Мне безразлично, сломаешься ли ты

Язык мужчины ловко двигался во рту девушки, разминая клубнику и высвобождая сладкий сок. — М-м-м, нгх… Только после того, как Элиза, словно птенец, проглотила кусочек раздавленной ягоды, гнев мужчины немного утих. Наконец, скормив ей целую клубнику, Кардейл оторвался от девичьих губ. Облизав свои, перепачканные липким соком, он почувствовал как приятная сладость растаяла на кончике языка. — Наешься действительно досыта. – Герцог подцепил большой кусок филе лосося и положил его на тарелку девушки. Затем, подойдя к Элизабет со спины, он начал нарезать рыбу на аккуратные кусочки. Девушка же, ощущая тепло мужчины, крепко сжала руки. По какой-то причине, её сердце продолжало бешено колотиться. — Элизабет, – закончив, Кардейл вложил вилку ей в руку. Когда большая тёплая ладонь коснулась её руки, сердце Элизы участило свой ритм. – Ну же, наслаждайся блюдом. – Настойчивый голос мужчины звучал удивительно ласково. Она кивнула и уже хотела поднести вилку ко рту, как вдруг… — Ах!.. Герцог внезапно с силой сжал обе её груди. — Ты должна набраться сил, чтобы всю ночь напролёт принимать меня, распахнув свои бёдра. Прошлой ночью я едва прикоснулся к тебе, а ты уже была не в состоянии делать это. – Вкрадчиво прошептал мужчина, губами прижавшись к её уху. — А–ах! – Элиза застонала, когда Кардейл потёр соски, торчащие под одеждой. — Если не можешь удовлетворить своего хозяина, то должна хотя бы слушаться. — Я, я… ыгх… буду послушна, а-ах!.. Пока Элизабет ела, мужчина не переставал ласкать её груди. Он сжимал их в своих больших ладонях и крутил сосочки, доводя девушку до стонов и головокружительного удовольствия. Стоило ей на мгновение замешкаться с едой, как за этим немедля следовало наказание. На непристойный вопрос герцога о том, стоит ли ему накормить Элизу собственной спермой вместо еды, чтобы та начала слушаться, девушка отрицательно покачала головой, с трудом продолжив орудовать вилкой. Лишь в такие моменты, внимательно наблюдая за движением её губ, он прекращал свои действия и милостиво ждал, пока его «привереда» прожует еду. — Я… нгх, всё съела… о-остановитесь… – После того, как съела всё, что было на тарелке, Элизабет действительно ощутила сытость. — Вижу. Хорошая работа. – Кардейл, словно нахваливая, погладил грудь девушки, а затем внезапно скользнул рукой между её ног. – Значит, тебя нужно наградить. — Ыгх!.. – Элиза невольно потёрла бёдрами, сжимая вход. Место, которое стимулировали всю ночь, покалывало и пульсировало. — Настолько возбудилась, что всё намочила? — Ах, мгх, а-ах!.. Герцог потирал сквозь ткань её клитор, заставляя девушку стонать и всем телом извиваться. Затем, в какой-то момент, пальцы на её ногах поджались, а бёдра затряслись. — Ты кончила. — Мнгх, ха-а… Кардейл поднял девушку на руки и перенёс на кровать, а затем также легко раздел. В ярком свете дня тело Элизабет было покрыто следами его страсти, которые он усердно оставлял прошлой ночью. Девушке стало настолько стыдно, что она закрыла лицо руками. — Ещё ведь д-даже не ночь… — Это разве проблема? – Герцог с усмешкой отдёрнул занавески балдахина, и пространство погрузилось во тьму, словно действительно наступила ночь. Элиза вздрогнула от неожиданности. В кромешной тьме страхи и напряжение усиливались. — В-ваша Светлость… — Теперь ведь ночь, не так ли? – Ярко-красные глаза внимательно следили за каждым движением «добычи». — А-ах!.. Руки мужчины вновь принялись ласкать тело Элизы. Всего за одну ночь Кардейл узнал, где она наиболее чувствительна, и то, как заставить её сотрясаться от удовольствия. Понадобилось совсем немного времени, чтобы простыни под девушкой промокли, и ещё немного, чтобы Элиза оказалась в плену экстаза. Не в силах ни о чём думать, она могла лишь громко стонать, цепляясь за мужчину.

***

Это была уже вторая птица. Герхарду не оставалось ничего другого, как принять тот факт, что он потерял уже второго ценного гонца. — Должно быть, герцог заметил их, – произнёс мужчина, сильно затягиваясь сигарой. Ванесса наполнила хьюмидор[1], стоящий на его столе, новыми сигарами. — Однако миледи не отослали обратно. — Да, именно. Если птиц обнаружили, значит герцог Васенберг узнал об их тайной переписке. Возможно, даже прочитал письма. Однако Элизу всё ещё не изгнали. — Разве это не доказывает то, что миледи хорошо справляется со своей задачей? Однако, несмотря на ободряющие слова Ванессы, выражение лица графа не прояснилось. — Кто знает. От него пока не было никаких известий, – нахмурил брови Герхард и погрузился в размышления. “Неужто её приняли за шпионку и устранили?” – Только предположил он, но тут же отмахнулся от этой мысли. Это было маловероятно. В таком случае, поступило бы хоть известие о призыве позаботиться о теле. “Тогда, эта девица сбежала из особняка герцога после того, как её вышвырнули? Нет, тоже вряд ли. Она бы ни за что не совершила такую глупость, пока Мариса у меня в руках.” Значит, оставался лишь один вариант. Элиза смогла убедить герцога даже несмотря на то, что её поймали с поличным. “Должно быть, она отчаянно старалась, раз уж от этого зависит жизнь её матери…” — Как же раздражает. – Герхард мог примерно представить ситуацию, но у него не было никакой возможности подтвердить или опровергнуть своё предположение, что крайне расшатывало нервы. Он сделал ещё три глубокие затяжки. Аромат табачных листьев и дым заполнили рот, проникая в лёгкие, немного успокаивая. — Давайте подождём ещё несколько дней. — Видимо, ничего другого и не остаётся. Всё, что он мог сделать, – ждать новостей от герцога Васенберга. Герхард Шуван поднялся со своего места и направился в соседнюю комнату. Слуга, уже приготовивший одежду, помог ему быстро одеться. Мужчина сменил пропахшие табачным дымом рубашку, жилет и брюки, завершив образ при помощи подходящего пальто. Проверив, правильно ли завязан галстук, граф рукой зачесал волосы и вернулся обратно. Сегодня был тот самый день месяца, когда он посещал свою загородную виллу, оформленную на подставное лицо. Это было то самое место, где его любовница восстанавливала здоровье. — Сколько дней Вы собираетесь отсутствовать? – Ванесса как обычно поинтересовалась планами господина. — Около трёх. Если придут новости от герцога, отправь птицу.

***

Элиза смотрела в зеркало. Прежде чем она это осознала, следы страсти почти исчезли с её тела. Девушка тихо опустила голову. После двух бурных ночей, герцог уже несколько дней не прикасался к ней, из-за чего Элизабет естественно начала беспокоиться. Ей казалось, что она заняла место очередной мимолётной любовницы. “Если меня выгонят…” – Она нервно теребила пальцы, не в силах унять тревогу. Несмотря на то, что девушке было известно о том, что это плохая привычка, всё равно ничего не могла с этим поделать. “Видимо, я не справилась…” Что в первую, что во вторую ночь она не выдерживала и в какой-то момент теряла сознание. Возможно именно по этой причине герцог был недоволен ею. — Госпожа, это Линда. Могу ли я войти? — Д-да, конечно. – От неожиданности девушка вздрогнула. Видимо, уже наступило время обеда. В гостиной, примыкающей к её спальне, уже был накрыт обеденный стол, сервированный блюдами. Старшая горничная прислуживала ей лично. — Если хотите, чтобы я что-то унесла, пожалуйста, дайте знать. — Нет, всё в порядке. – Элиза покачала головой, и то была не просто вежливость – на столе, подобно чуду, находились только те блюда, которые ей нравились. На самом деле, до приезда в поместье герцога девушка даже не знала, что ей что-то нравится. Поэтому всё казалось каким-то новым и непривычным. — Я с удовольствием съем. Спасибо. – Элизабет старалась есть как можно больше, хотя в этом не было особой необходимости. Ведь ей приносили столько еды, сколько она могла съесть, и именно то, что она хотела. Благодаря этому девушка узнала, что такое засыпать, не чувствуя голода, пускай теперь причиной её беспокойного сна и являлось нечто иное. После трапезы Линда убрала посуду, и появился Норман с чаем. Последние несколько дней они с главной горничной по очереди навещали Элизу, благодаря чему та могла отвлечься от навязчивых мыслей. Между тем дворецкий с сочувствием смотрел на грустную девушку. “Может, у неё возникли какие-то опасения?” Мужчина получил конкретный приказ позаботиться о здоровье Элизабет. Это был первый случай, когда герцог поручал заботиться о ком-то, поэтому все слуги, включая Нормана, восприняли это как нечто значимое. “Возможно, миледи просто ещё не оправилась.” После двух ночей, проведённых с герцогом, у девушки поднялась температура, и она слегла. Доктор осторожно, но так же непоколебимо поставил диагноз: «недоедание и переутомление». Герцог Васенберг на краткий миг был шокирован этими словами, а затем заперся в своём кабинете и не выходил оттуда несколько дней. Поскольку хозяин поместья был трудоголиком, на первый взгляд его поведение ничем не отличалось от обычного, однако Норман всё не мог избавиться от чувства, что что-то не так. [1] Хьюмидор (лат. humidus — влажный) – ящик, шкатулка (реже шкаф или комната) для хранения сигар. Главной задачей хьюмидора является поддержание уровня влажности, при котором сигары могут храниться без потери качества.