Помнящая забытое, кошка во мраке.

Истории не живут вечно... Их забывают... Всегда...

Но есть те, кто помнит. Но... Они тоже не вечны...

Поэтому каждая история будет рано или поздно забыта...

Но здесь есть та, что помнит даже то, что уже давно забыто.

Имя её...

      Солнце поднималось на горизонте, заливая ярким светом всё вокруг, кроме одного места — каменной поляны, впадины среди скал на самом берегу моря. Это был лагерь племени Скалистого Берега, одного из трёх племён, живущих на этих землях.Два других племени — племя Густой Листвы и племя Горной Вершины.       Поляна была неровной, большой и с неглубоким озерцом, переходящим в речку разделяющую поляны на две части и уходящую в море. В стенах скал были неглубокие, но широкие пещерки.       Речка проходила мимо одной из пещер, что принадлежала старейшинам, у воды сидела старая кошка, ее рыжая шерсть давно потускнела, как и янтарно-медные глаза, когда-то яркие, зоркие и пылающие неугасимым огнем, утратили свою зоркость, но в её глазах до сих пор пылали огоньки прежнего огня.       Крабница.       Единственная старейшина своего племени и старейшая кошка во всех племенах. Крабница ещё с юности каждый день вставала раньше своих соплеменников, чтобы увидеть, как встаёт солнце. И этот день не стал исключением. Солнце встало уже высоко, но лишь сейчас первые соплеменники начали понемногу выбираться из своих пещер. Они, зевая, потягивались и глядели в небо. Несколько воинов не сразу, но вскоре начали собираться на утренний обход территории у выхода с лагеря, единственного места, где стены из камня не было и где река уходила в море.       День начался как обычно, так, как всегда начинался еще с самого детства Крабницы. Наблюдая за бытом племени, Крабница широко зевнула, зажмурив глаза.       — Крабница!       Впервые за утро тишина, стоящая со вчерашнего вечера, была нарушена. Крабница мгновенно раскрыла глаза, и она повернулась на окрик. К ней бежали со стороны одной из пещер, являющейся детской, двое котят. Одна была кошечка с светло-палевой шёрсткой с тонкими полосами и светло-карими глазами. Второй был котик с серой шерстью с более широкими полосами, чем у кошечки, и светло-карими глазами. Его серая шёрстка терялась на фоне камней, особенно для глаз старой кошки, чьи глаза давно плохо видели. Но старейшина чувствовала его запах: знакомый и родной. Кошачий, запах моря: запах её племени, смешанный с запахом молока. Также пахла и кошечка. Крабница сразу узнала их: Волнишка и Ракушка, брат с сестрой, самые страшные и неугомонные из котят. Котята всегда любили Крабницу и вечно крутились вокруг неё, но эти двое особенно. Они каждый день бежали к ней и просили рассказать какую-то историю.       Вчера Крабница обещала рассказать о своем первом собрании племён, когда еще все племена собирались все вместе. Сейчас это было редко, и прошло с последнего такого собрания уже много лун, и вряд ли скоро племена соберутся вновь.       Речка была не сильно широкой, и Волнишка с Ракушкой были довольно большими, чтобы переплыть самим.       «Как быстро идут луны. Совсем недавно крошечными были... А сейчас уже почти ученики», — подумала Крабница, глядя, как Волнишка с Ракушкой переплывали речку. Котята, выбравшись из воды и отряхнувшись, уселись рядом с старейшиной. Крабница устремила свой взор к небу, вспоминая далёкий день, и начала свой рассказ. Котята слушали, сияя глазами, то и дело перебивая и задавая вопросы, на которые Крабница быстро отвечала, не замечая еще одного слушателя, слушающего рассказ старой кошки, и заметить её не могли. Рядом с ними всё время сидела небольшая юная кошка. Чёрная, выделяющаяся на фоне камней, с ярко-жёлтыми глазами, сияющими, словно звёзды.       Загадка.       Она всё время наблюдала. Она видела не раз это. Это было давно, столько лун прошло. Волнник и Раковина выросли, Раковина уже мать, а Крабницы давно нет. Загадка любила слушать её рассказы, поэтому часто возвращалась в то время, когда Крабница была еще жива. Загадка слушала внимательно, полностью погружённая в прошлое и рассказ Крабницы. Загадка всегда погружалась полностью, так что аж ничего не замечала.       — Загадка.       Внезапной голос её выдернул из далеких событий.

***

      Загадка подскочила с криком от испуга, резко обернулась. К ней подходила кошка, высокая, стройная, с гладкой, совсем короткой бело-черной шерстью и странными глазами: черные с белыми зрачками. Пустота, её младшая сестра, хоть Пустота выглядела старше, а Загадка выглядела как котенок, которому едва исполнилось 6 лун, Загадка была старше, просто выглядела гораздо младше своих лун. Испуг Загадки быстро прошёл, сменившись гневом. Загадка выпрямилась, разгневанно воскликнув: — Пустота! Сколько раз я тебе говорила! Не подкрадываться так!       Пустота снова напугала её. Загадка не была пугливой, даже наоборот. Но каждый раз, когда Пустота так подходила к ней, она пугала её. Пустота всегда подходила тихо, а здесь, в Хранилище, бесшумно, так как в Хранилище не существовало звуков. В Хранилище всегда была полная тишина, и единственное, что могло нарушить тишину Хранилища, был голос. Пустота всегда, когда подходила, заговаривала внезапно, еще с такой безэмоциональностью. В тишине Хранилища её голос звучал криком, хоть и говорила спокойно и негромко, даже немного тихо. Загадку пугала не столько громкость голоса, как пугал сам голос, его безэмоциональность и пустота, которые были всегда и не только в голосе, но и в глазах и на морде кошки. Если, конечно, она не притворялась, что она хорошо умела, что даже непонятно, что она притворяется и что вообще не имеет эмоций. Да, Пустота не имела эмоций и вообще каких-то чувств, ничего. Она ничего не чувствовала, поэтому её и звали Пустотой, так как она была пустой, без чувств, без эмоций. Но... Хоть и Пустота не имела чувств и эмоций, но она чувствовала чужие чувства и эмоции. Поэтому скрывать от неё эмоции было бесполезно. Это Загадке не нравилось.       Вздохнув, Загадка села, обвив лапы пушистым хвостом. В Хранилище всегда была полная чернота, нарушаемая лишь ярко-белыми огоньками, именно чернота, не темнота, так как в Хранилище не было темноты и света тоже, почти ярко-белые огоньки слегка светились, но ни капли не освещали черноты. В этой черноте Загадку было почти не видно, лишь глаза с носом выдавали её, и огонёк Света позади кошки лишь немного очерчивал её силуэт. Немного успокоившись, Загадка подняв голову на Пустоту спросила: — Так зачем пришла?       — Твой рассказ в Бескрайности. Тебя ждут.       «Точно! Я совсем забыла! Я же обещала рассказать о Быстрокрылой!»       — Ой! Спасибо, сестра! Я совсем забыла. — Быстро поблагодарив, Загадка вскочила и, промчалась мимо сестры.       Там, куда она побежала, из ниоткуда вспыхнула звезда и, сверкнув, снова вспыхнула, расширившись и открыв портал. Загадка нырнула в него и исчезла. Портал закрылся, звезда, в последний раз сверкнув, исчезла.

Загадка.

Она хранит и бережёт их. Она — Хранительница Историй.

Она одна из четырёх сестёр-Хранителей.