Искры среди пепла

Воздух в Хогвартсе сгущался с каждым днём, становясь тяжёлым, как свинец. После шокирующего откровения о патронусе-змее, которые разлетелись по школе неимоверно быстро, Кассиопея чувствовала на себе двойные взгляды: одни смотрели с растущим уважением, другие — с подозрением, граничащим со страхом. Символ Слизерина, ставший воплощением света, смущал и нарушал все привычные порядки. Именно это смущение, вероятно, и привлекло внимание Долорес Амбридж. Её розовая, улыбчивая фигура стала появляться в коридорах всё чаще, а её глазки-бусинки, словно у змеи, выискивали добычу. Касси чувствовала этот взгляд на себе — холодный, оценивающий, полный гадливого интереса. Развязка наступила холодным декабрьским утром. Пока студенты завтракали, Амбридж в сопровождении Филча и нескольких старшекурсников из Инспекционного отряда ворвалась в спальни Гриффиндора под предлогом «поиска запрещённых предметов, несущих угрозу безопасности школы». Касси, вернувшись с завтрака, застыла на пороге. Её сундук был вскрыт, вещи разбросаны. А посреди комнатв, держа в пухлых пальцах чёрный кожаный дневник, стояла Амбридж. Её лицо расплылось в сладкой, победоносной улыбке. — Мисс Блэк, — прощебетала она, помахивая дневником, как трофеем. — Какая интересная... литература. «Вальбурга Блэк». Ваша бабушка, если не ошибаюсь? Известная сторонница... ммм... радикальных взглядов. Я конфискую этот дневник как запрещённый материал, пропагандирующий тёмные искусства. У Касси перехватило дыхание. Не страх, не унижение — чистая, леденящая ярость поднялась из самой глубины её существа. Этот дневник был не просто книгой. Это была связь с её историей, ужасной, но её. Ключ к пониманию врага. Её личная территория, которую эта жаба осквернила своими пальцами. — Верните, — тихо, но чётко сказала Касси. Её голос прозвучал звенящей сталью. — О, я не думаю, что это возможно, — Амбридж сделала шаг вперёд, её глаза сузились. — После вашего... показательного выступления с патронусом, за этим должно быть пристальное наблюдение. Наследственность, знаете ли, вещь упрямая. В этот момент в дверях появились Фред и Джордж. Увидев разгромленную комнату и бледное, искажённое гневом лицо Касси, они замерли. — Что происходит? — спросил Фред, его голос потерял все следы веселья. — Профилактическая мера, мистер Уизли, — повернулась к нему Амбридж. — Ваша... подружка, похоже, увлекается чтением сомнительного характера. Касси видела, как скулы Фреда напряглись. Он смотрел на дневник в руках Амбридж, потом на Касси. Он всё понимал. Весь оставшийся день Касси провела в оцепенении. Потеря дневника ощущалась как физическая боль. Она не могла есть, не могла сосредоточиться на уроках. Фред не отходил от неё ни на шаг, его молчаливое присутствие было единственным, что согревало ледяную пустоту внутри. Вечером, когда они сидели в углу гостиной, к ним подошёл Джордж, его лицо было серьёзным. —План «Восстановление справедливости» в действии, — тихо сказал он. — Мы достанем твой дневник, Касс. — Нет, — резко ответила она. — Она ждёт провокации. Это ловушка. — Мы не можем позволить ей это сделать! — взорвался Фред. — Она не имеет права! — Она имеет все права, которые сама себе присвоила, — с горькой усмешкой сказала Касси. — Но мы заберём его. Только не сейчас. Нужно подождать, пока она расслабится. Они уединились в Выручай-комнате, которая на время превратилась в их штаб. Гермиона, узнав о случившемся, пришла в ужас. —Вальбурга Блэк! Касси, ты понимаешь, что Амбридж может использовать это против тебя? Против всех нас? Это же прямая связь с... — С Волан-де-Мортом, — закончила за неё Касси. Она рассказала им о записях, восхищающихся молодым Томом Реддлом. — Я знаю. Именно поэтому мы должны его забрать. Именно в этот момент дверь распахнулась, и в комнату ворвался Гарри. Он был бледен как полотно, его глаза были дикими, он тяжело дышал. —Снейп... — выдохнул он. — Снейпу... Сказать Дамблдору... Артур... Он схватился за шрам и застонал, едва не падая. Рон и Гермиона подхватили его. —Гарри! Что случилось? — Змея... — прошептал он, его тело содрогалось от судорог. — Большая... змея... Она напала на мистера Уизли! В Министерстве! Он... он умирает! Леденящий ужас сковал комнату. Фред и Джордж застыли, их лица вытянулись от шока. Затем они, не сказав ни слова, бросились к выходу. Касси, не раздумывая, помчалась за ними. В кабинете директора царил хаос. Миссис Уизли, получившая вызов от Дамблдора, рыдала, её руки тряслись. Джинни и Рон, уже прибывшие туда, пытались её утешить, но сами были на грани. Фред и Джордж влетели в комнату. — Мама? Это правда? С папой? — голос Фреда дрогнул, сбившись с привычного уверенного тембра. В этот момент у камина возникла Амбридж. Её лицо сияло самодовольством. —Что за недостойный шум? — сладко прощебетала она. — Все студенты должны оставаться в своих спальнях. Никаких самовольных отлучек. Правила существуют для... — Заткнитесь, — холодно, без единой ноты эмоций, произнесла Кассиопея. Все замерли. Даже миссис Уизли перестала плакать. Амбридж застыла с полуоткрытым ртом, словно её отключили от сети. Касси медленно, с убийственным спокойствием, сделала несколько шагов вперёд. Каждый её шаг отмерял дистанцию между их мирами. Она остановилась так близко, что видела, как задрожали усики на верхней губе Амбридж. — Вы осмелились приказать мне? — её голос был тихим шипением, полным ледяного презрения. — Мне. Кассиопее Блэк. Вы, чья кровь настолько разбавлена, что впору проверять, не осталось ли в вас хоть капля магии. Вы, чья семья не оставила ни малейшего следа в истории магической Британии, кроме, разве что, жалких попыток выслужиться перед теми, кто сильнее. Амбридж попыталась что-то сказать, издала лишь бессвязный писк. Она побледнела, а её пухлые щёки затряслись в гневе. Она с призрением смотрела на Кассиопею. — Ваша должность в Министерстве? — Касси усмехнулась, и это был звук ломающегося льда. — Смешно. Это клочок бумаги, который я могу использовать для розжига камина в своём доме. Доме, чьи стены помнят имена, которые ваша семья не смогла бы даже выговорить. Вы здесь — временная служащая. Наёмный персонал. Она обвела взглядом комнату, остановившись на бледных, но собранных Уизли. —А это — семья Уизли. Настоящие чистокровные волшебники, чья родословная, хоть они ею и не кичатся, уходит корнями в самую суть нашего мира. Их кровь — чиста. Их честь — безупречна. А их отец лежит в больнице, истекая кровью, сражаясь с тем, перед кем такие как вы могут лишь ползать на брюхе и визжать. Касси снова посмотрела прямо на Амбридж, и её взгляд стал таким острым, что та отшатнулась. —И сейчас мы уходим. Вы не просто не будете нам мешать. Вы будете сидеть в своём розовом кабинете и молиться, чтобы у меня не возникло желания проявить, как вы мне сказали? Ах точно, наследственность. Потому что если вы тронете кого-то из моих, если вы посмотрите на них косо, если я даже подумаю, что вы можете им навредить... — она наклонилась вперёд, и её шёпот был страшнее любого крика, — ...то вы узнаете, почему имя Блэков веками наводило ужас. Вы будете мечтать о том, чтобы иметь дело с Пожирателями Смерти. Понятно? Амбридж не произнесла ни слова. Она яростно смотрела на Блэк, вся её сущь презирала её за то, что посмела открыть рот в её сторону, за то, что опозорила при всех, за то что выставила "грязной". Касси, не удостоив её больше взглядом, развернулась. Её осанка, её взгляд, каждый жест дышали холодной, аристократической яростью, присущей настоящей Блэк, в тот момент она была рада тем урокам от бабушки. Она подошла к миссис Уизли и взяла её дрожащую руку. —Молли, идёмте. Нас ждут. Их группа двинулась к выходу. Никто не смотрел на Амбридж. Она перестала существовать. В воздухе витало лишь молчаливое, единодушное признание: Кассиопея Блэк только что провела черту. И пересекать её было смерти подобно. И теперь, после всего сказанного, Кассиопеи не будет жития в этом месте, но ей было плевать. Она гордилась собой, она защитила тех, кто был ей семьёй. Она показала настоящую себя, ту которой родилась, ту которой её воспитывали всю её жизнь. Она Блэк и она не позволит встать у себя на пути. Даже если придется замарать руки, даже если она будет жалеть об этом. Теперь она понимала силу своего рода, понимала чего хотела от неё Вальбурга. И ей нравилась "такая" Кассиопея. Жестокая, прямолинейная и если будет надо, безжалостная.

***

Больница Святого Мунго встретила их ярким светом и запахом антисептиков. Сириус уже ждал их в приёмном покое, его лицо было измождённым и напряжённым. Он молча обнял Касси, и в этом объятии было всё — и благодарность, и страх, и общая боль. Им разрешили увидеть Артура лишь на несколько минут. Он лежал бледный, залитый какими-то зелёными антидотными растворами, его тело было испещрено страшными рваными ранами. Но он дышал. Он был жив. В коридоре, залитом холодным неоновым светом, семья Уизли распалась на отдельные островки горя. Молли, окончательно выбитая из сил, тихо плакала на плече у Билла, который успел приехать. Джордж, прислонившись лбом к холодной стене, сжимал кулаки. Рон и Джинни сидели на скамье, не в силах вымолвить ни слова. Чарли и Перси, к сожалению, не смогли приехать так быстро. Касси наблюдала за ними, и её сердце сжималось от чужой, но такой близкой боли. Она подошла к Джорджу и молча положила руку ему на плечо. Он вздрогнул, затем обернулся, и в его глазах, обычно полных озорства, она увидела такую бездну страха и беспомощности, что ей стало не по себе. —Он будет в порядке, Джордж, — тихо сказала она. — Он сильный. — Он всегда был... самым нормальным из нас, — с трудом выговорил Джордж. — А сейчас он там... изодран в клочья. Она не стала ничего говорить, просто стояла рядом, деля с ним его молчаливую агонию. Потом она села рядом с Джинни и обняла её за плечи. Девушка прижалась к ней, как когда-то в гостиной Гриффиндора, и тихо заплакала. —Всё будет хорошо, — шептала Касси, гладя её по волосам. — Твой папа — боец. Он не сдастся. Затем она подошла к миссис Уизли. Та подняла на неё заплаканные глаза. —Спасибо, дорогая, — прошептала она. — За то, что там... в школе. Ты была храброй. — Я просто сказала правду, — ответила Касси. — Вы — моя семья сейчас. Я буду защищать вас как свою кровь. Наконец, она нашла Фреда. Он стоял в самом конце коридора, у окна, выходящего в тёмный переулок, и смотрел в никуда. Его поза была неестественно прямой и напряжённой. Она подошла и молча встала рядом, их плечи едва соприкасались. Он долго молчал. Потом его голос, хриплый и сломанный, разорвал тишину. —Я всегда думал, что он... несокрушимый. Знаешь? Он может чинить магловские штуковины голыми руками, успокоить маму, когда она в ярости, отчитать нас так, что мы готовы провалиться сквозь землю... И он всегда улыбается. Всегда. Он сжал кулаки. —А сейчас он лежит там... и его чуть не убили. Из-за каких-то проклятых пророчеств, из-за войны, в которую его втянули. И я... я здесь. Я не могу его защитить. Я не могу ничего сделать. Касси повернулась к нему, заставив посмотреть на себя. —Фред, слушай меня, — её голос был тихим, но твёрдым. — Ты всё делаешь. Ты здесь, с семьёй. Ты — её часть, её опора. Ты и Джордж... вы, как два столпа, на которых всё держится. Без вашего безумия, вашего смеха, вашей силы... всё бы рухнуло. Ты защищаешь их своим присутствием. Ты даёшь им силы верить, что всё будет хорошо. Иногда это — самое важное, что можно сделать. Он смотрел на неё, и в его глазах медленно таяла ледяная корка отчаяния. Он видел в её взгляде не жалость, а понимание. Она знала, что такое страх потерять отца. Она знала, что такое чувствовать себя беспомощной. — А если... если он... — голос Фреда снова дрогнул. — Он не умрёт, — перебила она его. — Потому что у него есть ради чего жить. Ради тебя, ради Джорджа, ради всех вас. И мы будем здесь, чтобы встретить его, когда он поправится. Все вместе. Он обхватил её лицо руками, его пальцы дрожали. —Я так тебя люблю, — прошептал он, прижимая её лоб к своему. — Я не знаю, что бы я делал без тебя сейчас. — Ты бы справился, — она положила ладони на его грудь, чувствуя бешеный стук его сердца. — Потому что ты — Фред Уизли. Но я рада, что тебе не пришлось делать это в одиночку. Они стояли так, в холодном, ярко освещённом коридоре, в самом сердце чужого горя, и в этом объятии находили силы друг для друга. Война, которая раньше была абстракцией, теперь пришла в их дом, в их семью. Она попыталась забрать их отца, оставив после себя кровь, боль и страх. Но она также показала им, что они сильны, пока они вместе. Пока есть те, кто готов стать щитом, сказать нужные слова, просто быть рядом. Касси смотрела на семью Уизли — на плачущую Молли, на мрачного Билла, на притихших Рона и Джинни, на Джорджа, сжимающего кулаки у стены, и на Фреда, который держался за неё как за единственную надежду. И она понимала. Это была её семья. Её крепость. Её война. Она была готова сражаться, отдать свою жизнь если потребуется. И она будет сражаться. До конца.