Незнайка, лабубу и гиганская крипта

      На следующий день Мига и Жулио влетели в номер к Незнайке и Козлику с целой кипой разноцветных плакатов. Листы были такие огромные, что половина рассыпалась по полу, а один накрыл Козлика с головой, так что он выглядел словно ходячая реклама.       — Великолепная новость! — торжественно провозгласил Мига, размахивая плакатом так, что едва не сбил вазу с подоконника. — Сегодня вечером состоится грандиозное шоу с участием самых популярных личностей Луны. И вы, господин Незнайка, приглашены как звезда из космоса!       — Как? Я? На шоу? — изумился Незнайка, выронив бутерброд с вареньем прямо на афишу. — А что я там делать буду?       — Всего лишь сиять, — подмигнул Жулио. — Выходите на сцену, машете ручкой, улыбаетесь и говорите речь о том, как вы привезли нам… э-э… светлое будущее! Незнайка обрадовался: ведь быть знаменитым ему нравилось всё больше и больше. Он тут же встал перед зеркалом и начал тренироваться: то махал рукой слишком резко, то слишком вяло, а потом растягивал улыбку так широко, что у него аж щеки заболели.       Пока Мига и Жулио ушли к организаторам, Козлик сел рядом и развернул программу шоу.       — Смотри, — сказал он. — Вот список участников.       — А кто такие… сёстры Карандаш? — удивился Незнайка, уставившись на строчку.       — Самые популярные жительницы Давилона! — пояснил Козлик. — У каждой по сто миллионов подписчиков. Одни показывают, как завтракают, а другие бегут покупать такие же завтраки. Вот и стали богаты.       — Ну и молодцы, — уважительно протянул Незнайка. — Я бы тоже так завтракал, если б мне за это платили.       — А вот певец Шакал, — продолжил Козлик и нахмурился. — Этого я знаю. Я раньше подрабатывал шофёром и однажды возил его на концерт. Так он целый час кричал, что вода у него в бутылке «слишком мокрая», и грозился, что без ананасов на закуску он петь не выйдет! А сам он исполняет только те песни, за которые ему платит господин Спрутс.       — А я думал, певцы сами песни сочиняют, — удивился Незнайка.       — Вот именно, — вздохнул Козлик. — Поэтому я его и не люблю.       — А это кто? — Незнайка показал пальцем дальше. — Блогер Какаду?       — Ха! — фыркнул Козлик. — Он популярен потому, что такой глупый, что публика животы надрывает. Вчера, например, целый час болтал с тостером и считал его новым другом. Зрители катались со смеху. Незнайка захохотал так, что чуть не упал со стула.       Вечером, пока Незнайка примерял блестящий костюм «звезды», Козлик заметил, как из папки Миги выпал какой-то лист. Он поднял его и прочитал: «Как мы сбежим с миллионом фертингов».       — Ну надо же! — ахнул Козлик. — Они не только шоу устраивают, но и аферу готовят! Он хотел показать лист Незнайке, но тот лишь отмахнулся:       — Ой, Козлик, ну что ты вечно бурчишь! Ты просто завидуешь. А я наконец-то знаменитый. Смотри, какие у меня блёстки на пиджаке! Козлик тяжело вздохнул и спрятал бумажку в карман, решив пока ничего не говорить.       Вечером огромный зал сиял прожекторами, гремела музыка, сверкали лазеры. Толпы фанатов махали плакатами: «Мы любим Незнайку!», «Наш землянин!». Некоторые плакаты были такие большие, что заслоняли соседям обзор, и публика то и дело ворчала. В проходах продавали сладкую вату и орешки, и один коротышка, переусердствовав, пролил стакан лимонада прямо на ботинки другого.       На сцену выкатились сёстры Карандаш — обе одинаковые, только у одной бантик на лбу, а у другой на затылке. Они строили такие рожицы, что публика визжала от восторга и толкала друг друга локтями: «Смотри, смотри! Та, что с бантом на затылке!»       Следом выплыл певец Шакал, обвешанный блестящими цепями. Его сопровождал табун танцоров, которые всё время сбивались с шага и наступали друг другу на ноги. Шакал же, подойдя к микрофону, первым делом закричал, что публика недостаточно довольная, а прожекторы слишком слабые.       Но настоящий фурор произвёл блогер Какаду. Он сунул микрофон себе в ботинок и стал громко топать. Толпа разразилась хохотом. Кто-то выронил горшочек с попкорном, и теперь по рядам шуршали семена, а коротышки подбирали их прямо с пола. Наконец объявили:       — А теперь встречайте! Звезда из космоса! Сам Незнайка! Толпа взревела. Незнайка вышел на сцену, помахал рукой и тут же чуть не споткнулся о кабель. Камеры мигали, зал взорвался аплодисментами. Мига подмигнул ему из-за кулис: мол, пора говорить речь. Незнайка прокашлялся и бодро начал:       — Дорогие луняне! Я… я привёз вам… — он глянул на карточку, но слова там были слишком мудрёные. — Привёз вам… Незнайку! Ой, то есть NeznaCoin! Зал дружно зашумел: «Что-что? NeznaCoin?» На огромном экране за его спиной показался график роста этой самой, так называемой «гигантской криптовалюты». Но вдруг экран мигнул, заискрил и вместо графика высветились огромные зелёные… лягушки.       — Ква-а! — дружно заквакали они с экрана. Толпа загоготала. Незнайка растерянно улыбнулся и сказал: — Вот! Это наши… э-э… главные инвесторы! Фанаты завизжали от восторга, кто-то выкрикнул: «Лягушки в топ!», и публика подхватила скандирование. После шоу к нему подскочил блогер Какаду. Он сильно шепелявил и тараторил так, что у Незнайки заложило уши.       — Слушай, друфище! Ты тепель мой любимый коссмический френд! Пайехали ко мне домой, я пазнакомлю тебя с друкгими знаменитостями! У меня там пуулы, крокодил и новый холодильник!       — Правда? — оживился Незнайка. — Крокодил? Какаду уже тащил его за руку прочь, а толпа всё ещё обсуждала «лягушек-инвесторов». Козлик, хоть и ворчал, не оставил Незнайку одного. Он осторожно полез следом и тоже уселся в машину.       Машина Какаду оказалась ярко-розовой с оранжевыми полосками, на дверях красовались блестящие наклейки в виде ананасов и звёздочек. — Ну и раскраска… прямо цирк на колёсах, — пробормотал Козлик. — Красиииво! — захлопал в ладоши Незнайка. — Я тоже такую хочу! Музыка гремела так, что у Козлика в животе всё дрожало, а из трубы вылетали розовые мыльные пузыри. По дороге коротышки на тротуарах оборачивались и смеялись: «Смотри, Какаду проехал!»       Особняк Какаду был ещё чуднее машины. Стены — кислотно-зелёные, крыша — фиолетовая, а вместо забора стояли статуи самого Какаду, только каждая с другой рожицей. На одной он кривился, на другой таращил глаза, на третьей высовывал язык.       — Ну как вам, а? — гордо сказал Какаду, распахивая ворота. — Это вшё мои пааклонники падарили! Внутри особняк сверкал люстрами и разноцветными лампами. На полу лежал ковёр с огромным лицом Какаду, а на стенах висели его же портреты в блёстках. Незнайка чуть не упал, увидев в углу аквариум с крокодилом, который лениво зевал.       — Ну вот! — закричал Какаду. — Пазнакомьтесь с маими дфузьями!       Первым подскочил маленький лысенький коротышка в пиджаке, который никак не мог стоять спокойно: то чесал затылок, то поправлял галстук, то подпрыгивал на месте.       — Это Вертляй! — представил его Какаду. — Мой лудфый дфуг! Он раньфе был офень популярен, мы с ним вместе нафали. Прафда, сейфас на него падпифаны в основном дети и пенфионеры, да и богафи его не фильно любят… Но я фсё равно считаю, что он клафный! Вертляй вытянул руку, но пока Незнайка собирался её пожать, успел трижды подпрыгнуть и поправить манжеты.       — Очень… приятно, — выдохнул он, будто пробежал километр. За Вертляем впорхнула малышка вся в розовом: платье, туфельки, огромный бантик. На носу блестели крупинки, и её курносый носик казался свиным пятачком.       — А это наша Сви… то есть наша крафотка! — поспешно сказал Какаду. — Ну, в обфем, модная фтучка! Девочка кокетливо фыркнула, сделала селфи прямо перед Незнайкой и тут же села носом в торт.       — Ой! — сказала она и даже не смутилась. — Ну, бывает!       — Её все знают! — важно добавил Вертляй. — Она вечно оказывается в громких скандалах! То перепутает платья на показе, то возьмёт у кого-то браслетик «на денёк» — и забудет вернуть. Публика её за это обожает! Какаду захохотал своим шепелявым голосом:       — Ха-ха-ха! Она у нас сосем скандалифтка! Но такая модная, что даже кракодил мой ею воссхищается! Крокодил в аквариуме как раз снова зевнул и громко щёлкнул зубами, будто подтверждая слова хозяина.       — Значит, чтобы стать популярным, надо всё время попадать в неприятности? — округлил глаза Незнайка.       — Конечно! — выкрикнул Вертляй, подпрыгивая.       — Канефна! — зашепелявил Какаду.