О вечном и земном

Сара, откровенно говоря, не хотела переезжать из большого и такого привычного ей Балтимора в маленький городок, но кто еë спрашивал? Когда тебе шестнадцать и ты финансово зависишь от родителей, твоё мнение не имеет значения. Всё оказалось лучше, чем она думала - новая школа на деле была достаточно приятной, друзья появились быстро, а от дефицита мужского внимания Сара никогда не страдала. Близилась зима. Одежда сменилась на более тёплую, неподвластную холодному октябрьскому ветру, а настроение улучшилось, и причиной тому послужил визит бродячего цирка с нестандартной программой: артисты играют в масках, а сюжет представлений - репрезентация человеческих пороков. Подробная программа хоть и не была описана, но заинтересовала Сару настолько, что она купила билет так быстро, как только смогла, а заодно взяла с собой Кэнди. Номер превзошëл все ожидания: он представлял собой выполнение акробатических и экстремальных трюков в сочетании с драматичной музыкой и короткими, но раскрывающими сюжет диалогами. Так как это было первое из семи представлений, темой сегодняшнего стала Гордыня - один из семи смертных грехов. И всё же, несмотря на блестящую, продуманную программу, Сару не отпускала лёгкая тревога - маски выглядели слишком реалистично: одна из них была маска женщины в возрасте, о чём можно было судить по морщинистой коже, но пугало не это - наводил ужас так реалистично перекошенный от боли рот. Глаза разбегались, и О'Нил даже не знала, что напрягает еë больше: маска с разрезанными уголками рта, или та, на которой с помощью грима были сделаны химические ожоги, или может на первый взгляд самая безобидная в отличии от многих, но заставляющая кровь стынуть в жилах от детализации грима: маска маленькой девочки, лицо которой испещрено мелкими шрамами по всей поверхности кожи, и каждый сделан так подробно, что Сара не удержалась - шепнула на ухо подруге что материал масок - это кожа когда-то живших людей, на что вместо ожидаемого смеха получила совсем не то, чего ожидала: впервые Кэнди испугалась настолько, что начала задыхаться. О'Нил не знала, как справляться с паническими атаками, но помогла чем смогла - они с Кэнди оказались на улице где Сара, теперь испуганная реакцией подруги не меньше чем сама Кэнди, пыталась привести еë в чувство. О'Нил думала, что свежий воздух поможет, и отчасти так и было - на время Нильсон успокоилась, но уже спустя несколько секунд паника возобновилась. И пока Сара рылась в сумке, пытаясь найти воду, над ней раздался низкий мужской голос. — Не поможет. Позвольте мне. О'Нил, не ожидая увидеть за зданием цирка кого-то, подпрыгнула от неожиданности, за что ей сразу стало стыдно: перед ней стоял мужчина в чёрном пальто - оно не было застëгнуто и открывало вид на немного старомодный, но явно дорогой костюм. Каштановые волосы волнами ниспадали на плечи, а лицо закрывала причудливая винтажная маска. Сара невольно залюбовалась: не каждый день встретишь таких нестандартно выглядящих людей. Она будто попала в транс, даже не слыша что незнакомец говорит Кэнди. — Дыши со мной. Вдох на "Один, два, три, четыре", выдох на "Пять, шесть, семь, восемь". Затем повтор. Один... Нильсон наконец пришла в себя - паническая атака отступила, как будто еë и не было никогда. Незнакомец же, самодовольно продолжил: — Это называется паническая атака. А то, что Вы только что делали, мисс - дыхательные практики. На будущее лучше запомнить. Сара честно старалась не показывать свой восторг, но по скользящей в тоне мужчины улыбке и пристальному вниманию(ей не нужно было видеть его глаза чтобы понять, что за ней следят - присутствие мужчины и без того было слишком подавляющим, не увидел бы только дурак) к ней, О'Нил осознала: он заметил. — Могу поинтересоваться, что вызвало такую бурную реакцию? Неужто напугали мои чудики? Чудики. Что-то в том, как он называл артистов было слишком странным, сквозило там некое пренебрежение, но возможно всё дело было в характере незнакомца - нестандартное самовыражение ему явно было не чуждо. Смысла врать не было, девушки признались, что так и было, на что незнакомец неожиданно коротко засмеялся. Но смех его был настолько чарующим, что они даже не почувствовали обиды, лишь недоумение. Мужчина же поспешил объяснится: — Прошу меня простить за мою невоспитанность. Дело в том, что меня всегда невероятно веселила реакция людей на человеческие пороки: все так ужасаются, будто в нас самих нет этой гнили, словно мы чем-то отличаемся. Впрочем, возможно в этом есть небольшая доля моей вины - эта программа абсолютно новая, прежняя была менее шокирующая, но после последнего нашего визита в другой город, я лично переписал сценарий на более... Реалистичный. Хотя для кого-то это будет слишком. Быть может, я мог бы показать вам закулисье? В качестве извинения - мне всё же не хотелось провоцировать панические атаки у столь прекрасных дам. Говорил он размеренно, не торопясь, делая большие паузы между предложениями, будто убеждаясь что сказанное им было услышано и усвоено. Обращение его, по идее, было направлено к Кэнди, но на деле же он смотрел и был повёрнут в сторону Сары, будто ожидая ответа именно от неë. О'Нил, увидев поплывший взгляд подруги, быстро поняла: Нильсон уже заинтересовалась загадочным незнакомцем, и поэтому мешать им Сара не планировала. На ходу придумала отмазку и достаточно быстро ушла, оставив их наедине. О'Нил понимала подругу - она и сама была очарована мужчиной, он будто вышел из романов, которые Сара читала по ночам: высокий, галантный, пусть и немного старомодный, но образованный. Но женская солидарность была сильнее минутного очарования - девушка со спокойной душой вернулась домой.

А вот Кэнди в тот вечер так и не вернулась домой.

Первые сомнения появились уже ночью - перед сном подруги обычно созванивались, делились тем, как прошёл день, и только после короткого разговора окончательно прощались. В ту ночь О'Нил так и не дождалась звонка - уснула с телефоном в руке. На утро Сара шла в школу воодушевлëнная, ожидая рассказа от Кэнди про бурную ночь с вчерашним незнакомцем - если она даже не удосужилась позвонить, значит ночевала не дома, а значит ей точно будет, что рассказать. Но увидев на столбе возле школы лист с фотографией Нильсон, гласящий "Ушла из дома и не вернулась. Помогите найти" - мир словно разделился на до и после. Кэнди искали долго и упорно: полиция с собаками, волонтëры, родители - бестолку. Прошла неделя, а Нильсон до сих пор числится пропавшей, а вместе с ней ещё несколько исчезнувших при загадочных обстоятельствах людей. Связи между ними не было - среди них были как мужчины, так и женщины, молодые и не очень, блондинки и брюнеты. В том, что в спокойном до этого момента Сентфоре завёлся серийник, было очевидно. Полиция, конечно, просила не паниковать и не связывать все пропажи с одним человеком, но все прекрасно понимали - это дело рук одного, или нескольких, работающих сообща преступников. Первым делом подозрения конечно пали на директора цирка(коим и оказался тот таинственный незнакомец) - именно он последний общался с Кэнди. Но директор был чист - и артисты, и дворник, подметающий в это время дорогу, подтвердили, что видели как Кэнди вышла из цирка и пошла в сторону леса. Лес проверили, буквально перевернули вверх дном - ничего. Лишь пожухлая листва и грязь. Сара чувствует - здесь что-то не так: не могла еë любимая Кэнди, которая всегда делилась с ней всем самым сокровенным, вот так резко пропасть, ничего никому не сказав. О'Нил знала - отсутствие доказательств не означает невиновность директора цирка. Сара действует, как ей кажется осторожно. Подкарауливает его когда он выходит на улицу покурить, и именно там и зажимает его, сыпя вопросами. О'Нил казалось, что она поступает правильно, даже не подозревая насколько еë поступок кажется для мужчины детским. Он держится уверенно, отвечает быстро, и его спокойствие выбивает Сару из колеи - она думала, он будет паниковать и злиться, но то, как хладнокровно он говорит, действует на неë неожиданным образом: всë то напряжение, что она держала в себе эту неделю, наконец выходит наружу. Слёзы текут рекой по милому личику, и О'Нил готова к тому, что он прямо сейчас рассмеëтся ей в лицо и уйдёт, но мужчина лишь заключает еë в тёплые объятия. Она рыдает у него на груди, пачкая дорогой костюм, но ему кажется нет до этого дела. Он отводит еë в свой кабинет - достаточно маленький, но уютный, выполненный в таком же винтажном стиле как и одеяния мужчины. Он наливает ей чай, слушает долгие сопливые рассказы, молчит когда Сара прерывается на то чтобы поплакать, и лишь терпеливо гладит еë по спине когда она начинает задыхаться от удушающих слëз. Между ними тогда не происходит ничего больше, чем неловких с еë стороны, и уверенных с его, объятий. Но этого хватает чтобы заложить фундамент зарождающихся у неë к нему чувств. Доверие между ними растёт, Человек в Маске(именно так он представился Саре, гордо заявив, что имя в наше время ничего не значит, а быть Человеком - это единственное, что имеет значение) даже показал ей вблизи маски артистов, дал потрогать - они обычно находились в специальных контейнерах, обрабатывались каждый раз перед использованием и пахли чем-то неуловимо-химическим. Он познакомил еë со своими артистами. Правда, представились они не настоящими именами, а прозвищами - Мордогрыз, Жоззи, мистер Эрик, Мэри и Дэри. Очевидно, это были сценические псевдонимы, но Сару это не смутило - тогда она подумала, что у каждого коллектива, особенно творческого, свои причуды. О'Нил и забыла, что когда-то подозревала Человека в чём-то: сейчас он стал для неë одновременно и другом, и наставником и... Ей бы очень хотелось добавить в этот список "любовником", но она боится признаться ему. Что если это невзаимно? Ей не хотелось рушить отношения с единственным близким, оставшимся у неë. Но однажды, после ссоры с матерью она, совсем уязвимая, решает что ей нечего терять - она приходит к нему и выкладывает всё как на духу: и про участившиеся ссоры с родителями, и про Кэнди, и наконец, признаётся в своих чувствах. Он слушает, не перебивая, а затем всё так же молча встаёт и медленно приближается к ней. Сара ожидает, что сейчас он разозлится, выгонит еë, и она вновь лишится друга, но он впервые за всё время их общения, снимает маску, обнажая лицо, покрытое небольшими шрамами, а затем целует еë - уверенно, но невесомо, будто спрашивая разрешения. И О'Нил позволяет - открывает рот навстречу горячим губам и языку, разрешает сильным рукам обхватить еë за талию и посадить на дубовый стол. И тогда у них всё происходит. Он был еë первым мужчиной, так что Человек не спешит: шепчет комплименты, осыпая юное тело поцелуями, долго ласкает языком, и только потом, убедившись в том, что она точно готова и хочет, входит. О'Нил не была прежде в такой ситуации, не знает что она должна ощущать. Но единственное что она знает точно - так это то, что эта ночь была самой лучшей за последние полгода еë жизни. Сара боится что он бросит еë, получив желаемое, но этого не происходит - их своеобразные отношения продолжаются, он начинает заботиться о ней будто ещё больше, чем до этого, но в один день, идиллию прерывает неожиданная находка. Сара уже давно заметила, что у новой маски до жути реалистичные кудри. Она даже не знала, что пугает больше - их детализированность или то, что они напоминали ей о всё ещё числящейся пропавшей Кэнди - она обладала такими же шикарными пшеничными волнами. И в один день, ожидая когда Человек в Маске окончит собрание с артистами, О'Нил замечает, что он забыл закрыть шкаф, который до этого момента всегда был надёжно укрыт замком. Любопытство берёт вверх, но от найденной там находки, тошнота подступает к горлу - на одной из полок лежит окровавленная одежда Кэнди, а рядом, в банке с формалином, плавают еë глаза. Сара точно знает - это она, еë лучшая друга. Точнее, бывшая лучшая подруга. Эти ледяные глаза она узнает из тысячи. Человек в Маске появляется вовремя, но не спешит что-то предпринимать. Лишь спокойно садится за стол, наливает себе вина, не спуская с неë глаз - в этот раз он без маски, и она может увидеть, куда направлен его взгляд. — Достаточно налюбовалась? Рядом ещё коробка с зубами, можешь посмотреть, если тебе так нравится рассматривать подобное. То, с каким ледяным спокойствием он говорит, запускает в Саре защитный механизм "бей-беги-замри" - в еë случае "беги": она пулей вылетает из его кабинета, за считанные минуты преодолевает всё помещение, не останавливаясь до тех пор, пока не настигнет калитки своего дома. За ней никто не гонится, даже не собирается, но адреналин в крови слишком высок чтобы это понять. Человек же даже не собирается искать еë, он знает - она вернётся. И он оказывается прав. Сара приходит вновь спустя два часа, требуя объяснений. И Человек признаётся, ничего не утаивая: рассказывает, что он и его артисты - преступники в розыске, именно поэтому они выступают в масках, которые к слову, оказались из настоящей человеческой кожи, сделанной из их жертв. Именно поэтому они никогда не задерживаются где-то надолго, и именно поэтому представляются прозвищами, а не именами. А "Кэнди", из цирка пошедшая в лес - лишь переодетая в еë одежду артистка цирка. Целью было сбить с толку полицию, и это у них вышло блестяще. Он знает - О'Нил не побежит в полицию, она уже слишком любит его чтобы сдать им. И Человек отталкивается от этого - за годы своей "карьеры" он прекрасно изучил психологию, хотя, учитывая то, насколько Сара была в него влюблена, НЛП ему практически не пригодилось. Практически. Он пускает ей пыль в глаза сладкими речами о любви, о "долго и счастливо", о том, что она особенная и если она присоединиться к нему, они вместе смогут построить идеальную для себя жизнь. Не сразу, но она поддаётся - ему на руку играет сразу несколько факторов: возраст, наивность, влюбленность, и наконец, откровенно говоря, не самый высокий уровень интеллекта Сары. Она даже не особо понимает, что значит "присоединиться" к нему и помочь с его делом, но все равно соглашается, думая что это очередное выражение для красного словца, как он любит. Они выпивают по бокалу вина, и от навалившейся тяжести после трудного дня, девушка прикрывает глаза, засыпая. Свет от лампы в кабинете Человека падает прямо на еë умиротворëнное лицо, под ярким освещением виден небольшой шрам на губе. Уже спустя три дня в коллекции Человека появляется свежая, красивая маска. Артисты хихикают между собой, замечая что новую маску Человек хранит в отдельном, украшенным необычным дизайном контейнере, и ласково называет "Сара". Эта маска единственная, не использующаяся в выступлениях - Человек строго настрого запретил артистам даже прикасаться к ней. Иногда, томными вечерами, Человек в Маске открывает контейнер - самый необычный в его коллекции, и подолгу рассматривает маску, проводит шершавыми пальцами по мелкому шраму на губе. Возможно, будь она умнее, узнав она позже - у них бы получилось что-нибудь серьёзное. Но Человек знает - он поступил так, как нужно было. Любовь кратковременна, а идея - бессмертна.