Лунатик, у меня идея!

***

      Пустая бутылка из-под огневиски с глухим звуком крутилась в центре круга.       В гостиной стоял звонкий гомон, кто-то хихикал, кто-то подначивал соседей, огонь в камине трещал громче обычного, а за окнами всё так же падал густой снег. До рождественских каникул оставалось пара недель, и вечер пятницы пах чем угодно, кроме учёбы.       Ремус, скептически прищурившись, следил за вращающимся стеклом. Он до сих пор не понимал, как оказался втянут в эту авантюру. Ещё час назад всё было совсем иначе.

***

      В гостиной стояла тишина.       Младшекурсники уже разошлись по спальням, и всего пару человек задержались у камина. Ремус сидел на подоконнике, завернувшись в плед и уткнувшись в учебник по древним рунам. Атмосфера была уютной и успокаивающей. Потрескивал камин, за стеклом тихо кружил снег.       И вдруг портрет отворился и в проход шумно ввалились Джеймс и Сириус. Румяные, они задыхались от смеха, крепко держа друг друга за плечи и натыкаясь на мебель. Каждая попытка выровнять дыхание заканчивалась новым приступом хохота.       Услышав знакомые голоса, Ремус оторвался от учебника. Голубые глаза встретились с серыми. Сириус блеснул хищной улыбкой. На его лице было то самое выражение, которое Ремус знал слишком хорошо: «Лунатик, у меня идея».       Черноволосый парень махнул рукой и, почти вприпрыжку, подлетел к подоконнику. Ловко запрыгнул рядом, встряхнул головой — с волос слетели снежинки — и, сияя во все тридцать два зуба, вытянул вперёд руки. В них поблёскивали две подозрительные бутылки.       Ремус перевёл скептический взгляд с бутылок на лицо друга, в глазах ясно читался немой вопрос. — Лунааатиик! — протянул Сириус радостно, всё ещё чуть задыхаясь.       Он прижался затылком к холодному окну. Его щёки горели — то ли от мороза, то ли от выпитого. Влажные пряди волос вились и прилипали к вискам. — У меня идея!       Ремус прищурился. — Вас долго не было, — фраза прозвучала куда обиженнее, чем он рассчитывал. — Ах, Лунатик! — Сириус вскинул руки, бросив бутылки на кресло, и придвинулся ближе. Сел так, что его подбородок упёрся в колени Ремуса. Серые глаза весело блестели. — Прости. Скучал? — Нет. — Это всё проклятый Филч, Мерлин бы его побрал! — возмущённо застонал Сириус. — Запер каким-то новым заклинанием главные двери. Мы сорок минут мёрзли с Сохатым на улице, пока не нашли открытое окно в класс трансфигурации.       Сириуса передёрнуло от воспоминаний о жгучем холоде. Он снова завозился и решительно полез к боку Ремуса, пытаясь забраться под плед. — Согрей меня, Лунатик. Пока я не заболел и не умер от переохлаждения.       Ремус не ожидал такой резкой смены дистанции. Он ощутил горячее дыхание где-то у шеи и уловил терпкий аромат огневиски, прежде чем отшатнулся — и с глухим стуком рухнул с подоконника прямо на пол.       Он зашипел, ощутив тупую боль в боку. Раздражение закипело в его венах. — Что за чёрт, Бродяга, — сверкнул глазами на Сириуса. — Когда вы успели налакаться?       Сириус укутался в плед и смеялся, свесив ноги. Он поднял руки в примирительном жесте и наблюдал за рассерженным другом сверху вниз. — Эй, Лунатик, не злись. Это был наш способ согреться. Мы начали дегустацию, пока торчали на улице и придумывали план Б. — Он изобразил страдальческое выражение лица и трагическим голосом добавил: — Или ты бы предпочёл откачивать наши хладные трупы? — Ага. Начал бы с Джеймса, чтобы ты дольше помучился, — сухо отозвался Ремус, поднимаясь с пола.       Он схватил подушку с дивана и с силой швырнул в него. Сириус поймал её на лету и расхохотался.       И именно в этот момент Ремус услышал за спиной громкий голос Джеймса: — Эй, народ! Кто хочет проверить, что в Хогсмиде продают настоящее, а не помои?       В ответ раздались смешки и заинтересованные взгляды. — Угощение бесплатное! — крикнул он, высоко подняв бутылки. — Ну, почти. Цена — ваше бесценное общество. — Джеймс! — откуда-то из угла отозвалась Лили. — Ты безнадёжен. — Зато щедрый, — невозмутимо парировал он и махнул рукой. — Давайте, подтягивайтесь! Устроим пятничный вечер как положено.       Рядом с ним появился сонный Питер, зевая и протирая глаза, но всё же послушно дал себя приобнять. Следом из спален спустились Мари, Алиса и пара однокурсников — сперва из любопытства, потом уже втянувшись в общее оживление. Смех и разговоры быстро разливались по комнате, как огонь по сухим дровам.              Тихой гостиной уже не было. За несколько минут она превратилась в оживлённый клубок голосов, смеха и шагов.       Сириус, согревшись, спрыгнул с подоконника и, схватив свои бутылки, побежал в центр гостиной к Джеймсу. Они одновременно откупорили бутылки и в один голос заорали: «Ураааа!».       Кэтти, Алиса и Мари сбегали в спальню и принесли пластиковые стаканы. Когда организационные вопросы были улажены, заплутавшие младшекурсники выгнаны из гостиной. Ребята блаженно раскинулись у камина, попивая огневиски и болтая о всякой ерунде.       Девочки, Питер и ещё два парня с шестого курса заняли диван. Ремус сидел в кресле, Сириус развалился на ковре, прислонившись спиной к ногам друга. Рядом неумело заигрывал с Лили Джеймс.       Они обсуждали замену преподавателя по защите от тёмных искусств, предстоящий матч по квиддичу. Затем разговор зашёл о дебюте новой рок-группы. — «Walpurgis Night»? — переспросил кто-то. — Ещё бы, — вполголоса заметил Ремус, кивая. — Их дебют уже месяц обсуждает вся Англия. Удивительно, что досюда добрались только сейчас.       И Питер, смущаясь от внезапного внимания, вытащил из кармана кассету с альбомом «Walpurgis Night».       Драйвовая музыка заполнила комнату. Вместе с этим первая бутылка подошла к концу. Девочки повскакивали с дивана и начали танцевать, подпевая музыкантам.       Сириус тоже вскочил и с широкой улыбкой кружился по комнате, закручивая в танец то одну, то другую однокурсницу. Его чёрные волосы подпрыгивали в такт музыки, бедра ритмично двигались под биты. Он выглядел как солист рок-группы. Серьги сверкали серебром, привлекая взгляд Ремуса.       Последние месяцы он всё чаще ловил себя на том, что наблюдает за Сириусом. И с трудом отводя взгляд, ощущал что-то неправильное. В последнее время что-то изменилось. Он не мог точно сказать, когда или из-за чего это произошло. Просто… он больше не мог находиться с Сириусом так же близко, как раньше. Теперь это казалось каким-то другим?       Он старался незаметно дистанцироваться от чрезмерно тактильного друга (который, казалось, стал ещё более тактильным), так как начинал себя чувствовать странно от его близости. Кожа нагревалась, мысли поглощал туман.       Впрочем, Римус редко вдавался в глубокие размышления на эту тему, чаще просто отгонял эти глупые мысли, решая, что они не стоят его внимания. Он просто слишком нервничает из-за предстоящих экзаменов, плюс полнолуния дают о себе знать. Дело вовсе не в Сириусе. Да, вовсе не в нём.       Под руки к брюнету тянулись все девчонки, и он охотно притягивал их к себе и дерзко поигрывал бровями. До тех пор пока Джеймс с боевым кличем не запрыгнул к нему на спину.       Мальчики закружились. Равновесие предало Сириуса, и их дуэт очень скоро развалился по ковру. Ремус не сдержал смешка, наблюдая за этим трагическим падением: — Не твоя стихия, Сохатый! В балетную труппу вас точно не возьмут.       Сириус со стоном приподнялся на локтях и широко улыбнулся Ремусу, тот улыбнулся другу в ответ.       Он довольно сильно захмелел и не рискнул бросаться в пляс, как друзья. А просто сидел в кресле, отбивая ногой ритм песни.       Сириус хотел что-то крикнуть, но его перебил хихикающий женский голос. — Ребяяята! Хватит танцев! Давайте играть! — с веселой искоркой в глазах предложила Кэтти.       Ответом ей был дружный согласный хор голосов.       Сириус настолько согрелся, что снял кофту и остался в рваной чёрной футболке. Она перекликалась с его смольными волосами и красиво подчёркивала светлую кожу.       Ремус машинально проследил взглядом за линией — от воротника до маленькой родинки на шее. И тут же нахмурился, резко одёргивая себя: глупо пялиться на Сириуса, особенно когда он даже не замечает.       Ремус опустил голову и хмуро уставился в собственные колени. Неожиданно он поймал себя на мысли — неудивительно, что Бродяга считался самым популярным парнем в школе. У него это выходило естественно, без усилий.       Достаточно было улыбнуться, бросить колкость, задорно вскинуть брови — и все вокруг будто начинали вращаться вокруг него. Девчонки всегда смеялись громче, когда шутил он. Парни пытались подражать его походке или манере держать сигарету.       И даже сейчас, с растрёпанными волосами и красными от огневиски глазами, Блэк умудрялся выглядеть так, словно это он звезда вечера, а все остальные лишь массовка.       Ремус сидел напротив, наблюдая, и чувствовал, как внутри что-то неприятно шевелится. Он сам не знал, как это назвать. Странный вакуум под рёбрами — когда хочется усмехнуться, но вместо этого становится тесно в груди.       Что за глупость, — подумал он и тряхнул головой, откидывая лишние мысли.       Затем он поднял стакан и сделал большой глоток. Янтарная жидкость обожгла горло, но тугой узел в животе ослаб.       И всё же Ремус не мог перестать поглядывать на Сириуса, пока ребята усаживались кругом на ковре. — Во что играем, Кэтти? — с предвкушением спросил Джонатан, парень с шестого курса.       Кэтти, миловидная девушка с густыми золотыми волосами, загадочно закатила глаза, прикусила пухлую губу и игриво выдохнула: — Правда или Действие!       Хор голосов одобрительно загудел. — Итак, начинаем с Джеймса, двигаемся по часовой стрелке, — чётко пояснила правила Кэтти. — Лили, давай.       Рыжеволосая стройная девушка повернулась к Джеймсу и хитро улыбнулась: — Правда или Действие, Поттер? — Правда, — уверенным ровным голосом отозвался Джеймс, словно бросал ей вызов.       Лили хлопнула в ладоши. — Отлично! Это ты обчистил запасы Слизнорта?       Джеймс, по-видимому, ожидавший совсем другого вопроса, на миг растерялся, но спустя пару неловких секунд нехотя ответил: — Да, это я. — Я так и знала! Кэтти, с тебя три галлеона! — Вы… вы спорили на меня на деньги? — возмутился Поттер. — Джеймс, забей. Давай дальше, — постаралась отвлечь его Кэтти.       Поттер повернулся к Алисе. — Правда или Действие? — Правда.       Поттер хитро прищурился. Его взгляд скользнул к Питеру, а потом снова вернулся к Алисе. — Тебе нравится кто-нибудь из здесь присутствующих? — быстро спросил Джеймс.       Алиса залилась румянцем и несколько секунд молчала, решаясь. Питер заёрзал на месте. — Да, — тихо выдохнула она и бросила томный взгляд в сторону Сириуса.       Ремус, кажется, единственный это заметил. Его пальцы невольно начали вырывать ниточки из ковра. В груди кольнуло что-то раздражённое и непонятное.       Но тут высокий девичий голос отвлёк его от ненужных мыслей: — Правда или Действие, Ремус? — Ммм… — он на секунду задумался. — Действие.       Компания заулюлюкала. Алиса постучала пальцем по губам, раздумывая, что бы придумать. — Я знаю! — воскликнула Мари. — Пусть Ремус выпьет залпом весь стакан! — Слишком легко, — хмыкнул Джонатан. — Легко? Для Лунатика? — Сириус ухмыльнулся, дерзко вскинув брови.       Джонатан наполнил стакан Ремуса до краев. — Давай, приятель, докажи, что ты не зануда, — подначивал Сириус.       Серые глаза блеснули вызовом. Ремус криво усмехнулся, поднял стакан и опрокинул в себя огневиски. Тепло разлилось по венам, щеки запылали. — Доволен? — выдохнул он, встретившись взглядом с Сириусом. — Вполне, — протянул тот и, не сводя с него глаз, сделал большой глоток из своего стакана. — Ладно, моя очередь, — заговорил Ремус, чувствуя, как внутри всё сильнее гудит алкоголь.       Он повернулся к Джонатану. — Правда или Действие?       Игра пошла по кругу. Смех становился громче, шутки смелее. Ремус ещё раз пригубил стакан — на этот раз по собственной инициативе. В голове шумело, границы слегка расплывались, и именно это давало странное облегчение.       Сириус всё время держался где-то рядом — то отпускал шутки именно в его сторону, то подхватывал брошенные вполголоса реплики, то с усмешкой поднимал бровь, когда Ремус отвечал слишком серьёзно.       Казалось, он намеренно раз за разом выбирал его. И всякий раз, когда их взгляды сталкивались через круг, Ремус чувствовал, что сердце начинает колотиться чуть быстрее. Что за черт?       А Сириус не отводил глаз сразу: улыбка держалась чуть дольше, чем требовала шутка, словно ему было важно поймать именно его реакцию. — Скучнооо, — протянул вдруг Джеймс, когда очередь снова дошла до него.       Он вскочил, схватил пустую бутылку из-под огневиски и поставил её в центр ковра. — Всё, к чёрту ваши «правда или действие». Давайте играть как взрослые!       Он раскрутил бутылку на ковре. Стекло с глухим скрежетом завертелось, и весь круг дружно загудел, предчувствуя, куда всё идёт. — Играем по старым правилам! — уточнил Джеймс, сияя глазами. — На кого укажет горлышко, с тем целуешься. Без фокусов. — Без фокусов, Поттер, — подтвердила Лили, хотя уголки её губ дрогнули в улыбке.       Через несколько оборотов бутылка остановилась, указывая на миниатюрную блондинку. — Ооо, Алиса! — хором протянули несколько голосов.       Девушка смущённо прикрыла лицо ладонями и скользнула взглядом по Лили, которая намеренно и упрямо смотрела в противоположную от ребят сторону. Питер же дёрнулся, как будто хотел что-то сказать, но лишь нервно засмеялся. И Алиса, краснея, наклонилась и коротко чмокнула Джеймса в губы. — Эй! Так нечестно, я даже не успел насладиться, — нарочито возмутился Джеймс, за что получил подзатыльник от Лили.       Следующей бутылку крутила Алиса. Она нервно прикусила губу и крутанула её — горлышко остановилось на Питере. Тот выпучил глаза, словно лягушка. — Давай-давай! Питер! Питер! — подзадорил Сириус, хохочая.       Питер, покраснев до кончиков ушей, осторожно наклонился к Алисе и коснулся её губ — едва, почти невесомо. Она быстро чмокнула его в ответ, а он отпрянул так резко, будто обжёгся. — Вот это страсть, — скривился Сириус, и все разразились смехом.       Питер сидел с видом человека, которому только что подарили весь мир.       Бутылка снова пошла по кругу. Джеймс вертелся на месте, явно чего-то ожидая. И вдруг хлопнул себя по лбу: — Ну вот, а я-то сижу рядом с Эванс! — и в сердцах махнул рукой. — Она же по кругу никак не достанется! — Пересаживайся, герой, — с усмешкой сказала Лили, делая вид, что ей всё равно. — Уже бегу! — Джеймс вскочил и пересел напротив неё, к великому удовольствию всей компании. — Теперь точно поймаю тебя, Эванс, — ухмыльнулся он.       Сириус покачал головой и ухмыльнулся, но глаза его снова скользнули к Ремусу. Джонатан поцеловался с Кэтти. И пришла очередь Ремуса крутить бутылочку.       Он ощутил легкое смущение, но алкоголь делал своё дело, расслабляя и растворяя все тревоги. Он крутанул бутылочку и почувствовал, как сердце предательски стукнуло сильнее, когда горлышко, замедлившись, уверенно ползло в сторону… Сириуса.       Ещё чуть-чуть…       Даже ребята притихли, выжидая.       Чуть-чуть…       В последний момент стекло дрогнуло и остановилось на Мари. Девушка застенчиво улыбнулась и подалась вперёд. Ремус на секунду оторопел, растерявшись. Но ладонь Джонатана подтолкнула его и вывела из транса. Он тоже подался вперед и встретился с мягкими и тёплыми губами Мари. Девушка нежно поцеловала его и смущённо вернулась на место.       Ремус облизал губы и потянулся за стаканом. Ему срочно нужно было выпить. Он сделал глоток и чуть не подавился, ловя непривычно острый взгляд Сириуса.       Затем Питер поцеловался с Эмми, Эмми с Джонатаном. И очередь дошла до Джеймса. Все снова притихли.       Бутылка крутилась, казалось, целую вечность, прежде чем горлышко остановилось у коленки Лили. Джеймс не сдержал возбуждённого «Ессс!».       Лили хихикнула. Ни капли не стесняясь, парочка слилась в глубоком, чуть игривом поцелуе. Ребята загоготали. Сириус присвистнул. Ремус тоже поучаствовал в поздравлениях.              Лили прикусила нижнюю губу Джеймса, и он, ойкнув, отстранился первый. Она победно улыбнулась и довольная вернулась на своё место. Поттер выглядел счастливым, но слегка сконфуженным. — Так, детки! Сейчас папочка покажет вам, как правильно целоваться.       Все девочки захихикали и придвинулись ближе, когда бутылку раскрутил Сириус. Горлышко снова указало на Алису. Питер грустно выдохнул. — Ну что ж, красавица, судьба есть судьба, — с дерзкой улыбкой сказал Сириус и склонился к ней.       Алиса даже не думала сопротивляться. Она резво прыгнула к нему в объятия. Поцелуй получился долгим, ярким, страстным и демонстративным. Кто-то прыснул от смеха, кто-то свистнул.       Ремус же вцепился пальцами в ковёр, наблюдая за лобызаниями парочки и чувствуя, как внутри закипает неясное чувство. Совсем не то, что стоило бы испытывать.       Сириус по-свойски зарылся в золотые волосы девушки, углубляя поцелуй, но его взгляд скользнул к Ремусу, будто проверяя реакцию.       Губы Люпина дёрнулись. Чтобы сдержать едкие комментарии, он снова отхлебнул огневиски. — Не слишком ли ты налегаешь, приятель? — с преувеличенной улыбкой спросил Сириус, который уже успел отлипнуть от Алисы и полусидел-полулежал на ковре. — Спасибо за беспокойство, мамочка, — сухо съязвил Ремус, пытаясь спрятать внезапно накатившее волнение за привычной иронией.       Брови Сириуса поползли вверх, на лбу пролегла маленькая морщинка. Он открыл рот, чтобы что-то ответить, но восторженный вскрик Джонатана, которому выпал поцелуй с Кэтти, отвлёк их всех.       Смеющиеся девчонки, хлопки по плечу, звонкий смех и хихиканье вернули Ремуса в реальность.       Он глубоко вдохнул, словно освобождаясь от странного кокона, в котором зависал последние несколько минут. Алкоголь всё ещё слегка разогревал кровь, позволяя расслабиться, и Ремус почувствовал, как тело постепенно возвращается к привычной теплоте комнаты, к шуму друзей, к весёлому хаосу.       Это просто игра, расслабься, Ремус — говорил он сам себе. Все хихикали и попивали огневиски, бросались шутками.       И вконец успокоившись, он начал покачивать головой в такт музыке, разливающейся по гостиной. Звонкие аккорды словно тянули его изнутри, смешивались с лёгким хмелем в крови и с этим странным, царапающим изнутри чувством.       Seven minutes in heaven, is all that I need when I get with him… — слова рефреном ударили в виски, застряли в голове и, казалось, обращались прямо к нему.       Ремус усмехнулся краем губ, пытаясь отмахнуться, но музыка только сильнее вплелась в его мысли. — Эй, Ремус! Твоя очередь, — раздался знакомый голос Джонатана, слегка подталкивая Ремуса локтем в сторону бутылки.       Он моргнул, словно просыпаясь после короткого сна, и, сдержав короткое удивление, потянулся к стеклу.       Бутылочка закрутилась и… остановилась на Сириусе.       Все замолкли.       Затем Кэтти игриво хихикая проворковала: — Игра есть игра. Давайте, мальчики, не стесняемся!       Другие девочки подхватили её запал и задорно заулюлюкали в знак поддержки. Даже на губах Питера и Джеймса появилась лёгкая улыбка.       Атмосфера оставалась лёгкой, пьяной, дружеской. Всего лишь игра. Не было ничего такого в том, чтобы поцеловать Сириуса. Ведь не было же?       Ремус посмотрел на него. Сириус сидел, развалившись на ковре, с той самой своей хищной ухмылкой, что обещала вызов и победу ещё до начала игры.       В его глазах сверкало самодовольство, поза дышала дерзкой уверенностью. Он был абсолютно спокоен. Словно заранее знал: Ремус откажется. Конечно, откажется. Взгляд Бродяги говорил сам за себя: «Ну же, Лунатик. Я знаю, что тебе слабо».       Но Ремус вдруг поймал себя на том, что вовсе не чувствует робости. Алкоголь приятно растекался по телу, размывая запреты и напряжение. Он ощущал лишь странное упрямое спокойствие и то чувство, что весь вечер царапалось изнутри, пока он украдкой наблюдал за Сириусом, теперь сложилось в одно простое желание.       Он хочет. Поцеловать его. Не из-за игры, не из-за подначек. Просто хочет.       Ремус медленно приподнялся, взгляд его ни на секунду не отрывался от лица Сириуса.       Улыбка Бродяги дрогнула. На миг в глазах мелькнуло что-то другое — не вызов и не бравада, а растерянность. Сириус замер, словно осознал, что Ремус может и не остановиться. Его пальцы сильнее вжались в ковёр, плечи чуть напряглись.       И в этой тишине, среди смешков и подбадривающих возгласов друзей, пространство сузилось до двоих. Когда Ремус приблизился, Сириус больше не выглядел таким уверенным. Дыхание участилось, предательский румянец покрыл шею и щёки. Он нервно закусил губу. Глаза Ремуса зацепились за этот жест. Он сглотнул.       Сириус, до последнего хранящий напускную улыбку, поймал прямой взгляд Ремуса… и по телу пробежала лёгкая дрожь от того, как жадно друг на него смотрел.       Дыхание совсем сбилось, когда тёплый воздух коснулся кожи. И прежде чем успел прийти страх или смех, губы Ремуса едва ощутимо прижались к его собственным. Всего на мгновение, на миллисекунду. Он ощутил, как друг слабо выдохнул ему в губы. И всё закончилось.       Сириуса будто вытянули из-под воды, комната наполнилась весёлым шумом, смехом и криками. Он чувствовал, что его лицо пылает, и бросил быстрый взгляд на Ремуса. Тот сидел такой же красный, как он сам, и не отрывал взгляд от пола. Его грудь быстро вздымалась и опускалась.       Пиздец, — только и подумал Сириус, залпом осушая стакан огневиски и криво улыбаясь какой-то тупой шутке Джеймса.       Он пытался вернуться в привычную лёгкость. Но смех звучал чуть выше обычного, слова были резче, чем он хотел, а виски уходило в горло слишком быстро.       Ремус же сидел неподвижно. Казалось, он слышал каждый стук собственного сердца, но всё вокруг — шум, музыка, чужие голоса — доходило до него будто сквозь вату. Секунда, когда он почувствовал губы Сириуса, застряла в голове и не отпускала. Он всё ещё ощущал её во рту, на коже, в груди. Невозможно было дышать ровно. — Эй, твоя очередь! — окликнул его Джонатан, но Ремус вздрогнул, как будто проснулся. — Кажется, хватит с меня на сегодня, — голос прозвучал на удивление ровно. — Пойду.       Он даже не посмотрел в сторону Сириуса, боясь, что это будет слишком.       Легонько помахал всем рукой и быстро направился в сторону спальни. — Да ладно, мы только разыгрались! — крикнул кто-то вслед, но Ремус уже поднимался по лестнице, заставляя себя не оборачиваться и спиной ощущая пристальный взгляд серых глаз.       В спальне было темно и прохладно. Он захлопнул дверь, прижался к ней спиной и медленно сполз вниз. Сердце билось так громко, что заглушало даже собственное дыхание.       Он пытался убедить себя: всего лишь игра, обычная дурацкая шутка… ничего такого. Но воспоминание о том коротком касании не отпускало.       Там, в самой середине этой секунды, было не смешно и не глупо. Там было что-то настоящее.       Мысль казалась расплывчатой, как призрак на границе сознания, но именно она пугала больше всего.       Одно было ясно точно: после этого он уже не смог бы сидеть в той комнате рядом с Сириусом и делать вид, что ничего не произошло.