Во поле берёзка

      Девичья песнь раздаётся по улицам ещё с утра. Так и мелькают косы под окнами, пока смех задорный разливается повсюду. Матушки коротко вздыхают, когда дочурки бегают по дому, ищут всякие побрякушки, а потом выбегают на улицу со своими подружками. Ещё тяжелее вздыхают, когда девушки из дома всё-же не выходят, а запираются в спальне, что-то приговаривают над зеркалами и блюдечками с украшениями. Каждое лето в девицах словно просыпается ведьма, что так мечтает о любви. А мальчишки только смеются, когда мимо пробегает озорная компашка с венками в руках. И барышня молодая на юношей смотрит, выискивает своего суженого-ряженого.       На полях почти каждый цветок оборвали, да и травы душистые украли с базара. Разноцветные венки так и блестят в лучах уходящего солнца, на ветру шепчут секретики, как учили те, кто их усердно плёл. Снова громкий смех, к речке ребятишки бегут. Там ещё травушек нарвут, чтоб покрасивше, покрепче венок был. Не дело тонуть такой красе!       И вот пред водами бегущими, сверкающими собираются подружки, хихикают себе тихонько. А где-то позади шаркает по хлипкой земле отстающий малец. Крепко держит свой венок, который еле-еле сплёл даже с девчачьей помощью. – Душенька, беги быстрее! Пока солнце не зашло!       Смех льётся опять. Кто-то высоко машет своим венком, словно их друг не видит, куда направляться надо. Сын боярский хоть и бежит, но осторожничает – если одежду испачкает, то от маменьки по ушам получит. – Я вас потерял сначала, – запыхавшись, наконец добегает до берега – Я-то ваших местечек не знаю!       И вновь хихиканья задорные. Но мальчишку сразу зовут ближе к воде, чтоб побыстрее начать. Вечер не вечен. Сам-то Душенька во все эти обряды не верил, да и не дело юноше на суженную гадать. Пошёл с девками только посмеяться чтобы. Если не считать, что его ещё с самого утра звали с собой. Дамы местные уже давно Душку за своего приняли. И всё равно дома скукота смертная, а родители добродушно отпустили гулять. Почему бы не пойти? Из всей компании, что сейчас окружала кролика, он знал только одну – Ники. Юная аристократка, с которой они когда-то давно познакомились на баллу, пока от взрослых под столом прятались. Но и подругой её назвать было нельзя: слишком редко виделись. То Душка на встрече важной с родителями, то Ники с папенькой по странам заморским разъезжает. И даже не смотря на это, дружат так, словно каждый день встречались.       И вот, наконец, ребята опускаются над водой, некоторые шепчут речке желания. И венки спускают вплавь. Течение цветки и травы подхватывает, затягивает с собой, выбирает те, что ему по душе. Слишком тяжкие для себя пускает на дно, не слушая огорчённые вздохи, хорошие, но не достаточно прекрасные, оставляет у другого берега. А самые лёгкие, красивые берёт дальше в свои плавания, как роскошный сувенир. Те, чьи венки прошли отбор речки-моряка, тихонько от счастья подпрыгивают, хвастаются своим подружкам. – Смотрите! А Душенькин то дальше плывёт!       Самый хлипкий, уже почти развалившийся венок уплыл дальше всех. Стремится по течению дальше, за кусты берегов. Владелец его подруг своих распихивает, глядит за такой удачей, на лице улыбка широкая. – Ну значит женюсь скоро! – усмехается коротко, но громко. – Смотри не накаркай, – пролепетала Ники, хватая Душку за руку и утягивая с остальными девчонками дальше по берегу. В густую траву и кусты, смотреть, как же долго течение венок хранить будет.       Особо долго пробираться через заросли не пришлось. Самые быстрые высунулись из куста, стряхнув с себя листья, да уставились на берег другой. Там травку и цветки – остатки от венка – прибило к камням. К мордочке коня, что уже жадно поедал внезапное, но такое приятное угощение, похлюпывая водой. – Чаки, ты чего там нашёл?       Владелец коня, что рядом сидел, приподнялся с места и наклонился ближе к речке. Разглядывает, что же такого умудрилась выловить животинка. Его тёмные волосы, слегка выбившиеся из пучка, падают на лицо, прикрывая. Хотя и скрывать там особо нечего: и так половина лица скрыта тёмно-синей тканью, что в бликах течения и в лучах заката переливается пурпуром. Мужчина явно не из этих мест, об этом так и кричит одежда с причудливыми орнаментами и грязноватыми, но всё-же роскошными мехами.       Незнакомец венок примечает, сразу по сторонам глядит. Тёмные, почти чёрные зрачки падают на припрятавшихся в зарослях дам. И по углам глаз появляются лёгкие морщинки, явно от широкой улыбки под бархатом. Подружки все лыбятся, хихикают в ладони, глазеют туда, откуда прибежали. И наконец к ним подбегает виновник встречи и его попутчица. Душеньку сразу вырывают от Ники, толкают ближе к берегу, на глаза симпатичному иностранцу. Кролик выдаёт короткое "Эй!" на грубое отношение, но когда замечает человека, что уставился прямо на него, то больше возмущений не говорит. Становится ровно, как истукан, ушки длинные вытянулись во всю длину свою. Погадать он приходил, чтобы посмеяться, но смеются сейчас только девочки сзади. Венок уплыл далеко, ещё и попал кому-то в руки! Тем более мужчине! Иностранцу! Кто ж знал что до такого дойдёт!? – Твой венок? – прерывает тишину незнакомец, поднимаясь с земли. В его громком голосе прекрасно слышен грубый акцент. – Мой.       Ответ был быстрым, необдуманным. И аристократ сразу об этом пожалел, ведь мужчина внезапно направился на его сторону берега, проскакав по речным камням. Ловко и уверенно. Дамы сзади попятились, послышался кроткий вздох. Душка уже вспоминал все возможные молитвы. Вблизи иностранец крупнее, чем казался. Та ещё башня. Был бы он сейчас напротив солнца, то наверняка бы окутал Душеньку в густую тень. Сыну боярскому пришлось приподнимать голову, дабы заглянуть в глаза. Искал он там злобу или насмешку, но точно не то, что нашёл. Уверенность и... доброта. – Как звать тебя, зайчонок? – А... Душенька, – слегка замешкался, не до конца уверенный, что сейчас происходит: знакомится ли с возможным другом или врагом. Или может чем-то ещё. – Обсидиан. Можно просто Обси, – тот протягивает руку для рукопожатия, глаза сверкают точно ярче заката.       Душенька опускает глаза на протянутую ладонь, на широкие шрамы, что тянутся по загорелой коже. На этот раз лишних раздумий не было – юноша набрал своей привычной храбрости и пожал руку Обсидиана так крепко, как мог. Но бледноватая, аккуратная аристократичная ручонка точно не может соперничать с грубой "лапищей". Кролик слегка вздрогнул от больноватого рукопожатия. – Вот это ты сильный, – сквозь смешок пролепетал, встряхивая ладонь – так бы и пальцы мне оторвал. В ответ ему последовал громкий смех. – Такие-то пальцы отрывать жалко. Слишком уж ухоженные. – А, то есть если бы мои руки не были такими ухоженными, то ты бы с радостью оторвал? – шутливая едкость с широкой ухмылкой. – Кто знает, может и оторвал бы, – и такая же саркастичность – В сувенир сгодятся.       Оба рассмеялись, пока сзади получали не одобряющие косые взгляды. Как только юноши затихли, Обси уже собрался что-то сказать, как его прервало фырканье коня. На том берегу животинка уже начала нетерпеливо жевать края оставленных вещей, ожидая своего хозяина. – Кажись пора мне, – иностранец глянул на тот берег, а после повернулся обратно к новому знакомому – Может... завтра вечерком свидимся? На базаре может?       Душка задумался в моменте. А точно хорошая идея? – Хорошо!       К чёрту опасения. Новый друг никогда не помешает, особенно с другой страны. Да и подруги обязательно бы загрызли заживо, если бы он не согласился. – Ну тогда до встречи, Душенька.       Обсидиан слегка преклонил голову в прощании и поскакал по камням обратно. Так же ловко, как и на этот берег. – Удачи тебе! – воскликнул в ответ аристократ.       Не успел было даже мужчина вернуться на другой берег, как на Душеньку уже напали девочки. Хихикают, расспрашивают, поздравляют. Но мальчишке уже как-то не до них. Больше внимания на человека, что уже поднимался на коня и собирался отваливать. Интересная, однако, встреча. ***       Холодный ветерок качает оконную раму, играет с её скрипом, как на музыкальном инструменте. Свистит мимо ушей и внутрь комнаты, оставляет лёгкое дрожание. А где-то там, высоко-высоко, в чёрной пучине небесной, плескаются звёздочки под усталым надзором Матушки-Луны. Внизу, под небесами, в окнах своих звёздочек почти не осталось: все давно улеглись спать. Лишь парочка свечей сияет у ночных совушек, которым также не спится.       Весь оставшийся день Душенька думал только об одном. О гаданиях, о венках, о встрече. О том, как объяснять родителям, почему ему так внезапно понадобилось сходить вечером на базар. И о том, что это был за человек. Точно не аристократ, точно не с этих мест. Так кто тогда? С какой он страны? С той, к которой плывут корабли, с той, о которой рассказывала когда-то Ники, с той, где рождаются грозные воины. А кто он сам собой? Воитель, торговец, странник, покровитель иль чей-то слуга? А может под шрамами кроется история бандита, а может история защитника. А может... Завтра.       Душка отрывает взгляд с бесчисленных звёзд и слезает с подоконника. Захлопывает окно, уже ощущая как холодно в спальне стало. Завтра всё разузнает.