так же про воду говорил. — Слава, ты просто не знаешь, что человеку помимо воды необходимо много разных жидкостей, например… — Извините, Вы случайно не Вячеслав Романович?       Ноябрьское солнце в лицо светило так, будто решило устроить геноцид рода человеческого, но я стоически выдержал это убийственное намерение и поднял глаза с разрисованного мелками асфальта на источник голоса. Встретился взглядом с четырьмя огромными детскими глазищами. Подростковыми так-то, ребятишкам на вид лет шестнадцать было, пареньку справа может и больше, да только выглядели они так, будто их всю жизнь держали в заточении в эпохе раннего Возрождения. Сектанты Елагинской эстетики короче, понимайте как хотите. — Случайно я, — отвечаю девчушке в бежевом пальтишке, которая держала в руках небольшую кожаную сумку — хоть убейте, я уверен, что их таких всех на одном заводе штампуют. — подождите секунду. Елагин, желание заменить всю воду в организме на твои вязкие цветные жидкости это уже нездорово.       Трубку вешаю, телефон на беззвучный хотел поставить, да вот обнаружил, что он уже на нём стоял — как этот адепт культа рафа на кокосовом до меня дописался вообще?! — Олеся? — спрашиваю, окончательно разочаровавшись в современных технологиях. Девочка, до этого обменивавшаяся какими-то молчаливыми сигналами с другом, кивает. Паренёк, к слову, был её точной копией, разве что из-под пальто выглядывала молочного цвета рубашка. Приталенная! — Никита?       Парнишон в одежде, идеально на нём сидящей — я отрицаю то, что не все носят вещи на пятьсот размеров больше, — тоже кивает. Отлично! Моё имя знают, на имена откликаются, фамилия Елагина их смешит — я видел, как они хихикали, пока я по телефону болтал, — а значит не мошенники. — Ну что же, — выдыхаю пар изо рта и хлопаю в ладони, уже успев изрядно замёрзнуть. Не осень, а адище какое-то. — Евгений Николаевич чутка запаздывает, попросил вас впустить, я вас клятвенно заверяю в том, что не маньяк, — для пущей убедительности достаю из кармана руку, на пальцах которой висел непонятный брелок с ключами. — поэтому идите за мной.       Вообще-то, мы уже мельком виделись с этими двумя, который месяц это репетиторство идёт я и не вспомню, но эта чересчур серьёзная атмосфера, которой Елагин всех своих отпрысков зашугал, мне не нравилась, пусть хоть знают, что в этой квартире не все ещё наглухо отбитые! Возможно, через ещё один месяц ночных цитирований любовных романов и я с ума сойду — тогда-то и перестану паясничать, а пока я провожаю школьников до своей двери, бормоча под нос, что надо было надеть носки с Перри утконосом, потому что они теплее. Они посмеиваются — успех!       Великодушно расчищаю для младших рабов системы образования верхнюю полку для обуви, на которой царила такая анархия, что половину вещей на ней можно было выбросить из-за непригодности. Возможно, где-то там лежали мои аттестаты со школы и диплом о высшем образовании. И наушники. Надо поискать и выбросить, чтобы место не занимали. А наушники я потом в комнату перенесу.       На кухне предлагаю человеческим детёнышам кофе, похожий на гравий, от которого они с неловкими улыбками отказываются. Это был первый тест на адекватность. Предложил чаю с лимоном — не отказались. Подумал, что стоит попытаться отбить у Евгения его учеников.       Оставил детей раскладывать своё учебное барахло на стол и поспешно скрылся за дверцей холодильника, стараясь как можно тише открыть банку энергоса. Тауриновый предатель, как назло, слишком громко шипит, да так, что Никитка с Олеськой на меня аж оборачиваются.       Пришлось вылезти из убежища, а то вдруг подумают, что пиво распиваю. Дорогое пиво с таким ущербным звуком не открывается, я своей репутацией ещё дорожу. Отсалютовал им двумя пальцами свободной руки и порхающей походкой достиг своего излюбленного дивана.       Вот мы, Слава, и вернулись с тобой к алкадиенам и реакциям мягкого окисления.       Взял в руки распечатку последнего Людочкиного школьного пробника и погрузился во внимательное изучение химических ошибок человечества.       Пятнадцать минут спустя пришёл к выводу, что главная ошибка человечества — я.       Детёныши неподалёку перешёптывались о каких-то литературных произведениях, да ещё и умудрялись так яростно спорить друг с другом, что мне аж хотелось бросить все свои дела и влезть в их дискуссию. Жаль конечно, что я естественнонаучное быдло, несведущее в высоком искусстве.       Однако помимо того, что я быдло я ещё и болтун. — Никитка, без обид, но если ты напишешь, что Раскольников зарубил бабку, потому что ему нечем было платить за квартиру, эксперт не будет в восторге.       Агрессивный шёпот мгновенно прекращается, и снова я чувствую, как меня обжигает две юные пары глазок. — Но, Вячеслав Романович, — интересно, а я у них спрашивал откуда они знают моё имя? — Не может же быть главной причиной такого жестокого поступка банальное подтверждение своей теории! Это лишено всякой логики, Родион Романович не дурак.       Ой, какие речи! Елагин мне как-то свои переписки с восьмого класса показывал — манера речи точь-в-точь. Кажется, вот я и определил истинный возраст Никитки. Олеся, например, молчит, умного человека видно сразу. — Никитосик, выше носик, я с тобой не спорю, но Достоевский ближе к концу произведения тебе прямым текстом говорит, что Раскольникову деньги погоды не сыграли бы, — я, кстати, не помню имени главного героя «Преступления и Наказания», но это и не важно, мне нравится болтать чушь, а не копаться в поисках истины. — эксперт на экзамене тебе твоё умозаключение может как фактологическую ошибку засчитать и плакал твой филологический.       Вот какие умные слова знаю! А вы-то думали я только про фотосинтез слышал? Может так и есть, но вечеров в компании Елагина, который любитель зачитывать книги вслух, в моей скучной научной жизни было слишком много. Скоро текста от зубов отскакивать начнут, знаете, вот «как ныне сбирается Вещий Олег»…       На этом моменте слышу, как хлопает входная дверь. Ну что за напасть! — Ты в лифте родился, или тебя австралопитеки воспитывали?! — когда главный литератор этой квартиры материализуется на пороге комнаты, которую мы вдвоём прозвали «кухнинная» за то, что в ней не было чёткого деления на кухню и гостиную, я тут же подрываюсь с места, даже пустую банку роняю, и вылетаю в прихожую, намеренно проигнорировав своего дуралея.       Дверь, ну естественно, он изнутри не запер, да ещё и полураскрытой её оставил, так что я чувствовал себя как альпинист, в метель взбирающийся на Эверест, пока шёл в её сторону. Я так полагаю, люди с именем Евгений склонны привыкать ко сну на коврике в ванной.       Когда вернулся, количество глаз на меня смотрящих возросло до шести. Почкованием размножаются что ли. Усаживаясь на свои мягкие диванные подушки, краем уха услышал, как Никитка жалуется на то, что глупый ВчслвРмнч ничего в классической литературе не шарит, а Олеся убеждала своего репетитора, или Никиту — я особо не вглядывался, — в том, что ВчслвРмнч говорит дельные вещи в отличие от всяких Холодиных. Фамилия у Никитки классная. Прям как я.       Что там душевые извращенцы ответили я уже не расслышал, потому как с головой погрузился в великолепные миры трёх матерных букв под названием «ЕГЭ».       Очнулся в моменте, когда диван справа от меня заскрипел. — Пока дверь закрывать не научишься, со мной даже не говори, — вопреки своему твердому решению игнорировать главную головную боль, мельком скольжу взглядом по подсевшему ко мне Жене, который пытался разглядеть хоть какие-то понятные символы в распечатке в моих руках. — Она у тебя в последнем «алкилирование» через «е» в первом случае написала. — Ой, без тебя бы не заметил, я всего лишь отметил это красной ручкой ещё полчаса на…       Что было дальше: вариант а) я ударил Елагина по голове, вариант б) в наш дом врезался метеорит. Больше вариантов нет, потому что вы не угадаете.       В этот момент я повернул голову, чтобы осуждающе на него глянуть, но не успевает у меня даже шея старчески щёлкнуть, как губы мои захватывают в плен. Ещё и внутрь протолкнуться захватчики чертовы пытаются!       Если прекратить паясничать, то Женины руки обхватили моё лицо, да так аккуратно, будто меня из хрусталя час назад вырезали, а я, в свою очередь, едва не рухнув на спину, для сохранения равновесия успел схватиться за его плечи и ответить на столь глубокий и внезапный поцелуй.       Вот и поздоровались. — Евгений Николаевич, мы, получается, пойдём. …       Что, нахуй?       Знаете этот мем с обезьяной, которая сидит в тотальнейшем ахуенезе? Так вот, это моё фото.       Вот оно что, оказывается, значит — вся жизнь перед глазами пронеслась. В замедленном действии вижу, как Елагин, дразняще проведя своим языком по моим губам, бессовестный, от моего окаменевшего лица с ехидной рожей отстраняется и поднимается с дивана. Весь путь до прихожей, откуда кричали дети, проделывает, шагая спиной вперёд, а кожей с глазками и опухшими губами ко мне, да ещё и лыбится как идиот последний.       Да почему, собственно, как последний? Как первый! Слово «идиот» родилось вместе с ним, их из одного роддома выписывали. — До свидания, Олеся, Никита! — слышу.       В этот раз дверь за собой закрывает по-человечески. В подъезд не выходит, потому что ребятня в наши дни больно самостоятельная стала и не круто это выходить из дома с репетитором. Впервые в жизни я об этом действительно задумался. А вот в наше время всегда провожали до последней двери!       Евгений по возвращении усаживается рядом и сразу же начинает как кот ластиться — задние лапы свои через весь диван вытянул, передними меня обхватил, а голову на мои колени вместо подушки положил. Я принял твёрдое решение игнорировать сам факт его существования.       Сдался на моменте, когда он решил положить голову мне на плечо и подуть в ухо. — Женя, ты пиздец. — Я знаю. — и улыбается, чёрт ебаный.       А хуй с ним, будто в первый раз такое. — И чего расселся? — пробник грациозно падает на кофейный столик, а красная ручка укатывается куда-то под диван. — пошли кости разминать, пока пролежни не отложились. Давай-давай, не ленимся!       И под его страдальческие стоны целую его в лоб.

***

      Бытует в обществе мнение, что гуманитарии — эдакие представители высшего слоя общества, которое предпочитает запираться дома и читать сутками напролёт книги с чрезмерно заумными словами, порой не несущими в себе никакой смысловой нагрузки, по натуре своей интроверты, меланхолики и романтики. По той же аналогии физматы у нас челядь, которая ходит с сальными волосами и не знает дорогу до душа, а у химбио самые большие чле…       Членистоногие в спирту замоченные лежат, членистоногие!       Елагин Евгений Николаевич, как выпускник филологического факультета с красным дипломом, портил статистику, годами собираемую обществом, полностью. Выходили мы под его жалобы на то, что погода не лётная, выходить нельзя, потому что нас чайки собьют — чаек у нас в городе, к слову, не водится, — и собаки загрызут, а пару метров спустя он уже подходил к случайным людям, чтобы сделать комплимент их прикиду. Я снова решил сделать вид, что мы не знакомы.       Сказал, что выгляжу бомбически, показательно встал на колени посреди тротуара. Оттаял, снова решил, что он мой любимый парень. Под осуждающие взгляды бабок и тётенек, бегущих с работы, попытался его поднять, но споткнулся об воздух и упал на колени к Жене. Я однозначно живу в ситкоме.       Вставать желания не было, сменил дислокацию с костлявых коленей на грязный и непрезентабельный асфальт и с трудом подавил рвение разлечься на нём звёздочкой. По двору туда-сюда сновали постоянные обитатели пенсионного фонда, с работы, или же на неё, бежали люди постарше, а два школьных учителя в свой заслуженный выходной вечер сидели на попе ровно рядом с бордюром. Красивущие и нарядные были оба, это свидание как-никак. — Слава, а ты помнишь, как говорил, что тебя бесит моя привычка читать вслух?       Я говорю об этом каждый день несколько лет подряд, спасибо. — Ты про сегодня или, так, вдруг, про случаи лет семь назад?       Банка выпитого энергетика, вопреки заявленному эффекту бодрости на весь день, меня опрокидывает как последнего глупца, потому что сейчас, когда тело не находилось в постоянном движении, в сон клонило жутко.       Чтобы не будоражить народ вестями о трупе на окраине города, кряхтя и елозя задом по асфальту, пододвигаюсь ближе к дышащему организму справа от себя, чтобы положить голову ему на плечо. Уютно. — Ты сегодня Никите лекцию про Раскольникова выкатил. — Ой, да какая там лекция, Жень! — рука сама тянется к карману его пальто. Как магнитом стянуло, я здесь жертва. — я битый час боролся с егэшными кимами и прорешивал пробники, а они в паре шагов от меня ругались. — пальцы у Елагина были тонкими и длинными, и если бы сейчас их не скрывала ткань одежды, на костяшках ясно были бы видны покраснения, вызванные холодом. Во времена, когда он ещё не бросил курить, вид его рук, зажавших меж пальцев сигарету, заставлял меня пребывать в экстазе остаток дня. — мне нужна была эмоциональная разрядка, иначе я бы с ума сошёл в круговороте эволюции и алкадиенов. — То есть ты не отрицаешь, что ты слушаешь как я читаю вслух?       Так вот к чему оно было. Как чувствовал, что будет подвох и не прогадал! — То есть отрицаю, — руку в кармане сжимаю крепче и отпускаю только когда лицо напротив кривится от болезненных ощущений. Возможно у нас абьюз. Или мазохизм. — Ты считаешь, что я настолько культурно не просвещённый, что не помню основную идею «Преступления и Наказания»? — Вячеслав Романович, не надо лжи, я уже знаю, что тебе нравится мой голос.       Чертила. — Самомнение у тебя, Евгений Николаевич, выше крыши. Ты мне вот скажи, откуда ты знаешь как правильно пишется «алкилирование», если оно в твоей литературе не встречается даже? — А я и не скрываю, что мне нравится твой голос.       Слава, нам двадцать четыре года, ты взрослый мужчина с уважаемой в обществе профессией, так какого хуя у тебя так горят щёки от слов этого вертихвоста?!       Перекладываю обе руки в карманы своей совершенно неэстетичной ветровки. — Я очень рад за тебя, Женечка.       Елагинская улыбка, не покидавшая его весь вечер — он родился с ней, я уверен, — становится только шире, и он наглейшим образом внедряется своими лапищами в личное пространство моего кармана. Каков нахал!       Проходящие мимо бабки обходят нас стороной как прокаженных, но то даже к лучшему — концентрация негатива в воздухе не такая высокая. Пусть думают, что мы с Елагиным, пытающиеся защекотать друг друга до смерти у бордюра, — два пьяных друга-идиота, нежели узнают, что на их глазах происходит жесточайший флирт последнего столетия.       Следующим пунктом назначения была набережная. — Олесе с Никитой, кстати, старшеклассники рассказали про кольцо, — рукой, лежащей в моём же кармане в плену чужих пальцев, чувствую очертания небезызвестного кольца. Он так и не перестал его носить, за семь лет оно успело вызвать много вопросов и стать причиной слухов, однажды оно практически обмануло и меня, но так его и не снял. — я им сегодня сказал, что это не обманка. — Не обманка? — Нет. — Мы что, женаты?       Елагин, и без того ранее замедливший шаг, чтобы растянуть прогулку на подольше, останавливается и свободной рукой тянется к моей ветровке, застёгнутой по самую шею. Ну да, мерзляк я, а кто сейчас крутой? Эти ваши в бежевых плащах?       Я не успеваю даже пропищать «бро, какого хуя», как он цепляется пальцем за цепочку на моей шее, которую я обычно прятал под одеждой.       За ту цепочку на моей шее, на которой было такое же кольцо как и у него.       А я же уже говорил, как этот металлический круг едва не обманул и меня самого? Так вот, утешительный приз, ебать. Моему единственному предмету аксессуара около лет шести от силы, и изначально было это не более чем забавной шуткой, пока я не обнаружил, что Евгении в наши дни стали уж больно притягательны, и не мог заснуть без этого кольца. Женя, к слову, обнаружил дань моей многолетней верности ему не в моменты страсти и похоти всякой, а когда на следующий день после старта наших отношений мыл посуду, внезапно понял, что мы вместе и сломал кран на кухне. А я в этот момент проходил мимо, и как-то само так вышло, что секрет оказался раскрыт. — А ты за меня вышел бы? — голос понижает, пикапер престарелый. Ха, где тебя учили я преподавал. — Хуйню не неси, — лапу его отталкиваю, а цепочку обратно под водолазку прячу. Страх совсем потерял. — ну и чего ты им наплёл? — Да ничего особенного, — Женя, удивительно, успокаивается, и возобновляет наше профилактическое хождение по набережной. — сказал, что мой любимый человек тоже теперь такое носит, поэтому это не может считаться обманкой. — Елагин, фраза «мой любимый человек» как ничто другое выдаёт ориентацию человека.       Литератор многозначительно посмотрел на наши сцепленные в кармане руки. Ой блять! — Да и пусть, — отвечает. — своего-то я добился.       Какие у нас сладкие речи, фу.       Я сказал фу, почему нос горит?! — Меня давно интересует то, почему твоя личная жизнь их никогда не волновала. Ты же работаешь дольше, одеваешься хорошо, выглядишь... — Я знаю, что я очень крут, не продолжай, — иначе у меня сердце остановится, окстись. — В том и дело, Евгений Николаевич, что работаю я дольше, — с загадочной улыбкой стучу пальцем по очертанию кольца, выступающего сквозь водолазку, которую было видно из-за расстёгнутой Елагиным ветровки. — я всем сразу сказал, что женат, каблук, глаза дома выколют, если на других гляну, и вообще я дома на гречке стою. — На гречке, значит, дома стоишь, а я думал, что ты только на коленях умеешь.       Останавливаюсь. Вот падла.       Елагин же, наоборот, продолжает шагать вперёд, только лицом ко мне поворачивается и подмигивает. — А я вот думаю, что ты на коленях лучше моего смотришься.       На самом деле мне нравятся такие глупые разговоры.       Нравится говорить всё, что вздумается, не переживая напрасно о том, чтобы ненароком ляпнуть не то, нравится вставлять маленькие шутки, чтобы разрядить атмосферу. И Женя Елагин, идущий со мной под руку, мне тоже нравится.       Возможно, я не настолько бесстыдный как мой спутник жизни, поэтому никогда не расскажу ему о том, как сильно я ненавидел уроки литературы в школе и как много книг прочёл в университете, чтобы найти с ним больше тем для разговора. Хотя возможно, он и сам уже догадался о том, что каждый раз, когда я раздражённо закатывал глаза и втыкал в уши наушники во время его вечерних чтений, я никогда не включал музыку, а лишь продолжал слушать его низкий чарующий голос.       Елагин не глупый, он очень умный и хороший, и я прекрасно понимаю, что многое он знает сам, но делает вид, что не замечает, чтобы не ставить меня в неловкое положение. Это одна из причин, по которой он мне так нравится.       Вернулись домой уже ближе к ночи и сразу же завалились спать, потому что сил ни на что другое не оставалось. По крайней мере у меня так точно.       Через пару секунд после того, как я хорошенько и удобно улёгся, почувствовал, как на меня упало несколько тонн одеял. — Елагин, ты че делаешь? — Ты замёрз, это профилактика от простуды. — Женя, профилактика от простуды так не канает. — Тогда это против болезней. — Ты уже больной на голову, сам и укрывайся.       Конечно же, он тоже укрылся этой тонной одеял. Спим-то мы вместе.