Наследники Солнца и Луны

Амелия Хант хоть и была княжной, но особыми манерами не отличалась. Она терпеть не могла мероприятия, на которые съезжалось все княжество. Обычно девушка или избегала посещения банкетов, или устраивала очередную выходку, после которой княжеской семье приходилось еще долго отмывать репутацию перед гостями и оправдываться за поведение дочери. Примерно так случилось и в этот раз. На днях девушке исполнилось семнадцать лет, и теперь ее вполне можно было считать за взрослую. Именно поэтому князь и княгиня, по совместительству родители Амелии, посчитали удачной идеей выпустить дочь в свет после двух лет запрета посещать банкеты. О, как же они ошибались, надеясь, что дочка достаточно повзрослела и не испортит сегодняшний вечер. Первая часть мероприятия проходила вполне неплохо, по меркам последних лет даже почти идеально, но все-таки этому мероприятию не суждено было пройти гладко. Стоило только заявиться ему во дворце. Речь шла о ненавистном дяде Ами, Ричере. Этот человек никогда не был приятен девушке, при любой возможности она избегала его общества и одаривала самой пренеприятнейшей улыбкой, от которой его лицо искажалось так, будто у мужчины защемило нерв. Сегодня Ричер, видимо, был слишком уверен в себе, чтобы подойти к племяннице. Надо признать до этого момента Хант держалась хорошо: приветствовала всех гостей с широкой улыбкой и распростертыми объятиями, а некоторых даже почтила реверансом, кроме того с парой взрослых княжна завела светскую беседу. Вот и сейчас она прилежно сидела на диване, болтая с каким-то юношей, кажется, о театральном представлении, которое тот недавно посетил. Как жаль, что их разговор так и повис в воздухе. Подойдя к Амелии, Ричер поприветствовал ее и широко улыбнулся, на что получил легкую, даже почти не перекошенную улыбку. — Как поживает моя ненаглядная племянница? — спросил тот таким голосом, будто души не чаял в родственнице. — Просто превосходно, — ответила девушка, еле сдерживаясь от того, чтобы не добавить: «Без вашего общества», — по мне разве незаметно? — Еще как заметно, племяшка, твоя очаровательная улыбка, которой ты меня одарила, говорит сама за себя, — так же саркастично ответил тот, — как поживает твой французский? — Лучше, чем ваш немецкий, — девушка вновь скривилась в улыбке, которая явно будоражила эго ее дяди. Следующие несколько минут прошли в бесконечных вопросах обо всем, о чем только можно, будто ее дядя решил наверстать упущенные годы и заинтересовался жизнью племянницы. — Было очень приятно с тобой поболтать, знаешь, у меня уже давно не было таких замечательных светских бесед, — лестно поведал мужчина, хотя вся его речь строилась на язвительности и нескрываемом вранье. Когда Амелия уже было подумала, что неприятная часть позади и можно продолжить и дальше «мило» общаться с остальными гостями, Ричер внезапно добавил: — Но знаешь, мне кажется, с последней нашей встречи ты заметно поправилась. Я дам тебе полезный совет: не увлекайся сладостями, иначе растолстеешь, и ни один парень не захочет взять тебя замуж. Кому нужна в жены толстая девица? Последний раз они виделись несколько лет назад, пожалуй, тогда Ами было тринадцать лет. Разумеется, за эти годы она успела поднабрать вес и приобрести формы, что в целом было абсолютной нормой процесса взросления. Тем не менее толстой она никогда не была, более того многие твердили девушке, что у нее прекрасная фигура. А теперь этот мерзавец смеет говорить ей такое. О, какую же непростимую ошибку он сейчас допустил. Весь этот вечер девушка благородно держала себя в руках, изо всех сил стараясь не разочаровать родителей. Что ж, настало время повеселиться и поставить зазнавшегося дядю на место. Сделав небольшой шаг навстречу к Ричеру, Хант залепила ему громкую пощечину, которая сбила мужчину с ног. Не сказать, что рука ударилась о его лицо с большой силой, но, видимо, тот не был готов к этому удару, а потому, оступившись о ножку дивана, упал на пол. Раздался душераздирающий хруст. Вероятно, этот звук издала сломавшаяся кость, и далеко не одна. Кроме того, на лице мужчины остался красный отпечаток женской ладони. Очевидно, останется синяк. Услышав стук плоти о пол и пронизывающий хруст костей, все рядом стоящие обернулись на них. Кто-то в ужасе закрыл лицо руками, не желая видеть распластавшегося по полу Ричера, кто-то громко охнул, а пара людей тут же ринулась на помощь. Когда трое парней подошли совсем близко, Амелия угрожающе отставила руку, тем самым ловко преградив им путь. Посмотрев на своего дядю сверху вниз и подавив желание плюнуть ему прямо в лицо, она почти по слогам с нескрываемой ненавистью процедила: — Еще хоть раз посмеешь такое сказать мне или любой другой девушке, и я вышвырну тебя в окно, — выждав секундную паузу, она добавила, — ты меня понял? Мужчина, по всей видимости, не до конца пришел в сознание, а потому ничего не ответил, смотря на девушку пустыми глазами. Когда Амелия собиралась повторить свой вопрос, грозно наклонившись, подоспели родители девушки. На плечо Ами легла тяжелая рука, больно сдавившая нежную кожу. Мать девушки, княгиня Луна, оттянула дочь подальше от мужчины и пригрозила стоять в стороне. Сама она тем временем поспешила к Ричеру, ее двоюродному брату. Тот уже поднялся на ноги, а вернее гости вокруг помогли это сделать, но мужчина еле стоял, держась за двух парней и пользуясь предоставленной опорой от князя. Амелия довольно ухмыльнулась: долго он будет восстанавливаться от нанесенного ущерба, и, ловко развернувшись, последовала подальше от места происшествия. Удаляясь, она чувствовала на себе множество взглядов, большинство из них явно были осуждающими, но девушку это мало волновало, она ни секунды не жалела о содеянном, более того Хант гордилась собой. На полпути к лестнице на второй этаж ее догнала мать. Лицо ее так и горело от злости, даже вены на шее заметно выделялись из общей бледности кожи, а пальцы гневно отбивали ритм по платью. Девушка смотрела на княгиню без доли сожаления, которое та отчаянно искала, во взгляде Амелии читались слова: «Что же ты мне скажешь в этот раз? Ну давай, выдай что-нибудь новенькое». Но ничего необычного от матери не последовало. Пару секунд она метала взгляд туда-сюда, видимо, подбирая нужные слова, а после произнесла: — Мы с отцом тобой очень недовольны, ты испортила банкет и очернила нашу семью. Как ты только могла так поступить с дядей? — она безуспешно пыталась успокоиться, и от этого ее речь напоминала детский лепет. — Вы бы слышали, что он сказал. За такое я еще мало врезала, надо было бить сильнее. — Иди в свою комнату. — Я между прочим туда и направлялась, — хмыкнула Амелия и развернулась в сторону лестницы. Зайдя в комнату, она сбросила на кровать веер, которым закрывалась от неловких комплиментов и несмешных шуток. Общение с «высшим обществом» ее изрядно выматывало. Каждый раз сидя в кругу высокопоставленных лиц, ей хотелось сбежать настолько далеко, насколько возможно. Черт побери этого Ричера заявиться на банкет, так еще и подойти к ней для светской беседы, она ведь почти выдержала этот вечер. Сидя на кровати, девушка стянула туфли и швырнула их об стену. О, как вы ей хотелось сейчас, чтобы это была не просто стена, а лицо ее ненавистного дяди. Как же она желала, чтобы прямо сегодня этот мерзавец навсегда исчез из Элая и больше никогда не появлялся в ее жизни. В сладких мечтах о том, что могло бы произойти с Ричером, девушка не заметила, как пролежала в постели почти час. Когда в ее комнату неловко постучали, она вскочила и подошла к двери. — Кто там? — почти рявкнула Хант, думая, что за дверью, должно быть, стоит отец или кто-то из приближенных. — Это Сатанислав, — Сатанислав был слугой Амелии и чаще всего выполнял ее просьбы и передавал послания от родителей, в этот раз поводом стал как раз второй вариант. Девушка молча открыла дверь и посмотрела на мужчину, тот несколько секунд мялся, а после все же сказал: — Ваш отец просил передать, что завтра с утра они с княгиней будут ждать Вас в тронном зале. — В тронном зале? — недоверчиво переспросила девушка, — после моей выходки родители удостоят меня чести там побывать? Больше никакой информации они не давали? — Никак нет. — Тогда ты свободен, доброй ночи, — Амелия ловко закрыла дверь прямо у мужчины перед носом. С размышлениями о том, что ее ждет завтра в этом злосчастном тронном зале, Ами уснула. — Амелия, — зашептал кто-то над ухом, та попыталась отмахнуться, но человек, стоящий над ней, аккуратно потряс Хант за плечо и вновь позвал по имени. Нехотя она раскрыла глаза и увидела перед собой знакомое лицо Сатанислава. — Что тебе надо? — проворчала та и отвернулась лицом к стенке, надеясь, что ей удастся вновь заснуть. — Князь и княгиня ждут в тронном зале, Вы должны явиться туда сию секунду, — спокойно ответил слуга. Сатанислав вообще всегда был таким уравновешенным и невозмутимым и даже по утрам. Хотя нет, вернее будет сказать по-другому: и даже по утрам, когда ему приходилось будить княжну. Как бы сейчас девушке ни хотелось остаться в постели, она все-таки заставила глаза разомкнуться, а тело сползти к краю кровати. Сев и уперевшись руками в каркас, она зевнула, а после еще раз недовольно взглянула на Сатанислава, будто это он был виноват в прихоти ее родителей. Церемониться по поводу наряда девушка не стала и вышла из покоев прямо в пижаме, которая успела изрядно помяться и принять не самый пристойный вид. Пусть этим родителей не напугать, но вот побесить вполне можно. Войдя в тронный зал, Амелия обнаружила, что в нем были только княгиня, князь и Сатанислав, последний из них здесь был не по своей воле (хотя если так судить, то слуги в принципе мало что делают по своей воле), очевидно, родители просили его присутствовать, чтобы окончательно не поругаться с дочерью. Смерив Амелию грозным взглядом, отец указал ей на место прямо перед ними. Девушка моментально преодолела расстояние и встала туда, куда ей указали. Отца, князя Гильберта, она не боялась, хотя, может, и стоило, да и мать вроде не была чудовищем, могла иногда пригрозить лишением наследства, но тем не менее Хант всегда выходила сухой из воды. Сейчас же родители смотрели на нее по-другому, надеясь, что в их взгляде она прочитает то, что не озвучишь вслух. — Мы очень в тебе разочарованы, — Луна отвела взор на отца, полагаясь, что тот продолжит за нее, но он молчал, — ты осквернила репутацию нашей семьи, не сумев сдержать себя в руках. Амелия, ты хоть понимаешь, какой ущерб мы понесли за такое происшествие на публике? А твой бедный дядя! У него вывихнута лодыжка, сломана шея. Теперь он вынужден передвигаться с костылями. Как же сложно было сдержать довольную улыбку. Девушка все еще испытывала сильнейшее чувство удовлетворения за свой поступок, ей было плевать на «осквернение репутации княжеской семьи». Отмалчиваться Ами не собиралась и, шагнув ближе к родителям, проговорила: — Вы хоть слышали, что он сказал мне? Думаете, я бы стала бить кого-то просто так? Я не монстр, если вы такой меня считаете. Он оскорбил меня и получил по заслугам. Если хотите знать, я ни секунды не сожалею о содеянном и готова к любому наказанию, пусть даже оно несправедливо. — Мы не считаем тебя монстром, как никак ты наша дочь. Но тебе бы стоило брать пример со своего брата Лиама. Лиам был братом-близнецом Амелии, и хоть девушка родилась на несколько часов раньше, наследником трона был назначен ее брат. Лиам был гораздо более смиренным и послушным, никогда не лез в драки и отлично справлялся со своими обязанностями. О, как же часто его ставили в пример Ами. Вот и в этот раз мать не упустила случая похвалить ее мужскую копию. — Так что там с наказанием? — перебила молодая княжна, не желая вновь слушать хвалебные оды брату. — Сатанислав, — позвала слугу матерь, и тот покорно передал что-то девушке. — Что это? — скривилась Амелия, разворачивая сверток. — Форма для лицея. — Форма для лицея? Зачем Ами форма, если ее обучали во дворце? — Мы отправляем тебя в лицей имени Великой Шелли на обучение. — Вы сейчас серьезно? Кажется, она прозвучала именно так, как и планировала: слегка испуганно и удивленно, достаточно убедительно, чтобы родители увидели ее неодобрение выдвинутому наказанию. Хотя теперь назвать это наказанием равнялось к невозможному. О, это, должно быть, был лучший день Амелии. Несколько лет она умоляла родителей отдать ее в обычную школу или хотя бы в элитную гимназию, лишь бы не обучаться отдельно от сверстников, но все ее попытки были коту под хвост — родители и слушать не собирались, считали, что это может навредить княжескому воспитанию, как-будто оно действительно было у Ами на достойном уровне. А теперь они сами отправляют ее в лицей. — Абсолютно, — все-таки заговорил отец, — ты должна научиться ладить с людьми и не устраивать драки по любому поводу. Может, жизнь с обычными людьми научит тебя ценить то, что имеешь. С понедельника начинается учебный семестр, завтра вечером поезд. Иди собирайся, — констатировал он и больше не одаривал дочь ни словом, ни взглядом. Амелия все еще не могла поверить своему счастью: родители отсылают ее в другой конец страны обучаться со сверстниками. Лицей имени Великой Шелли был не просто заведением, где собрана высшая знать и «золотая молодежь», кроме ранее перечисленных, в нем еще и обучались самые обычные подростки, которые оказались достаточно умны для получения места и стипендии в этом лицее. Значит, теперь Амелия сможет обзавестись подругами, так еще и не выскочками из княжеского округа, а обычными девочками. Кроме того, у Хант будет возможность обучаться магии, как положено каждой княжне и княжичу, но за пределами дворца. Это ли не подарок судьбы?