Правила игры в шпиона

      — Это ложь, шантаж и провокация! — Ворчу, лениво вытягивая ноги так, чтобы ступни попали в идеально очерченный квадрат горячего солнечного пятна на ковре.       — Три кита нашего общения! — Весело отозвался брат. Его смех, сухой и раскатистый, наполнил кабинет, отразившись от высоких сводов. Доффи даже не оторвался от бумаг, его перо продолжало уверенно скрипеть, подписывая чьи-то приговоры или баснословные чеки.       Дела Семьи не просто шли в гору — они процветали с какой-то ужасающей скоростью. Подпольная сеть Джокера теперь напоминала живой организм, почти не требующий контроля со стороны. Нити влияния пульсировали, протягиваясь от края до края. Цеплялись к мелким островкам, заворачивали к Йонко, почти пели от натуги около Саббоди. Гранд Лайн поглощало влияние Джокера, подпитываемое громадными деньгами.       Перед глазами всплывали отчеты: бесконечные ряды клеток на аукционах Саббоди, где не видели отличий между живым и мертвым; пыльный антиквариат, за который аристократы и Тенрьюбито были готовы платить кровью; горы наркотиков и редчайших лекарств; рынок органов, где у жизни и смерти отличие лишь в рыночной цене. И, конечно, оружие — тонны стали и пороха, текущие в руки своих и чужих, разжигая войны, на которых Доффи грел руки.       Иногда мне казалось, что он что-то упустил, какой-то клочок земли или сферу влияния, но обычно быстро выяснялось, что это я просто чего-то не знал.       Прищурившись от яркого света, я мысленно плюнул на все проблемы. Хватит на сегодня. Я буквально «стек» с дивана на пол, прямо в это благословенное пятно солнца, с наслаждением вытягиваясь на теплом, густом ворсе ковра. Подложив скрещенные руки под голову, я сделал глубокий, медленный вздох, чувствуя, как узлы напряжения в мышцах начинают развязываться.       — Доффи, отправь что-то внешне «Ценное» в сектор А45, возле основной точки выхода с острова Рыболюдей.       — Зачем? — Скрип пера приостановился.       — Нужно поддерживать «легенду».       — Засранец.       — Сам такой.       Жар солнца ощутимо куснул голую шею, пощекотал кожу меж лопаток, пробираясь под рубашку и согревая до самых костей. Это было почти физическое удовольствие — чувствовать себя в безопасности в самом сердце этого кровавого хаоса.       Поднятая моим неловким движением пыль золотилась в воздухе. Крошечные пылинки пляшуще скользили перед взглядом в косых лучах, выписывая безумные траектории. В этом маленьком мире, ограниченном ворсом ковра и теплом брата за столом, не было ни Дозора, ни Подполья, ни запутанных историй Пустого Столетия и Тенрьюбито. Только тишина, запах дорогого табака и солнце, которое одинаково грело и святых и чудовищ.       — Эй, Роси, — негромко позвал Дофламинго, и я услышал, как скрипнуло его кресло. — Не засни там. У нас ужин через час.       — Еще пять минут… — пробормотал я, не открывая глаз. — Мир подождет. Ему не привыкать.       Доффи снова хмыкнул, и я готов был поклясться, что он улыбается — по-настоящему, без оскала. Сквозь дрему шею защекотали перья, розовый оттенок отразился сквозь закрытые веки, поверх тела легла теплая, согретая братом шуба.

***

      — Будешь вино? — Розовая шуба соскользнула шелестящим клубком перьев на кресло.       — Нет, мне не нравится алкоголь. — Ло отрицательно качнул головой и, прислонив Кикоку к стене, уселся в кресло, недовольно насупился, рывком пересев ближе к краю и нависая над доской уставленной шахматами.       — Тогда твой ход первый. Уступаю. — Смешок Дофламинго утонул в бокале. Мужчина откинулся на спинку кресла, внимательно наблюдая за парнишкой перед собой. Он был ключом для получения этого мира и Роси в мои вечные владения. Если передавить, то он обязательно уйдет, захватив мечущегося Коразона. Заберёт всё, что было мне дорого. Этого нельзя допустить. А значит надо приручить и сделать своим.       Мальчишка вдумчиво переставил черную шахматную фигурку на поле. Это было не по правилам. Но Ло как и Дофламинго игнорировал неудобные правила. Особенно если они не влияли на возможность получения результата. Лениво перекинул нитями пешку, выбирая агрессивную стратегию — четыре хода за партию. Но мальчишка нахмурился, следующим ходом нарушая стратегию и не давая поставить «Детский» мат.       — Так что ты думаешь о Коразоне? — Контрольным в воздух начинаю игру.       Ло перевел взгляд на моё лицо и вновь опустил его на доску.       — Ты… Ясно обозначил его, — мальчишка скрипнул зубами, — принадлежность.       — И ты прямо так и согласишься? — Дразняще уточняю, ловя голодный злой блеск глаз пацана. Щенок растёт зубастым и наглым.       — Если такова будет его, — Ло встретил мой взгляд, подчеркивая голосом, — воля. — Мальчишка насмешливо ухмыльнулся.       Щурю глаза, скалясь. Пальцы азартно дрогнули, лёгкая волна прошла по поверхности вина в бокале. О да. Значит, я даже не учитываюсь в твоих планах, Ло?       — Значит ты собираешься его спросить? — Сладкое вино соскользнуло по глотке, разбавляя весёлое напряжение игры. Пойманный врасплох пацан поморщился, зная очевидную проблему. Возраст. Рост. Остатки совести Коразона и его убеждения о гремлине и грибочках. У Ло была гора препятствий, тогда как я получил Росинанта в постель по фарту поворота судьбы и усталости самого Роси. Ло напряжённо стал прикусывать губы, оставляя красноватые отметки от зубов.       — Я спрошу, — с угрозой отозвался пацан после продолжительного молчания. — Но сейчас… — Ловкие пальцы заменили мою ладью на ферзя, ставя мат. — Я хочу подрасти и принести пользу. Мне нужно задание, Дофламинго.       Адреналин хлестнул по хребту, поднимая волоски на шее; широко ухмыльнулся.       — Неужели выкинешь меня за борт? Своего благодетеля?       Пацан наклонил голову, смотря знакомым пронзительным взглядом, и я в ответ снял очки. Улыбка дрожала от внутреннего азарта.       — Нет. Я собираюсь забрать вас обоих.       Срываюсь на хохот. Потрясающая наглость. Отставив бокал с вином, нависаю над Ло.       — И как ты собираешься это сделать, Ло?       Пацан нахмурил тонкие брови, с вызовом смотря мне в лицо.       — Он любит и тебя и меня. И рвать его на части, я не собираюсь, а ты? — Наглец наклонил голову и приподнял углы губ в усмешке.       Подхватив белого коня, ехидно верчу его в пальцах. Осознает ли сам Ло на что идёт? Что запирает своего уважаемого, любимого Коразона в золотой клетке чувств и обязательств? Что оставшись на острове, став офицером Семьи Донкихот, он отрежет моему брату все пути отступления?       Костяная фигура встала на клетку поля.

***

      Карта Гранд Лайн полнилась отметками. Росинант насупленно сверлил её взглядом — не зная всех подводных течений, сложно было что-то понять в хаосе. Нахмурившись, мужчина мучительно потёр лицо, поднимая взгляд на меня, и неловко открыл и закрыл рот, тяжко вздохнув, повёл плечами, безмолвно суетясь. Хмыкнув, накрываю руку брата ладонью, переплетая пальцы, повёл над картой.       По островам запрыгал игрушечный ворон, хлопком крыльев разделяясь на несколько копий и останавливаясь в местах, где уже побывал брат. Спрыгнула миниатюра барса, мягкими шагами потопталась по островам, оставляя отпечатки лап. Ядовито розовый фламинго распахнул крылья, паря над картой. В морях появился корабль Гран Тесоро. Розовые отпечатки птичьих лап засияли в ключевых точках, куда не добрался ни Коразон, ни Ло.       — Доффи. — Росинант выдохнул с удивлением.       Вся карта Гранд Лайн пестрела отметками — мои сети охватили все аспекты — от баз Дозора в отдалённых уголках до покачивающейся отметки на корабле Гран Тесоро, что тянет сети Семьи в самые отдалённые уголки Гранд Лайн.       — Ты такой молодец, Роси. Укрепил наши позиции, потянул за собой свои связи, показывая, что можно ждать помощи не только от Дозорных, но и от нашей Семьи. — Ласково шепнул на ухо. — Тут у нас информатор от дозора… Тут, — фигурка ворона встала на следующий остров, — стоит база революции… Тут у нас постарался Ло, — отметка кошачьих лап соткалась на карте, завершая сеть. — Как тебе удалось найти революцию, Роси? — Пальцы скользнули вдоль предплечья, слегка цепляясь за длинные рукава рубашки Коразона, что с застывшим взглядом разглядывал свежую «Повестку Мира». — Дозорные. Пираты… Так много людей соблазнились твоим невинным видом… Ты сообщил им кто будет королем после переворота на Мариджоа, Роси?       — Я… — Брат вздохнул и поморщился, отвёл взгляд, хмурясь. — Им будешь ты. Я сказал это вслух, всем кто поинтересовался. — Мужчина запнулся в раздумьях. — Я не искал революцию. Они сами перехватили меня на острове, — накрашенные губы скривились в недовольстве. Даже когда Роси не пытается что-то делать, все смутно догадываются, в какую дверь стоит постучаться перед предстоящим штормом. Дыхание почти перехватывает от восторга. Всё складывалось так удачно. Усилия были потрачены не зря.       — И что они от тебя хотели, Роси? — Мягко кладу ладонь на шею Росинанта, оглаживая трахею. Брат поднимает слегка настороженные глаза, перебирает пальцами по карте с отметками, почти неосознанно постукивает только по одной точке. Облизав губы, мужчина выдыхает и прикрывает глаза, отпуская ситуацию. — Сказали передать… Что «Они готовы разговаривать».       Тонко улыбаюсь и медленно киваю — подготовка почти завершена. Для свержения Мирового Правительства пока мало, но связи делают наш мир.       — Ты молодец, Коразон. Сделал так много для меня… — Целую в висок, распахнувшего глаза, брата. — Где не хватает наших позиций?       Мужчина, опустив углы губ, напряжённо разглядывал карту. Ткнул пальцем в остров, на котором неосознанно выбивал чечетку.       — Дозор. Укрепленная база. Довольно мобильные. — На карте возникла белая пешка, вставая на указанное место. Там где я не знал, Роси уже проверил. Мой милый младший братец был самой страшной ошибкой дозора.

***

      — Как дела, Ло? — Расслабленно вытянул ноги, сидя на подоконнике. Роси о чем-то болтал с Деткой Пять во дворе и уже активно махал рукой Диаманте.       — С чего это ты просто так звонишь? Сам послал в жопу мира, а тут: «Как дела?» Соскучился? — Голос Ло сочится ехидством.       Неуютно поерзал — зад горел после пинка Росинанта. Тот огорчился, что снова не слышал Ло, и его мало волновало, что Ло сам запретил ему звонить.       — Соскучился, — приподнимаю угол губ. Маленькая ехидная сволочь давно заняла какое-то особенное положение в глубине сознания. И если сам Роси воспринимался как продолжение собственных рук и мечащееся сердце с недобитой совестью, то Ло иногда окатывал фонтаном ледяного рассудка, напоминая о целях и приоритетах. Заставляя, хоть немного притормозить и прекратить давить на брата, в попытке избавить того от ненужных, на мой взгляд, качеств характера.       Ден-Ден-Муши удивлённо вытаращил глаза из-под шапки, но тут же прикрыл их, в попытке скорчить более благопристойную физиономию. Ло только-только отправился на встречу собственным приключениям, выбрав момент, когда Роси ушёл по делам. Даже не попрощался засранец. Вновь морщусь, в попытке устроить пострадавший зад удобнее.       — Тогда… У меня всё в порядке, — с лёгкой настороженностью, наконец, выдавил Трафальгар, вызывая добродушный смешок.       — И даже с клиентами проблем не было?       — Твоё влияние как Джокера предупреждает их о необходимости быть лапочками, — Ло вдумчиво помолчал. — Роси сильно огорчился?       — Да, мелкий ты засранец. Сильно.       — То-то ты кряхтишь, как дед. — Мальчишеский смех зазвучал в тишине комнаты. Ухмыляюсь краем губ, Роси во дворе подбросил Детку Пять в воздух, перехватил уже коротковатый гранатомет, что-то одобрительно покивал, оглаживая дуло созданное из ног девчонки. Покачнулся, вдумчиво целясь в сторону от города. Что?       — Роси! Не смей! — Распахнув окно, выглядываю в раздражении. Жителей было не жаль, но мой статус короля — освободителя должен быть нерушим.       Брат ехидно поднял в воздух большой палец и кивнул на выросшую стену, к ним присоеденился Пика. Диаманте азартно оскалился рядом с Роси и закрыл уши ладонями, на что брат возмущённо потряс своим живым гранатомётом и тут же абсолютно беззвучно выстрелил. Толпа идиотов во дворе ликующе подняла руки, когда обломки стены посыпались вниз, тут же подхватываемые громадной ладонью Пики.       — Что он снова творит?       — Идиотничает с Деткой. Или выдумывает свежее применение собственным способностям. Тут не разберёшь, где кончается одно и начинается другое, — захлопнул окно, пока ударная волна не занесла в кабинет пыль. Улитка широко ухмыльнулась.       — Гранатомет?       — Угадал. — Слегка поднимаю брови.       — Он приспосабливает старые трюки под новые обстоятельства, — на фоне хлопнула дверь и кто-то неразличимо забухтел.       — Доффи. Мне пора, — короткая заминка. — Передавай Роси «Привет» и береги его. Мы договаривались.       Открыв глаза уже в реальности, слегка улыбаюсь. Сон-воспоминание из времени, когда Ло только-только «Сбежал» из-под юбки Роси, напомнил о текущем язвительном Хирурге Смерти.

***

      — Требол, ты договорился?       — Конечно, Доффи. Они с радостью нам помогут! — Голос улитки забулькал. На губах расцвела улыбка.       Гран Тесоро добродушно принявший нас на собственном острове-корабле с острым интересом ухмыльнулся на предложение о сотрудничестве и почти по-змеиному качнул головой в согласии.       Пафосно роскошный, ослепляющий золотом, плавучий остров пиратских развлечений стал маяком, распространяющим слухи о Джокере, желающем исправить этот мир и не собирающимся препятствовать мелким глупым грабежам, но сообщавшим, что эра Небесных Драконов почти закончена.       Роси как обычно всё прослушал и теперь пытался слить годовой бюджет какой-нибудь третьесортной страны в игре в рулетку. Не давя смех от искренне — счастливого лица Коразона, целую тёплые, пропахшие порохом пальцы, держащие кости, слегка скашиваю взгляд на Трафальгара, тот понятливо приподнимает губы и, стоя в стороне, уже распахивает «Пространство». Пусть игра продолжается.

***

      — Бере-бере-бере… — улитка, когда-то подаренная Крокодайлу в порыве «дружбы», впервые за несколько лет забормотала. Подняв взгляд от донесения Диаманте о завершении постройки Колизея и приближении праздника в эту честь, широко ухмыляюсь. Какие интересные личности мне звонят.       — Бере-бере-бе… — подняв трубку, широко улыбаюсь, предвкушая переговоры.       — Птичка напела, что тебя интересуют пески Арабасты, Дофламинго. — Ледяной голос на том конце провода был почти внезапен. Дракуль Михоук. Звонил с улитки Крокодайла. Вслед за адреналиновой волной на загривке поднялись короткие волоски. Какие дела могли привести мечника в «Рай» — было не важно; куда важнее, что Соколиные глаза звонил прямо из кабинета Крокодайла.       — Дракуль? — Удобнее устраиваюсь в кресле, лениво забросил ногу на ногу, подергивая полуснятым мокасином в воздухе. — Не знал, что ты подрабатываешь у Крокодайла секретарем на телефоне. Или пески Арабасты стали слишком притягательны для величайшего мечника? — Широкая ухмылка оттянула уголки губ до боли.       — Крокодайл просто слишком занят, переваривая новости, — привычно сдержанно отозвался Михоук. На заднем фоне раздался характерный чирк зажигалки и тяжелый вздох «Героя» Арабасты. — Я видел нечто неожиданное в порту Наноханы. Выглядело так незнакомо и тревожаще, будто я не знаю о чем-то очень важном. И, судя по тому, что я узнал следом, это дело касается нас всех. — Морда улитки с характерным шрамом и раздражённой миной приобрела ярко-желтые глаза другого человека.       — И что же ты узнал, Михоук? — Я выделил его имя, предвкушая ответ. Перебрал пальцами в воздухе. Вот-вот между мной и странноватой парой шичибукаев на той стороне Гранд Лайн появится связь. Дрожь азарта продрала кончики пальцев.       — Гран Тесоро оговорился о странном, — голос мужчины стал еще суше. — Золотой король говорит о приближающемся «шторме», уносящем «зашоренность» этого мира. Дофламинго, — мужчина будто вбивал гвозди в гроб Мирового Правительства, — тебя ведь не было на собрании?       Я не сдержал острой ухмылки. Сокола сложно было обдурить, а раз он сидит у Крока, а не рассказывает Сэнгоку. Значит они готовы. Осталось повернуть этот фрегат разрушения себе на пользу. Тесоро сработал идеально.       — Вот как. И что вы об этом думаете? — Азартно качнул ногой, внутри всё клокотало в предвкушении. — Точите свои мечи, чтобы защитить «баланс» этих старперов из Мариджоа? Или вам надоело играть в цепных псов на коротком поводке?       — Думаю, что не слышал полноценного предложения, чтобы начать переговоры. — Ответил за Михоука Крокодайл. Его голос, хриплый и низкий, прозвучал где-то совсем рядом с трубкой. — Но ждать не буду, Дофламинго. Если ты действительно решил сжечь этот чертов мир до основания, то думаю, что в первом ряду этого пожара слишком мало приличных людей.       Облизываю губы в возбуждении, нога замерла в воздухе. В груди гулко ударило сердце. Потрясающе. Любой из них был мощной поддержкой, а уж сразу оба.       — Значит ли это, Крокодайл, что вы решили присягнуть будущему Королю? — Мышцы лица начало сводить от безумного оскала.       — Это значит, — Михоук снова перехватил инициативу, — что мы принимаем твой манифест. Нам плевать на Правительство, но нам не плевать на то, кто будет строить новый порядок. Крокодайл со своими ресурсами и я с… моими интересами. Мы в деле. Твоя тень ушла из Арабасты спокойно.       Адреналин ударил в голову, как чистый спирт. Крокодайл и Михоук. Двое сильнейших Шичибукаев. Если они встают под мои знамена, то Мариджоа действительно может сдавать ключи уже сейчас.       — Фламинго, — Крокодайл выдержал паузу, — постарайся выполнить обещанное. Мы скоро будем на Дрес Роуз.       Выражение морды улитки приняло привычное сонное выражение Я медленно, с почти ритуальной осторожностью, опустил трубку. О да. Росинант справился. Тесоро отрабатывает все преференсы, выданные его кораблю.       Теперь у меня есть элита этого прогнившего океана.       Я снял очки, подставляя лицо последним лучам солнца. Моя улыбка была шире, чем когда-либо. Почти готово.

***

      Дворец сочился довольством в каждом из коридоров, Трэбол и Пика прошли мимо, бросив мне сытые улыбки. Достроенный Колизей начал приносить доходы? То-то Трэбол так счастлив — безмерный поток денег, утаскиваемый Диаманте, начал возвращаться с процентами. Небрежно кивнув мужчинам, не стучась вхожу в кабинет Доффи, изнутри буквально веяло азартом пополам с возбуждением. Мужчина оторвал взгляд от окна и ухмыльнулся ещё шире, даря чёткое ощущение, что его голова скоро треснет по линии улыбки.       — Йой, Доффи. — Поставив Кикоку возле гостевого кресла, наклоняю голову, внимательно разглядывая мужчину. Вроде всё на месте: шуба, очки, оранжевые штаны с «огонечками».       — Здравствуй, Ло. — Обертоны мурлычуще соскользнули с губ Доффи, заставляя вскинуть бровь.       — Я даже не сообщил новости, а ты уже счастлив? — Заражаясь настроением, тяну уголки губ в легкой улыбке. — Расскажешь, что тебя так порадовало?       — А ты заслужил?       Слегка закатываю глаза. Мужчина ухмыльнулся, с наслаждением следя за моим недовольством. Вечные подъебки от Доффи я научился определять по точно так же закатываемым глазам Роси. Тот тоже слышал что-то неведомое за словами Дофламинго и реагировал так, будто ему не угрожали, а максимум грозили пальцем за последнюю съеденную конфету. Пришлось тоже «научиться» слышать то, что спрашивал Доффи.       — А мне не надо «Заслуживать», Доффи. — Острая ухмылка заняла губы вместо улыбки, щурю глаза насмешливо, на что мужчина капризно морщит нос. Лучики от улыбки, не видимых за очками глаз, появились за оправой. Любимая «игрушка» приобрела зубы и теперь огрызалась.       — Карлос у нас на побегушках. Контракт вот. — Короткая вспышка Опе-Опе и на рабочем столе появляется пара бумаг. Мужчина с ленивой цепкостью приподнял верхнюю страницу, пробегаясь по условиям и подписям сторон. Откинулся на спинку кресла, опёрся на локоть, укладывая голову на ладонь и насмешливо ухмыляясь.       — Нет. Не предаст. — Отвечаю на не заданный вопрос. Куб с сердцем бился загнанной птицей. Лениво верчу в пальцах, показывая его Доффи. — Гарантии почти стопроцентные. — Сердце в руках сократилось в привычном ритме.       Улыбка Доффи стала поощрительной и сладкой как наши «лекарства».       — И что ты хочешь, мелкое чудовище?       — Ты знаешь. — Слегка облизываю верхнюю губу, чувствуя как нетерпение гонит меня подойти ближе.       — Росиньку… — Мужчина мурлыкнул. — Ты такой жадный, Ло.       Оттягивая момент, мужчина с театральной медлительностью выдвинул ящик стола, доставая ракушку звукозаписи и тяжелый белый конверт. Сердце сбилось с ритма, пальцы дрогнули, сжимая сердце несчастного Карлоса, наверняка напоминая пирату о необходимости быть осторожным. Мужчина напротив засмеялся, оценив мои реакции.       — Он так огорчается, что ты не хочешь с ним видеться, — длинные пальцы зашевелились, вертя драгоценную раковину. — Всю жопу мне отбил когда я его выгнал с наших посиделок. Ай-ай-ай… А где моя награда, Ло? — Выпрямившись в кресле, Донкихот отложил раковину и конверт.       — Твоя награда? — Лицо бесконтрольно вытягивается, озадаченно моргаю.       — Конечно. Моя. — Доффи серьёзно кивнул, но его плечи едва заметно подрагивали, а губы не смотря на все усилия, норовили растянуться в хищном смехе.       Щурю глаза, демонстративно постукиваю пальцами по своим губам и наконец подхожу к Дофламинго, бесцеремонно усаживаясь на подлокотник кресла и протягиваю руки к шее мужчины.       — Обнимашки. — Серьёзно предлагаю, стараясь не рассмеяться в ответ на прорывающийся смех Доффи.       — А сколько разговоров то было! Заберу «обоих»! — Мужчина всё же расхохотался, но нагнулся обхватывая меня за талию и бесцеремонно стряхивая к себе на колени. Невольно утыкаюсь носом в голую грудь и неловко ёрзаю. Пахло чем-то тяжелым: мускусом, солью, солнцем, чернилами и вином. Жадно облизываю губу.       — Я не отказывался от своих слов.       Твёрдые пальцы потянули лицо вверх, заставляя запрокинуть голову, мужчина внимательно, без улыбки разглядывал моё слегка смущённое выражение лица.       — Хорошо, Ло. — Пальцы сомкнулись на талии туго обхватывая.       Возбуждённо простонал — кончики пальцев Доффи сомкнулись голодным капканом, касаясь друг друга. Потянувшись вверх вслед за движением рук Дофламинго, приподнялся над коленями мужчины, обхватывая горячую шею руками. Жалко, надломленно выдохнул прямо ему в рот, нетерпеливо вжимаясь всем телом в жесткий, перекатывающийся мускулами, торс. Мир сузился до этой точки соприкосновения. Его мягкие, крупные губы властно сминали мои, а острый, горячий язык скользнул глубже, вызывая у меня непроизвольный стон, который тут же затерялся в его горле. Одна рука скользнула вверх по позвоночнику, заставляя меня выгибаться навстречу, другая — спустилась ниже, оглаживая бедро и с силой сжимая ягодицу. Я перебирал коленями, устраиваясь на его ногах удобнее, жар тела обжигал в точках соприкосновений.       Хотелось всего и разом. Вылизать рот. Попробовать на вкус шею Доффи. Потрахаться в конце концов. Ягодицы сжала громадная ладонь, в ответ скребу пальцами по затылку Дофламинго, голодно застонав в поцелуй. Не подумал бы, что вот так прыгать на чьих-то коленях настолько восхитительно.

      — Доффи, хватит над ним издеваться, — голос Ло звучал почти непривычно зло. Парень стоял напротив, почти с брезгливостью разглядывая ракушку в своих пальцах. Облизывая губы, наклоняю голову и сыто усмехаюсь. Росинант действительно на записи звучит так… Будто ему плохо. Не ставить же в спальне Ден-Ден-Муши видеозаписи? Даже для меня это несколько… Эксгибиционизм.       — А кто говорил, что я издеваюсь? — Мурлычу расслабленно. Вызволив сознание мальчишки из плоских желаний, я получил обратно Ло — доктора и Ло — дельца. Пацан сморщил нос и закатил глаза во второй раз за вечер. Останавливаю ход ленивого перестукиванья пальцев по поверхности столешницы.       — Мне говорит его голос. Так не стонут от удовольствия, — тон Трафальгара приобрёл укоряющие ноты. Парень, отложив раковину, крепко сжал моё запястье и прислонился плечом к плечу, уютно устроив голые ступни на моём колене. — Он же бесконечно ласковый. Погладь. Ты видел, как он сбрасывает почти прилипшую шкуру Коразона и радостно несётся к тебе? Едва ты позовешь. Не надо больше наказывать Роси за то, что он совершил тогда. Он предан тебе до самой глубины собственного сердца. И не отступит, каким бы ты ни был. Не обязательно притворяться хуже, чем есть на самом деле. — Трафальгар перевел взгляд на моё лицо, привычно норовя вырезать из моей груди подобие правды. Лениво перебираю в пальцах свободной от Ло руки бокал с вином, прислоняюсь щекой к его макушке, на что парень хмыкает. — И не прячь глаза. Я же их итак не вижу.       — Ну так сними. — Не отвожу взгляда от бликов солнца в вине. Тоненькие пальцы аккуратно стянули переносицы очки, тут же бережно отложили на край стола к раковине с записью наших с Коразоном утех.       — Не надо больше наказывать Роси за то, что он совершил тогда. — Обрывая мой только открывшийся рот, Трафальгар продолжает монолог, сжимая пальцы на моем запястье. — Осознанно или не очень. Он уже выплатил этот долг кровью и бессонными ночами. Он предан тебе до самой глубины собственного сердца, Доффи. И он не отступит, каким бы чудовищем ты ни пытался казаться. Ему плевать на твою власть и твой страх.       Я разжал пальцы, нахмурился от непривычной для уха честности Ло. В кого он такой? Роси врёт, как дышит. Я больше просчитываю, то о чем говорю. А тут этот… Правдоруб. Закрыв глаза, глубоко вдыхаю, в попытке собрать пару капель правды изнутри. Наказываю не осознанно? Боюсь, что Росинант заиграется в дозорного и предаст вновь? Вернётся в порочный круг. Станет врагом, которого требуется уничтожить. Оставит меня одного, не смотря на все предпринятые ухищрения.       — Не обязательно притворяться хуже, чем ты есть на самом деле, чтобы удержать его рядом. Мы итак никуда не уйдём. — Ло по-детски потерся макушкой о мою щеку, в попытке утешить и убедить. Вино в бокале замерло.       — Ты слишком наблюдательный, Доктор… — Голос утратил присущее веселье, без стального звона уверенности в собственном превосходстве, ощущался абсолютно голым. Ребёнок как обычно видел суть. Углы губ опустились в непривычной тяжести.       — «Прилипшая шкура», говоришь? — Поставил бокал на стол, звук соприкосновения хрусталя с деревом прозвучал слишком громко. — Вдруг под шкурой «Коразона» есть шкура «Дозорного»? Как тебе такое, Ло?       Мальчика выбрался из-под моей головы и уверенно уселся на краю подлокотника, кладу ладонь на его щиколотки, придерживая те на собственном колене.       — Ты ходишь по кругу, Доффи. И разговоры наши повторяются. Минимум раз в год кажется? Уйми паранойю и спроси его в лоб. Я кажется уже предлагал. — Трафальгар вдумчиво почесал подбородок со следами от моей щетины после поцелуя. — В его поведении появилось что-то, в чем ты сомневаешься?       — Нет. — Удивлённо моргаю от этой простой правды. Роси всегда говорил: где он и чем занят. И кто из дозорных на нашей стороне. И какие сделки он сливает. И что делает для Семьи, Ло и меня в частности. Я даже почти не спрашиваю.       Трафальгар Ло с интересом следит за моим лицом, напоминая затаившегося в охоте хищника.       — Хорошо, Ло, — выдыхаю. — Ты прав. Возможно… ты и впрямь видишь меня лучше, чем я сам. Или… чем я хотел бы.       Лицо мальчишки посветлело, Ло неожиданно широко улыбнулся, прищуривая глаза и ухмыляясь, но никак не комментируя мои мучительные размышления.       — Ты прав. Я… — хмыкаю, словно не в силах выдавить слово. — «Поглажу». — Протянув руку, аккуратно глажу щеку пацана, наблюдая как с того слетает холодная ехидная маска, приоткрывая удивление и аккуратную отзывчивость. Щека под пальцами почти обожгла температурой кожи, Ло неловко хмыкнул, явно дернулся словно желая отстраниться, но видимо передумав, вжался щекой в ласкающую ладонь и смотря прямо в мои глаза.

***

      — Хэй, Доффи. У нас гость, который тебе понравится. — Широкая ухмылка не сходила с лица Диаманте. Запуск Колизея ознаменовался восходящей звездой — Диаманте отплясывал на сцене, ловя острожные овации народа Дрес Роуз. Акция по раскрутке нового развлечения легла на плечи офицера бубен и тот справился — в ложах сидели представители аристократов, а где-то из подполья и по Ден-Ден-Муши делали ленивые ставки пираты всех мастей. Голосящий оратор из числа бывших гладиаторов подогревал интерес публики, представляя очередного участника. На представлении для искушенных пиратов было скучновато и сыровато, не смотря на все прилагаемые усилия. Разве что рыбы-убийцы вызвали оживленный интерес — задумка Диаманте с подселением этой аномалии Грин Бит в аквариум вокруг площадки и то что зрителей иногда окатывало волнами — освежало. Росинант был недоволен. Не показал лицом, но пришел лишь раз. Долго смотрел на окровавленный песок на арене Колизея и постукивал пальцами по собственному бедру, не садясь в предложенное кресло. Отслеживая краем глаз реакцию брата, широко улыбаюсь подданым — те должны быть уверены, этот Колизей — то что и должно быть в этой стране. Все присутствующие на арене — добровольцы и преступники. Наконец, Роси аккуратно наклонил голову, что-то рассматривая на арене, и медленно приподнял углы губ в улыбке. С арены донесся голос Диаманте, вскидывающего руки перед ревущей публикой. Лениво кручу в пальцах бокал с нагревшимся под солнцем вином. Одобрил радость Диаманте и конечно отверг смерти на песке.       Ло, которого затащил в Колизей уже сам Диаманте, лишь вскинул бровь, спокойно разглядывая чьи-то вываливающиеся кишки, и пожал плечами на яростно-довольную ухмылку Диаманте.       — Арена как арена, но выглядит масштабно. Думаю, другим тоже понравится.       — Вот сопляк, ничего ты не понимаешь в развлечениях!       Мальчишка лишь приподнял угол губ в улыбке на возмущение старшего офицера. Трэбол к удивлению, всех пристрастился к походам в Колизей. Вероятно, ему нравился тихий звон монет, неуловимо скапливающихся в карманах их Семьи.       — Да, и кто там? — Отрываться от обеда было лень. Сбежавший в очередной рейд по островам, Коразон не отвечал на звонки — сбрасывал, либо коротко стучал морзе, говоря, что перезвонит позже, и не перезванивал.       — Донкихот Дофламинго. — Холодный голос прервал размышления о днях открытия Колизея, поднимаю взгляд на вошедшего.       — Офицер Верго! Какими судьбами? Решили посетить наш знаменитый Колизей? Мы высылали приглашения дозорным, но не ожидали такой скорой реакции, — ухмылка заплясала на губах. Офицер дозора? Скорее мой личный офицер. Бывший Коразон забрался высоко — стал вице-адмиралом и, наконец, стал появляться чуть чаще, чем никогда.       Мужчина, с куском колбасы на щеке, хмуро кивнул.       — Я с инспекцией Колизея.       — Конечно-конечно! Пообедайте с нами, офицер. Мы всегда рады гостям! — Обвожу ладонью стол, но мужчина отрицательно мотнул головой.       — Позже. Сначала работа.       — Распоряжение?       — Его нет.       — Оно есть.       — Оно есть. — Верго достал конверт из внутреннего кармана, дисциплинированно оставил на обеденном столе.       — Диаманте, проводи нашего гостя, — с иронией выделяю голосом последнее слово. Где Верго и где «гость».       — Да я потому и привел, Доффи. — Диаманте захохотал и от души хлопнул Верго меж лопаток, тут же утаскивая за собой.       Откинувшись на спинку кресла, перевожу взгляд в окно. Макушка Колизея нагло выделялась округлыми формами и ревом толпы доносящейся сквозь окна. Песчаный цвет мимикрировал под старые постройки, не выделяясь на фоне окружающих зданий, а более разноцветные здания для игрушек и вовсе забивали его новизну собственной яркостью. Диаманте наверняка затащит его на представление и проведет экскурсию по этажам «участников».       — Донкихот, — голос Верго был ровным, как всегда, лишенным всяких эмоций. — Нарушений не выявлено.       Он сделал паузу, ожидая реакции. Но я лишь кивнул, чуть приподнимая углы губ. Верго, казалось, ожидал какого-то другого ответа. Он помолчал, а затем, словно между делом, добавил, его взгляд мимолетно коснулся меня:       — Кстати, как дела у Коразона?       Я замер, поймав себя на том, что крепче сжимаю ручку. Уже год. Целый год мой брат методично сливал информацию Дозорным.       — Коразон в порядке, — голос раскатисто прозвучал, ложась поверх тишины и запаха чернил. — Он выполняет свои обязанности.       Верго лишь кивнул, не удостоив мой ответ вниманием. Он не любил пустословия.       — Дозорные пока сами себя винят в том, что не могут выловить Джокера на «горячем», — добавил он. — Они слишком заняты поиском «крыс» в своих рядах.       Он сделал еще один шаг, но не повернулся. Прямая спина под плащом холодным росчерком белела в тёмном проходе.       — Я ухожу. Отчет будет содержать нужную информацию.       И он ушел так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь легкий холодок и тяжесть невысказанного.       Я остался один. Дозорные винят себя… пока. Но это ненадолго. Росинанту следовало возвращаться. Чем быстрее, тем лучше. Какими бы последствиями это ни грозило Дрес Роуз, его присутствие там, в тенях, становилось слишком опасным для него самого. Его игра подходила к концу, а цена этой игры могла оказаться куда выше, чем мы могли себе представить.

***

      Мальчишка, подловив очередное отсутствие Коразона, заявился на остров.       Стоя в проёме, долго смотрел в пустые комнаты Росинанта, молчаливо покачивался с пятки на носок, будто не решаясь потревожить пространство собственным присутствием.       Из комнат несло духом Росинанта — крепким куревом, сладким вином, чернилами и старыми бумагами. Смесь надежд, чёрного отчаяния и поисков неведомого.       В последствии, в течении почти полутора лет я наблюдал эту сцену неоднократно — Ло бродил по комнатам брата, спал в его постели, жадно напитываясь запахами и присутствием, но упрямо не звонил Роси. Сам сказал, что ему стоит оторваться от «Коразона», чтоб брат прекратил воспринимать его ребенком, так и поступал. Гладил улитку, украшенную чёрными перышками и легкомысленной шапкой с сердечками, но не поднимал трубку, лишь слушал, когда я сам говорил с братом. Разглядывая потолок спальни Росинанта, пацан раскинул руки и ноги в стороны, в попытке оценить насколько он меньше брата. Всё же физическая совместимость была одним из его собственных параметров для признания. Хмыкнув, шагаю внутрь, накрывая Ло собственной тенью, стаскиваю очки с лица, бросая на тумбу, и нависаю над Трафальгаром.       — Блядь. Да вы же одно лицо… — Ло голодно, почти просяще застонал, а я оскалился.       — Неужели тебе не важно с кем?       — Мне важны вы оба. — Отрывисто выдавил Ло, брови на его лице почти встали домиком, парень облизал губы и потянулся тонкими руками-веточками к моему лицу.       О. Мне не жаль делиться Собой. Но вот Роси было другое дело. Роси я окружал своими сетями, чтобы он не сбежал. И мальчишка был почти лишним. Или наоборот слишком правильным элементом, чтобы Росинант никогда и никуда не смог уйти.       — Давай, Ло. Иди сюда, — упираюсь локтями по сторонам от тела пацана, накрывая полностью. — Ты сам установил срок, и я не собираюсь помогать тебе добиться Роси… Но я не прочь дать тебе попробовать, как это… Быть с нами.       — Ты мне поможешь. — Неожиданно жёстко поправил меня Ло. Тонкие пальцы огладили скулы, теплыми ладонями легли на шею. Лёгкая дрожь и твёрдые пальцы вжались в кожу, сминая ощущение, скользнули по плечам, стаскивая рубашку. Щурю глаза в насмешке. Скалится, а сам боится отказа.       — Угадал. Конечно помогу. — пальцами смяв простыню, накрываю губы Трафальгара поцелуем. Жадюга Ло. Тот голодно застонал прямо в губы, а я засмеялся. Маленькая злая копия. Такая же жадная до Роси, как я сам. И в ответ такая же доверчивая, как сам Росинант в отношении меня. Круг замыкается на нас троих.

***

      Изнутри «Полярный Тан» напоминал слегка сглаженную консервную банку. Едва не ударившись лбом о перегородку, недовольно дёргаю углом губ. Потолки высокие, а двери всё равно маленькие. Ло что-то рассказывал о изоляции между секторами корабля при его затоплении. По спине прошла дрожь от вспышки тут же улегшегося адреналина. Подлодка, начиненная двумя фруктовиками, балбесами людьми и минком полярным медведем. Чудесная компания для приятного путешествия на тот свет.       — Дофламинго-сан! — Бэпо выпучил глаза пуговки и рефлекторно поклонился. — Простите! Пройдите за мной! Капитан Трафальгар попросил проводить вас в рубку! — Медведь вновь рефлекторно согнулся и, смешно передвигаясь, попятился вглубь корабля, до упора не желая поворачиваться ко мне спиной. Медленно растягиваю губы в улыбке, наблюдая, как и без того белый медведь бледнеет на глазах, явно желая провалиться под землю или хотя бы в воды Гранд Лайн.       — Зачем ты мне навигатора пугаешь, Доффи? — Знакомый голос донесся из-за спины, Ло нырнул под рукой и махнул медведю, отпуская. — Тебе понравится наблюдать за погружением, для фруктовиков это невиданное зрелище.       — Здоровый фруктовик вообще под воду не полезет.       — Где ты видишь здесь здоровых людей? — Трафальгар насмешливо вскинул брови и ехидно прищурился. — Тут даже зеркала нет, чтобы ты сам на себя указал. — Смешок таял в воздухе, пока парень, уверенно кивая своим людям, шёл вглубь, не оглядываясь.       — Уязвил так уязвил.       Насмешливый фырк был мне ответом. Рубка оказалась довольно просторной, а стул мне выделили медвежий — в другой я просто не влез. Развалившись на мебели, с интересом кошусь на панель с кучей рычагов. Трафальгар скомандовал погружение и Бэпо уже без бессмысленной тряски встал за штурвал, прикрикивая на окружающих чтобы те шевелились быстрее. Ло был прав — зрелище было почти захватывающим. Возле Дрес Роуз водилась куча мелких ярких рыбок, медуз и прочей морской живности, они любопытно заглядывали в иллюминаторы, провожая людей бессмысленными взглядами. Спустя время в иллюминаторе пропал даже рассеянный свет и судно глухо застонало.       — Давление. Чем глубже погружаемся, тем большая компрессия требуется. — Внезапно уверенный голос Бэпо ответил на мой задумчивый взгляд в потолок Тана. Милосердно киваю медведю. Действительно полезный минк. Слегка перебираю пальцами по подлокотнику, обнаруживая что вот тут, на дне моря, мне нечем заняться? Как-то даже не привычно. И плыть добрые полторы недели. На Нумансии было бы дольше, но у задания Правительства был плавающий срок. И я просто решил совместить скучное с полезным — отгородиться от Правительства подачкой, посмотреть на жизнь Ло изнутри и, пожалуй, оценить на сколько тот вырос.       — Как вы тут не умираете со скуки?       Лица пиратов Сердца мучительно вытянулись, а Ло широко ухмыльнулся.       — Кто-то сдаёт анатомию, кто-то помогает мне оперировать твоих людей, Доффи, а кто-то драит корабль. Хочешь, я и тебе найду занятие по душе? — Парень почти мечтательно прищурил глаза, явно представляя меня где-нибудь с ведром картошки или иной чушью. Машу кистью насмешливо.       — Уйми фантазию, доктор, я абсолютно здоров.       — А жаль.       — Что?       — Что? — Ухмылка спряталась в угле губ Трафальгара.       — Смотри сам не приобрети проблемы со здоровьем, доктор, — встав со стула, нависаю над капитаном этого корабля.       — Никогда бы не подумал, что мне будут угрожать смертью от члена в заднице.       Фыркаю от смеха.       — Показывай уже мою койку, я тут в отпуске.       Трафальгар насмешливо закатил глаза и поманил за собой. Оказалось, что единственная койка на судне, подходящая мне по росту — койка самого Ло. Не то чтобы я против — Ло был отличным соседом, теплым, слегка костлявым и жадным на ласку.       На стылую землю медленно оседали снежинки, слегка скрашивая грязь в мимолетном видении. Голые обшарпанные стены старых полуразвалившихся зданий слегка покосились от времени и разрухи. Ступивший вперед Ло вскинул руку в отточенном жесте. Сделка между местной пиратской командой и посредниками Джокера отменялась. Голубоватый купол, распахнутый Ло, взвился вокруг, охватывая пространство. Вразвалочку опёрся плечом о выщербленную временем стену, наблюдая за парнем. Острый нодати отразил удар меча пирата, короткий ювелирно-точный поворот кистью:       — Пространство! Замена! — Ло перебросил себя за спину противников, оставив на своем месте кусок мусора с земли. Клинок танцующе вспорол спину противника, окрашиваясь первой на сегодня кровью, пляшущие снежинки взвились вслед за движением Трафальгара. Острые плавные движения выдавали бесконечную практику Ло с мечом. Кривая улыбка мелькнула на лице мемечника, пока тот разворачивался, обрушивая удар на следующего противника и тут же отпрыгивая назад — веса и сил в руках пока не хватало, чтобы разрубать окружающих, как это делал Диаманте, но ему это было и не нужно.       Пусть помощь ему и не была нужна, лениво натягиваю на пальцах нити, разбрасывая легкую сетку поверх периметра Пространства.       Пальцы Ло вновь повернулись в указании, щелчком монетка улетела в сторону, бандит, едва замахнувшись, налетел на клинок своего подельника. Пока Ло не отменил действие фрукта — он был королём положения. Хмыкаю почти впечатленно — точность была колоссальной, сказывалась практика хирурга?       Оскалившись, перехватил обеими руками клинок, с усилием разрезая пространство параллельно земле — пираты, заорав от страха, попадали небрежно разрезанными, но ещё живыми кусками. Расплывшись в оскале, Ло щёлкнул пальцами, обрывая действие фрукта. Мир мгновенно «схлопнулся». Тела, только что бывшие лишь деталями конструктора, брызнули настоящей, горячей кровью, затапливающей перемешанную со снегом грязь. Земля под ногами превратилась в липкое месиво. Кишки безжалостно покидали брюшные полости, вываливаясь в пыль; отрубленные головы обнажали сколы костей, а из разорванных шей по-идиотски вываливались языки. Пальцы трупов все еще крепко сжимали оружие в посмертной судороге. Завоняло солью, железом и испражнениями. А над горячими разрезами стал подниматься легкий пар. Физиология — та еще сука, она всегда берет свое, как только магия Опе-Опе отступает.       Выверенным, щегольским взмахом нодати Ло стряхнул остатки крови на землю и тяжело выдохнул. Порезанные здания вокруг заскрипели, оседая, но все же остались стоять на честном слове.       Подняв ладони, демонстративно захлопал, щуря глаза от представления. То, что оно устроено только для меня, сомневаться не приходилось.       — Семь из десяти, Ло. Стоило кого-нибудь оставить относительно целым. Мне же нужны доказательства для Мирового Правительства, а не этот фарш, — почти мурлычу от удовольствия. Не зря Трафальгара прозвали Хирургом Смерти. Ужасающая эффективность. Слегка побледневший парень косо усмехнулся и указал острием меча в сторону дальнего переулка.       — Так схвати убегающего, чего жопу морозишь. — Бросил он, не оборачиваясь.       Острая ухмылка растянулась на губах. Сучонок всё предусмотрел. Натянутые на кончиках пальцев нити обрушились на уползающего в переулке «языка», лениво потянул к себе, проволакивая дергающуюся тушу по ещё теплым внутренностям его «товарищей». Мужчина булькнул, забился в ужасе и отвращении, пропитываясь потрохами только сильней.       Забросив нодати в ножнах на плечо, Трафальгар обернулся. Он стоял посреди этого рукотворного ада — бледный, с капельками чужой крови на щеке, но с абсолютно ясным, торжествующим взглядом. Он поднял глаза на меня и ехидно, по-свойски подмигнул, словно мы только что не вырезали шайку пиратов, а удачно провернули мелкую интрижку за спиной у всего мира.       — Десять из десяти возможных, — уточнил Ло, остро глядя из-под шапки.       — Десять. — Соглашаюсь. Внутри разлилось странное, почти забытое тепло, смешанное с чистым, концентрированным азартом.       Едва удерживаю дрогнувшую ухмылку, чтобы не выдать степень своего восхищения. Невыносимо прекрасный тип. Не «полезный». Не «удобный». «Прекрасный».       Медленно облизываю губы, ощущая на них привкус соли и железа. Ло вырос. Он перестал быть инструментом для удержания Росинанта, перестал быть просто выжившим мальчишкой из Флеванса. Теперь это человек со своими мозгами и своей волей.       — Идем, Хирург, — я разворачиваюсь и шагаю к подлодке, небрежно таща за собой брыкающийся кокон. Пленник оставляет за собой длинный кровавый след на пыльной мостовой.       — Нам еще нужно успеть разминуться с Роси. Ты ведь не хочешь встреч с ним до твоего шестнадцатилетия?       Насмешливо скалюсь, когда за спиной раздается раздраженный, тяжелый вздох Ло.       — Ты невыносим, Доффи.       — Я — твой Король, — бросаю через плечо, слыша, как он идет следом, чеканя шаг.       До его дня рождения остался всего месяц. Тридцать дней до того момента, когда Ло официально перестанет считаться «мальчишкой» даже по меркам сентиментального Роси. Тридцать дней до объявления Росинанту о том, как сильно вырос Ло. Месяц. Всего один месяц до того, как этот Хирург вскроет душу и разум Роси, перекраивая под себя наше пространство. И, видит дьявол, я жду этого с нетерпением.

***

      Дурацкий Роси. Сколько времени прошло после получения травм? Откуда столько почти умерших нервов? Скан от Опе-Опе показывал слабую нервную проводимость между спинным мозгом и обожжёнными ступнями — как конкретно ходил Росинант было не понятно. Добрые сорок процентов ступней не имели внятных рецепторов на коже, из-за отсутствия связи, мужчина наверняка плохо чувствовал пространственные параметры и больше ориентировался на собственные глаза, а не сигналы тела.       Дофламинго стоял за плечом, его высокая тень накрывала и меня, и привязанную к койке «тушку» Росинанта.       — Докладывай, Ло. Без твоих латинских заклинаний, — голос Доффи был сухим и резким. — Насколько всё паршиво? — Коротко дернулся край губ, опускаясь ниже, Доффи наклонил голову, слегка сгибая спину и заглядывая мне в лицо. Я коротко мотнул головой.       — Очень. Всё запущено до предела, — недовольно кусаю нижнюю губу. — Я хотел взяться раньше, но мне не хватало опыта. Я бы только ухудшил его положение. — Недовольно прикусил губу, не отрываясь от разглядывания узлов нервов.       — Ты достаточно практиковался на «мусоре», — отрезал Дофламинго. Он наклонился ниже, его очки блеснули холодным голубым светом в моем «Пространстве». — Ты должен починить его, Ло. Это приказ. Росинант слишком ценен, чтобы спотыкаться на ровном месте, — это не звучало вопросом, скорее жестким утверждением. Растягиваю губы в хищной улыбке и поднимаю глаза на лицо Доффи.       — Для этого я и здесь. И ты мне в этом поможешь, Доффи. — Провернул в пальцах скальпель, вскрывая голени от щиколотки вверх, скальпель скользнул, обводя подошву и снимая кожу ступней как кожуру фрукта, обнажая переплетение мышц и изуродованных нервов. Срезанные повреждённые куски нервов небрежно откладывались в лоток, кровеносные сосуды пережали зажимы. Лезвие качнулось над особо поврежденным нервом — укорочение приведет к обратному эффекту, участок ощущений пропадет.       — Мне нужны твои нити. Самые тонкие, какие сможешь создать. От этого куска до этого, — коротко ткнул скальпелем в нужные точки. — Нужно создать каркас. Тело нарастит нерв по твоему вектору. Но если дрогнет хоть один твой палец — он больше никогда не встанет. Сможешь, Доффи?       Мужчина лишь усмехнулся, его пальцы уже заплясали в воздухе, выпуская прозрачные, почти невидимые волокна.       — Не сомневайся в моих руках, доктор. Я управляю целыми странами, неужели я не справлюсь с ногами одного идиота?       Операция шла в тишине, нарушаемой только дыханием и звоном инструментов, падающих в кюветку. Дофламинго работал с пугающей точностью, его нити заменяли отсутствующие связи, становясь временным скелетом для новой жизни.       — Доффи, ты удивительно хорошо знаешь анатомию, — слегка приподнимаю взгляд, отрываясь от нерва Роси. Тот криво улыбнулся.       — Паразит почти полностью опирается на нервную проводимость, доктор Ло, — усмешка заплясала на губах мужчины. — Чем лучше я знаю, как устроены тела, тем проще взять под контроль чужое тело.       Удивленно вскидываю брови и возбужденно облизываю губы. Полноценный контроль над телом? Через ЦНС? До какой степени нужно уметь управлять собственными способностями, чтобы из обычных нитей сделать подобное оружие?       — Покажешь?       — После Роси. — Серьезный тон Дофламинго заставил меня вернуться к ногам мужчины. Он был прав. Росинант слишком давно собирал все углы помещений, чтобы продолжать дальше травмироваться.       Остальная операция прошла в штатном режиме — сгладив шрамы на ступнях и дотянув остатки нервов, удалось восстановить связанность между центральной и периферийной нервной системой.       Когда «Пространство» схлопнулось, в кабинете стало непривычно тихо. Росинант спал, уткнувшись лицом в медицинскую койку, его дыхание было ровным. Обманчиво широкая спина усеянная шрамами поднималась и опускалась вслед за дыханием, остриженный затылок слегка отрос, прекратив имитировать причёску Доффи до микрона.       — Удалось? — Дофламинго аккуратно убрал остатки нитей, его взгляд был прикован к брату.       — Ага. Требую свою награду. — Я ехидно подвигал бровями и поднял лицо, вполне прозрачно намекая. Мужчина с облегчением растянул губы в улыбке, межбровная складка разгладилась и Доффи наклонился над Роси, накрывая меня своей тяжелой, пахнущей табаком и вином тенью, властно целуя мой оскал.       — Спасибо, Ло.       — Не за что, — я облизнулся, чувствуя вкус его кожи. — Ему пару дней лучше не скакать по острову. Запри его в спальне.       — Обеспечим ему лучший медицинский уход? — Мурлычущие нотки вернулись в голос Доффи, мужчина разогнулся, насмешливо меня разглядывая, пальцы игриво заплясали возле моего лица. — Знаешь, Ло, из тебя вышла бы отличная медсестра. Белый халат, чулки…       — Не смей наряжать меня в медсестру, Доффи. Иначе твои ножки отдельно побегут по дорожке. — Ухмылка заплясала на губах, а на кончике лезвия скальпеля возник крошечный пузырь «Пространства». Дофламинго расхохотался — громко, искренне, запрокинув голову.       — О, я знаю, что не шутишь! — Он резко подался вперед, сокращая дистанцию до миллиметра. — Проверим, кто из нас быстрее, доктор? Ты со своим скальпелем или я с нитями, которые уже обвились вокруг твоих ног?       Глаза в глаза. Вызов принят.

***

      Основные пути сообщения Дозора и всей этой грёбаной знати оказались у меня на виду. Как на ладони. А всё благодаря моему лучшему агенту. Тому, кем не смог стать даже Верго, с его непоколебимой верностью и глупой прямолинейностью.       Коразон.       Моё сердце. Моё продолжение. Моя самая чистая, самая эгоистичная порода. Он делал всё из собственных, дистиллированных до предела, порывов. Порывов, которые я умело направлял, превращая его в идеальный инструмент для плетения моего мирового господства. Он был тем, кто вёл кротовую игру под моим личным крылом, расчищая мне путь. Там, где ему не хватало сил — где его «добрые» намерения могли обратиться в пыль — вступал в работу Ло. Его холодный, хирургический разум, его невероятные способности, выкованные в огне боли. Он был идеальным дополнением, тем, кто мог «исправить» то, что не под силу Коразону.       А там, где нужны были исполнители без лишних фантазий — просто руки, готовые применить силу — подключались мои верные псы. Требол, с его вечным облизыванием и ядовитой хитростью. Диаманте, с его жаждой крови и готовностью разнести всё к чертям. Пика с прямолинейностью и исполнительностью. Они были моими мускулами, моими зубами.       А невольничий рынок Саббоди? О, это было почти игрушкой. Насмешкой над этими самодовольными тенрюбито, которые считали себя богами. Это была игра на сломанном инструменте чужих страстей, где каждый, кто покупал и продавал, был лишь пешкой в моей большой, грандиозной партии. Их желание власти, их унижения, их собственная гниль — всё это я использовал. Всё это служило мне.       И никто, абсолютно никто, не видел истинного мотора этого механизма. Никто, кроме меня.

***

      Темная фигура брата застыла на подоконнике, почти неразличимая на фоне ночи. В комнате стоял одуряющий, тяжелый дурман вина и опиума. Тонкая палочка тлела на подставке, заволакивая углы сизым маревом. Сигарета в пальцах Роси коротко вспыхнула алым. Он выдохнул дым, даже не обернувшись на звук открывшейся двери.       Я хмыкнул, ладонью разгоняя расслабляющий туман перед лицом. Этой ночью брат не пришел вовремя. Днем он слишком долго изучал газеты, о чем-то мучительно размышляя, и даже пепельницы, обычно полные до краев, стояли девственно чистыми. Роси просто жевал фильтр, не поджигая, и оглядывался вокруг с видом ныряльщика, слишком резко всплывшего с большой глубины. Он не знал, как дышать, и, кажется, захлебывался в окружающем его кислороде.       Подстриженный затылок дернулся. Роси прижал голову к плечам, становясь похожим на огромного взъерошенного ворона.       — Доффи… — Позвал он. Голос был сухим, почти каркающим. Он повернул ко мне лицо и огонек сигареты на мгновение осветил его запавшие, пустые глаза.       — М? — Я подошел ближе и рывком распахнул окна. В таком состоянии Коразону следовало протрезветь, и как можно быстрее. Холодный ночной воздух ворвался в комнату, разрывая опиумную пелену.       — Нет. Ничего, — он отвернулся, снова уходя в себя.       Я утомленно вздохнул. Разбираться с его душевными метаниями после бесконечного дня не хотелось, но Роси явно не собирался спать. Он собирался страдать.       — Говори. Иначе я приглашу Ло, он живо тебя расколет, — я потеснил его на подоконнике, усаживаясь рядом и вжимая его плечом в раму. Положил голову на его плечо, скрытое жесткими перьями шубы. Роси молча качнул головой. — Как говорит наш доктор — стоит общаться словами через рот, Роси. Нам обоим стоит у него поучиться.       Брат неожиданно захлебнулся дымом. Он замахал ногами в воздухе, едва не увлекая нас обоих в полет с высоты дворца. Инстинктивно выбросил нити, фиксируя нас на месте. Когда он наконец прокашлялся, в тишине раздался его хриплый, надломленный смех.       — А вы… спелись, да? Хорошо провели эти полтора года?       Я с интересом скосил глаза на его профиль. Ревность? Вкусная, острая ревность. Я провел ладонью по его бедру, чувствуя под мягкой тканью брюк стальные, напряженные мышцы.       — Без тебя — мы бы никогда не спелись, Роси.       Мужчина умолк. Он издал невнятный, почти урчащий звук и лениво шевельнул ногой под моими пальцами.       — Давай, говори уже. Нас Ло ждет.       — Его-то не приплетай, — проворчал он, стряхивая пепел прямо себе на колени. Я поморщился и смахнул грязь прочь.       — Я… — Он запнулся. Я прищурился, продолжая поощрительно греть его колено ладонью. — Там, в новостях… писали о неповиновении мелкой страны Мировому Правительству.       Я потерся щекой о его плечо, давая понять, что слышу. Но Роси снова замолчал, крутя в пальцах окурок. Наконец, он достал новую сигарету и зажигалку — ту самую, именную, подарок Ло. Пацан тогда приметил, что Роси вечно таскает с собой дешевый ширпотреб и решил «пометить» его вещью подороже. Крышка зажигалки ритмично щелкала в тишине: клик-клац, клик-клац. Моя ладонь скользнула выше, на низ его живота, согревая голую кожу обнаженного торса. Роси вздрогнул.       — Я просто устал, Доффи, — выдохнул он, и его передернуло, как от озноба. — Устал от этой бессмысленной жестокости.       — Потерпи ещё немного. — Оторвав потяжелевшую от опиума голову, обхватил талию брата рукой, притягивая ещё ближе, буквально вплавляя в свой бок. Мужчина вновь щёлкнул зажигалкой, освещая наши лица.       — Я тебе обещал. — Почти мягко напоминаю о собственных словах. Прикрыв глаза, Роси наклоняет голову, и я целую упрямый, больше не скрытый челкой лоб.       Позади негромко открылась и закрылась дверь. Твёрдые, спокойные шаги остановились за нами, Ло навалился на спину Роси и прижался губами к виску брата, потерся носом об остриженные волосы и вопросительно покосился на меня. Хмыкаю в ответ.       — Газеты.       — Пойдем, Роси. Не переспим так поспим.       Брат сдавленно рассмеялся, наконец расслабляясь в обьятьях, а Ло довольно ухмыльнулся, тут же перемещаясь и накрывая изогнутые в смехе губы поцелуем.