Не заставляй его ревновать, Йоичи

Йоичи уже пожалел, что вообще вышел сегодня на улицу, пришёл на этот матч, принёс своей команде победу и дал интервью. На эмоциях он совсем не обращал внимание на происходящее вокруг, а стоило. Стоило заметить, как его дорогой муж смотрит на него своим резким взглядом, который требовал обратить на него внимания. Рео выкроил для него время в своём графике, чтобы лично посетить матч и поддержать, за что нужно быть благодарным, но вместо этого Йоичи уделил всё своё внимание футболу. После короткого интервью журналист захотел пообщаться лично, вне камер, а футболист даже ничего не заметил. Он не заметил как мужчина с энтузиазмом завёл беседу, не заметил, как его крепкая рука легла к нему на плечо, пока они медленно двигались по направлению к раздевалкам, где Йоичи должен был оставить его. Парень ничего в этом всём не заподозрил, да и журналист вряд ли держал особые умыслы. Тот обычный альфа, для которого, как и для остального мира, интересующегося футболом, не секрет, что футболист номер один — Микагэ Йоичи — уже принадлежит своему мужу — Микагэ Рео, — который сам не без известен благодаря своей корпорации. Рео ужасно разозлился, хоть его лицо и осталось привычным — с лёгкой улыбкой и расслабленным разрезом глаз, — и Йоичи это знает. Он прекрасно осознаёт, сидя в машине на пассажирском сиденье, улавливая тонкое изменение в аромате Рео, которому прибавилось немного кислинки, что дома его ждёт наказание. Радость от матча прошла, сменяясь отвратительным чувством осознания, что неминуемо грядёт расплата за содеянное, а он не сможет с этим ничего сделать. Раньше он пытался: брыкался, либо пытался оправдаться, но постоянно о себе даёт знать эта тонкая грань между омегой, который постоянно тренирует своё тело, и альфой, который кое-как выкраивает время на тренировки, чтобы держать своё тело в тонусе. Йоичи не может бросить Рео, абсолютно не может. Он любит его, совсем не представляет своей жизни, в которой не будет его любимого мужа, который любит его в ответ, который терпит его изменчивое настроение, и которого не напрягает положение в обществе своего омеги. Он не может жить без своего утра, в котором просыпается с Рео на одной кровати, которая пахнет его феромонами, похожими на новую книгу и цитрусовое вино. Одним из наказаний для Йоичи является ночь в другой комнате, которая не пахнет ничем, кроме кондиционера для белья и других средств, которые используют обслуживающий персонал для уборки. Смотря в окно, синеволосый пытается сдерживать дрожь в кончиках рук и ног. Рео сегодня разозлился сильнее, чем обычно. В голове крутятся все его прошлые наказания, так или иначе связанные с тем, что он уделял внимание кому-то, кроме своего мужа: ночь в другой комнате, игнорирование, марафон секса, в котором ему было запрещено кончить — это лишь то, что Йоичи не нравилось большего всего. — Что бы ты хотел сегодня на ужин? — голос Рео разорвал гнетущую тишину, но лишь для того, чтобы напрячь ещё сильнее. Он оттягивает то, что непременно наступит, просто чтобы Йоичи сильнее ощутил своё наказание. — Мне не важно.., — он пытается сдержать всю свою дрожь и кое-как подбирает слова. — Просто что-то лёгкое. Он не получает никакого ответа. Йоичи так напряжён, что воздух вокруг него можно прорезать ножом. Он понимает, что заслужил своё наказание, но это совсем не значит, что он готов его принять. — Рео, мне жаль… И снова никакого ответа.

***

Ужин проходил слишком… нормально. Рео только спрашивал, как еда на вкус и впечатление от матча, снова никак не намекая на то, что он будет делать с ним. Людей всегда пугает неизвестность и Йоичи никакое не исключение. Все блюда на столе казались безвкусными, а вода совершенно не утоляла жажду. Рео сам провёл его к ванной комнате и прошёл следом, и всё это лишь для того, чтобы помочь Йоичи принять душ. Его руки нежно проводили по коже своего омеги, а интимных мест касались только с позволения. И снова никаких действий, которые намекают на задумку Рео. Синеволосый уже не может терпеть, его распирают любопытство и страх. В моменте он перехватывает руку своего мужа и берёт в свою, приковывая свой взгляд к чужому, требуя ответа: — Прошу, скажи, как мне исправиться. Рео прекращает делать то, что делал, вместо этого на короткий миг задумывается. Этой секунды Йоичи хватило чтобы снова упасть в себя и начать вспоминать прошлые наказания. — А что ты сделал, что тебе нужно исправляться? — на лице расползается ухмылка. Издевается, как кошка, которая ловит мышей не для еды, а ради веселья. Он выжимает из положения Йоичи максимум. — Ты с большим трудом нашёл время, чтобы посетить мой матч, а я почти не обратил на тебя своё внимание, — он стыдливо опускает голову. Этот взгляд Рео… Его наказание уже началось и это только начало. Альфа всегда добивается того, чтобы Йоичи понял, где провинился. Рео продолжает пристально смотреть на него со своей издевательской улыбкой, моргая редко, будто и вправду кошка, которая выслеживает добычу для того, чтобы медленно убивать своей игрой. Это не всё. Они оба понимают, что Йоичи упустил. — И… Я позволил тому журналисту быть слишком близко, — короткая пауза. — Мы слишком близко общались и я позволил ему положить руку к себе на плечо. Рео продолжает улыбаться, но иначе: вместо издевательской ухмылки у него удовлетворённая улыбка. — Как хорошо, что ты осознаёшь это, — он треплет Йоичи по макушке, будто хвалит маленького ребёнка за проделанную работу. Его Йоичи постоянно совершает эту ошибку — уделяет своё драгоценное внимание на кого-то вместо своего альфы. Рео просто терпеть не может, что его Йоичи может общаться с кем-то, кроме него, что взгляд его глаз, в которых можно утонуть, бывает посвящён кому-то ещё; что его сладкие феромоны могут вдыхать другие люди, неважно альфы это, омеги или даже беты — Йоичи принадлежит Рео. Целиком и полностью. — Ах, мой драгоценный Йо-чан, — когда он поднимает свою правую руку к его лицу, тот чуть дёргается и щуриться. Он лишь собирался погладить его по щеке. Возможно, пару раз он перебарщивал со своими наказаниями, но вряд ли это сравнится с сегодняшним. Сегодня омега уж слишком разошёлся. — Мне так жаль, что тебя снова придётся наказывать. Младший с тревогой сглатывает. Сегодня точно не будет что-то простое вроде невозможности вдыхать родные феромоны своего партнёра, принесения извинений с полным разбором, что он сделал не так, и последующим унизительным разговором с мужем; или запрет на любимый футбол. Ему страшно, но он не вправе что-то сделать против своего альфы, своего мужа, особенно когда правда провинился. Ему ничего не остаётся, кроме как покорно склонить голову. Рео оглядывает его голое тело ещё раз: слегка загорелая кожа из-за длительных тренировок под солнцем, что даже крем не спас, узкая талия и такие же узкие бёдра — прежде чем взять за руку и повести за собой из ванны прямиком в их спальню (ванная комната смежная со спальней). Йоичи даже не смеет попросить одежды, понимая своё положение. Свет приглушён, из панорамных окон ярким светом отражает луна. Сегодня чудесное полнолуние, которое будет сопровождать чету Микагэ целую ночь, в которую произойдут вещи, повлияющие на их жизнь. Рео проходит дальше и садится на край их большой кровати, постукивая себя по бедру, приглашая подойти. Пока Йоичи медленно шагает к нему, он берётся за ремень своих брюк, чтобы снять парой уверенных движений. Ни единого лишнего, ни тени сомнения. Он уже знает, что хочет от этой ночи. — Сядь лицом ко мне. Йоичи слушается своего мужа, садится, коленями упираясь в матрас и взглядом туда же. В отличии от альфы он совершенно нагой и открытый. Хочется прикрыться, хоть он и не раз представал перед Рео в таком виде, если в не ещё более эротичном. Из его дырочки предательски начинает течь естественная смазка. Ему стыдно за то, что ещё чуть-чуть и она будет пропитывать брюки его альфы. Бросив лёгкий взгляд на фиолетовые глаза он понял, что их владелец, видимо, не так уж и против. Ему нравится этот аромат и то, что он принадлежит именно его драгоценному Йоичи. Рука Рео опускается на спину младшего и мягко гладит, когда он начинает: — Я так сильно тебя люблю, но ты постоянно ранишь мои чувства, Йо-чан. Что такого в том альфе, что ты даже не обратил на меня своё внимание? — теперь уже обе руки опустились к талии Йоичи, притягивая к себе достаточно близко, но всё ещё удобно для разговора. — В нём не было ничего особенного, правда. Я просто… Это всё эйфория от матча… — Хм? Он был совершенно простым, но привлёк тебя больше, чем я? Или, может, тебе стоит меньше играть в футбол? — он выдерживает паузу, за которую наблюдает, как выражение лица его партнёра меняется. Йоичи с паникой оправдается. Конечно, ему совсем не хочется отказываться от футбола, даже если это будет в пользу семьи. Рео мечтает о том, чтобы омега сидел дома и уделял всё своё внимание только ему и их будущим детям. — Ты такой хороший мальчик, — будто бы хвалит свою собачку, которая правильно выполнила команду. — Значит, сможешь и хорошо выдержать своё наказание? Йоичи вновь сглатывает. Всё тело пропитано страхом и феромоны любимого мужа ничуть не успокаивают. — Ляг на живот ко мне на колени, — тон, не терпящий препирательств. С очень большой неуверенностью, Йоичи выполняет приказ и понимает, что собирается делать Рео. Это ужасно. По щекам расползается яркий румянец от чувства унижения, когда его задница приподнята вверх для обозрения, и из-за того, что с ним будет происходить. Рео с силой ударяет правой рукой чуть ниже правой ягодицы футболиста. Тот дёргается и сразу хочет вырваться, но его прижимают рукой к коленям. Так унизительно, к тому же больно. Его наказывают как маленького ребёнка. Альфа совсем не жалеет силы, когда шлёпает ещё пару раз, так же как и не жалеет силы, чтобы удержать Йоичи на месте. В этот раз удар оказался в разы болючие. Омега крикнул, когда по его ягодицам прилетел удар ремешка, который Рео ранее снял. Это намного больнее. Место удара жжётся и краснеет сильнее, чем от ладоней. Ещё один удар, который сопровождается свистом от того, как разрезается воздух. Он оказался сильнее. С первым ударом Йоичи ещё смог сдержать слёзы, но с этим они вырвались. — Больно! — он хочет встать, обернуться, прикрыть свои покрасневшие бёдра, но это его наказание, которое он должен принять. Он не может пойти наперекор своему мужу, хоть и ужасно хочется. В отличии от поля, где все равны, а он — лучший в мире, дома он беспрекословно подчиняется альфе. Слова Рео для него закон, против которого идти нельзя, а иначе следует наказание. Он — просто омега, и чудо, что его муж позволяет ему играть в футбол на мировой арене, когда логичнее бы для него было выполнять работу не связанную с физической нагрузкой, во всяком случае не такой сильной. Удар за ударом. Йоичи дрожит и пытается что-то сказать сквозь плач, но получаются только обрывки: — Х-хватит… А! — снова удар ремнём. — Я исправлюсь!.. — Мне так жаль, что с тобой приходится делать такие вещи, но ведь не может преступление оставаться без наказания, — его голос спокоен и это пугает до жути. Он может с таким спокойствием хлестать своего партнёра, при этом говоря о своей безграничной любви. — Я не прекращу, пока не посчитаю, что ты усвоил урок. Рео просто не может оторвать взгляд от того, как под ремнём растекаются алые следы, в чьём появлении он участвовал. На его коленях скулит и плачет Йо-чан, не в силах выбраться из под рук своего альфы, будучи омегой, для которого даже это выдерживать является большим успехом. Он всегда отличался большой чувствительностью, отчего даже трудно представить, какую боль ему приходиться переживать. Уже частично находясь без сознания, всё ещё продолжая плакать на взрыд и кричать, Йоичи захотел использовать руки, чтобы закончить это всё, но их ловко перехватил Рео, на пару секунд отвлекаясь от ремня. — Умоляю, хватит! Я.., — всхлип. — всё понял!.. Следы на его ягодицах уже стали медленно сменять свой цвет с красного на сиреневый, что ещё долго будет давать о себе знать. Помимо ягодиц жёсткие удары ремня прилетали по спине и ногам, располосовав его кожу. Она горит, что Йоичи трудно думать о чём-либо ещё, кроме этого. Лицо такое же раскрасневшееся и чуть припухшее от солёных слёз, но Рео нравится этот вид. Все эти эмоции принадлежат ему. Его милый Йо-чан наконец поймёт, что весь он должен принадлежать только своему альфе. — Я так не думаю, — Рео видит, что это ещё не конец, так как Йоичи всё ещё в состоянии говорить. Всё это унизительное наказание с поркой продолжалось, хоть и наказуемый почти ничего не понимал, не чувствуя себя больше в своём теле. Перестань Рео хлестать его, то вероятно Йоичи бы упал в обморок, наконец расслабившись, но нет. Успешный и уверенный в себе футболист ещё пару часов назад, теперь просто рыдающая масса на коленях у своего мужа. Сил кричать не осталось, единственное, на что он был способен, это тихие стоны боли и скулёж. Наконец, порка кончилась, но Йоичи даже не сразу это заметил. Старший откладывает ремень в сторону и время будто застывает. Они в этой тихой комнате, в которой из звуков лишь остаток от плача Йоичи; а за дверьми никого нет. Находясь на 60 этаже звуки с улицы также их не достигают, поэтому свидетелем этих истязаний и вправду была лишь луна. Медленно опустив свою ладонь на ягодицы омеги, Рео с упоение гладит их, задумываясь о том, какие они горячие и как долго продержатся следы, если он не позаботится о них. А стоит ли? Йоичи уже ничего не хочет, кроме как свернуться калачиком под одеялом на их кровати, вдыхая аромат его Рео. Того, который его безмерно любит. Сейчас, конечно, Рео также не имел злых умыслов, но это было так… Было до ужаса больно. Для младшего едва ли имеет смысл, когда его муж укладывает его на спину, головой на большую подушку с нежной чёрной наволочкой, а под поясницу кладёт другую — декоративную — подушку. О, кажется, у Рео встал, а он даже не смог обратить на это своё внимание. С первыми ударами он ещё пытался размышлять о содеянном, быть хорошим партнёром и омегой для своего альфы, но дальше это было невозможно. Удавалось только кричать и рыдать от боли, которую он заслужил. Рео берёт член Йоичи в руку и нежно надрачивает. С жёсткости он так легко повернулся на сто восемьдесят градусов до этих медленных движений рук, которые едва ли давили на головку небольшого омежьего члена. Альфе нужно возбудить своего партнёра, чтобы акт прошёл по всем правилам, что его не так уж сильно и напрягает, хотя, если порыться глубоко в его сознании, то там удастся найти насколько же сильно ему уже хочется вставить. Йоичи вздрагивает и мычит, когда его ляжки оказываются сжаты, а к колечку мышц, с которого стала медленно стекать естественная смазка, приставляется член его мужа. Средний, но ему всегда хватало и он не смел возникать по этому поводу. Он надеется, что наконец прощён. Также он заставляет себя раз и навсегда запомнить не терять голову, чтобы снова не расстроить Рео. “Я обязательно смогу делить себя между работой и домом!..” Возможно, стоит позже чем-нибудь порадовать супруга. Ему всегда нравилась еда, которую он ему готовил, так что ужин завтра будет хорошим решением. Они делали это уже множество раз. Его крепкие ноги лежат на не менее крепких плечах Рео, пока тот с медленным темпом совершает размеренные движения. Сосредоточиться на приятных ощущениях едва ли удаётся, так как с увеличением темпа альфа постоянно ударяется об его измученные ягодицы, которые, вероятно, покрыты синяками. Сил у Йоичи совсем не осталось, что он не обратил внимания на то, как на члене его мужа уже завязывается узел. Тут ему приходит осознание. — Рео, ты что, не надел презерватив?! — вырывается с более громким тоном, чем он рассчитывал. Ощущение куска плоти внутри него слишком яркое. Никаких противозачаточных он не принимал, поэтому оргазм внутрь будет для него глубочайшей проблемой. — А что такое? — спрашивает, как ни в чём не бывало, даже не думая замедляться, стремясь к своему оргазму. — Ты разве не любишь меня? — его взгляд устремлён на синие, хоть и сейчас заплаканные, глаза, не давая возможности думать о чём-то ещё. — Конечно… Мх! Люблю, но… Толчок сильнее прошлых, который сбивает с мысли. Головка члена альфы постоянно ударяется об его матку, а бёдра об больную кожу. — Раз любишь меня, то разве не хочешь связать нашу кровь в общем ребёнке? Ты не хочешь сделать нашу семью больше? Что такое, Йо-чан?! Может быть у тебя есть кто-то другой? Разве кто-то примет тебя так, как это могу сделать я? Шквал вопросов настиг измученную голову Йоичи, которому в тягость думать под всем этим напором. — Нет, что ты?… Он непременно хочет ребёнка, а лучше детей, от Рео, но не сейчас. Сейчас он в самом расцвете сил и у него футбольная карьера. Для пенсии ещё рано, вдобавок ему ещё есть, что показать на мировой арене. Он не может сейчас себе позволить забеременеть. Это станет трагедией! Он не вынесет отказ от футбола, даже если это будет в пользу его любимого. — Тогда я оплодотворю тебя, ты забеременеешь и родишь нашего ребёнка! — его темп сильно ускорился. Ещё совсем чуть-чуть и он кончит. Рео понимает, что, вероятно, Йоичи будет очень грустить и даже может захотеть аборт, но он ему не позволит. Приставит людей к нему, если нужно, а лучше сам будет следить за каждым его шагом, чтобы с ним и малышом ничего не случилось. Беременный омега будет целиком и полностью зависим от своего альфы. Его грудь и бёдра аппетитно округлятся. Наверное, с его узким тазом роды прошли бы тяжело, но разве это проблема со всеми деньгами Микагэ? С этим ребёнком они станут ещё ближе. Младшему страшно от того, что должно произойти. Он поднимает руки и хочет оттолкнуть от себя Рео, но ничего не удаётся. Что он — ослабевший и беспомощный — сейчас сможет сделать? Правильно — ничего. — Я не хочу отказываться от футбола! — его голос ужасно охрип, но в нём будто открылось второе дыхание. — Умоляю, не делай этого! Я обязательно рожу для тебя ребёнка, но это будет после карьеры!.. С глаз вновь потекли слёзы. Рео всё равно. Ещё несколько движений и он вгоняет свой узел глубоко внутрь партнёра, эякулируя. Склонившись вперёд, он кончает внутрь своего милого омеги, который теперь забеременеет. Йоичи накрывает своё лицо руками, понимая, что это всё. От горя в горле ком, ему даже не удаётся нормально вздохнуть. Альфа дрочит ему и он кончает следом, сжимаясь вокруг члена, но это не имеет никакого смысла. Ни его дрожащие ноги, ни глубоко вздымающаяся грудь, ни футбол. Комнату в тусклом свете наполняет тихий плач и тягость от будущего, в котором нет любимого дела.