Мятеж в Алых Шелках.

Молва, ходящая среди народа, твердила о вошедшей на трон королеве Кассандре. Величественной девушке, желающей объединить народ спустя десятки лет междоусобиц. Она мечтала, что однажды сможет создать королевство, где все будут равны. Каждый здесь должен был найти свой дом, а не могилу. Но мечты остаются лишь сладкой и ложной надеждой, а правда – горькой. В попытках объединить народ, Кассандра развязала холодную войну. Заун не хотел признавать правила, установленные королевой. Они жаждали свободы больше, чем королевский двор мог им позволить. Страна погружалась во мрак, пока юная королева могла лишь опустить голову, теряя последние капли надежды на восстановление когда-то дружного и развивающегося государства. Вошедший на престол не менее юный король Тобиас, поселенец из Ионии, вызвал скандал у народа. Каждый слышал о раздробленности на острове, и никто там давно не носил настолько величественный титул, чтобы встать с королевской особой под венец на равных. Скандальный брак привёл к тому, что королеву переставали воспринимать всерьёз. Она была правителем без влияния. Лишь олицетворением статуса. – Она слишком юна и безрассудна, чтобы править, – качали они головой, – ей повезло лишь потому, что король скончался, никто бы не пустил её на престол в таком возрасте. И они были правы. Кассандра должна была принять статус кронпринцессы на несколько лет позже, но она его так и не получила. Король Метрос скончался неожиданно. Загадочный недуг поразил короля, лишив королевство правителя за считанные дни. Хотела ли Кассандра этот престол? Нет, но кто-то должен был встать во главе. Кассандра стояла у окна, смотря на яркую луну в небе. Рассматривала её так, словно она могла дать ей ответ на любой вопрос, даже если это было далеко не так. Иногда юные правители, желая сделать как можно лучше, делают намного хуже, чем им хотелось. В такие моменты кажется, что совершенно поздно исправлять. – Любовь моя, – раздался нежный голос Тобиаса, подходящего сзади и останавливающегося рядом с Кассандрой. Напряжение жены витало в воздухе. – Ещё одно поселение было разорено, – процедила она сквозь зубы, впиваясь пальцами в кружева своей сорочки. – Они и на улицы Пилтовера придут, и что тогда делать? Они переходят все границы, Тобиас, – голос королевы сочился ненавистью. Такой, что можно было наливать её в бокалы, и она бы не заканчивалась. Тобиас склонил голову, стараясь подобрать слова, но их не было. Он не знал, что говорить и не знал, что делать. Он никогда не был правителем, не говоря уже о правители, чей народ стоял на грани гражданской войны. – Мы разберёмся, – наконец, он заговорил, положив руку на плечо Кассандры и слегка сжимая его. Он не имел такой же храбрости, как она, но ради своей королевы Тобиас бы пошёл во Фрельйорд с голыми руками. Главным страхом королевы был Ноксус. Она знала, что однажды он явится по их душу, когда они будут не готовы. Государство с гражданской войной, где и королевская семья едва имеет силу слова, было идеальной мишенью. Ещё немного, и их ещё не рождённое дитя никогда не увидит света. – Мы должны обратиться к ней, – Кассандра резко повернулась, в её глазах блеснула решимость. Но где-то внутри всё ещё скрывалось отчаяние. – Подумай дважды, любовь моя, ты же знаешь, что ей нельзя верить. Женщина вздохнула. Она взвешивала каждое за и против в своей голове на точных весах. Знала каждое возможное последствие любого своего решения. И всё же, Кассандра оставалась непреклонна. Она решила обратиться к Бледной даме за помощью. Она молила богов, в надежде, что они помогут ей. Но когда боги не помогли, а ситуация становилась всё хуже, выбора больше не оставалось. Нужно идти и молить тех, кто реален и столь же опасен, как о них говорят. Молить о пощаде и, встав на колени, умолять о помощи. – Я знаю риски, Тобиас, – отрезала Кассандра, – Прикажи отправить письмо клану Медарда. Пусть скажут, что Пилтовер запрашивает встречу с ней. Король лишь тяжело вздохнул, проводя рукой по спине своей жены. Не было смысла спорить, и не было аргументов, чтобы её остановить. *** – Мисс Медарда, – Кассандра поднялась, гордо приподняв подбородок. В комнату вошла девушка в белом плаще, аккуратно сбрасывая с себя капюшон. Мерцающее золото на коже говорило само за себя о наследнице из клана Медарда – Мэл. Девушке, что обладала редким даром Аркейна и была наделена особой эмпатией. – Миссис Кирамман, – Медарда склонила голову в знак уважения не только королевы, но и своей давней подруги. – Хватит формальностей, я рада видеть тебя. – Кассандра впервые за долгое время улыбнулась, едва заметно, но искренне. – И ты знаешь, зачем я хотела тебя видеть. Женщина заметила, как напряглись плечи её подруги, как из груди вырвался тяжёлый вздох. Она и сама знала, что хотела сделать и с кем она хотела поговорить. Знала, как это опасно не понаслышке, что однажды она захочет вернуть долг, если не выставит свою цену сразу. А она этого не сделает. – Знаю, – голос Мэл стал твердым, но нерешительным. Она не хотела одобрять то, что хотела сделать Кассандра, – и ты знаешь, что это опасно. Сама знаешь, что подписываешь себе приговор. Кассандра напряглась, на лице теперь не было и тени улыбки. Однажды она поплатится. Значит, есть шанс, что будущее королевства будет светлым, а не полным мрака. Королева хотела надеяться, что всё делала правильно. Ведь самопожертвование во благо королевства – это благородно, величественно и достойно уважения, ведь так? – Это ничего не меняет, – Кассандра выпрямилась, нахмурившись. Она всё четко решила. – Я всё решила, я должна обратиться к ней. У меня больше нет времени. Медарда смирилась, поправляя белоснежную мантию, словно стараясь найти шанс на переубеждение королевы среди белоснежных нитей. Но она слишком давно её знала, чтобы надежда себя оправдала. Каждый мотив был ясен, как и каждый намёк на страх в их глазах. – Хорошо, – голос Мэл был твердым, с большой решительностью, чем раньше. – Я назначу встречу, как можно быстрее, Кассандра, но ты знаешь, что ей нужен стимул. Она не явится без личной выгоды. Кассандра кивнула, понимая, чем обернётся эта встреча. Каждый знал о репутации Бледной дамы, если хоть раз слышал о ней — о жадности, жестокости и её безграничной власти. Аркейн, текущий в её жилах, пугал людей. Но сейчас выбора не оставалось. Королевство трещало по швам, а время предательски ускользало. Медарда молчала долго, возможно, дольше чем хотела. Но взгляд въелся в лицо Кассандры Кирамман, словно всё ещё была возможность её переубедить, заставить сделать шаг назад. Она видела в королеве решимость, но также и страх — страх перед тем, чем всё может закончиться. Оставалось лишь молить, чтобы смерть королевы не стала её ценой.