Слабость

— Ты правда думаешь, что мне пора идти к мозгоправу? — Мужчина за барной стойкой, явно не боясь привлечь внимание людей, возмущается на слова спутницы, сидящей рядом.       Дилюк много раз видел их в свою смену. Эта парочка часто мелькала и в компаниях крупнее, что приходили отпраздновать корпоративный вечер в заведении с лучшим вином в городе. Он был знаком с их руководством, знал, чем те занимаются, но, как и на других своих клиентах, никогда не задерживал лишнего взгляда.       Но на Кейю нельзя не обращать внимания. Его шальная натура после выпивки начинает играть более яркими красками. Если заговорить с ним, можно услышать как много интересных историй со службы, так и откровенные выдумки, которые он со всей возможной в такой момент серьезностью рассказывал.       Дилюк особенно хорошо слышал их разговоры. Прерываясь от «историй, о которых невозможно молчать», лишь чтобы взять заказ у новоприбывших гостей таверны. Их разговоры часто сводились к рабочим моментам, они, как и все выпившие люди, любили вспоминать хорошие моменты прошлого. Но потом, ближе к ночи, когда половина сильно выпивших работяг ушли домой, а кто-то остался досыпать на деревянном столе, дожидаясь работников, что разбудят и выпроводят домой, начинаются разговоры по душам. Да, слова часто заменяются икотой или бредом сумасшедшего, но не в этот раз. — Ты думаешь, я не вижу, что ты места себе не находишь? — Розария, военный лекарь, по совместительству монахиня в храме. Было видно, что она беспокоится о своем напарнике. Того из-за сильной травмы временно отстранили от службы.       Кейа, что рос на военных полигонах, совершенно не был этому рад. Его привычный мир отличался от того, как ему приходилось жить сейчас. Он привык есть по расписанию, рано вставать и ходить с группой на утренние, обеденные и вечерние тренировки. А сейчас он предоставлен сам себе, и, стыдно признать, не знает, чем ему заняться. Скука и немощность пожирали его изнутри, выросший в военной обстановке, он просто не знал, какое русло ему понравилось бы. Ну, или куда он хотя бы мог попробовать прибиться. Нужды зарабатывать деньги у него не было, пойти на стройку с его физической силой он вполне мог, и такой вариант он активно рассматривал, но не позволяла травма. — И чем же мне чудо-доктор поможет? Избавит меня от проблем, стоит мне поплакать ему в плечо? Прям принц на белом коне. — Но мужчина на все уговоры девушки не поддавался. Он, как и многие другие люди, полагал, что сам справится. — И вообще, что я ему скажу?       Не сказать, что Кейа очень любил свое военное отделение. Там вся его жизнь, как хорошая, так и плохая. Он помнил в красках все ужасы войны, отрывки стояли перед глазами во снах, не давая выспаться. Он всё ещё встаёт точно в семь утра без будильника, точно встраиваясь в график, успевает закончить всю утреннюю рутину. Бывало, он ловил себя на том, что начинает слышать хриплые приказы бывшего капитана. Тот стал ему отцом и главным наставником. Он уже давно на пенсии, мужчина часто к нему заходит. Сейчас, когда Кейа далеко от всех этих мест, он часто вспоминает времена, когда жил в казарме на 10 человек. Тогда ему было легче, просто слушаешь приказов и повторяешь за всеми. Твой день уже заранее распланирован.       Теперь он живёт в небольшой двухкомнатной квартире недалеко от центра. Квартира была в хорошем состоянии, ремонт не самый новый, но есть вся техника. Ему, как сироте и выдающемуся военному, своё жильё выделило государство. Жить одному было непривычно, но Кейа успел оценить прелести собственной недвижимости. Чтобы пустота давящих стен не окунала с головой в гнетущие мысли, мужчина часто звал к себе друзей. А ещё он открыл для себя алкоголь. Он пил и раньше, немного, больше не позволяли тренировки, да и надобности не было. А сейчас тепло, что расходилось волнами по организму, согревало и заставляло забыть о всех тяготах мира, Кейе нравилось так забываться. Поэтому он часто приходил в бар в центре, постоянно заказывая у симпатичного красноволосого мужчины парочку стаканов фирменного вина. И, конечно, он всегда выпивает намного больше. — Скажи как есть. — Тон девушки стал серьёзнее. Она тоже не собиралась так просто сдаваться. Может и не сегодня, но она убедит друга заняться своим ментальным здоровьем. Она сама проходила терапию, война коснулась всех.       Дилюк, не подавая вида, прислушивался к их разговору. Он, как психиатр по первой профессии, был заинтересован в Кейе. Тот чем-то его привлек, возможно, своим необычным внешним видом. Мулат, видимо потерявший один глаз после ранения, одет в компресионку с черной кожаной курткой сверху. Он явно не из этих мест, спросить Дилюк, конечно, не посмеет. Но потом, возможно, мужчина расскажет про себя сам. — А ты, я смотрю, не оставляешь попыток. — За весь их недолгий разговор Кейа успел допить свой, он врядли помнит какой по счету, бокал вина. Он всегда пьянеет не сразу, поэтому часто перебарщивает, затягивая момент и не умея остановиться. — Сер, мне, пожалуйста, ещё стаканчик! — Нет, с тебя хватит. — Розария пытается напомнить другу, что тот завтра должен утром заглянуть в штаб подписать бумажки. Тот решил не обременять голову такими пустяками. — Можно, пожалуйста, счёт. А ты иди проветрись! — Хей, не правильно девушке за мужика платить! — А ты что, деньги с собой взял? — Хм, я пошёл. — Кейа слегка нахмурился. Но быстро забыл, такое случается не впервые. Они рассчитаются завтра на трезвую голову. — Кстати, пошли пешком, ночью весь центр горит. Буду ждать на улице!       Кейа вышел, не специально хлопнув дверью. Кроме алкоголя в его привычки вошли и сигареты. Ему сейчас было хорошо, виды сверкающего безмятежного города успокаивали. — Мис, постойте! — Розария, оплатив счёт, собиралась идти за другом, но Дилюк решил попытать удачу и окликнул ее. — Приношу свои извинения за то, что подслушал разговор, но вот моя визитка. Я психотерапевт, буду рад помочь вашему знакомому.       Дилюк сам был не до конца уверен в правильности своих действий. Сейчас он все же бармен в баре, что достался ему в наследство. Сначала он хотел связать свою жизнь с психотерапией, но когда оказалось, что отец больше не сможет управлять баром, он взял всю работу на себя. Дело отца также было важно и для него, он, как часть семьи, знал, какая тяжелейшая работа была проделана.

      Девушка приняла визитку и, поблагодарив Дилюка, ушла. Она сама не ожидала такого поворота событий, но это точно было в пользу.