No escape

Несколько месяцев спустя. Количество зараженных хроническим вирусом после начала Апокалипсического мирового кризиса значительно увеличилось. Государственные органы и верховные власти перестали выходить на связь 1 октября 1992 года, но спустя два месяца выжившие граждане впервые получили государственное уведомление.  «Дорогие люди, мы искренне понимаем ваш страх за свою жизнь и за будущее всего человечества, но спешу вас поздравить: Наши ученые принялись за разработку лекарственного препарата для восстановления здоровья зараженных вирусом. Этот иммунитет поможет избежать интенсивного роста заражения вирусом. Также уверяю не впадать в панику и спокойно дожидаться до следующего обновления от властей. Через 7 дней после завершения сигнализационного оповещения мы будем ждать вас в Императорском дворце.» А затем, наступила тишина. С момента первого знакомства Хана с Касуми, лишенные места проживания, были вынуждены переехать к Ко-Мэю и Мамору, их радостной реакции не было предела.  Касуми скучающее раскачивалась на стареньком кресле возле горящего камина, утопая в своих мыслях. Хана тем временем усердно трудилась над приготовлением изысканных блюд за кухонной гарнитурой. Фартук обвязанный вокруг талии немного развязался от тяжелого веса живота. Заметив это не сразу, Хана полу раздраженно полу устало вздохнула и, завязывав фартук потуже, уже собиралась продолжить готовку, как вдруг кастрюля загорелась пламенем, а новенькая газовая плита начала трепетно пищать. От неожиданности та обронила нож и испуганно облила стакан воды.      Благо, рядом проходивший Ко-Мэй, почувствовав запах гари, во время подоспел и несильно схватив ее за запястье, отпрянул стакан с водой, наклонился вперед и быстрым движением прикрыл газовый кран. Огонь успокоился, а пикание прекратилось. Он вытащил соду из верхней полки и обсыпал сверху оставшееся пламя. Глубоко вздыхая, его серьезный вид постепенно превратился в спокойный. Он аккуратно протер тряпкой грязные участки плиты, стараясь не обжечься, и оглядел позади стоящую Хану.  —Осторожнее, пожалуйста.. —Извините.—Опешила она, закрывая рот ладонями и низко поклоняясь несколько раз.— Я просто не хорошо разбираюсь в газовых плитах..у меня всегда это плохо получается. Наверно руки ни с того места растут..  —Не говорите о себе так.—Ответил он спокойным тоном, но спустя секунды размышлений его брови слегка нахмурились. —Кому ж взбредало ранить вас столь словами? —Бывшему мужу не нравилось, что я не умею готовить и он угрожал, что найдет себе другую, если я не научусь. Я много работала поэтому физически уставала от дополнительной нагрузки. Но..ему было все равно.  Она произнесла последние слова немного тише обычного, виновно опустив голову вниз. Ее длинные, темно-бордовые волосы, цвета спелой вишни, красиво рассыпались и сползали на плечах.  Ко-Мэй некоторое время безмолвно наблюдал за ней исподлобья, его никогда не подводило чутье, но в этот раз ему показалось, что Хане не помешал бы дополнительный отдых. Да, она была единственной, кто умеет готовить среди всех, но разве не повод научиться самим, чем оставлять всю грязную работу на беременную женщину? Ко-Мэй без раздумий поднял фартук с пола, внимательно изучив его серьезным взглядом, слегка потирая подушечками больших пальцев мягкую ткань.  —Давайте я сам приготовлю еду? А вы пока отдохните. Удивившись услышанному, Хана задумчиво покосилась на подгоревшую плиту, а затем снова на него.  —Ты..уверен? —Разумеется. Мне не трудно.  Не дожидаясь ответа, Ко-Мэй опустился на корточки и распахнул нижнюю полку, доставая алюминиевую сковородку, подув ртом на пыльные участки. Частицы пыли рассыпались в воздухе. Хана слегка раскашлялась, когда пыль случайно попала в ноздри.  Ко-Мэй, заметив это, негромко хихикнул. Затем принялся за готовку.  Мамору, напялив респиратор с двойной фильтрацией, беззаботно прохлаждался около лесья. На небе ни облачка-абсолютная синева. Лазурные горы вдалеке просвечивались сквозь солнечные лучи. Скучающе вздыхая, тот припустил ствол винтовки, стягивая респиратор и вытаскивая пачку сигарет. Закуривая сигу, тот выкинул опустошенную коробку на траву, и мгновенно растоптал в клочья. Когда в последний раз он твердил себе, что забросит курить и возьмется за ЗОЖ? Наверно, месяца два тому назад, может больше, все зависело от событий. В последнее время не происходило ничего особенного, кроме странного поведения Ко-Мэя. Точнее, он вел себя подозрительно дружелюбно со всеми, особенно с Мамору, как будто год назад он не держал его в подвале, моря голодом и полностью обеспечивая, словно бездомную псину. Быть может появление этих двух дамочек повлияло на него? Нет, ну ясное дело, что в апокалипсис продолжение рода-существенный приоритет. Мамору, конечно, не против утолить одиночество, потому что он бисексуал. Но Хана беременная, а Касуми несовершеннолетняя.  Перетерпеть несколько лет и дождаться совершеннолетия Касуми не вариант. Но при единой попытки сблизиться, Хана может заподозрить неладное, и защитить свою дочь, попробовав противостоять его потребностям.  Раздраженно фыркнув и закатив глаза, тот попытался сделать шаг вперед, но резкая, колющая боль в груди пробежалась по всему телу, отчего он моментально рухнул на землю, стукнувшись виском об камень.  "Спустившись с седьмого неба", точнее из глубин сновидения, кромешная темнота плавно сменилась знакомой, домашней атмосферой. Мамору медленно приоткрыл слипшиеся веки, несколько раз моргнув, с трудом привыкая к кисло-яркому освещению. Как только зрение вернулось в норму, то перед ним нарисовались знакомые черты лица. —Рискнул здоровьем ради неутолимой тяги, неужто удумал коньки сбросить раньше нас?  Его зрачки расширились, челюсть выпала. Точно, этот женский, молодой голос нельзя перепутать ни с кем иным. Потеряв бдительность, он не заметил, как Касуми наклонилась вперед, опираясь руками на перилах, отчего койка невольно скрипнула. В ее глазах читалась серьезность, которая противоречила ее расплывающейся на лице ухмылки. На ее плечах сползала белая рубашка с расстегнутым воротником, с акварельным рисунком живописных цветов.  —Респиратор нельзя снимать, ни при каких обстоятельствах, лишь в помещении с фильтрационной системой. Мамору лишь фыркнул, пока она, не став вдаваться в подробности, изящно заправила упавшую челку назад.  Самоуверенности этой девочки можно только позавидовать.    —И что за птичка тебе нашептала эту ересь? Воздух не настолько заражен, к тому же, я вдохнул и выдохнул на протяжении максимум 15 секунд. Какая блять разница?  Но не успел он договорить, как его строго процедила Касуми, медленно присев на соседнюю койку, и закидывая одну ногу на другую.  —Во-первых, даже краткий срок окажет сильный эффект, который, как видишь, ты сам и продемонстрировал.—Она забавно ухмыльнулась и загнула второй палец.—А во-вторых, не птичка шепнула, а Ко-Мэй на лекции о самозащите и правилах безопасности. На которых ты, увы, не присутствовал.  —Лекции?—Удивился Мамору, искренне не веря услышанному. Это даже звучало смешно.— С чего бы ему таким заниматься?  —Прикинь, кому-то реально не все равно на других.—Качуми с беззаботным лицом пожала плечами.—Ну а он старается не только ради себя, но и ради нас. В отличии от некоторых.  Представив в голове картину занудного Ко-Мэя на введении этаких лекции, Мамору захотелось захихикать во весь голос, но он сдержанно прикусил губу. Из его уст вырвался сдавленный смех.  —Пфф… Но Касуми, вместо очередной ругани, раздраженно заскрипела зубами и направилась к двери, напоследок показав тому средний палец. —Ладно. Удачно восстановиться, сучка. —И тебе не хворать.   Дверь захлопнулась, и Мамору плюхнулся обратно на койку, ощущая как постепенно тяжелеют веки, плечи расслабляются, а нервные окончания пальцев перестают дергаться. В воздухе витала непосредственная тишина, порой прерывающаяся звуком маячка фильтрации воздуха.  Но стоило ему прикрыть глаза и расслабиться, как дверь со скрипом открывается, а из порога доносится мужской голос.  —Ты как?  Мамору чуть ли не подпрыгнул на койке от неожиданности, ударившись головой об низкий потолок. Слегка потирая больной ушиб, тот раздраженно провел рукой по лицу, старательно избегая зрительного контакта.  —Пойдет. Хладнокровно ответил он. Заметив его отдавленный взгляд, Ко-Мэй почувствовал себя виновато, что ворвался к нему в покои, не дав достаточного времени восстановиться. Он сглотнул твердый ком в горле и схватился за дверную ручку. —Извини..Загляну чуть позже.  Мамору коротко кивнул и хотел было прилечь обратно, но его взгляд нечаянно упал на руки Ко-Мэя, в которых он держал поднос с набитыми едой тарелками. От одного лишь аромата теплой домашней курочки, во рту скопилась слюна, а живот предательский заурчал. Затратив попытки бороться с собственной совестью, тот резко поднялся с койки и торопливым шагом подошел к нему. Когда Мамору захлопнул дверь перед его носом, Ко-Мэй заметно вздрогнул, инстинктивно прижимая поднос к груди.  Губы Мамору скривились в лукавой ухмылке, а рука между головой Ко-Мэя и дверной щелью соскользнула вниз, схватив деревянные палочки. Он немного пощелкал ими, вдумчиво осматривая тарелки, забитые различной едой.  —Ого, ничего себе.—Сказал Мамору с фальшивым удивлением, его голодный, хищный взгляд проскользнул по каждой блюдечке, заполненной до горлышка.—Неужто сам приготовил?  —Ага..Хана показала мне книжку для рецептов. Я выбрал самые простые блюда. К тому же в детстве меня учи— Не успел он договорить, как его резко перебили. —Удивительно, что в этом доме умеют готовить не только женщины.  От этих слов Ко-Мэй слегка нахмурил брови и закатил глаза, ему не нравилось, когда Мамору пренебрегал способности Ханы и Касуми и закрывал глаза на их труд, под предлогом мужской солидарности. Но не мог отчасти согласиться. —Ну что ж, давай попробуем. Мамору потянулся палочками к пожаренной курочке и переложил внутрь нори, обхватив содержимое и с предельной аккуратностью преподнеся ко рту. Ко-Мэй серьезно нахмурившись наблюдал, как тот прожевывает еду, как через его щеки выпирал язык и кусочки пищи. Он наблюдал за ним так, словно ожидал, что его вырвет в любой момент, и как ему самому придется притащить целый тазик из ванной.  —Для первого раза неплохо.  Ко-Мэй впал в ступор услышав эти слова.  Его глаза шокировано распахнулись, а губы слегка раскрылись. Тот потерял дар речи, но Мамору все равно продолжил говорить свою.  —Правда чутка переборщил с перчинкой в некоторых местах. А я то гадаю, откуда этот привкус горечи..—Тот облизнул остатки перца на губах и мгновенно сморщился, пробежавшись взглядом по всему подносу—..хм, чем же мне его перебить?  Ко-Мэй вдумчиво поднес палец к подбородку и почесал затылок.  Затем в голову ему пришла гениальная идея. Он где то запомнил, что молоко помогает перебить остроту, но только временно. В голове внезапно всплыло знакомое лицо парня с болотными волосами, они оба сидели в школьной столовой и он детально, с саркастичным тоном рассказывал что делать в таких ситуациях, пока Ко-Мэй давился остротой и с красными глазами говорил ему прекращать..Кажется того парня звали..Ка..Он не мог вспомнить последние две буквы. Как на зло прямо в такой момент. Безобразие, подумал тот, и вернувшись в реальное время, выдохнул полной грудью, чтобы стабилизировать дыхание.  На его лице мелькнула мягкая улыбка.  —Я могу помо—  Он снова не договорил, и уже собирался возмущаться, но Мамору резко вцепился руками в его плечи, и накрыл своими губами его губы. Ко-Мэю потребовалось 10 секунд до осознания произошедшего, но на удивление, он не стал его отталкивать. Во рту перемешался привкус острого перца и чего-то сладкого. С каждым разом, когда Мамору накрывал его губы очередным поцелуем, становилось труднее дышать. Голова закружилась, а перед глазами резко помутнело, как в том кошмаре с тысячами ненавистными людьми.    Но тогда ему было больно и обидно, а сейчас, назвав эти чувства правдивыми, он противоречит самому себе.  Кажется, он потихоньку начинает сходить с ума. У самого Мамору дела шли куда лучше, ведь именно  он возглавлял инициативу. Губы Ко-Мэя пахли карамельными леденцами. А на вкус они напоминали кислое, спелое яблоко, политое карамельным соусом. Ему хотелось прилипнуть к нему навечно и вкусить этот яблочный сок до отключения рассудка. Но увы, спустя пару минут, когда воздух уже покидал легкие, Мамору наконец отцепился от него. Ко-Мэй положил голову на его грудь и облегченно выдохнул. Затем раздраженно хмыкнув, резко ударил его грудь кулаком.  —Хватит уже перебивать меня! От нелегкого удара, Мамору почувствовал себя на месте человека на ринге, которого отправили в прямой нокаут, и обессилено ударился спиной об стену, схватившись за грудь. Ухмылка не сходила с его лица.  Он медленно наклонился вперед, схватив его запястья и подложив над головой, прижимая к стене всем своим телом.  —А тебя это так смущает? Он прошептал томным голосом ему в ухо, высовывая язык и облизнув мочку, на которой осталась маленькая дырочка от проколотой серьги. —Хм?—На его лице мелькнуло мимолетное удивление.—А говорил, что не гей..  —По твоему только геи носят сережки? —Хм. Даже не знаю.. —В любом случае, это уже в прошлом. На данный момент, мне нравятся исключительно девушки.  —Значит тебе симпатична Касуми?   От этого вопроса у него буквально отвисла челюсть. Ко-Мэй не знал, что ему ответить, поэтому лишь смущенно отвел взгляд в сторону. Мамору всей душой надеялся на другой исход событий, но увидев эту картину, его гневу не было предела.  Ко-Мэй заметил, как помрачнело его лицо, и неловко улыбнувшись постарался загладить ситуацию, помахав руками в знак капитуляции. —С-слушай, Касуми же еще совсем маленькая, а мне нравятся п-постарше— Но Мамору не дал ему ни слова сказать и резко отбросил на койку, нависнув своим громадным телом.Его желтые волосы прилипли к влажному лбу, а на лице намек на недовольство и едва заметная ревность. Он ревнует его к Касуми? —Скажешь еще хоть слово и из этой комнаты ты не выйдешь пешком.