Прощай, мама

      Двадцатипятилетний парень прогуливался по небольшому жилому району, где когда-то протекала вся его подростковая жизнь. Светлые локаны небрежно колыхал ветер. Он шел не спеша, старался распознать уже поросшие мхом, соседские дома, искал знакомые магазины и лавочки. Вглядывался в каждое окошко, в надежде вспомнить хоть что-то хорошее из того прошлого, которое еще в юности он успел окрестить "ужасным и жестоким". Но все ли было тогда так плохо? Однозначного ответа у парня не было. Неблагополучная семья, первая драка, гадкие слова мальчишек со школы, одинокий соседний стул за партой на протяжении многих лет. Но в один момент появился человек, который на миг смог окрасить эту уродливую и невыносимую жизнь в белый цвет. Парень ощутил, как по его венам заново пустили кровь. Чистую, не "испорченную", как подшучивали тогда одноклассники. Его глаз впервые коснулось пламя рассвета. Его руки впервые ощутили то неизведанное "тепло", что так часто, по рассказам, происходило с другими, но не с ним. Тело стало живым, рефлексы привратились в движения, а биение сердца обратилось в чувства. Хенджин стал чувствовать себя живым. Когда на горизонте показался уже покосившийся, совсем неприметный дом, парень остановился. Он глубоко вдохнул и медленно двинулся к воротам. Здесь Хван провел все свое детство. Именно здесь он зарабатывал свои безосновательные пощечины, выслушывал пьяные упреки матери, выработал иммунитет к слову "пожалуйста" и желал расправы над каждым, кто хоть когда-то оставлял ему неизлечимый шрам. Он вернулся домой. Открыв ржавую калитку, Хенджин держал курс на задний двор. Там было разбитое окно, которое давало проход на кухню. Пролезая через оконную раму, Хван проник в дом. В помещении было темно, здесь давно не включали свет. Люстры все были выбиты, шкафы, как и остальная мебель, были открыты и сломаны. Парень бросил взгляд на столешницу сбоку от него и провел по ней пальцем. Да, пыль копилась здесь целый десяток лет. Вспоминая, зачем он сюда пришел, Хенджин встряхнул головой и направился к лестнице на второй этаж. Пробираясь через горы хлама и мусора, парень старался держать разум холодным и не давать чему-то странному в глубине души подняться на поверхность. Он сглотнул вязкий ком в горле и вступил на лестницу. Дощечки под ногами скрипели и прогибались, но все ещё могли выдержать вес человека. На последней ступеньке послышался звук с дальней комнаты, дверь в которую была немного приоткрыта. Хван остановился. Порой люди возвращаются домой не для того, чтобы вспомнить о прошлом, не потому что там тебя кто-то ждет, а, чтобы подтвердить или опровергнуть какие-то свои убеждения. Так и у Хенджина. Он хотел убедиться, что обещание, данное десять лет назад, действительно было правдой. Ноги медленно, почти на носочках, будто сами вели Хенджина к его комнате. Когда они остановились, он медленно, будто боясь, посмотрел в дверной проем. Там на его подоконнике сидела фигура темноволосого парня. Поза была расслабленной, одна нога свободна болтала в воздухе, голова смотрела на горы за окном, а в руке покоилась зажигалка с инициалами. Хенджину даже вглядываться не нужно было в буквы, чтобы понять, что там выгравировано. "Х.М.". Темная голова повернулась ко входу, губ комнулась легкая улыбка. - Здравствуй, Прелесть, - На мгновение комнату охватила тишина. Хенджин сорвался с места. Он врезался в раскрытые руки парня так, что они чуть не выпали из открытого окна. Из глаз полились слезы, - Я же обещал. Я пришел за тобой, чтобы закончить начатое. Хенджин не мог поверить, что все это является правдой. Он просто крепко вцепился в тело, что сейчас обнимало его в ответ, и больше не хотел его отпускать. Именно он стал той луной, что освещала хвану путь глубокой ночью, именно он отыскал в бедном и безчувственном мальчике крупицы души, что так старательно подмяли и затолкали куда-то глубоко на долгие года. Он стал для Хенджина пророком и смыслом жизни. Без него парень бы не выбрался из оков антарктических льдов. Именно тогда он и тронулся. Хенджин понял, что такое означает слово "любить". - Я очень боялся, что ты не придешь, - ком в горле мешал нормально произносить слова. Хван отпустил темноволосого и заглянул ему в глаза. Минхо лишь улыбнулся. Он тихо, совсем невесомо прикоснулся лбом ко лбу парня. Совсем как раньше, десять лет назад. - Я просто не мог. Иначе, как бы я доказал, что мои чувства являются правдой? - темноволосый чиркнул зажигалкой и бросил ее на пол. Он взял Хенджина за руку и аккуратно повел на выход из здания. Хван уже не хотел смотреть на фотографии, которые висели на стенах этого дома, не хотел забивать память хоть чем-то, что могло напоминать о прошлом и об этом месте. Выйдя за пределы дома, Хенджин слышал, как внутри лопаются последние стекла и трещат доски. Обернувшись назад единственный и последний раз, Хван наконец-то ощутил настоящую свободу. Что его больше не держат оковы прошлого и нет нужны держать в себе не нужные воспоминания. Он всегда мечтал, чтобы они сгорели вместе с домом, а оставшийся пепел разлетелся по холодному ветру. Хенджин наконец-то обрел покой. - Что теперь планируешь делать? - спросил Минхо, оборачиваясь на Хвана. - Останусь с тобой. И пойду за тобой, куда бы ты не пошел. Лишь бы никогда больше не отпускать твою руку, - взглянул из под челки Хенджин. - Хорошо, тогда идём.