Тени Парящего Града

(Пояснение перед главой. Фанфик написан по мотивам ролевки. Безымянный — имя единственного Бога в этом мире. Небеса — отдельная летающая крепость со святыми (но это известно только святым). Святые — люди, что при жизни либо при смерти были вознесены до Небес для дальнейшей службы Безымянному.) В небольшом аббатстве, больше похожем на крепость, активно шла тренировка между двумя девушками. Их талант к фехтованию был неплох, но движения оставались неловкими, а удары — грубыми, хоть и грациозными по-своему. Одна из девушек делала упор на ловкость, а не на силу. Другая же шла напролом, как таран на ворота, не обращая внимания на боль. Их бой длился уже час. Обе были измотаны. Вдруг послышался громкий удар в колокол. Девушки переглянулись и кивнули друг другу. Утерев пот тряпками, они сняли тренировочные доспехи и мечи, надели монашеские одежды, которые всё же походили на странную броню, и отправились в центральный зал монастыря. Зал был просторным, но не заполненным. Небольшие скамьи, витражи, изображавшие некую героиню… Две монахини сели на скамью. К ним присоединился ещё десяток сестёр — все такие же сильные и крепко сложенные. Когда все уселись, к трибуне вышла старая монахиня. Её вид был печальным, но сил ей всё ещё хватало, чтобы легко, словно пушинку, нести огромную книгу: «Молитвы Безымянному. Краткое издание». Положив её с характерным ударом и раскрыв, она заговорила: Старая монахиня: — Дорогие сёстры, сегодня я собрала вас для вечерней молитвы в честь Безымянного и одной из его верных святых. Святой воительницы, Погибели лесов, и той, кто остановила Пастыря Божьего. Дафарии, клинка Господня. Монашки сложили руки в молитве и слушали, как старая сестра повествует об истории Дафарии: о том, как та сражалась с эльфами и одним лишь гласом могла уничтожать их; о том, как почти в одиночку бросилась против армии Пастыря и всё же сразила его. После этого Дафария вознеслась на Небеса. В дальнем углу зала кто-то стоял в тёмной одежде. Отчасти фигура походила на монахиню, но в ней было что-то иное. Лёгкая улыбка мелькнула на её лице, и она растворилась во тьме, оставив после себя лишь трещины в полу там, где стояла. Это заметили две монахини, что молились не столь усердно — они были заняты спором, кто из них сильнее. Оглянувшись и поняв, что остальные ничего не заметили, девушки кивнули друг другу и тихо поднялись. Они направились к выходу. Выйдя в коридор, первая сестра — тонкая и гибкая, по имени Ольга, — настороженно сказала: — Сестра Зена, ты подумала о том же, что и я? Зена, расправив плечи, кивнула: — Да… Если я не путаю, это то самое… — она сжала кулаки. Ольга нахмурилась: — Думаю, да. Хотя я не верю, что это Монахиня Битв… Но если это её дух… С этими словами они вышли на боевой плац. На первый взгляд там никого не было. Но возле стойки с деревянным оружием стояла та самая фигура в чёрном. Её рост был внушительным — два, а то и три метра. Широкие плечи, тяжёлая поступь… Ольга кивнула Зене и громко спросила: — Кто вы? И что делаете в аббатстве святой Дафарии? Она встала в боевую стойку, готовая дать знак Зене ринуться вперёд. Фигура медленно повернулась к ним. Голос оказался женским: — Хотела увидеть, на что способны те, кто хранит волю и силу Великой Воительницы. Неизвестная обнажила тяжёлый деревянный меч и метнула в сторону сестёр их собственное оружие. Ольге — кинжалы, Зене — массивный двуручный меч. Монахини переглянулись и кивнули. Будто догадались, кто стоит перед ними, но до конца не поверили. И ринулись в бой. Зена схватила меч покрепче и замахнулась широким дуговым ударом. Незнакомка одной рукой отбила атаку в сторону — так легко, что даже её плащ не задело. Но тут из-за спины Зены резко выскочила Ольга. Скрестив клинки, она попыталась выбить оружие ударом по руке противницы. Воительница схватила её за руку и отбросила в сторону, словно ребёнка. Зена в тот же миг нанесла удар в живот, но сама чуть не взвыла от боли — настолько крепкой была незнакомка. Пальцы Зены будто вот-вот должны были сломаться от невероятной прочности противницы. Хоть на руках и были перчатки с бинтами — ведь никогда не знаешь, когда начнётся драка, — но это не помогало. Воительнице же было хоть бы что: она лишь слегка отшатнулась назад. Капюшон приподнялся, открывая лицо в железной, украшенной маске. Зена растерялась, и в этот миг пропустила удар, от которого едва не вылетела за пределы арены. Ольга, напротив, грациозно вскочила и быстрее ветра бросилась на противницу. Она сделала крестовой удар по спине, и показалось, что атака достигла цели. Сестра даже на мгновение порадовалась… Но нет — оба клинка были перехвачены руками. Незнакомка сжимала их, не выпуская. Ольга отпустила оружие и, сделав сальто назад, нанесла удар ногой по подбородку. Раздался металлический звон. Голова воительницы откинулась назад. Монахиня отскочила к Зене и помогла ей подняться. Обе замерли, когда незнакомка медленно вернула голову на место. На миг они увидели её глаза — белые, источающие едва заметный свет, подобный сиянию восходящих звёзд или свету самих Небес. Этот взгляд, устремлённый прямо на них, заставил сестёр замереть. Но бой ещё не был окончен. Зена вновь ринулась в атаку, занося меч, а Ольга начала обходить противницу, чтобы вернуть свои клинки. Воительница усмехнулась. И в тот миг, когда Зена обрушила удар сверху вниз, она поймала её за руку и спокойно сказала: — Для такого меча не подходит удар сверху вниз. С разворота незнакомка отбросила Зену далеко за пределы плаца. Ольга, схватив кинжалы, снова кинулась в бой. Она начала замах крестом, но, заметив, что воительница готовится к блокировке, резко изменила траекторию и нанесла два колющих удара с обоих боков. Увы, дерево не выдержало: клинки раскололись о что-то невероятно твёрдое. Монахиня в изумлении смотрела на свои расколотые кинжалы. В это время воительница подняла кулак… и вместо удара легонько щёлкнула Ольгу по лбу. — Ай! Больно! — девушка отшатнулась, потирая лоб. Незнакомка, глядя на сломанные клинки, произнесла: — Хороший замах… но тебе не хватило прочности оружия. — Она хмыкнула. — А также техники. Лучше бить кончиком и остриём кинжала — так он глубже войдёт в плоть. И никогда не бей туда, что может легко выдержать удар. — Она указала пальцем на свою шею. — Лучше сюда. Так ты гарантированно убьёшь. Ольга опешила от такого совета, но всё же кивнула. К этому моменту вернулась Зена. Из её носа текла кровь. Она вытерла её тыльной стороной ладони и хрипло рассмеялась: — Ха! Да ты сильна, дамочка! Так меня ещё мало кто прикладывал. Не думала, что аж улечу! Ольга осуждающе посмотрела на неё: — Зена, тебе, похоже, окончательно отбило мозги. Тебе к врачу надо как можно скорее! — в её голосе слышалась тревога. Воительница улыбалась, лицо её скрывал плащ. — Хм… Мне нравится ваш настрой и командный дух. Но тебе, — она указала на Зену, — нужно учиться больше уклоняться. Крепкое тело — это хорошо. Но если встретишь врага с огромной силой… не увернёшься — и от тебя мало что останется. Обе слушали её с вниманием. Ольга, опомнившись, осторожно спросила: — Подождите… спасибо за урок, но кто вы? Зена согласно кивнула. Им обеим было интересно, кто эта загадочная женщина. Неизвестная чуть дрогнула, словно колеблясь, потом тихо улыбнулась и повернулась к закату, скрывавшемуся за стенами аббатства. — Я всего лишь одинокий воин, странствующий по миру… в поисках своей мечты. Она присела, чтобы быть с ними на одном уровне, и, словно старшая сестра, потрепала обеих по волосам. — Оставайтесь такими же сильными. Несите его волю в мир. Ольга и Зена ощутили себя детьми. Их охватило странное, тёплое чувство — будто сама легенда ободряет их. Не успели они ответить, как незнакомка поднялась и одним прыжком исчезла за стенами. Обе монахини остались стоять обескураженные и удивлённые. Ольга, собирая обломки кинжалов, прошептала: — Это и правда она… святой воин. Зена, запихивая в ноздри ткань, чтобы остановить кровь, усмехнулась: — Легенды монастыря не врали. Это и правда она… Но зачем ей… Мысли её прервал звук колокола и шум из главного зала. Обе поспешили обратно с плаца — теперь им грозило наказание за то, что ушли с молитвы раньше времени. … …… ……. Тем временем воительница сидела в странной карете, несущей её куда-то сквозь пространство. Она грустно смотрела в сторону аббатства. Она была здесь уже много раз. И много раз видела таких же — похожих на этих двоих. Сильные, своевольные, но крепко верующие. Готовые на всё ради Безымянного. Воительница небрежно сняла маску и растрепала свои тёмные волосы, от чего капюшон упал с её головы. Кожа — чуть сероватая, с лёгким отливом серебра или белизны на щеках. Глаза — словно белый жемчуг, чистая платина. Лицо — скорее лицо истинного воина, чем девушки. Дафария прикрыла глаза, задумавшись, но голос вывел её из раздумий. — Эй, Дафария, хватит меня игнорировать! — прозвучал звонкий женский голос. — Я ведь и так помогла тебе снова сойти на землю, чтобы посетить аббатство. А ты даже поговорить со мной не хочешь. Перед Дафарией сидела молодая, прекрасная девушка. Её лицо словно сошло с картины, волосы — подобные белым облакам — развевались на ветру. Тело было тонким и изящным, словно у балерины. Одежда явно принадлежала святой, но даже она казалась красивее доспехов Дафарии. Лишь металлический череп, похожий на огромную заколку, выглядел противоестественным. Дафария перевела взгляд на собеседницу и устало сказала: — Аллита… я благодарна тебе за то, что нашла время и помогла мне. Но… эх, я не в настроении говорить сегодня. Она отрешённо смотрела на запад. Аллита придвинулась ближе, её взгляд выражал понимание: — Всё из-за войны с еретиком-Императором, да? Дафария кивнула: — Да. Эта война… не имеет смысла. Но в то же время — имеет. Еретик должен быть уничтожен. Но цена за это оказалась слишком велика. После этих слов обе надолго замолчали. Колесница несла их всё выше, сквозь облака, к сияющему свету на небесах. Свет становился всё больше, пока не обернулся огромным градом в небе. Парящий город-крепость, столь великий и обширный, но достаточно скрытный, чтобы его нельзя было заметить с земли. Через несколько минут они приземлились. Колесница — если это слово вообще подходило для столь странного средства — улетела сама собой. Аллита обернулась к Дафарии и улыбнулась, хотя в голосе слышалось лёгкое нежелание: — Ну ладно, Дафария, я пошла. У меня ещё воз работы Дафария слегка усмехнулась и кивнула — она знала эти «желания» слишком хорошо. Да и сама имела немало дел после своего путешествия на землю. — Ага, Ал, я тоже пойду. Аллита тут же строго посмотрела на неё: — Мы, конечно, хорошо общаемся, но я не люблю, когда ко мне обращаются так, Даф. Воительница в шутливом тоне отдала честь: — Так точно, ваше заместительство. Не посмею более. Обе рассмеялись, попрощались и разошлись в разные стороны. Парящий дворец, город, замок — все эти слова подходили. Он был обширным, но при этом тесным: боевые плацы, пляж, главный зал Безымянного, ещё несколько значимых мест… Но Дафарии всё это сейчас было ни к чему. Она вздохнула и пошла к своей комнате, по пути встречая других святых. Все они были люди, но со своими причудами. Одни — как она — обожали битвы. Другие выращивали растения. Третьи писали молитвы в честь Безымянного и посылали их людям. А кто-то приносил в жертву младенцев во славу его. У каждого были свои странности. И вот, уже почти дойдя до комнаты, Дафария столкнулась с двумя святыми. Девушка лет двадцати-тридцати, с медным отливом на лице. Одежда напоминала монашеское облачение — скорее юная послушница, чем святая. Напротив неё стоял мужчина лет сорока. Лицо и глаза отливали золотом. На нём были огромные, тяжёлые доспехи — почти такие же, как у самой Дафарии. Она сразу узнала их. Нарина — Дарующая Пламя. И Злонес — Приносящий Рассвет. Оба были святыми из разных времён. Нарина считалась молодой по меркам святых, но всё же была старше Дафарии. Она участвовала в начале последней Хаотической войны и лично сжигала эльфийские леса. Из-за неё многие эльфы до сих пор боялись огня. Злонес же был её противоположностью. Он сражался в конце той же войны и прославился умом и мастерством фехтования. Он даже лично сразился и тяжело ранил одного из Хаотических Лордов. Эти существа — лже-боги, возомнившие себя хозяевами мира. Именно за ту победу над ними Злонеса и прозвали Несущий Рассвет. И вот сейчас два великих героя спорили о… Злонес топнул ногой так, что каменный пол задрожал: — Нет ничего лучше меча! Магия — удел слабаков! Нарина от злости засияла жаром, её волосы налились красным пламенем: — Ничего нет прекраснее магии! Она способна затмить любое клинковое мастерство! Злонес ухмыльнулся и вскинул плечи: — Твою магию любой достойный мечник разрубит. А то, что эльфийские воины, которых ты жгла, не могли этого сделать, лишь говорит об их слабости. Нарина прищурилась: — Ах да? А мечом могут владеть только грубые глыбы вроде тебя! Отними у тебя клинок — и что останется? С магией же можно уничтожать врагов даже голыми руками! Злонес навис над ней, грохоча голосом: — Да я без меча разорву любого врага на куски! Оба буквально закипали: он начинал сиять, она — тлеть, словно раскалённый уголь. Тут вмешалась Дафария: — Нар, Злон… вы опять спорите? Оба одновременно обернулись к ней, удивлённые неожиданной встречей. Нарина улыбнулась: — Подруга, разреши наш спор. Скажи, что важнее: магия или меч? Дафария тяжело вздохнула. Разрешать их ссоры стало уже традицией последние лет пятьдесят, но всё равно это было по-своему приятно. — Меч и магия одинаково сильны. У каждого из них есть свои достоинства и слабости. Но истинная сила — когда они едины, — произнесла она. Оба замерли, обдумывая её слова. Злонес хмыкнул, махнул рукой и направился прочь: — Твоя правда. Я на полигоне, как обычно. — И скрылся в коридоре. Нарина устало провела рукой по вискам: — Ох, как же тяжело с ним спорить… Дафария мягко улыбнулась: — Я же говорила, не спорь с ним, а если начинаешь — не раззадоривай первой. Она слегка потрепала Нару по голове, но та тут же смущённо убрала её руку. — Спасибо за поддержку. Но я тоже пойду. И, кстати, Даф, не забудь — у нас сегодня практика магии, — сказала волшебница с явной радостью. — Да-да, жду с нетерпением, — махнула рукой Дафария и, проводив подругу взглядом, зашла в свою комнату. Комната была не слишком просторной, но удобной. Повсюду висели доспехи, мечи и разные виды оружия: Дафария училась владеть всеми, что попадались ей на пути. В стороне была спальня, небольшая смотровая и уютный кабинет. Сейчас ей хотелось пройти к смотровой, но работа оказалась важнее. Войдя в кабинет с книжными полками и портретом, что когда-то нарисовал один из её соратников, Дафария села за массивный дубовый стол. На нём громоздились бумаги — молитвы людей, что за последние дни обращались к ней. Работа святой включала и это — слышать прошения верующих. Ей повезло: её имя было не столь широко известно, и потому потоки молитв не захлёстывали её, как иных. Некоторые святые тонули в тысячах прошений и вынуждены были держать целые штаты помощников. Дафария тяжело вздохнула, взяла перо и чернила, начала разбирать накопившиеся просьбы. Незаметно для себя она стала клевать носом, и сонная дрема затянула её в полузабвение.