альфа нефорюга встречает латетного гея офника

***

Все началось, наверное, ещё в школе. Тогда солнце херачило так ярко, что асфальт плавился, а мы, пацаны, только и думали, как бы сбежать с уроков и зацепиться за жизнь хоть где-то вне этих долбаных стен. Был конец мая, и все чего мне хотелось, это зайти в краснобелое и ебануть моджито. Я сидел как всегда на заднем ряду со своими кентами, я учился рисовать графити на задней стороне своей тетрадки по алгебре, пока в моих наушников играл какой-то репчик. Я посмотрел на свои часы касио, отпросился в туалет, и вышел в коридор, где вдалеке шёл Женя. —Жендос, пойдём курнём в толчке – сказал я ему почти шёпотом, конечно я не ссал заорать на весь коридор, но и как-то получать пиздюлей в последние дни перед экзаменом не хотелось. —Не, я только оттуда, все равно ща на улицу выйдем че ты. —У вас последний урок? Ну тогда я с последнего дам по съебам–резко ответил я и развернулся. Тогда помню это был мой любимый день в году, конечно, я не отмечал его в календаре, но ебать как часто вспоминал. Кстати я— Данила. Данила Куштин. И это моя история. Выхожу я из кабинета, рюкзак через одно плечо болтается, как всегда. Коридор гудит — все уже на перемене, шум, визг, кто-то носится, кто-то ржёт. А я вижу своих — стоят у лестницы, как стая, и ждут. Я радостно прокричал — "Ну че вы, чушпаны?", на что очень сильно рассмеялась Лета. Да, сколько историй связано с моей братвой, не хватит и года,чтобы все рассказать.. Женя у нас… ну, как сказать… хитрожопый. Всегда в курсе всего, с кем кто мутит, у кого можно покурить, такой ровный тип, в очках, постоянно с Пашей трется. Без него как без новостной ленты, вечно хуйню какую-то рассказывает. Катя рядом с ним, стоит в телефоне, кому-то пишет. Она вообще девчонка не плохая, всегда меня выручает, помню недавно палец порезал, так она мне и бинт и пластырь принесла, угар, думаю что Жене она нравится. Паша — это главный еблан школы. На вид такой добрый типа и тихий, но если рот откроет, жди пиздеца, глуповатый тип. Они с Женей всегда че-то вместе обсуждают, даже сейчас стоят и пиздят о чем-то. И Лета… бля, это отдельная песня. Она всегда рядом, там где она, там слышен ее смех аж с 7 этажа. Но её шутки это легендарка— мы потом неделю цитируем. — Ну чё, погнали? — спрашиваю я, и мы всей толпой вываливаем на улицу. Там жара, солнце шпарит, асфальт раскалённый. Мы идём, ржём над какой-то хернёй, и кажется, что впереди у нас — целая жизнь, и она точно будет охуенной. По пути мы заваливаемся в кб, покупаем по Жениному паспорту моджито, и сидим на лавке около нашей школы. Лета с Катей, помню, рассказывали че у них сегодня произошло на уроке, ведь я один учусь в параллельном, а они вчетвером вместе, и это ебать как обидно. Короче, — говорит Лета, — идем мы с Катей покурить в толкан, и тут ебать у неё включается песня пистолетова, и приколите на весь коридор играет сигма сигма бой. Мы все ржём, я даже пивом подавился. Женя затянулся сигой и, как всегда, деловито выдал: — Слышьте, а чё завтра не прогулять вместе? Ну, чтоб прям компанией, братвой. Я смотрю на него: — Ты имеешь ввиду вечером? Женя пожал плечами: — Да похер. Чет я ссать хочу. Катя закатила глаза: — Только не здесь, Женя. Я новые кеды купила. И я не пойду на Марьину Рощу. — Да блин, — усмехнулся он. — Мы культурно, че ты так боишься рощу? Паша вставил: — А как же зал и какашки? — Да как ты заебал. — ответил я. Серьёзно, если бы он не был другом Жени, я бы ему въебал. Мы дружно заржали так, что чуть с лавки не попадали, а Женя перданул. — Ладно, — поднял я руки. — Решено. Завтра гуляем. Лета посмотрела на меня вопросительно: — Чё, опять пиво на лавке пить будем, и фоткать тебя каждую секунду? Мы снова загоготали. Я не обижаюсь на шутки Леты, ведь в них есть доля правды. И тут Женя неожиданно добавил: — Я тогда Степанова позову? Я его давно уже не видел. Все ответили положительно, и только я, приподняв брови, промолчал. Знаю я давно этого Степанова, точнее, наслышан от Жени. Мутный тип, и имя у него какое-то странное, промолчал потому что похуй было, ну пусть идёт, я его вообще не видел ни разу, может нормальный окажется пацан. Постепенно компания расползлась по своим делам. Кто-то свернул во двор, кто-то двинул к остановке, ну а я вдохнул тёплый вечерний воздух, поправил рюкзак и пошёл к остановке. Автобус подъехал с характерным скрипом дверей, я запрыгнул внутрь, занял место у окна. Наушники защёлкнулись в ушах, и музыка накрыла, заглушая все голоса и шум города. Автобус трясёт, Нурминский читает мне в уши рэп, а я сижу и думаю о себе. Типа кто я вообще такой. Наверное, если глянуть со стороны — выгляжу злым. Брови хмурые, лицо каменное, не улыбаюсь без повода. Но я не из тех, кто обижает ради прикола. Наоборот — за своих порву, хоть зубы собирать буду потом, но пацанов не дам в обиду. Я ровный, и мне этого достаточно. Никогда не гнался за тем, чтобы казаться лучше или хуже. Люблю то, что люблю. Андеграунд в ушах — рэп, что будто из подвалов, честный и грязный. В шмотках у меня всё просто: кежуал, да побольше адидаса. Это моё. В этом есть какой-то стиль, который для меня честнее любой показухи. Смотрю в окно — и понимаю, что, может, я ещё не знаю, куда иду в жизни, но в одном уверен: я останусь собой.