Наследники Солнца и Луны

Лолита шла по большому полю, у которого, казалось, не было ни конца, ни края. Атмосфера вокруг царила умиротворенная, будто бы все было хорошо. Ло оглянулась по сторонам: ни единой души, словно поле отрезали от мира. Девушке вдруг так захотелось лечь, раскинуть руки и бездумно уставиться в небо, что она не стала подавлять желание и сделала это. Трава оказалась мягкой, по ощущениям косили ее давно, но это Флоренс не смутило. Она смотрела на свои руки, те были чистые, Лолита помнила, как еще недавно вымывала их с мылом так тщательно, что чуть не стерла кожу в мазоли. Зрительно можно было сказать, что руки действительно незапятнанные, но когда сама девушка смотрела на них, ей хотелось вновь и вновь окунать кожу в кипяток. Она ненавидела это вечное ощущение грязи, кровь на ее руках была запечатана на долгие годы вперед. С каждой дряной мыслью трава под руками становилась все жестче, она словно старалась уколоть Лолиту, как будто она сама недостаточно хорошо с этим справляется: ее мышление ранило даже больше, чем что-либо еще. Солнце зашло за тучи, а небо покрылось темными тучами. Флоренс прибегла к дыхательной технике, она редко работала на все сто, но немного успокоиться помогала. И сейчас вроде стало лучше. Трава вновь приобрела былую мягкость и цвет, солнце засветило, небо больше не было пасмурным. Казалось, именно она сама регулировала погоду вокруг, но как это возможно? — Это твоя душа, — раздался чей-то голос за спиной, когда Ло села и обняла колени. Он принадлежал женщине, знакомой женщине. Вот только Лолита не могла точно понять, кому же. Она хотела обернуться, но женщина ее остановила: — Не смотри на меня, мой лик слишком уродлив. Рассудив слова незнакомки, Ло не стала смотреть на нее. Женщина тем временем осела на траву спиной к спине Лолиты. Пожалуй, она выбрала удобную позу. — Ты сказала, что это моя душа, — повторила слова собеседницы Флоренс. — И я не соврала. — Ты врешь. Моя душа не может быть такой. — Какой «такой»? — Моя душа не чистая. Она уродлива, в ней нет места цветам, солнцу и ясному небу. — Почему ты так считаешь? — Потому что я убийца. Эти слова дались Лолите крайне сложно. Она ненавидела думать о том, что своими руками лишает жизни людей. — А у тебя был выбор, чтобы поступить по-другому? — Выбор есть всегда, — сквозь зубы процедила девушка, — и я выбрала подчинение. Я сама виновата в том, что так поступаю. — Чего ради? — Что? — Ради чего ты это делаешь? — Ради сестры. — У тебя никогда не было сестры, Лолита. Сердце девушки словно замерло, откуда женщина знает ее имя? Очень хотелось обернуться и взглянуть на нее, но Флоренс сдержалась и выдавила короткий вопрос: — Откуда ты знаешь мое имя? — Я знаю больше, чем просто твое имя, но, поверь, это не тот вопрос, который должен тебя сейчас волновать. У нас мало времени. — Мало времени, о чем ты? — Лолита, пожалуйста, доверься мне и расскажи про свою сестру. Все происходящее и без того казалось странным, пусть будет так, как хочет эта женщина, Лолита уделит ей время и расскажет. — Она мне не родная. Вернее я ей не родная. Меня удочерили ее родители. — Это они заставляют тебя так поступать, не правда ли? — Да. — И ты готова терпеть все это только ради сестры? — Что угодно ради нее. Женщина немного помолчала, а после уверенно произнесла: — Значит, я вырастила тебя именно так, как я и хотела, Лола. «Лола». Так ее называл лишь один человек, и это была… — Мама! Лолита обернулась на женщину, несмотря на ее просьбу. Перед ней раскрылась почти ужасающая картина: вся одежда собеседницы была заляпана кровью, на виске виднелось место, по которому прошла пуля, вокруг него кровь запеклась. Облик женщины не был абсолютно ужасающим, а лишь почти, ведь это все еще была ее мама. Флоренс крепко обняла маму, и из ее глаз полились слезы. Когда она все-таки отпрянула, мама осторожно погладила ее по волосам и спросила: — Тебя не страшит мой облик? — Меня страшит лишь то, что это сделал мой отец. — Я бы хотела, чтобы все было иначе… — тихо отозвалась мама. Лоле тоже хотелось, чтобы все было иначе, но она не решилась раскрывать незатянутые раны, а спросила о другом: — Мам, почему я тебя вижу? Я умерла? Лолита пыталась вспомнить произошедшее за последние часы, но не смогла вспомнить абсолютно ничего, а тем более то, что могло бы ее погубить. — Ты не умерла, Лола. Но очень близка к этому. — Я не понимаю. — Ты на грани смерти. Тебе нужно проснуться, если хочешь жить. — Я не хочу жить. Хочу остаться с тобой, мам, но… Лолита не врала. Впервые за несколько лет она видела свою маму, настоящую маму. Пусть она сейчас выглядела совсем иначе, пусть кого-то ее лик мог до смерти испугать, Ло это не волновало. — Но ты не можешь остаться со мной, — закончила за девушку мама. — Ради Нере я должна вернуться. Ло еще раз обняла маму и зажмурилась, та мягко погладила ее по голове. — Я все равно горжусь тобой, доча. Ты не плохой человек. Она запела что-то успокаивающее, напоминающее песню из детства, а может, это она и была. Ло позволила себе отпустить все ужасные мысли и погрузиться в родную атмосферу. Когда она раскрыла глаза, мамы рядом уже не было. Пейзаж, который украшал это место, тоже пропал, мир начал рассеиваться. Лолита очнулась на больничной койке с криком, который скорее напоминал всхлип. Вокруг нее стояла уйма врачей, один из которых, видимо, делал ей массаж сердца, а потому сейчас отпустил руки. — Очнулась! — громко оповестил тот, и толпа облегченно выдохнула. — Лолита! К девушке тут же подбежала младшая сестра, она была до ужаса напугана. К сожалению, ее остановил один из врачей и велел вывести в коридор. — Определите ее в палату и поместите под контроль. Сотрудники больницы, получив распоряжение, сразу же засуетились вокруг девушки. Флоренс устало закрыла глаза и принялась ждать, пока шум вокруг прекратится. Она заснула и проснулась по ощущениям через пару часов. Ло находилась в палате и была подключена к больничным аппаратам. Рядом сидела Нере, кажется, ее все-таки пустили к сестре. — Ло, ты очнулась, — ласково заговорила та. — Что произошло? — Неделю назад я нашла тебя на полу в ванной. У тебя было что-то вроде приступа. Я позвонила в скорую, они приехали так быстро, как могли. В больнице твое сердце остановилось, — голос сестры дрогнул, — оно остановилось на целых три минуты, тебя еле откачали, Ло. — Я была в отключке целую неделю? — Да, я навещала тебя. — Родители знают? — Они перевели тебя в эту больницу, заплатили врачам деньги и сказали поставить на ноги побыстрее. — Тогда нам надо идти. Лолита села на кровати и сняла с себя лишние провода и приспособления, предназначенные для лечения. Руки и ноги плохо слушались, но кое как у девушки получилось с ними управляться. — Лолита, мы не можем уйти, ты слишком слаба! — Дома в себя приду, идем. — Что если это случится вновь?! Ни один врач так и не сказал, что с тобой было! Не то чтобы Лолите не было дело до собственного состояния, но она знала, что уже пропустила очень много важных дел. Родители лично с нее кожу снимут, если она хоть на минуту задержится в этой больнице. — Узнают — расскажут. Нере, я в норме. Девушка сменила больничную одежду на собственную и вышла из палаты. Она знала, что сестра больше не будет перечить, а просто пойдет следом. — Лолита Флоренс, — сказала Ло на стойке регистрации, когда ее попросили представиться. Врач с минуту изучал ее медкарту, а когда дошел до строки опекунов, тут же позволил уйти. — Это очень неправильно, Ло, — еле слышно произнесла Нере по дороге домой. — Все, что я делаю, — неправильно.