Наследники Солнца и Луны

Перелет, как и предполагалось, прошел успешно. И вот теперь друзья направлялись к дому Лесли. Вивер жил в столице Японии, Токио. Они прилетели в дальний от центра города аэропорт, поэтому добирались на такси. Лесли предлагал автобус или метро, но Хант настояла на том, что она оплатит такси — после перелета хотелось окунуться в ванной и не показываться другим людям, пока она не будет абсолютно чистой. В такси девушки впервые услышали, как Лесли говорил на японском, до этого он стеснялся отвечать им на просьбу сказать что-нибудь на родном языке. На элайском его голос был звонким, мягким, имел быстрый темп, на японском же голос был грубее и тише. — Почему ты раньше стеснялся? Твой японский просто великолепен! — воскликнула Амелия, когда вышла из такси вслед за Вивером. — Хлоя тоже не говорит по-французски, хотя хорошо им владеет! — попробовал оправдаться тот. — А ты и не просил продемонстрировать навыки, — тихо хихикнула Лекур. Лесли глупо заморгал и, видимо, поняв, что действительно никогда не упрашивал Хлою поговорить по-французски, громко вздохнул и принял свою неправоту. Наконец они подошли к огромному трехэтажному дому, который был огражден стильным каменным забором. Внутри виднелся большой сад. — А вот и наш дом, — оповестил Лесли, указав на коттедж. Это дом Лесли?! Амелия представляла, что его родители не бедствуют, раз могут оплатить его учебу в такой далекой стране, но тем не менее княжна не думала, что он действительно богат. — А ты не говорил, что твои родители миллионеры! — Программисты, — пожал плечами друг, — Амелия, хочу напомнить, что твои родители — княгиня и князь, а твои, Хлоя, — успешные бизнесмены. Должен же и я вписываться в вашу компанию. Наконец они подошли к воротам, и Лесли нажал на звонок. Ему ответили и открыли калитку. Амелия заметила легкую дрожь Хлои, она аккуратно погладила ту по плечу и спросила: — Волнуешься? — Совсем немного. — Родители не кусаются, не переживайте, — окликнул подруг Вивер, уверенно шагая впереди. Родители Лесли встретили его подруг с распростертыми объятиями. Правда, попытались отнестись к Амелии так, как принято это делать с княжеской семьей, но Хант быстро убедила их в том, что в этом нет необходимости. — Проходите в дом, ваши комнаты на втором этаже, — пригласил Итан, отец Лесли, — дворецкий вас проведет. Когда добрались до нужного этажа, дворецкий покинул ребят, а Хлоя шепнула Виверу: — То есть у вас есть дворецкий? — Я скромный.

***

Спустя несколько дней наступил долгожданный день — тридцать первое декабря. Мама Лесли, Джун, суетилась в гостиной на первом этаже, развешивая стрелы с белыми перьями хамаими, которые по поверьям японцев используются для защиты от злых духов. В комнату Амелии тоже поместили такое украшение, правда, она к нему почти не прикасалась: боялась сломать. На входной двери дома висел венок, который был совсем не похож на традиционные венки Элая, этот был сделан из рисовой соломы, мандаринов и папоротника. Японцы называют это «Симекадзари», но у ни Хлои, ни у Амелии так и не получилось выговорить название. Кроме прочих непривычных вещей вместо елки посреди гостиной расположилась «Кадомацу», сооружение из бамбука, сосны и сливы. Пожалуй, свою комнату Хант таким не украсила бы, но под атмосферу и интерьер вокруг японская елка отлично подходила. В общем Амелия отметила, что ремонт в доме был оформлен по стереотипным японским традициям, не смотря на то, что в нем уживались сразу две культуры. Исключением был кабинет Итана Вивера: на стене в ней висела большая картина с лучшими пейзажами Элая, а на рабочем столе расположился небольшой флаг родной страны. — Амели, не поможешь мне с украшениями? — позвала подругу Хлоя. Хант моментально спустилась по лестнице и обнаружила подругу, стоящую на стуле и пытающуюся дотянуться до края потолка. В руках Лекур держала гирлянду, именно такую, какой принято украшать дома в Элае. — Ты с собой ее взяла что-ли? Амелия в воздухе перехватила гирлянду. И хотя магией она предпочитала не пользоваться без надобности, сейчас был случай, когда по-другому никак. И хотя она была почти безупречна во всем, что касалось колдовства, телекинез все еще шел плохо, чаще он срабатывал в стрессовых ситуациях непроизвольно, например, когда кто-нибудь или что-нибудь падало. Сейчас же, несмотря на небольшой вес предмета, удержать его, а тем более повесить, было непросто. И все-таки Ами сделала это. — Это Итан поручил повесить, — наконец пояснила Хлоя, спускаясь со стула. — Зачем ему это? Весь дом украшен по японским традициям, — произнося это, Хант аккуратно придержала Лекур, чтобы та не упала. — Хочет, чтобы что-то напоминало о доме. Тем более, ты же знаешь, он любит Элай. Представляю, как он обрадовался твоему присутствию в их доме. — Он всем нам рад. Через несколько минут из кухни донесся зов Джун: — Девочки, подойдите на кухню. Джун плохо говорила по-элайски, поэтому общалась с Ами и Хлоей исключительно на английском. Кроме того, в доме ввели правила: в присутствии Джун общаться только на английском, а в присутствии девочек не использовать японский. Это было даже мило со стороны семьи Лесли, они вообще сразу понравился Амелии, даже с учетом того, что Итан был немного холодноват и местами грубоват. — Лесли купил вашу элайскую еду, но я не могу понять, зачем ему понадобилось пепперони? Джун, в отличие от Итана, была очень мягкой и ласковой женщиной. Вот и сейчас ее заботливый тон и небольшая озадаченность во взгляде заставили улыбнуться. — Это для Вервиччи, овощного тарта. Мы украшаем им блюдо, правда, так делают не все. — У вашей культуры необычные предпочтения в еде. — Вам понравится, Джун. Я украшу блюдо. Амелия ловко переняла пепперони и принялась выкладывать узор на Вервиччи. Уже к концу вечера блюда, большинство из которых приготовили заранее, красовались на столе. И хотя в Японии однозначно были абсолютно другие традиции, относительно Нового года, часть стола была накрыта по на элайский лад. Через пару часов семья уже сидела за новогодним столом, Джун надела свое кимоно, как объяснил Лесли, народный костюм был обязательным одеянием на праздники для его мамы. По рассказам Лесли раньше и на него надевали кимоно, но в последние годы парень стал слишком взрослым, чтобы поддаваться убеждениям, и начал выбирать праздничные наряды сам. Сейчас на нем красовались блестящие джинсы и водолазка, образ и без украшений был невероятным, а с ними буквально становился отражением сущности Лесли. Иногда Амелия даже завидовала, что Вивер без единого стилиста был главным модником лицея. Отец его, правда, на некоторые одеяния сына поглядывал скептически, но сегодня, узнав, что у Лесли есть дама, за которой он ухаживает, более того, к которой испытывает чувства, Итан сменил взор, стал смотреть на Лесли с одобрением. — Амелия, не откроешь секрет? — обратился Итан и тем самым привлек внимание княжны, — почему выбор пал на этот лицей? У девушки не было четкого ответа, ведь она и сама не знала. Возможно это был совет Сатанислава, а может, ткнули пальцем в небо. Честно сказать, Хант даже не интересовалась этим, ее вполне устраивал факт пребывания за пределами дворца. — Тебе стоит спросить у моих родителей, Итан, я понятия не имею. Могу лишь сказать, что полностью удовлетворена. — И разве тебя не смутил факт того, что обучаться придется с «обычными смертными»? Как грубо и несправедливо думать об Амелии как о капризной и недалекой княжне. Да, она определенно имеет уйму привилегий, стоит выше по статусу, но разве это делает ее лучше других? — Отец! — возмутился и попытался пристыдить Вивер. — Все в порядке. Я больше приближена к людям, чем можно подумать, Итан. Вот у братца, признаю, есть проблемы с ощущением реального мира. — Это правда, — вмешался Лесли, но тут же поправил себя: — я имею в виду не то, что у нее брат зазвездился, а то, что Амелия очень приземленная. Между прочим, она первая со мной заговорила. Когда пробили куранты, в комнате стояла оживленная атмосфера, несмотря на то, что компания насчитывала всего пять человек. Загадав желание, каждый последовал элайской традиции: нужно было обменяться напитками по кругу и сделать три глотка. Амелии повезло, ведь справа от нее сидела Хлоя со вкусной газировкой, Лекур же пришлось отхлебнуть шампанского Джун, тем самым нарушив свои принципы. Хлоя еле заметно поморщилась, но ничего не сказала об ужасном вкусе. — Ну что, мы пойдем? Кажется, Лесли обращался к родителям, но кого он имел в виду под «мы»? И куда он собрался идти в новогоднюю ночь? Амелия в недоумении перевела взгляд на друга, тот ехидно подмигнул и протянул: — Вы же не думали, что мы всю ночь просидим за едой? Время показать вам, что такое Япония ночью. Мы едем в клуб. — А это не слишком опасно? — еле слышно вопросила Хлоя. — Относительно безопасно. Там будут мои школьные друзья, куча охранников, да и клуб не из дешевых… — Убедил-убедил, — замахала руками Амелия и подхватила Хлою, — мы идем, дай нам пять минут переодеться. Юркнув к ступенькам, Хант потянула Лекур наверх. Вскоре дверь за ней в комнате закрылась и также стремительно открылась. На губах отражался любимый блеск, а ресницы приобрели еще один слой туши. Мини-юбка и топ сменились твидовым комплектом из пиджака и шортиков мини, туфли заменили высокие сапоги. Хлоя в переодевании оказалась такой же скоростной, как и Амелия. Свое платье она сменила на широкие джинсы и такого же цвета топ с кружевной отделкой. Ей чертовски шло. — Великолепна как всегда, — отрезала Хант и ловко спустилась на первый этаж. У дверей уже ждал Лесли, протянувший девушке шубу. Сам он образ не менял, лишь накинул теплую куртку. Когда подоспела Хлоя, Вивер также услужливо помог ей надеть дубленку. На улице было относительно тепло, около пяти градусов, лишь легкий ветерок, щекочущий щеки, напоминал о сезоне года. Дышалось легко, и, наверное, впервые за долгое время Амелия позволила себе не думать о Лиаме, о Лолите, о дворце и даже об Элае: сегодня это не ее заботы. До клуба добрались быстро, на входе их уже ждали. Небольшая группа японцев и японок замахали Виверу, когда завидели его машину, это и были его друзья из школы. Амелия насчитала двух девушек и пятерых парней. Девушки были заметно ниже Хант и Лекур, трое парней оказались одного роста с княжной, лишь два парня превосходили девушку по росту, и то они не были азиатами, скорее смахивали на американцев. Лесли поприветствовали и заключили в тесные объятия. Кажется, именно он научил своих друзей этому жесту, потому что в японской культуре не принято проявлять такую «интимность» на публике. Когда дошла очередь здороваться с девушками, друзья Лесли тут же перешли на английский, каждый представился, но Ами с трудом смогла хотя бы правильно расслышать их имена, не то что запомнить. В памяти сохранились только знакомые «Джек» и «Мартин», так звали иностранных друзей Вивера. — Надо было рассказать вам немного о них по дороге, — слегка виновато произнес Лесли на элайском, — придется сделать это сейчас. Вивер воодушевленно затараторил, он старался за пару минут рассказать все-все о своих друзьях. В итоге Амелии удалось запомнить, что Джек и Мартин родом из Канады, приехали сюда по обмену и решили остаться. Двух девушек зовут Хана и Юки, с ними он подружился в последнем классе школы. Остальных парней, кажется звали Тацуя, Акима и Юто, с ними Лесли дружил еще с раннего детства. В клубе было не очень много людей, совсем не столько, сколько ожидала Амелия. Несмотря на это, повсюду стоял едкий запах табака. Музыка играла так громко, будто это последняя вечеринка в жизни присутствующих. Но все-таки в этом была своя атмосфера. — Дамы, я угощаю, — обратился к девушкам Мартин, подойдя к барной стойке. Пусть княжна могла оплатить выпивку для всех, кто находился в этом месте, и даже глазом не моргнуть, она не отказалась от дружелюбного предложения. — Все пьют алкоголь? — Мы с Хлоей не пьем. — Сегодня я пью, — исправила подругу Лекур. Амелия бросила вопросительный взгляд на подругу, в котором читалось недоумение и нотка осуждения. — Сегодня можно, — еле слышно добавила Хлоя, пожав плечами. Амелии вручили банку азиатской газировки, которую та еще несколько минут вертела в руках и внимательно изучала. Хант так и не удалось понять, как назывался этот вкус, но он ей понравился. Это было что-то между маракуей и бабл-гамом, необычно, смело и сочно. Когда девушка наконец поставила опустошенную банку на стол, к ней подлетел Мартин, который очевидно выслеживал, когда же она покончит с напитком. — Ваше княжеское высочество, потанцуете со мной? — кокетливо промурлыкал парень. — Потанцую, — также игриво ответила Ами. Амелия обернулась на Хлою и, поймав ее взгляд, махнула рукой в сторону танцпола, та ответно замотала головой. Дело в том, что пока Хант наслаждалась напитком без лишней болтовни, Лекур разговорилась с Юки и Ханой, вот и теперь предпочла продолжить их беседу. На танцполе места было достаточно для смелых и размашистых движений. Амелия легко влилась в ритм. Мартин тоже не отставал, и хотя его стиль в танцах отличался от привычного для Ами стиля Лесли, девушка смогла поймать с ним волну. Спустя какие-то мгновения Мартин преодолел скованность и стал двигаться более плавно и легко. Вот он ловко подхватил Амелию за руку и провернул вокруг ее оси, а после и сам сделал несколько элегантных движений, которые, надо признать, впечатлили княжну. — Амели! Из эйфории танцев княжну вырвал голос подруги. Хлоя шла, слегка пошатываясь, а потому оперлась ладонью о плечо Ами. — Амели, мне нужно тебе кое-что сказать. Подхватив подругу, Хант несколько секунд ее изучала: та была очевидно пьяная, а потому почти размякла в ее руках. — Хлоя, тебе плохо? Сколько ты выпила? — Кажется, три банки. Это неважно. Я должна рассказать тебе что-то важное без лишних ушей. Хлоя говорила по-элайски, единственный, кто мог бы понять их разговор был Лесли, но ему сейчас было не до этого: Вивер в очередной раз покорял танцпол. И раз Хлоя так жаждала секретности разговора, то Амелия выполнит ее желание. Хант потащила подругу в туалет, ведь ее состояние говорило о том, что ей вот-вот станет плохо. Туалет предполагался для одной персоны (очень странный выбор для клуба), но так как очереди не было, Амелия закрыла за ними дверь и потребовала: — Выкладывай. Опустившись на пол, напротив подруги, Хлоя резко сменила выражение лица, стала серьезной, сейчас по Хлое даже не было видно, что она выпила больше, чем следовало. — Амели, Лолита не та, за кого себя выдает. — Я знаю, — тихо выдохнула Амелия, — мне стоило рассказать тебе об этом, но я утаила. Понимаешь, Хлоя, ее родители… — Нет, Амели, помолчи, пожалуйста, и дай мне рассказать. Это Лолита слила твои фотографии. Она змея, которую ты приютила у себя на шее. Не знаю, чего добивается эта гадюка, но она уже выпустила свой яд однажды, не постесняется сделать это вновь. Информация иглами впилась в самое сердце. Было так больно услышать то, что новоиспеченная подруга так подставила Амелию, более того она все еще играет с ней, притворяется, что все хорошо, что все так и должно быть. — Откуда ты это знаешь? — Лолита сразу показалась мне темной лошадкой, но интуиция подводила меня уйму раз. Я решила, что не стоит тебе об этом рассказывать, вдруг бы ты подумала, что я ревную твое внимание, хотя, надо признаться, ты уделяла ей больше времени, чем стоило. Возвращаясь к сути, пару дней назад я прогуливалась вдоль лицей и услышала ее голос. Я не видела ее, но это точно была Флоренс. Она рыдала, это было что-то, похожее на истерику. Лолита говорила, что устала притворяться рядом с тобой, что не может забыть свой поступок. Я много думала, что такого она могла сделать, вспомнила наш поход в бассейн. Проверила все камеры видеозаписи, пересмотрела фотографии и заметила несколько деталей: ее не было видно ни на одной. На некоторых снимках в кадр попадали мои волосы, рука или нога, она же все время оставалась в стороне. И помнишь тот день? Она как только вещи положила, сразу встала на место и даже не двигалась, прикрывалась одеждой постоянно, явно боясь попасть в кадр. А еще на камерах, которые я пересмотрела, кажется, миллион раз, видно, как кто-то пробрался ночью в раздевалки, и это был не тот, кого обвинили в преступлении. Все подстроено. — И что же нам делать? Амелия обеспокоенно бегала глазами по помещению и пыталась переварить все то, что рассказала подруга. Она не знала, что поражало больше: предательство Флоренс или верность Лекур. — Держаться от Лолиты подальше, — сказала Хлоя и подползла к унитазу, — а теперь, будь добра, подержи мне волосы. Сосредоточенность подруги спала, теперь Хлоя была просто перепившей девушкой, лепечущей что-то Амелии. Когда все закончилось, Хант протянула Лекур припасенные в сумке зубную щетку и тюбик пасты (она почти всегда носила их с собой). — Вот, держи, взяла с собой, как знала. Княжна вышла из туалета и, прислонившись к стене открыла телефон. Она пролистала фотографии сегодняшнего вечера и улыбнулась. Еще пару минут Амелия листала ленту новостей, в которой, конечно же, успела засветиться, все-таки полет княжны в Японию — это повод для обсуждения. Внезапно на телефон пришло сообщение от неизвестного номера. С подозрением Хант открыла его, текст сообщения гласил следующее: «С Новым годом, Хант. 125 дней».